Стоящая рядом «Алиса» их явно не интересовала, а из-за них увидела как к торговке, уже складывающей столик, подошёл тот самый «мужик» и он размахивая руками что-то доказывал и ругал торговку. «Алиса» немного постояв во мраке, прикрываясь бурной компанией, дождалась когда «мужик» закончит и уйдет. Медленно, не спеша подошла к расстроенной уличной торговке. Спрашивает, протягивая банки: “Это кто?” - и указала в ту сторону (темноту) в которую исчез «мужик». Та, смутившись, и откупорив, со скрежетом алюминия и характерным шипением, банку, сделав жадно несколько глотков:”Ой, не спрашивай… Пошли!”
Уже на перроне МЦД-2 «Алиса» в компании торговки цветами громко смеялась, а та продолжала что-то рассказывать из ранее случившегося. И когда поезд уже подходил, продавщица говорит:”А мне в область” - и пошла к переходу. «Алиса», пока поезд стоял открыв двери, её догнала и протягивая вторую квадратную банку говорит:”Спасибо! Всего хорошего!”
И когда после закрытия дверей поезд тронулся…
8. Побег-ракировка
«Алиса»-робот, стоя в карцере, видит прилетевшего голубя; после того как он склевал небольшую корочку, то улетать не собирался. Подходит ближе, а у него к лапке примотан листок бумаги. После того как она листок аккуратно отмотала, он вспорхнул и улетел. Потом прибежала крыска и, выпустив телефончик из пасти, посмотрела на «Алису», та поспешила ей отдать кусочек колбаски, взяла и тут же спрятала маленький сотовый.
По лесу бродит женщина в длинном брезентовом плаще с капюшоном, в берете и толстых очках из черепаховой оправы (как у Андрея Романовича). Вроде как грибы собирает, у неё чёрное ведро в руках. Подходя к некоторым деревьям, останавливается, засунув руку в карманы. Возле одного из деревьев долго не находила прибор. Приподняла очки чтоб рассмотреть веб-камеру, а на ней уже какая-то птица гнездо свила. Рядом на землю тут же сел голубь-сизарь. И «Алиса» ему из сумки отломила горбушку батона. Тут же выбежала из-за камня крыска. «Алиса», пошарив в кармане, достала для неё конфету и начала разворачивать. Та встала на здании лапы и протянула передние. «Алиса»:”Точно, что ты обёртку развернуть не сможешь?” И подала так… сВсе любят сладенькое”.
Сизарь, поклевав кусок батона, отошёл в сторону и уселся на камне. «Алиса» его взяла и от лапки отматматалат бумажку. На бумажке, которую она привязывала, аккуратно проколоты дырочки, таким образом, что глядя на свет можно почесть:”Жди звонка”. А «Алиса» дошла до одинокой автобусной остановки посреди леса и переобулась, засунула сапоги в плотный пакет и полжила в рюкзачок.
(Слышатся громкие женские шаги, как вначале композиции, и…) Дверь в карцер открывается, а на полу в полосатой робе лежит ногами к выходу «Алиса»-робот. Две надзирательницы заходят, а за ними полусонная врач в белом халате.
(Здесь слова из композиции):
« Э-эй, не спи. Мне здесь холодно, тесно и скучно.
- Мне очень жаль. Так поднимайся, приезжай согреемся.
- Я не могу подняться два метра — трудно.
- Вот чертовски высоко!»
(Начинает играть с «чертовщинкой» «Khaffis» - «So Fucking High»).
Врач пытается у лежащей «Алисы»-робота на запястье нащупать пульс: безрезультатно. Потом подносит бесконтактный термометр: ничего. Второй раз произвела измерение и показала экран надзирательницам в сапогах с начищенными голенищами: там +12°С. И жестом показывает: «Уносите». «Алиса» полностью голая, лёжа в узком тёмном ящике, рукой, на безымянном пальце которой привязана круглая бирка «1234», разговаривает по маленькому телефону. Работник морга, сидя за столом на котором наставлены различные медицинские ванночки и бутылочки, разглядывает глянцевый толстый журнал (не 7дней) «7Ночей», с полуобнаженной девицей на обложке. Оборачивается на шум из ящика, звонящей «Алисы». Выдвигает тело по грудь и под тканью брюк у него где ширинка медленно зашевелился как хвост у кота. Потом подходит и садится за стол, потом спустя паузу оборачивается, а ящик - пустой! Он его полностью выдвигает, потом лихорадочно дёргает и открывает соседние ящики на стеллаже вовсю стену — тоже пусто! Подбегает к черному настольному телефону с диском и, накрутив несколько раз, кричит:”Заключённый, труп, побег!” В двери заходит в валенках на босу ногу и в бушлате с полковничьими звёздами, растрёпанная и полусонная дежурная. Одной рукой трёт глаза, в другой держит, прикрываясь, тёмно-синее армейское одеяло с тремя чёрными полосками по краям. И сходу:”Как заключённой удалось бежать? Морг находится за периметром охраны, здесь мёртвые! Куда им бежать, они уже..? Чтоб не воняло отделили от амбулатории” - пролепетал патологоанатом и показывает ящик. Дежурная взяла круглую бирку с номером «1234» и, достав радиостанцию из бушлата, скомандовала:”Всем в ружьё! У нас побег!” Красиво военнослужащие в бронежилетах и красках, забегая по очереди, берут по магазину патронов, забегая в следующую комнату, хватают из пирамиды автоматы по очереди и убегают в другую дверь. Далее в полной темноте, с собаками, рыщут с фонарями по лесу. Дежурная забираете со стола глянцевый журнал «7Ночей» и прикрываясь одеялом уходит.
Овчарку натравливают на след возле дверей морга, что под навесом, прямо в лесу. Подбегает к ящику с баллонами. Солдат направляет луч фонаря на висячий замок и показывает собаке на землю:”Ищи!” Та легко берёт след и бежит уволакивая натянутым поводом солдат с автоматами.
Патологоанатом сидя за столом, держа налитый стакан, опять оборачивается. Все ящики задвинуты, один только на всю выдвинут и на нём лежит с закрытыми глазами, вся испачканная глиной, с прилипшей листвой и пучками травы «Алиса». Тот опять встаёт, подходит, приподняв очки, начинает вглядываться, приближаясь к её лицу с высунутым языком. Тут соблазнительно, эротичным тоном прозвучал с небольшим эхо голос «Алисы», губы при этом не шевельнулись:”Может сначала... поможешь мне?” Тот отпрянул, а у «Алисы» повернулась набок голова и та начала тихо улыбаться. У патологоанатома на голове остаток волос начал поднимается как перья у индюка и он широко раскрытыми глазами пробежал по телу вниз, замечает перстень «чертова морда» на пальце, где должна быть бирка, и потянулся стащить его. «Алиса», поднявшись и сев, произнесла в голос:”Что, телом уже не интересуетесь?” И как зарядит в челюсть боковой удар, потом, вскакивая, другой ногой опять в челюсть, аж грязная листва с хвоей отлетела в сторону. Тот сполз по крышкам ящиков, «Алиса» продолжила наносить с остервенелостью удары грязненькими от глины ногами с прилипшей листвой. Потом отбегает к столу и на чёрном телефоне, накрутив диск, спокойно и рассудительно: “«Алиса», сиди до утра. Когда искать вблизи перестанут, потихоньку выбирайся. Дойдёшь по треку, GPRS не включай. Ещё я в спешке не развернула мотоцикл. Думаю ты справишься, ты сообразительная. И будь умницей: одень сапоги, там сыро и ветки”. Бросив трубку на рычаг, поглядев на патологоанатома, лежащего в отключке, пошла в душевую.
Вернувшись с замотанной полотенцем головой, в белом медицинском халате, села на стул и взяла «Атлас тела человека» полистать…
Сидя оборачивается, а рядом стоят две фото-модели в эсэсовской форме с дубинками. Одна, эротично приседая, говорит (да-же послышался германский акцент) негромко:”Пошли…”.
«Алису» кладут одетую уже в полосатую робу, так как забирали «Алису» в карцер и говорят:”Ну и что, что умерла, ты не досидела 3 суток”. Захлопывает с лязгом металлические двери.
Дверь снова распахивается и в неё заходит с множественными синяками и ссадинами, местами опухший, суетливый патологоанатом, держа охапкой бушлат с полковничьими звёздами, валенки и армейское одеяло:”Мне очень жаль, что так вышло. Много десятилетий работал, а только сегодня удалось поверить в загробную жизнь!” - и кладет охапку:”Это чистое, не с трупа…” «Алиса» отвернулась от него и смотрела вдаль. Потом уходя, в закрывающеюся дверь, он говорит: “Вы кушать хотите?” «Алиса», слегка повернувшись корпусом как это делают на фото позировании, скосив глазами, немного ему улыбнулась. Спустя время, в дверь проносится огромный поднос, на котором посередине стоит бутылка (пластик, к примеру VOSS на которой надпись НОЧЧ) минералки, рядом поджаристая курочка, обложена гроздью белого винограда, апельсинами, яблоками, сливами и батон хлеба. «Алиса», подстелив свёрнутое одеяло, села по-турецки, сложила ноги калачиком и начала отламывать еду. Тут обернулась, а в темноте проёма окна на отливной доске крыска. «Алиса»:”А-а-а, Сладенькая!” Она кладёт ей целый куриный окорочок. Та, схватив, быстро убегает. Потом голубю - полбатона…
Долго петляя по лесу, наряды с собаками выбежали на одинокую автобусную остановку, освещаемую единственным фонарём на столбе. Бездомный, их увидев, соскочил со скамейки, на которой лежал, и побежал в темноту прятаться за деревья. Собака начала рыскать кругами и подбежала к урне… солдат, который разговаривал по радиостанции, её постоянно оттаскивал. Потом показал всем круговое движение пальцем вверх. И они неспешно побрели обратно в тёмный лес. Бомж, озираясь, вернулся, застёгивая ширинку, и когда пинком со злостью опрокинул урну, то из мусора вывалилась женская одежда.
«Алиса», стоя в шкафчике между кислородных баллонов, смотрела не мигая в кругленькие просверленные отверстия в дверях. Когда начал брезжить рассвет, она тихо открыла створку, замок при этом продолжил висеть на петле.
Вышла голая. Стала засовывать ногу в оказавшиеся там «кирзачи», в одном из них обнаружила телефон. В окутанном туманом, ещё полутёмном лесу, перешагивая через спиленные деревья, двигался её силуэт, периодически освещалось лицо когда смотрела в экран. На одном месте она вдруг остановилась и начала ходить из стороны в сторону. Потом, посмотрев на деревья, заметила глиной намазанную стрелку, показывающую вниз. Она поковыряла носком сапога и стала отбрасывать, присыпанные глиной и листвой с хвоей, брёвнышки, лежащие рядком. Образовался глубокий лаз вниз, туда и забралась. Там стоящий мотоцикл попробовала выкатить назад: никак. Нажав кнопку, завела и он дёрнулся вперёд. Потом заглушив, открыла щиток, в проводах порылась, заведённый мотоцикл выскочил задним ходом, утаскивая еле успевающую за ним «Алису»-робота. Встал, осветив красным светом стоп-сигнала клубы дыма из выхлопной трубы. «Алиса»-робот опять порылась в контактах, одела на голое тело оставленную на мотоцикле кожаную куртку и штаны, обувь «кирзачи», вымазанные глиной, рванула, объезжая заранее сдвинутые брёвна. Выскочила на лесную пустынную асфальтированную дорогу и резко дала по газам. Умчалась чётко посередине проезжей.
В карцере «Алиса» сидит перед так же полным еды подносом и держит двумя руками огромный бублик и когда понесла ко рту, попытавшись откусить, с лязгом засовов открылась дверь. «Алиса», продолжая держа рот открытым, слышит:”Заключённый «12… 34», на выход!” Сбоку проходят две надзирательницы и одна выдёргивает из рук бублик, а вторая заламывает руки назад и застёгивает наручники. «Алиса» продолжает держать рот открытым. Они её поволокли в двери, «Алиса» широким шагом перешагивает поднос с яствами.
Тут уже в обшарпанном, давно требующем ремонта помещении «Алису» посадили за стол. Напротив сидит мужчина лет 30-32 в абсолютно белом костюме-тройке, в белых туфлях на белый носок, с коротко-стриженными крашенными волосами. Единственное что было черным: блестящий галстук, ремешок от наручных часов и авторучка в руках. «Алиса» его разлядывала, прозвучал голос, но рот не открывался: «Похоже, приехали на белом Мерседесе». В ответ так же его голос, но с закрытым ртом, не глядя на «Алису», продолжая разглядывать на столе разложенные листки: «…Молочного цвета. Откуда знаете?» Оторвавшись, указал охранницам, те сняли наручники, говорит:”Здравствуйте. После недавней срочной проверки я буду защищать ваши конституционные интересы”. «Алиса», тут же привстав: “Можно позвонить с вашего телефона? Я имею право на звонок!” Тот недоумевая, но подал телефон в белом корпусе. «Алиса» набрав номер, после ответа оттуда:”Доставку по адресу моих апартаментов отменить и переназначить на ранее оговорённый, что ни разу не назначалась. Меня пока там нет, нужно доставит до моего приезда”. В это время «Алиса»-робот в мотоциклетной амуниции уже взялась за ручку дверей подъезда и стояла слушала звонока. Адвокат, забрав телефон, начал перебирая три листка:”Ни по одному обвинению ваша вина не была доказана. Одни отозвали заявления, другие отказались от показаний против. Даже превышение порога самообороны отсутствует”. «Алиса» в недоумении:”Как же кража булочек из фаст-фуд?” Адвокат, кладя ручку на стол и вглядываясь в листки:”Такого даже нет, а есть…” - и на третьем листке внизу:”Вот, пункт № 201 - гражданин, по делу на тот момент проходящий как потерпевший, оставил продукты, они ему показались не вкусными. Претензий не имеет. Вы свободны”.
Апартаменты «Алисы», комната с зашторенными окнами: несколько в штатском срывают с хрустом и грохотом плотные шторы, за этим на пол высыпается полный ящик косметики, лака для ногтей, дезодорантов и помады с тушью, и бижутерией. После сделанного фото, на черную снеговую лопату заметается метлой и сыпятся в растопыренный мешок. Ящик с разной брендовой обувью грузится лопатой в чёрный мешок, молотком разбивается телевизор и огромным ножом располосовывается диванчик из которого выдирается подкладка.
Спустя время, во дворе тюрьмы (утреннее небо по-прежнему мрачное и пасмурное), вдалеке слышится вой одинокой собаки и когда резко обрывается, продолжается женским криком: «Ой-ё-о-о-о-ё-й-у-у… А-а-а-а-!» - переживающею тяжелейшие страдания. Возле ворот стоит «Алиса» в простенькой одежде, на ногах поношенные кроссовочки без шнурков. Рядом дежурная в бушлате с полковничьими звёздами:”Заключенная «12… 34», вы свободна. Так иногда бывает, никто от ошибок не застрахован. От лица МВД приношу извинения, мы лишь служба исполнения наказания”. Когда надзирательница в эсэсовской форме отодвинула засов, хватает «Алису» за грудки, что её ножки поднимаются на цыпочки и кроссовочки совсем не касаются земли, надрывным тоном как мама отчитывает дочь-подростка:”Алиса», или как тебя там? Чтоб тебя здесь не видела ни в каком качестве!” - и выталкивает её в небольшую открытую щель ворот, закрывает упершись спиной. «Алиса» с наружной стороны (небо стало ярким, уже разгорался утренний рассвет из-за деревьев), упершись спиной о ворота, замечает будто в тени дальних кустов, начали вспыхивать множество светящихся пар глаз, «закипишевала» по-взрослому, молотя кулаками по железу створки:”Пустите меня обратно, хотя бы переночевать до завтра!” Со стороны двора тюрьмы (небо пасмурное и мрачное) ворота задвинула на засов надзирательница. Когда дежурная поправляла сдвинувшуюся фуражку, то на руке виднелся массивный перстень «чёртова морда», далее она потянулась подтянуть ремень за пряжку, потом на накинутом бушлате погон справа, погон слева. Издали казалось что крестится; наблюдавший патологоанатом всерьёз перекрестился.
«Алиса», повернувшись к воротам и молотя кулаками, кричала:”Что, совсем никак нельзя договорится?” Услышала голос взрослой женщины:”Алиса»!” «Алиса» поворачивается, не опуская кулаки, видит тётю недавно умершего родственника и поседевшего дядю рядом:”Алиса, поехали у нас поживёшь.
Уже на перроне МЦД-2 «Алиса» в компании торговки цветами громко смеялась, а та продолжала что-то рассказывать из ранее случившегося. И когда поезд уже подходил, продавщица говорит:”А мне в область” - и пошла к переходу. «Алиса», пока поезд стоял открыв двери, её догнала и протягивая вторую квадратную банку говорит:”Спасибо! Всего хорошего!”
И когда после закрытия дверей поезд тронулся…
8. Побег-ракировка
«Алиса»-робот, стоя в карцере, видит прилетевшего голубя; после того как он склевал небольшую корочку, то улетать не собирался. Подходит ближе, а у него к лапке примотан листок бумаги. После того как она листок аккуратно отмотала, он вспорхнул и улетел. Потом прибежала крыска и, выпустив телефончик из пасти, посмотрела на «Алису», та поспешила ей отдать кусочек колбаски, взяла и тут же спрятала маленький сотовый.
По лесу бродит женщина в длинном брезентовом плаще с капюшоном, в берете и толстых очках из черепаховой оправы (как у Андрея Романовича). Вроде как грибы собирает, у неё чёрное ведро в руках. Подходя к некоторым деревьям, останавливается, засунув руку в карманы. Возле одного из деревьев долго не находила прибор. Приподняла очки чтоб рассмотреть веб-камеру, а на ней уже какая-то птица гнездо свила. Рядом на землю тут же сел голубь-сизарь. И «Алиса» ему из сумки отломила горбушку батона. Тут же выбежала из-за камня крыска. «Алиса», пошарив в кармане, достала для неё конфету и начала разворачивать. Та встала на здании лапы и протянула передние. «Алиса»:”Точно, что ты обёртку развернуть не сможешь?” И подала так… сВсе любят сладенькое”.
Сизарь, поклевав кусок батона, отошёл в сторону и уселся на камне. «Алиса» его взяла и от лапки отматматалат бумажку. На бумажке, которую она привязывала, аккуратно проколоты дырочки, таким образом, что глядя на свет можно почесть:”Жди звонка”. А «Алиса» дошла до одинокой автобусной остановки посреди леса и переобулась, засунула сапоги в плотный пакет и полжила в рюкзачок.
(Слышатся громкие женские шаги, как вначале композиции, и…) Дверь в карцер открывается, а на полу в полосатой робе лежит ногами к выходу «Алиса»-робот. Две надзирательницы заходят, а за ними полусонная врач в белом халате.
(Здесь слова из композиции):
« Э-эй, не спи. Мне здесь холодно, тесно и скучно.
- Мне очень жаль. Так поднимайся, приезжай согреемся.
- Я не могу подняться два метра — трудно.
- Вот чертовски высоко!»
(Начинает играть с «чертовщинкой» «Khaffis» - «So Fucking High»).
Врач пытается у лежащей «Алисы»-робота на запястье нащупать пульс: безрезультатно. Потом подносит бесконтактный термометр: ничего. Второй раз произвела измерение и показала экран надзирательницам в сапогах с начищенными голенищами: там +12°С. И жестом показывает: «Уносите». «Алиса» полностью голая, лёжа в узком тёмном ящике, рукой, на безымянном пальце которой привязана круглая бирка «1234», разговаривает по маленькому телефону. Работник морга, сидя за столом на котором наставлены различные медицинские ванночки и бутылочки, разглядывает глянцевый толстый журнал (не 7дней) «7Ночей», с полуобнаженной девицей на обложке. Оборачивается на шум из ящика, звонящей «Алисы». Выдвигает тело по грудь и под тканью брюк у него где ширинка медленно зашевелился как хвост у кота. Потом подходит и садится за стол, потом спустя паузу оборачивается, а ящик - пустой! Он его полностью выдвигает, потом лихорадочно дёргает и открывает соседние ящики на стеллаже вовсю стену — тоже пусто! Подбегает к черному настольному телефону с диском и, накрутив несколько раз, кричит:”Заключённый, труп, побег!” В двери заходит в валенках на босу ногу и в бушлате с полковничьими звёздами, растрёпанная и полусонная дежурная. Одной рукой трёт глаза, в другой держит, прикрываясь, тёмно-синее армейское одеяло с тремя чёрными полосками по краям. И сходу:”Как заключённой удалось бежать? Морг находится за периметром охраны, здесь мёртвые! Куда им бежать, они уже..? Чтоб не воняло отделили от амбулатории” - пролепетал патологоанатом и показывает ящик. Дежурная взяла круглую бирку с номером «1234» и, достав радиостанцию из бушлата, скомандовала:”Всем в ружьё! У нас побег!” Красиво военнослужащие в бронежилетах и красках, забегая по очереди, берут по магазину патронов, забегая в следующую комнату, хватают из пирамиды автоматы по очереди и убегают в другую дверь. Далее в полной темноте, с собаками, рыщут с фонарями по лесу. Дежурная забираете со стола глянцевый журнал «7Ночей» и прикрываясь одеялом уходит.
Овчарку натравливают на след возле дверей морга, что под навесом, прямо в лесу. Подбегает к ящику с баллонами. Солдат направляет луч фонаря на висячий замок и показывает собаке на землю:”Ищи!” Та легко берёт след и бежит уволакивая натянутым поводом солдат с автоматами.
Патологоанатом сидя за столом, держа налитый стакан, опять оборачивается. Все ящики задвинуты, один только на всю выдвинут и на нём лежит с закрытыми глазами, вся испачканная глиной, с прилипшей листвой и пучками травы «Алиса». Тот опять встаёт, подходит, приподняв очки, начинает вглядываться, приближаясь к её лицу с высунутым языком. Тут соблазнительно, эротичным тоном прозвучал с небольшим эхо голос «Алисы», губы при этом не шевельнулись:”Может сначала... поможешь мне?” Тот отпрянул, а у «Алисы» повернулась набок голова и та начала тихо улыбаться. У патологоанатома на голове остаток волос начал поднимается как перья у индюка и он широко раскрытыми глазами пробежал по телу вниз, замечает перстень «чертова морда» на пальце, где должна быть бирка, и потянулся стащить его. «Алиса», поднявшись и сев, произнесла в голос:”Что, телом уже не интересуетесь?” И как зарядит в челюсть боковой удар, потом, вскакивая, другой ногой опять в челюсть, аж грязная листва с хвоей отлетела в сторону. Тот сполз по крышкам ящиков, «Алиса» продолжила наносить с остервенелостью удары грязненькими от глины ногами с прилипшей листвой. Потом отбегает к столу и на чёрном телефоне, накрутив диск, спокойно и рассудительно: “«Алиса», сиди до утра. Когда искать вблизи перестанут, потихоньку выбирайся. Дойдёшь по треку, GPRS не включай. Ещё я в спешке не развернула мотоцикл. Думаю ты справишься, ты сообразительная. И будь умницей: одень сапоги, там сыро и ветки”. Бросив трубку на рычаг, поглядев на патологоанатома, лежащего в отключке, пошла в душевую.
Вернувшись с замотанной полотенцем головой, в белом медицинском халате, села на стул и взяла «Атлас тела человека» полистать…
Сидя оборачивается, а рядом стоят две фото-модели в эсэсовской форме с дубинками. Одна, эротично приседая, говорит (да-же послышался германский акцент) негромко:”Пошли…”.
«Алису» кладут одетую уже в полосатую робу, так как забирали «Алису» в карцер и говорят:”Ну и что, что умерла, ты не досидела 3 суток”. Захлопывает с лязгом металлические двери.
Дверь снова распахивается и в неё заходит с множественными синяками и ссадинами, местами опухший, суетливый патологоанатом, держа охапкой бушлат с полковничьими звёздами, валенки и армейское одеяло:”Мне очень жаль, что так вышло. Много десятилетий работал, а только сегодня удалось поверить в загробную жизнь!” - и кладет охапку:”Это чистое, не с трупа…” «Алиса» отвернулась от него и смотрела вдаль. Потом уходя, в закрывающеюся дверь, он говорит: “Вы кушать хотите?” «Алиса», слегка повернувшись корпусом как это делают на фото позировании, скосив глазами, немного ему улыбнулась. Спустя время, в дверь проносится огромный поднос, на котором посередине стоит бутылка (пластик, к примеру VOSS на которой надпись НОЧЧ) минералки, рядом поджаристая курочка, обложена гроздью белого винограда, апельсинами, яблоками, сливами и батон хлеба. «Алиса», подстелив свёрнутое одеяло, села по-турецки, сложила ноги калачиком и начала отламывать еду. Тут обернулась, а в темноте проёма окна на отливной доске крыска. «Алиса»:”А-а-а, Сладенькая!” Она кладёт ей целый куриный окорочок. Та, схватив, быстро убегает. Потом голубю - полбатона…
Долго петляя по лесу, наряды с собаками выбежали на одинокую автобусную остановку, освещаемую единственным фонарём на столбе. Бездомный, их увидев, соскочил со скамейки, на которой лежал, и побежал в темноту прятаться за деревья. Собака начала рыскать кругами и подбежала к урне… солдат, который разговаривал по радиостанции, её постоянно оттаскивал. Потом показал всем круговое движение пальцем вверх. И они неспешно побрели обратно в тёмный лес. Бомж, озираясь, вернулся, застёгивая ширинку, и когда пинком со злостью опрокинул урну, то из мусора вывалилась женская одежда.
«Алиса», стоя в шкафчике между кислородных баллонов, смотрела не мигая в кругленькие просверленные отверстия в дверях. Когда начал брезжить рассвет, она тихо открыла створку, замок при этом продолжил висеть на петле.
Вышла голая. Стала засовывать ногу в оказавшиеся там «кирзачи», в одном из них обнаружила телефон. В окутанном туманом, ещё полутёмном лесу, перешагивая через спиленные деревья, двигался её силуэт, периодически освещалось лицо когда смотрела в экран. На одном месте она вдруг остановилась и начала ходить из стороны в сторону. Потом, посмотрев на деревья, заметила глиной намазанную стрелку, показывающую вниз. Она поковыряла носком сапога и стала отбрасывать, присыпанные глиной и листвой с хвоей, брёвнышки, лежащие рядком. Образовался глубокий лаз вниз, туда и забралась. Там стоящий мотоцикл попробовала выкатить назад: никак. Нажав кнопку, завела и он дёрнулся вперёд. Потом заглушив, открыла щиток, в проводах порылась, заведённый мотоцикл выскочил задним ходом, утаскивая еле успевающую за ним «Алису»-робота. Встал, осветив красным светом стоп-сигнала клубы дыма из выхлопной трубы. «Алиса»-робот опять порылась в контактах, одела на голое тело оставленную на мотоцикле кожаную куртку и штаны, обувь «кирзачи», вымазанные глиной, рванула, объезжая заранее сдвинутые брёвна. Выскочила на лесную пустынную асфальтированную дорогу и резко дала по газам. Умчалась чётко посередине проезжей.
В карцере «Алиса» сидит перед так же полным еды подносом и держит двумя руками огромный бублик и когда понесла ко рту, попытавшись откусить, с лязгом засовов открылась дверь. «Алиса», продолжая держа рот открытым, слышит:”Заключённый «12… 34», на выход!” Сбоку проходят две надзирательницы и одна выдёргивает из рук бублик, а вторая заламывает руки назад и застёгивает наручники. «Алиса» продолжает держать рот открытым. Они её поволокли в двери, «Алиса» широким шагом перешагивает поднос с яствами.
Тут уже в обшарпанном, давно требующем ремонта помещении «Алису» посадили за стол. Напротив сидит мужчина лет 30-32 в абсолютно белом костюме-тройке, в белых туфлях на белый носок, с коротко-стриженными крашенными волосами. Единственное что было черным: блестящий галстук, ремешок от наручных часов и авторучка в руках. «Алиса» его разлядывала, прозвучал голос, но рот не открывался: «Похоже, приехали на белом Мерседесе». В ответ так же его голос, но с закрытым ртом, не глядя на «Алису», продолжая разглядывать на столе разложенные листки: «…Молочного цвета. Откуда знаете?» Оторвавшись, указал охранницам, те сняли наручники, говорит:”Здравствуйте. После недавней срочной проверки я буду защищать ваши конституционные интересы”. «Алиса», тут же привстав: “Можно позвонить с вашего телефона? Я имею право на звонок!” Тот недоумевая, но подал телефон в белом корпусе. «Алиса» набрав номер, после ответа оттуда:”Доставку по адресу моих апартаментов отменить и переназначить на ранее оговорённый, что ни разу не назначалась. Меня пока там нет, нужно доставит до моего приезда”. В это время «Алиса»-робот в мотоциклетной амуниции уже взялась за ручку дверей подъезда и стояла слушала звонока. Адвокат, забрав телефон, начал перебирая три листка:”Ни по одному обвинению ваша вина не была доказана. Одни отозвали заявления, другие отказались от показаний против. Даже превышение порога самообороны отсутствует”. «Алиса» в недоумении:”Как же кража булочек из фаст-фуд?” Адвокат, кладя ручку на стол и вглядываясь в листки:”Такого даже нет, а есть…” - и на третьем листке внизу:”Вот, пункт № 201 - гражданин, по делу на тот момент проходящий как потерпевший, оставил продукты, они ему показались не вкусными. Претензий не имеет. Вы свободны”.
Апартаменты «Алисы», комната с зашторенными окнами: несколько в штатском срывают с хрустом и грохотом плотные шторы, за этим на пол высыпается полный ящик косметики, лака для ногтей, дезодорантов и помады с тушью, и бижутерией. После сделанного фото, на черную снеговую лопату заметается метлой и сыпятся в растопыренный мешок. Ящик с разной брендовой обувью грузится лопатой в чёрный мешок, молотком разбивается телевизор и огромным ножом располосовывается диванчик из которого выдирается подкладка.
Спустя время, во дворе тюрьмы (утреннее небо по-прежнему мрачное и пасмурное), вдалеке слышится вой одинокой собаки и когда резко обрывается, продолжается женским криком: «Ой-ё-о-о-о-ё-й-у-у… А-а-а-а-!» - переживающею тяжелейшие страдания. Возле ворот стоит «Алиса» в простенькой одежде, на ногах поношенные кроссовочки без шнурков. Рядом дежурная в бушлате с полковничьими звёздами:”Заключенная «12… 34», вы свободна. Так иногда бывает, никто от ошибок не застрахован. От лица МВД приношу извинения, мы лишь служба исполнения наказания”. Когда надзирательница в эсэсовской форме отодвинула засов, хватает «Алису» за грудки, что её ножки поднимаются на цыпочки и кроссовочки совсем не касаются земли, надрывным тоном как мама отчитывает дочь-подростка:”Алиса», или как тебя там? Чтоб тебя здесь не видела ни в каком качестве!” - и выталкивает её в небольшую открытую щель ворот, закрывает упершись спиной. «Алиса» с наружной стороны (небо стало ярким, уже разгорался утренний рассвет из-за деревьев), упершись спиной о ворота, замечает будто в тени дальних кустов, начали вспыхивать множество светящихся пар глаз, «закипишевала» по-взрослому, молотя кулаками по железу створки:”Пустите меня обратно, хотя бы переночевать до завтра!” Со стороны двора тюрьмы (небо пасмурное и мрачное) ворота задвинула на засов надзирательница. Когда дежурная поправляла сдвинувшуюся фуражку, то на руке виднелся массивный перстень «чёртова морда», далее она потянулась подтянуть ремень за пряжку, потом на накинутом бушлате погон справа, погон слева. Издали казалось что крестится; наблюдавший патологоанатом всерьёз перекрестился.
«Алиса», повернувшись к воротам и молотя кулаками, кричала:”Что, совсем никак нельзя договорится?” Услышала голос взрослой женщины:”Алиса»!” «Алиса» поворачивается, не опуская кулаки, видит тётю недавно умершего родственника и поседевшего дядю рядом:”Алиса, поехали у нас поживёшь.
