Представляешь, для твоей жены существует целая секретная операция, где участвует один из лучших следователей — Вадим Волков, и его начальник отдела, разумеется, сам Эльдар Розумовский, включены и другие лица, но они будут задействованы в России… Я тебе уже говорил — игра будет очень интересной.
Отец насыщен эмоциями и восторгом, ведь то, что происходит, действительно заставляло восхититься проделанной работой нескольких человек, которые тщательно подобрались ко мне слишком близко, правда, не успели всадить в спину клинки. Разве что только один, в сердце, но прицелившись со спины — всё-таки промазали.
Отключаю отца от звонка, пытаясь выстроить полную картину в своей голове, откровенно разглядывая Эльдара, припоминая, как он почти с первых дней всегда был слишком близко к Ярославе… И ведь это именно он так торопливо и вовремя привёз меня в тот раз домой, не дав моему отцу поиздеваться над женой, которая ослушалась меня и моей угрозы.
Это именно он вмешался тогда в нашу дискуссию насчёт работы, и я согласился взять её под своё подчинение. Это Вадим божился не сводить с неё глаз и докладывать всё Розумовскому! Это Эльдар настоял взять жену на банкет, когда я думал над предложением отца взять Викторию и реакцией Ярославы на мою подобную выходку. Эльдар мне много советовал и помогал. Он часто настаивал.
Она знала последствия своего побега, и думаю, не стала бы так рисковать ребёнком. Я помню, как отчаянно Ярослава пыталась сопротивляться и донести до меня своё положение, смело отстаивала свои слова. А вот спровоцировать жену на побег мог сам Эльдар и Вадим… То есть, когда не вышло, они решили перенести план на более благоприятное время, ведь ей было плохо, а мой отец взялся из ниоткуда. И всё пошло своим сценарием без ничьей выгоды. Если бы не эти двое… Ничего бы вообще не случилось! Моя жена была бы рядом со мной, и я был счастлив, зная, что под её сердцем моё дитя.
— Возвращайся в гостиницу, — говорю я, отслеживая действия покладистого телохранителя, позволяющего мне думать о том, что он один из лучших моих людей, которому я обязан доверять. Доверял бы и сейчас, если вот не эти доказательства, которые я вижу… Сказал бы кто-то словами — не поверил.
Сыграл отлично. Никогда бы не подумал, что мужчина, решивший выкрасть мою жену, не будет излучать ни одну негативную эмоцию и не попробует меня остановить, когда я вне себя занимаюсь воспитанием моей непокорной девочки. Однажды, и даже тогда он был холодный, расчётливый, просто железный мужчина, заставивший меня проникнуться к нему доверием. Но просчитался…
Я, разумеется, догадывался, что отец всегда бдительно относится к моей жизни и незаметно для меня контролирует множество вопросов, но не думал, у него есть свои люди в рядах моей охраны. А вот теперь действительно интересно, как быстро такой мужчина с железным характером расскажет мне всю правду о плане, по которому из-под моего носа похищают мою собственную жену.
Наконец-то я нашёл того человека, который лично ответит передо мной за все эти безумные дни и бессонные ночи, за мои взрывные чувства и едва не разбитое сердце…
Вызываю свою охрану по сообщению ещё до въезда на парковку, и когда Эльдар выходит из машины, его сразу же скручивает охрана, нагнув над капотом с высоко заломленными руками. Он попытался вырваться и отогнать налетевших стервятников, но их оказалось намного больше. Я выхожу из машины не спеша, наслаждаясь крупным уловом, который предвещает веселье на ближайшие пару часов.
Не слышу ни мольбы, ни проклятий, и думаю, мужчина сам чувствует где именно прокололся. А ещё явственно понимает, что ему не избежать моих пыток. Не теперь, когда я понял, кто именно причастен ко всем бедам за последние недели. И это не жена, которой только дай любую возможность, и она ей непременно воспользуется, с ней у меня разговор всегда короткий. Это все игры жалкого мента, который сунул свой любопытный нос совсем не туда, куда следовало.
Смотрю на Эльдара и не вижу даже крохотной щепотки страха, только мало скрытое раздражение, возможно, немного ярости, но и эти чувства он удерживает под контролем, не пытаясь выдернуть свои руки из хвата двух мужчин. Умный гадёныш, но решил играть совсем не на той стороне.
— Пришло время поговорить по душам. Не так ли, Эльдар? — спрашиваю я, но заранее предвкушаю гордый и стойкий отказ. Не такой он мужчина, чтобы прогибаться.
— Нет, — твёрдо отвечает Эльдар, который настроен сначала потерпеть мой вспыльчивый характер, и, возможно, даже оттянуть время для ловкого исчезновения Вадима Волкова и Ярославы. Но вот подсказывает мне моё чутье, что удрать они должны были втроём, и так, как ещё час Эльдар при исполнении своих обязанностей, а значит Волков должен ожидать своего начальника в условленном месте с моей женой.
Они будут ждать его до последнего. Осталось только выяснить где и когда, перехватить этого самоуверенного парня и эту… Обаятельную шлюху, которая бесстыдно позволяет прикасаться к ней чужим рукам. Мало ей не покажется, как только окажется в моих, таких ей уже родных, руках.
— Ты же знаешь, что рано или поздно ты мне всё расскажешь. Вот только чем дольше ты тянешь, тем меньше шансов кому-то выжить, — подобная угроза всегда действует на человека шокирующим эффектом и развязывает язык.
Но Эльдар холодно усмехнулся, и я понял, что близких у него нет. По крайней мере нет тех, которых я могу найти так легко и быстро. А значит придётся искать уже другие слабые места и заставить его говорить в самом скором времени. Только и здесь полковник просчитался, так как благодаря его работе на меня, я теперь знаю много нюансов и способов выбивать правду из совершенно неразговорчивых мужчин.
Пусть так, путь немного погеройствует. Живым я его все равно не отпущу, а ответ буду выбивать до последнего вздоха.
Мы уже давно встретили кроваво-красный закат, сидя на капоте серенького седана, недалеко от аэропорта. Эльдар должен был прибыть ещё два часа назад, и, скорее всего, именно из-за полковника Вадим стал таким угрюмым и несговорчивым. Парень не отвечает на мои вопросы, мало того, что некоторые игнорирует, а другие вообще не слышит, так он ещё отказался от последней парочки шоколадных конфет и задумчиво пронизывает горизонт. Он явно тревожится и мне от этого не по себе.
Я лениво ковыряюсь в пачке печенья, уже почти доедая соленые крекеры, а мои мысли постоянно возвращаются к очень неприятным ощущениям приближающейся опасности. За последний год я слишком хорошо научилась прислушиваться к себе и подобные ощущения мне совсем не нравятся. Пока рядом нет Эльдара – мне трудно понять, что все мы в относительной безопасности и готовы вернуться домой, но, с другой стороны, мы уже добрались до аэропорта без приключений и готовы лететь домой.
Перед самым нашим носом прямой финиш, но по факту мы ещё не пробежали полосу препятствий. Остался последний шажок, чтобы ощутить настоящую безопасность вдали от навязанного мужа и чужой жизни. Я верю, что сегодня окажусь дома.
Неожиданно из моих рук вырывают пачку печенья, заставив вздрогнуть от неожиданности. Вадим, запускает руку в отнятую у меня пачку, и начинает доедать его с завидным аппетитом. Только сейчас я понимаю, что передо мной, прежде всего, молодой мужчина, который несколько дней подряд питался паршивой рыбной консервой и конфетами, а не стальной полицейский без потребностей.
— Да ты же голоден, просто как… — говорю я, и спотыкаюсь на полуслове, услышав в подтверждение моим словам бурчание его живота. Он погружает на меня свой тяжёлый взгляд, прикрывая глаза от усталости, поумерив свой аппетит к простенькому печенью, которое и так почти закончилось. — Я могу сходить за едой. Там вот, думаю, продают хачапури, — указываю пальцем на точку продаж уличной еды, которая находится на территории аэропорта всего лишь в метрах пятистах от нас.
— Нет. Итак едва добрались сюда живыми, незачем рисковать, — покачал головой Вадим, уперев свой взгляд в моё лицо, и нахмурившись, о чём-то снова задумался. Я неосознанно поправляю потрёпанные волосы, замечая, как его глаза обвели мой высокий хвост.
Да, Вадим, я не та журналистка и уже не примерная жена Гордеева на публике, чтобы быть обворожительной и идеальной во всём. Почему-то я ощущаю себя каким-то замурзанным гадким утёнком рядом с парнем, которому утром достаточно плеснуть в лицо холодной воды. Его даже не портит усталость, скорее только подчёркивает серьёзность молодого мужчины, который в своей голове держит слишком много тяжёлых мыслей.
Не туда меня несёт, ой совсем не туда!
— Ты волнуешься? — полушепотом спрашиваю я, замечая последние пару часов, как Вадим пытается куда-то деть свои руки или же ходит кругами вокруг машины. В обычный день он бы раскинулся на заднем сидении и, возможно, даже вздремнул.
Волнение для Вадима — пустая трата времени, но похоже, что не сегодня.
— Всё хорошо, мы уже практически дома. У нас всё получилось… У тебя получилось, Вадим, — отчего-то я начинаю утешать парня, не догадываясь, нужно ли вообще сейчас к нему обращаться.
Я сомневаюсь, что сейчас он способен принять мою поддержку, но почему-то меня тянет к нему, как магнитом. Именно поэтому я опускаю свою ладонь на его горячую руку, которая вцепилась в пачку печенья до побелевших костяшек, и несмело улыбаюсь. Говорят, что телесный контакт помогает, когда не хватает слов. Но этот мгновенный порыв был бесконтрольным, словно так и надо, словно так было нужно именно в этот момент, но вышло откровенно и даже несколько интимно.
Волков буквально прожигает своими глазами мой не обязывающий ни к чему жест поддержки, и когда на его лице начинают бегать желваки, одергиваю руку, обжигаясь о его потемневший взгляд. Похоже, я его не утешаю, а наоборот — раздражаю ещё больше. Я не хочу, чтобы он злился, и отодвигаюсь подальше, пряча руки в карманы кофты.
Дура!
В сердце кольнуло. Глупо ждать, что между нами может быть даже простая дружба, но я была бы не против… Он хороший, хоть иногда и колючий. Я бываю такой же и кому, как не мне понимать, что у любой черты характера есть весомая причина и огранка в прошлом.
— Прости, я ничего такого не имела в виду… Просто хотела поддержать... Прости, — сжимаюсь я, отворачиваясь от пристального и несколько волчьего взгляда парня.
Я мгновенно начинаю гореть от стыда. Вадим давно уже обозначил, кто мы друг для друга: не враги, но и не друзья. Он мне помогает, и, конечно, Вадим стал заметно мягче ко мне, может вольно шутить, дразнить, а иногда и язвить, только дело явно не во мне, а в полковнике. Это Эльдар пригрозил парню вести себя сдержаннее и не угнетать меня последствиями вражды между им и моим братом.
Что же…Глупые поступки — это мой самый уникальный дар! И зачем только я его трогала? Он и так всегда сдержан и уж плакаться в моё слабое девичье плечо точно не намерен. Из нас двоих — это я нуждаюсь в подобных жестах… От него. Но я готова прожить без этого всего, ведь он показывает делом, что я в полной безопасности, и даже не подумает окунать меня в бездну бессмысленных слов сочувствия.
Может, его холод ко мне к лучшему. У нас двоих в жизни всё сложно и запутанно.
— Дай мне свою руку, — я поворачиваюсь к Вадиму, удивлённо приподняв брови на его приказной тон. Он протягивает мне свою большую ладонь и у меня во рту всё пересыхает от волнения. — Пожалуйста, — мягче просит он, обозначая свою просьбу.
Я с сомнением смотрю на протянутую ладонь парня, но доверчиво, несколько заворожено вкладываю свою руку в его.
Он переплетает наши пальцы. Сердце волнительно трепыхается. Если он читает меня, как открытую книгу и знает, что мне нашёл, то для меня Вадим Волков — книга, полная загадок и тайн. Вадим снова задумался, разглядывая наши сплетённые руки.
Вадим держит мою ладонь надёжно. Надо же, я и сама чувствую себя намного сильнее благодаря этому жесту, и могу наконец-то спокойно выдохнуть скопившееся во мне напряжение, которое окутало меня мгновение назад.
Этот парень вселяет в меня уверенность, и может он об этом не догадывается, но я ему безмерно благодарна. Он ведёт себя со мной естественно, без всякого сожаления, сочувствия, ни капельки не волнуется и даже может упрекать в чём-либо… Не говоря уже о некоторых жёстких шуточках парня про мои отношения с мужем. Это меня приземляет в реальность — со мной никто не будет сюсюкаться и подтирать слюни.
Но его общение живое, свободное и настоящее… Оно греет моё сердце, и даже думать не могу о том, если бы встречала сочувствующий взгляд парня, который боялся упомянуть при мне Максима Гордеева или моё плачевное положение. Думаю, меня бы это ещё больше ранило.
А ещё я хочу быть ему другом, настоящим. Но, к сожалению, я нуждаюсь больше в таком друге, чем парень в такой подруге, как я. Только ему об этом знать не нужно, это глупо с моей стороны обременять его такими мыслями и чувствами.
Я почти дома и уверенна — он забудет обо, как только мы вернёмся в свои семьи, в своё привычное окружение. А пока у меня есть возможность, я держу его руку, позволяя себе прочувствовать вспыхнувшую надежду. Надежду на нормальную жизнь, в которой я смогу быть счастливой. Начать все заново, абсолютно всё.
— Эльдар опаздывает, чего никогда не позволял себе ранее, — хрипло говорит Вадим. — Мне кажется что-то не так, — он глубоко втягивает в себя воздух, на секунду замирая, но продолжает нежно водить большим пальцем по моей ладони. Его жест меня буквально гипнотизирует.
— Эльдар имеет дело с Гордеевым, а здесь уже нельзя быть уверенным во всем, особенно в личном времени. Ты же понимаешь, сколько шумихи мы наделали взрывом? Эльдар доверенное лицо Максима, и один из моих надзирателей…
— Вот поэтому я переживаю за шкурку моего дражайшего полковника. В подозрение Гордеева попадают многие, но личная охрана в первую очередь, — он спрыгивает с капота и встает, напротив. Вадим удивляет меня до округлившихся глаз, когда подхватывает мою вторую руку, согревая своими горячими ладонями, встав довольно близко ко мне, напротив. — Совсем уже холодная. Почему молчишь? — он смотрит на меня несколько мрачно, отчего по коже бегут мурашки. Вадим стягивает с себя куртку. — Надевай, — твёрдо приказывает Волков, а я даже не собираюсь сопротивляться.
Я одета тепло, но на улице стремительно холодает с приближением ночи. Мои обе ладошки попадают в плен его горячих рук, и я поджимаю губы в смятении. Он ведет себя так, будто все правильно и по-другому не может быть. А мне… Приятно. Я слишком давно не ощущала заботу человека, от которого я не испытываю страх.
— Тебе не страшно? Я думал ты будешь много истерить и бояться. Оказывается, ты до сих пор не из пугливых и кротких девушек, — невесело усмехнулся Вадим, но довольно заинтересованно посмотрел в мои глаза, поднимая мои руки и выдыхая на них своим горячим дыханием.
Он неправ, насчет кроткой девушки.
Будь воля Гордеева преклонить меня морально и сделать падшей рабыней, которая вьется возле его ботинок — сделал это, и я бы стала такой. Но для него это все скучно, Максиму нужна чувственная экспрессия, яркие чувства, чтобы наблюдать и с удовольствием вытрахивать эти самые чувства и мои надежды на жизнь без него…
Отец насыщен эмоциями и восторгом, ведь то, что происходит, действительно заставляло восхититься проделанной работой нескольких человек, которые тщательно подобрались ко мне слишком близко, правда, не успели всадить в спину клинки. Разве что только один, в сердце, но прицелившись со спины — всё-таки промазали.
Отключаю отца от звонка, пытаясь выстроить полную картину в своей голове, откровенно разглядывая Эльдара, припоминая, как он почти с первых дней всегда был слишком близко к Ярославе… И ведь это именно он так торопливо и вовремя привёз меня в тот раз домой, не дав моему отцу поиздеваться над женой, которая ослушалась меня и моей угрозы.
Это именно он вмешался тогда в нашу дискуссию насчёт работы, и я согласился взять её под своё подчинение. Это Вадим божился не сводить с неё глаз и докладывать всё Розумовскому! Это Эльдар настоял взять жену на банкет, когда я думал над предложением отца взять Викторию и реакцией Ярославы на мою подобную выходку. Эльдар мне много советовал и помогал. Он часто настаивал.
Она знала последствия своего побега, и думаю, не стала бы так рисковать ребёнком. Я помню, как отчаянно Ярослава пыталась сопротивляться и донести до меня своё положение, смело отстаивала свои слова. А вот спровоцировать жену на побег мог сам Эльдар и Вадим… То есть, когда не вышло, они решили перенести план на более благоприятное время, ведь ей было плохо, а мой отец взялся из ниоткуда. И всё пошло своим сценарием без ничьей выгоды. Если бы не эти двое… Ничего бы вообще не случилось! Моя жена была бы рядом со мной, и я был счастлив, зная, что под её сердцем моё дитя.
— Возвращайся в гостиницу, — говорю я, отслеживая действия покладистого телохранителя, позволяющего мне думать о том, что он один из лучших моих людей, которому я обязан доверять. Доверял бы и сейчас, если вот не эти доказательства, которые я вижу… Сказал бы кто-то словами — не поверил.
Сыграл отлично. Никогда бы не подумал, что мужчина, решивший выкрасть мою жену, не будет излучать ни одну негативную эмоцию и не попробует меня остановить, когда я вне себя занимаюсь воспитанием моей непокорной девочки. Однажды, и даже тогда он был холодный, расчётливый, просто железный мужчина, заставивший меня проникнуться к нему доверием. Но просчитался…
Я, разумеется, догадывался, что отец всегда бдительно относится к моей жизни и незаметно для меня контролирует множество вопросов, но не думал, у него есть свои люди в рядах моей охраны. А вот теперь действительно интересно, как быстро такой мужчина с железным характером расскажет мне всю правду о плане, по которому из-под моего носа похищают мою собственную жену.
Наконец-то я нашёл того человека, который лично ответит передо мной за все эти безумные дни и бессонные ночи, за мои взрывные чувства и едва не разбитое сердце…
Вызываю свою охрану по сообщению ещё до въезда на парковку, и когда Эльдар выходит из машины, его сразу же скручивает охрана, нагнув над капотом с высоко заломленными руками. Он попытался вырваться и отогнать налетевших стервятников, но их оказалось намного больше. Я выхожу из машины не спеша, наслаждаясь крупным уловом, который предвещает веселье на ближайшие пару часов.
Не слышу ни мольбы, ни проклятий, и думаю, мужчина сам чувствует где именно прокололся. А ещё явственно понимает, что ему не избежать моих пыток. Не теперь, когда я понял, кто именно причастен ко всем бедам за последние недели. И это не жена, которой только дай любую возможность, и она ей непременно воспользуется, с ней у меня разговор всегда короткий. Это все игры жалкого мента, который сунул свой любопытный нос совсем не туда, куда следовало.
Смотрю на Эльдара и не вижу даже крохотной щепотки страха, только мало скрытое раздражение, возможно, немного ярости, но и эти чувства он удерживает под контролем, не пытаясь выдернуть свои руки из хвата двух мужчин. Умный гадёныш, но решил играть совсем не на той стороне.
— Пришло время поговорить по душам. Не так ли, Эльдар? — спрашиваю я, но заранее предвкушаю гордый и стойкий отказ. Не такой он мужчина, чтобы прогибаться.
— Нет, — твёрдо отвечает Эльдар, который настроен сначала потерпеть мой вспыльчивый характер, и, возможно, даже оттянуть время для ловкого исчезновения Вадима Волкова и Ярославы. Но вот подсказывает мне моё чутье, что удрать они должны были втроём, и так, как ещё час Эльдар при исполнении своих обязанностей, а значит Волков должен ожидать своего начальника в условленном месте с моей женой.
Они будут ждать его до последнего. Осталось только выяснить где и когда, перехватить этого самоуверенного парня и эту… Обаятельную шлюху, которая бесстыдно позволяет прикасаться к ней чужим рукам. Мало ей не покажется, как только окажется в моих, таких ей уже родных, руках.
— Ты же знаешь, что рано или поздно ты мне всё расскажешь. Вот только чем дольше ты тянешь, тем меньше шансов кому-то выжить, — подобная угроза всегда действует на человека шокирующим эффектом и развязывает язык.
Но Эльдар холодно усмехнулся, и я понял, что близких у него нет. По крайней мере нет тех, которых я могу найти так легко и быстро. А значит придётся искать уже другие слабые места и заставить его говорить в самом скором времени. Только и здесь полковник просчитался, так как благодаря его работе на меня, я теперь знаю много нюансов и способов выбивать правду из совершенно неразговорчивых мужчин.
Пусть так, путь немного погеройствует. Живым я его все равно не отпущу, а ответ буду выбивать до последнего вздоха.
***
Часть 12. Мы — вместе
***
Мы уже давно встретили кроваво-красный закат, сидя на капоте серенького седана, недалеко от аэропорта. Эльдар должен был прибыть ещё два часа назад, и, скорее всего, именно из-за полковника Вадим стал таким угрюмым и несговорчивым. Парень не отвечает на мои вопросы, мало того, что некоторые игнорирует, а другие вообще не слышит, так он ещё отказался от последней парочки шоколадных конфет и задумчиво пронизывает горизонт. Он явно тревожится и мне от этого не по себе.
Я лениво ковыряюсь в пачке печенья, уже почти доедая соленые крекеры, а мои мысли постоянно возвращаются к очень неприятным ощущениям приближающейся опасности. За последний год я слишком хорошо научилась прислушиваться к себе и подобные ощущения мне совсем не нравятся. Пока рядом нет Эльдара – мне трудно понять, что все мы в относительной безопасности и готовы вернуться домой, но, с другой стороны, мы уже добрались до аэропорта без приключений и готовы лететь домой.
Перед самым нашим носом прямой финиш, но по факту мы ещё не пробежали полосу препятствий. Остался последний шажок, чтобы ощутить настоящую безопасность вдали от навязанного мужа и чужой жизни. Я верю, что сегодня окажусь дома.
Неожиданно из моих рук вырывают пачку печенья, заставив вздрогнуть от неожиданности. Вадим, запускает руку в отнятую у меня пачку, и начинает доедать его с завидным аппетитом. Только сейчас я понимаю, что передо мной, прежде всего, молодой мужчина, который несколько дней подряд питался паршивой рыбной консервой и конфетами, а не стальной полицейский без потребностей.
— Да ты же голоден, просто как… — говорю я, и спотыкаюсь на полуслове, услышав в подтверждение моим словам бурчание его живота. Он погружает на меня свой тяжёлый взгляд, прикрывая глаза от усталости, поумерив свой аппетит к простенькому печенью, которое и так почти закончилось. — Я могу сходить за едой. Там вот, думаю, продают хачапури, — указываю пальцем на точку продаж уличной еды, которая находится на территории аэропорта всего лишь в метрах пятистах от нас.
— Нет. Итак едва добрались сюда живыми, незачем рисковать, — покачал головой Вадим, уперев свой взгляд в моё лицо, и нахмурившись, о чём-то снова задумался. Я неосознанно поправляю потрёпанные волосы, замечая, как его глаза обвели мой высокий хвост.
Да, Вадим, я не та журналистка и уже не примерная жена Гордеева на публике, чтобы быть обворожительной и идеальной во всём. Почему-то я ощущаю себя каким-то замурзанным гадким утёнком рядом с парнем, которому утром достаточно плеснуть в лицо холодной воды. Его даже не портит усталость, скорее только подчёркивает серьёзность молодого мужчины, который в своей голове держит слишком много тяжёлых мыслей.
Не туда меня несёт, ой совсем не туда!
— Ты волнуешься? — полушепотом спрашиваю я, замечая последние пару часов, как Вадим пытается куда-то деть свои руки или же ходит кругами вокруг машины. В обычный день он бы раскинулся на заднем сидении и, возможно, даже вздремнул.
Волнение для Вадима — пустая трата времени, но похоже, что не сегодня.
— Всё хорошо, мы уже практически дома. У нас всё получилось… У тебя получилось, Вадим, — отчего-то я начинаю утешать парня, не догадываясь, нужно ли вообще сейчас к нему обращаться.
Я сомневаюсь, что сейчас он способен принять мою поддержку, но почему-то меня тянет к нему, как магнитом. Именно поэтому я опускаю свою ладонь на его горячую руку, которая вцепилась в пачку печенья до побелевших костяшек, и несмело улыбаюсь. Говорят, что телесный контакт помогает, когда не хватает слов. Но этот мгновенный порыв был бесконтрольным, словно так и надо, словно так было нужно именно в этот момент, но вышло откровенно и даже несколько интимно.
Волков буквально прожигает своими глазами мой не обязывающий ни к чему жест поддержки, и когда на его лице начинают бегать желваки, одергиваю руку, обжигаясь о его потемневший взгляд. Похоже, я его не утешаю, а наоборот — раздражаю ещё больше. Я не хочу, чтобы он злился, и отодвигаюсь подальше, пряча руки в карманы кофты.
Дура!
В сердце кольнуло. Глупо ждать, что между нами может быть даже простая дружба, но я была бы не против… Он хороший, хоть иногда и колючий. Я бываю такой же и кому, как не мне понимать, что у любой черты характера есть весомая причина и огранка в прошлом.
— Прости, я ничего такого не имела в виду… Просто хотела поддержать... Прости, — сжимаюсь я, отворачиваясь от пристального и несколько волчьего взгляда парня.
Я мгновенно начинаю гореть от стыда. Вадим давно уже обозначил, кто мы друг для друга: не враги, но и не друзья. Он мне помогает, и, конечно, Вадим стал заметно мягче ко мне, может вольно шутить, дразнить, а иногда и язвить, только дело явно не во мне, а в полковнике. Это Эльдар пригрозил парню вести себя сдержаннее и не угнетать меня последствиями вражды между им и моим братом.
Что же…Глупые поступки — это мой самый уникальный дар! И зачем только я его трогала? Он и так всегда сдержан и уж плакаться в моё слабое девичье плечо точно не намерен. Из нас двоих — это я нуждаюсь в подобных жестах… От него. Но я готова прожить без этого всего, ведь он показывает делом, что я в полной безопасности, и даже не подумает окунать меня в бездну бессмысленных слов сочувствия.
Может, его холод ко мне к лучшему. У нас двоих в жизни всё сложно и запутанно.
— Дай мне свою руку, — я поворачиваюсь к Вадиму, удивлённо приподняв брови на его приказной тон. Он протягивает мне свою большую ладонь и у меня во рту всё пересыхает от волнения. — Пожалуйста, — мягче просит он, обозначая свою просьбу.
Я с сомнением смотрю на протянутую ладонь парня, но доверчиво, несколько заворожено вкладываю свою руку в его.
Он переплетает наши пальцы. Сердце волнительно трепыхается. Если он читает меня, как открытую книгу и знает, что мне нашёл, то для меня Вадим Волков — книга, полная загадок и тайн. Вадим снова задумался, разглядывая наши сплетённые руки.
Вадим держит мою ладонь надёжно. Надо же, я и сама чувствую себя намного сильнее благодаря этому жесту, и могу наконец-то спокойно выдохнуть скопившееся во мне напряжение, которое окутало меня мгновение назад.
Этот парень вселяет в меня уверенность, и может он об этом не догадывается, но я ему безмерно благодарна. Он ведёт себя со мной естественно, без всякого сожаления, сочувствия, ни капельки не волнуется и даже может упрекать в чём-либо… Не говоря уже о некоторых жёстких шуточках парня про мои отношения с мужем. Это меня приземляет в реальность — со мной никто не будет сюсюкаться и подтирать слюни.
Но его общение живое, свободное и настоящее… Оно греет моё сердце, и даже думать не могу о том, если бы встречала сочувствующий взгляд парня, который боялся упомянуть при мне Максима Гордеева или моё плачевное положение. Думаю, меня бы это ещё больше ранило.
А ещё я хочу быть ему другом, настоящим. Но, к сожалению, я нуждаюсь больше в таком друге, чем парень в такой подруге, как я. Только ему об этом знать не нужно, это глупо с моей стороны обременять его такими мыслями и чувствами.
Я почти дома и уверенна — он забудет обо, как только мы вернёмся в свои семьи, в своё привычное окружение. А пока у меня есть возможность, я держу его руку, позволяя себе прочувствовать вспыхнувшую надежду. Надежду на нормальную жизнь, в которой я смогу быть счастливой. Начать все заново, абсолютно всё.
— Эльдар опаздывает, чего никогда не позволял себе ранее, — хрипло говорит Вадим. — Мне кажется что-то не так, — он глубоко втягивает в себя воздух, на секунду замирая, но продолжает нежно водить большим пальцем по моей ладони. Его жест меня буквально гипнотизирует.
— Эльдар имеет дело с Гордеевым, а здесь уже нельзя быть уверенным во всем, особенно в личном времени. Ты же понимаешь, сколько шумихи мы наделали взрывом? Эльдар доверенное лицо Максима, и один из моих надзирателей…
— Вот поэтому я переживаю за шкурку моего дражайшего полковника. В подозрение Гордеева попадают многие, но личная охрана в первую очередь, — он спрыгивает с капота и встает, напротив. Вадим удивляет меня до округлившихся глаз, когда подхватывает мою вторую руку, согревая своими горячими ладонями, встав довольно близко ко мне, напротив. — Совсем уже холодная. Почему молчишь? — он смотрит на меня несколько мрачно, отчего по коже бегут мурашки. Вадим стягивает с себя куртку. — Надевай, — твёрдо приказывает Волков, а я даже не собираюсь сопротивляться.
Я одета тепло, но на улице стремительно холодает с приближением ночи. Мои обе ладошки попадают в плен его горячих рук, и я поджимаю губы в смятении. Он ведет себя так, будто все правильно и по-другому не может быть. А мне… Приятно. Я слишком давно не ощущала заботу человека, от которого я не испытываю страх.
— Тебе не страшно? Я думал ты будешь много истерить и бояться. Оказывается, ты до сих пор не из пугливых и кротких девушек, — невесело усмехнулся Вадим, но довольно заинтересованно посмотрел в мои глаза, поднимая мои руки и выдыхая на них своим горячим дыханием.
Он неправ, насчет кроткой девушки.
Будь воля Гордеева преклонить меня морально и сделать падшей рабыней, которая вьется возле его ботинок — сделал это, и я бы стала такой. Но для него это все скучно, Максиму нужна чувственная экспрессия, яркие чувства, чтобы наблюдать и с удовольствием вытрахивать эти самые чувства и мои надежды на жизнь без него…
