Он отлично знает, что мне не всегда удается быть манерной и уж тем более послушной, как бы я ни старалась.
Когда Гордеев ведет меня в ресторан, он целый вечер злится и стучит пальцами по столу, едва не шкрябая поверхность ногтями от ярости. Его всегда и всё раздражает: он заставляет меня держать спину ровнее, брать правильный прибор для деликатеса, поддерживать разговор любезностью и сдержанно реагировать на его придирки.
Я обычная девушка, и, возможно, путаю куда и какую вилку засунуть из предложенных нескольких блюд, но точно не буду вести себя, как необразованная деревенщина. Наверное!
— Я постараюсь, чтобы ты остался довольным, — прошептала я.
Максим наклоняется, подхватывает мою руку и целует пальцы, крепко сжимая в своей ладони. В этом жесте ни грамма ласки, ни злобы. Он ведет себя, как муж после нескольких лет прожитых с женой, благодаря за понимание свершено ненужным, пустым поцелуем.
Дорога заняла от силы еще десять минут, когда Максим свернул с трассы, приближаясь к одному-единственному коттеджу в глуши. Вокруг ни души, а забор с высокими воротами и усиленной охраной по территории.
Невольно закралось чувство, что здесь есть какая-то женщина не по своей воле, как и я.
Когда машина останавливается, Максим выходит вместе с надзирателем и обходит машину, открывая дверцу с моей стороны, протягивая свою широкую ладонь. Я не спешу, рассматривая великолепное строение коттеджа, в который жутко не хочется заходить.
Теперь уже, когда я знакома с деньгами и наделенными властью людьми, не могу радоваться тому, в какую роскошь ведет меня Максим.
Даже моя минимальная меркантильность подохла от такого наплыва роскоши, отбивая желание быть Госпожой. Раньше, я бы не отказалась провести выходные в таком месте с услужливым официантом и заботливыми горничными. Раньше… Раньше я никому не была женой.
Какая-то слепая озлобленность продолжила ковыряться в моём сердце, которая грозила выйти из-под контроля.
Двери открываются раньше, чем мы к ним подступаем. На пороге мужчина, который приглашает нас в дом, забирает мой кардиган и показывает, куда нужно пройти жестом руки в белой перчатке. Максим тягуче-медленными шагами ступает по коридору, держа меня за руку.
Я замечаю несколько семейных фотографий на стене, но не успеваю их разглядеть, жутко разнервничавшись.
За первым углом скрывалась большая светлая столовая, и я пораженно смотрю на женщину, которая моментально сорвалась с места, налетая на Максима, почти сбивая его с ног, целуя моего мужа в щеки и крепко обнимая за плечи.
Неужели это…
— Здравствуй, мама, — улыбка Максима искренняя, а его руки нежно поглаживают спину женщины, у которой на глаза неожиданно быстро накатились слезы.
Она выглядит невыносимо худенькой и хрупкой, дрожащими пальцами трогая своего сына за лицо и плечи, словно в недоверии того, что он стоит перед ней. Моё сердце сдавила жалость и некая растерянность.
Сколько же они не виделись?
— Мой дорогой сын… Ты хочешь разорвать моё сердце в клочья такими долгими разлуками! — она снова целует его. Максим с любовью принимает её объятия, слезы и поцелуи.
Я стою в стороне, и не решаюсь нарушить идиллию семейного воссоединения, осматривая огромный стол с накрытым ужином, тихих горничных в стороне и чуть дальше замечаю мужчину. Он поднялся с громоздкого резного стула.
Наши взгляды моментально встретились, после чего я почувствовала сплошной вихрь отрицательных эмоций. По моей коже бегут мурашки от такого взгляда мужчины, и мне друг становится плохо.
Я вижу в нём отражение Максима через несколько десятков лет, и никак не могу назвать его слабым или беспомощным. Наоборот, его возраст будто выковал каждую мужскую мышцу и характер.
Когда я встретила Максима впервые, мне понадобилось довольно много времени, чтобы понять кто он на самом деле, но с Господином Гордеевым-старшим таких заминок нет. Я вижу, что он жестокий человек и на его руках человеческая кровь.
От таких людей хочется бежать без оглядки, но на данный момент я заложница и бежать я могу разве что навстречу. Как говорится, лучшая защита — это нападение...
Каждый его жест и сдержанная эмоция вымерены с точностью, что говорит о его хладнокровной властности и уверенности. Едва он ведет головой, рассматривая меня с повышенным вниманием, я начинаю ощущать себя непросто жертвой, а загнанным зайцем прямо в пасти хищника, чьи зубы безжалостно вцепились в мою незащищённую глотку.
— Мама, отец, познакомьтесь с Ярославой, моей дорогой женой, — Максим приобнимет меня за плечи, сохранив на губах доброжелательную улыбку.
В горле появился непробиваемый болезненный ком. Мне нужно немедленно взять себя в руки.
— Мне очень приятно познакомиться с тобой, дорогая. Солнышко моё, — она мгновенно переключает внимание на своего сына. — Ты так похудел! Разве можно столько работать? — я не сдержалась и вздернула бровью.
Единственный, кто из нас похудел, так это я — на шесть килограмм из-за нервов и стресса. Гордеев довольно массивный мужчина, и следит за фигурой в нашем малом тренажерном зале, и если он похудел, то только на один или два килограмма за всё наше знакомство.
— Марго, прекрати эти щенячьи радости и причитания. У тебя будет время побыть наедине с Максимом, — черствый голос в стороне сразу охладил пылкую любовь матери к сыну, а моё сердце заледенело от увиденного. Женщина осеклась, отступив в сторону, склонив голову вниз. Гордеев-старший, подойдя ближе, сурово посмотрел на свою жену. — Вернись к сервировке стола. Ты забыла достать салфетки.
Она послушно отступила, но едва смогла оторвать свой взгляд от Максима, который растянул губы в необычайно нежной улыбке. Он любит её по-другому, по-настоящему.
Но женщина кажется мне странной, очень странной. Движения резкие, рваные, но чёткие, будто уже выверенные. Глаза тусклого зеленного оттенка, несмотря на счастливую улыбку, а её щеки так впали, словно её держат на сухой пойке.
Гордеев-старший предстал передо мной в серебряных брюках и белой рубашке с бардовым галстуком. Его тронутые сединой волосы ухоженно зачесаны назад. У мужчины грубая отросшая щетина, и седые волоски отсвечивают и гармонируют с его костюмом цветом серебра. Его ресницы трепещут, когда он окатывает меня взглядом сверху вниз и обратно.
— Отец, — несколько скупо поприветствовал его Максим, и для меня было удивлением, когда они не пожимают друг другу руки.
— Мы договорились на восемь. Максим, ты же знаешь, как я не люблю опоздания на семейный ужин, — мужчина не был зол, но в его голосе разил такой арктический холод, что я невольно ссутулилась.
Опускаю взгляд на наручные часы Максима, и вижу, что стрелки подбираются только к пяти минутам девятого. Посмотрев снова на Гордеева-старшего, я почти вздрагиваю от его пристального и несколько враждебного взгляда в мою сторону.
— Обстоятельства, — Максим не пытается завладеть хозяйским авторитетом, но опускаться до оправданий тоже не стал.
Гордеев-старший желчно усмехнулся.
Господи, они же как две капли воды...
— Я рад, что сегодня ты с нами, в нашу годовщину. Со своей новой женой, — замечание отца Максима не обошлось без ядовитой насмешки.
Не смотря то, что их связывает одна кровь, они холодны друг к другу. И… Стоп! Новая жена? Новая?!
Я шокировано вздергиваю подбородок и смотрю на Максима, который сурово сдвинул брови к переносице. Стало ясно, что мне лучше ничего не спрашивать и не вмешиваться в их разговор. Чёрт… Я не знала, что у него уже была жена.
И... Куда она пропала?
— Ярослава, наслышан о тебе, — Гордеев-старший обращает своё внимание на меня, отчего я с волнением выдыхаю. — Добро пожаловать в круг семьи Гордеевых, дитя.
Киваю на его приветствие, буквально выдавливая из себя улыбку.
— Твоя жена забыла по дороге свою вежливость? — я удивленно вскинула брови на замечание Гордеева-старшего, опешив от такой бестактности.
— Я немного растерялась, извините, Господин Гордеев. Я очень рада познакомиться с семьей моего мужа… И совсем немного волнуюсь, — натужно улыбаясь, говорю я сухие любезности.
— Твоя жена не знает моего имени, — констатирует он и я сразу же стыдливо опускаю глаза в пол. В последние несколько минут я не то, что имя его забыла, я забыла, как дышать и говорить! — Называй меня Виктор, — он показал мне свою краткую улыбку. Должно было стать легче, но меня будто ледяной водой облили, клянусь! — Мы теперь семья. Можешь называть меня папой, если хочешь, — он неожиданно поднял руку и прикоснулся к моей щеке, нежно поглаживая своим пальцем, отчего я невольно вздрогнула.
И это тоже считается нормальным?
***
Я ошеломленно смотрю в небесные глаза мужчины, которые меня пытливо прожигают.
Есть в нём что-то тёмное и глубокое, отчего хочется встать за спину Максима. Виктор Николаевич кажется весьма спокойным человеком, но он опасен — я это чувствую. В данной ситуации рядом с Максимом я чувствую себя в безопасности.
Виктор Николаевич перевел взгляд на своего сына, кивнув.
— Девочка хороша, — отец моего мужа выносит сомнительный вердикт.
То есть мне до сих пор не надо беспокоиться? Ладно. У каждой семьи свои странности.
— Дорогие мои, пожалуйста, присаживайтесь к столу, иначе всё остынет, — женщина притягивает наше внимание.
Мы усаживаемся за стол. Виктор Николаевич садится напротив меня со своей женой, Максим остается рядом со мной. Появляется напряженная тишина, и я непроизвольно смотрю на Максима, чего-то от него ожидая. Обычно мы не молчим за столом в нашем доме, размышляя о каких-то планах, иногда о чем-то беседуя или безудержно пререкаемся.
Тишина нагнетает обстановку.
— Вы… Извините, Госпожа Гордеева, вы словно избегаете со мной знакомства. Надеюсь, что мне кажется. Я бы хотела с вами познакомиться поближе, — внезапно для себя, и, видимо, для всех, я разогнала тяжелую тишину… Которая в следующий момент стала ещё тяжелее.
Виктор Николаевич недовольно покосился на свою женщину, в то время как она, нервно улыбнувшись, рассеянно поджала сухие тонкие губы.
— Ну, что ты, милая Ярослава, — её голос дрогнул. — После ужина мы обязательно прогуляемся по вечернему саду и поболтаем, — женщина кротко улыбнулась.
И снова тишина.
Не желая обслуживания на семейном ужине, мужчины охотно ухаживают за своими женщинами. Я недоуменно рассматриваю семейство Гордеевых, и находиться в такой обстановке оказывается невыносимо тяжело.
— Извините, у вас за ужином положено молчать? — переспросила я, не зная, что мне нужно делать.
На мои вопросы Максим реагирует спокойно и даже не пытается подсказать мне, как правильно себя вести. Он будто абстрагировался от всего, что происходит и просто забыл обо мне.
— Конечно, что нет, — опомнился муж, — на общении сказывается наше долгое расставание и знакомство. Это всё забудется после первого же бокала вина, — мой муж встал, открывая бутылку вина, разливая напиток по бокалам.
— Мой мальчик, ты так любезен! — его мама почти тает, когда Максим помимо вина наливает ей сока.
Я борюсь с желанием расшевелить Гордеевых своим болтливым языком, но вовремя заткнулась, внимательно рассматривая Виктора и Маргариту. Она не поднимает на меня взгляда, но любовно смотрит на сына, в то время как сам Гордеев-старший не сводит с меня своего надзирательского взгляда.
Я хочу, как можно быстрее сбежать из этого дома.
— Ярослава, насколько я помню из упоминания Максима, вы здесь уже не один месяц, а ты нашла пристань на работе моего сына, — начал разговор Виктор Николаевич. — Чем занимаешься? — его вопрос почти заставил меня фыркнуть.
Понятное дело, что я не работаю в его клубе шлюхой или стриптизершей!
— Ничего важного… Отчеты и тому подобное, помогаю перебирать архивы, — отчиталась я перед отцом мужа.
— Она у меня скромница. Ярослава успевает за полдня перебрать десяток отчетов и правильно их оформить по новым стандартам. Несколько дней назад она подготовила отличный договор, который оценили партнеры по поставке алкоголя из Грузии, — похвалил меня Максим.
— Надеюсь, ты проверяешь то, что она делает в твоих отчетах и договорах? Ты уже не в том возрасте, когда можешь быть доверчивым ослом, которого обхаживает женщина, — Виктор Николаевич пробуравил Максима почти с враждебной настороженностью.
Даже я зарделась такому замечанию моему мужу, который плотно сжал в руках вилку с ножом, выстрелив взглядом в ответ.
— Вы думаете, что я хочу отбить у вашего сына бизнес? Это же просто смешно. Я хочу помочь, и чтобы Максим был не так загружен на работе, — я даже слабо рассмеялась на такое глупое предположение его отца.
Сразу почувствовала, как Максим толкнул мою ногу под столом своей коленкой. Молчать? Да пожалуйста!
— Я никогда не был ослом в бизнесе, отец. Отчеты Ярославы проходят через финансового администратора и юриста, потом попадают ко мне на стол, и, естественно, я их внимательно перечитываю, — процедил Максим, разрезая мясо с неприсущей ему неаккуратностью.
Гордеев-старший и бровью не повел на его слова.
Если бы я хотела его подставить в документах и это увидел юрист, моя задница стала бы ядерно-красной, и сомневаюсь, что только задница. А такие идеи уже проскальзывали в моей голове. Чёрт, Максим очень осторожен ко всему, к чему я прикасаюсь и это может стать настоящей проблемой.
— Ты уже уничтожила часть бизнеса Максима, он потерпел глобальные убытки. Ты это считаешь смешным, Ярослава? — претензия Виктора Николаевича меня поразила.
Он говорит только со мной, игнорируя сына, и отнюдь не вежливо продолжал топтаться по мне взглядом.
Ну, знаете ли…
— В России я не занималась бизнесом Максима, и до сих пор не имею к нему отношение. Сейчас я отчасти знаю о ремонтных работах, зарплату работников и о поставках товара. Подобным раскладом я никак не перепишу на себя его бизнес, — нахмурилась я очень нечестному обвинению в мою сторону.
Разве я виновата, что Макс такой садист и я не готова была терпеть подобное отношение, когда у меня была возможность остановить его? Разве я могла поступить иначе, если он своей настойчивостью загнал меня в угол?
Я пожертвовала своей свободой, когда шла на риск, чтобы разоблачить Максима, и понесла наказание от его же рук. Как по мне, это очень честно, что он потерпел убытки.
Моя жизнь и заключение не самое дешевое приобретение Гордеева, но он наслаждается этим приобретением каждый день сполна. Мы квиты.
— В России ты обесчестила Максима. Тебя сложно назвать дурой, — он перевел взгляд с меня на моего напряженного мужа, — и лучше бы она продолжала быть твоей женой и любовницей, а не лезть в наш семейный бизнес. Жизнь тебя ничему не учит. Укусила раз, укусит и второй.
— Я не собака, которая безвольно будет сидеть на одном месте в тесной будке, — успеваю язвительно ответить на претензию Виктора Николаевича, что совершенно не нравится мужу. — Вам не о чем волноваться, Господин Гордеев, мой муж внимателен ко мне на работе. Я стараюсь быть полезной. К тому же это семейный бизнес, как вы заметили, и я всецело могу претендовать на определенные обязанности в сфере бизнеса мужа, — если сначала я почти надерзила, то в конце я мягко улыбнулась, обращая почти влюбленный взгляд на сурового Максима.
