— Ты просишь меня о большем? — пока я задыхаюсь от ощущений и безвыходности моего положения, Максим пленит вторую грудь, не менее дерзко заключая пальцами в тиски второй сосок, отчего, кажется, волосы на голове зашевелились.
Я закричала, когда он потянул меня на себя. Тело по инерции поддалось вперед, а я лихорадочно смотрю в сверкающие глаза мужчины, которые переливались довольством и хищным блеском. Его колено протолкнулось между моих ног, грубо поднимаясь, почти что натягивая меня на него. И все... Кажется, я начала терять себя не то в чувствах, не то в ощущениях.
— Ма-а-акс, — сбито прошептала я, сжав его оба запястья, дрожа от переполняющих меня чувств. — Отпусти... Мне больно... Пожалуйста, — мой голос стал тихим, покорным.
— Проси меня, умоляй, — опасно оскалился Максим, прогоняя по моей коже будоражащую волну мурашек.
Яростно бросив на него взгляд, я наблюдаю за его невозмутимостью, и уже готова была зарычать от этого пожирающего огня на собственной груди... Чертов садист!
Но вот срывалась я только на стон вместо десяток крепких словечек. Прикрыв глаза, содрогаюсь от любого его напора между моих бедер, и хочу только одного — его.
— Хватит. Слышишь? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Больно! — с набегающими слезами на глазах, уязвимо прошептала я на выдохе.
— Моя возбужденная девочка, — он выпускает один сосок из терзаний, опустив руку вниз, играю, пробирается пальцами между моих дрожащих ног, не спеша изучая влажность, доводя до судорожных подрагиваний всего тела. Каждым жестом он заставляет выгибаться ему навстречу, прикрывать глаза и закусывать губы... От блаженства. — Что именно тебе понравилось — грубость или боль? — поинтересовался мужчина, все еще удерживая второй рукой мою грудь в неистовом напряжении.
Я даже не осознавала, что болезненная страсть и возбуждение может стать настолько волнительным бурлящим коктейлем. Никто и никогда не вел себя так, как этот надменный Господин Гордеев. Никто не трогал меня так, как он. Никто не целовал с такой вспыльчивостью, как он... И никто не позволял себе играть со мной так дерзко и чувственно, доводя до растерянности и жажды.
— Наигрался? — его руки пробежались по мне нежными и мягкими ладонями. Оглаживая бедра, талию, живот и грудь, он рассматривает меня с такой теплотой в глазах, что невольно мое сердце волнующе трепыхается от сильных ударов.
— Да, мне попалась действительно упрямая малышка, — Гордеев поцеловал мой влажный висок, перебирая пряди волос своими пальцами. — Ты невероятная, Ярослава. Догадливая умная девочка, которая возбуждается от всего, что я тебе даю, — шепчет мужчина, опустив свои руки на талию, целуя мои плечи и шею.
— Максим... О статье... Ты так убедительно... Говорил, что на какую-то секунду я подумала, ты сможешь... К чем такие утренние игры? — я была немного в недоумении от этого всего накала, но под впечатлением, которое он произвел на мое дрожащее тело. Даже говорить стала немного заторможено, сложно излагая свои вопросы.
— Хотел убедиться в том, что тебя волную я, а не мое положение в обществе или состояние. Какой бы ты ни была хитрой дрянной журналисткой, не можешь скрыть своего вожделения, — промурлыкал мне на ухо Максим, разрывая полы рубашки. Пуговицы разлетаются в разные стороны. Его горячие губы с лаской опускаются на правый, ярко налитый сосок, отчего я содрогаюсь, хватая его за плечи, восторгаясь нежными ласками. — И когда я наскочил на твое неисчерпаемое возбуждение, понял, что ты моя женщина. Даже сейчас сводишь меня с ума своим вожделением горячего тела и страстью во взгляде.
Боль практически исчезла, словно в один миг отодвинулась, оставив безумное желание откинуться на столешницу и предложить себя Господину Гордееву... Ощущаю сильное напирающее на меня тело, его требовательные губы и щедрую влажность внизу от каждого развратного прикосновения мужчины. Это невообразимо противоречиво, но мое тело реагировало слишком чувственно на его ласку и прежде острую боль, перемешиваясь, доводя меня до абсолютного экстаза.
— Наконец-то, — прошептала я себе под нос, изнывая от ожидания, больше не в силах думать о чем-то еще.
Максим меня развернул, крепко прижимаясь горячей грудью к моей обнаженной спине. Наверное, меня могла разжечь даже его ладонь, поглаживающая поясницу. Он меня ужасно развращает и приятно раскрепощает!
— Я могу воздерживаться часам, лишь смотреть, как сильно ты жаждешь меня, — его губы касаются моей шеи, а попой я ощутила, как его эрекция врезается в меня, заставляя возбуждение распространиться по всему телу с удвоенной силой.
Мужчина давит на спину так, чтобы я легла на столешницу и нагнулась без ненужных слов. Он спускает мешающую ткань пижамных штанов и резко входит в меня, не подготовив, оставляя чувствительный шлепок на ягодице.
Я бесстыдно выкрикнула, вцепившись в столешницу и округлив глаза. Он ждет всем секунду, после чего принялся бурно вколачиваться в мое обмякшее тело. От приятных распирающих ощущений я развела ноги шире, чтобы он мог свободно двигаться, но Гордеев свел их обратно, принудив меня почти кричать и от острой наполненности внутри. Черт, как же там жжет... И, Господи, как хорошо!
— Когда будешь моей плохой малышкой... Будешь получать это... — он шлепает ладонью по моей заднице, давит на затылок, заставляя плотно прижиматься грудью к холодной столешнице. Невозможно не получить извращенное удовольствие от его рук, которые принуждают восторженно кричать от горячих возбуждающих шлепков.
Черт, да... Надо быть преимущественно плохой малышкой...
— А если будешь покладистой девочкой, позволю получать сокрушительные оргазмы, — он опускает руку вниз, к напряженным сведенным бедрам, где все горит и пылает.
Мне неловко, не привычно... Но как же опьяняющие хорошо! Он руководил моим телом, и это было единственное, где я без сопротивлений и неуправляемого характера позволяла быть ему главным. Позже можно возбудиться только от одних воспоминаний об этом моменте.
Похоже, он рассмотрел во мне ту, которая могла бы удовлетворять все потребности Господина Гордеева. Я же понимаю, что использую его высокий сексуальный темперамент в своих развратных целях. Мы дополняем друг друга и от этого испытываем фантастическое наслаждение.
Это был самый развратный выходной день, когда я угодила в объятия Господина Гордеева, измотанная и впервые вспотевшая не от усердий над мужским наслаждением, а от оргазмов, которые накатывали на меня каждое мгновение.
Да, черт побери, так случается!
Сегодня он оставил мне только одну возможность — сорвать голос, выкрикивая его имя.
***
Максим подвез меня с шофером до самого подъезда, отдав мою сумку, ключи от машины и потухший намертво телефон. Вернулась домой только к девяти вечера, едва переставляя ноги по лестничной площадке до самого проклятого четырнадцатого этажа... Все из-за дурацкого сломанного лифта!
Не успела я открыть дверь, как она сама открывается перед моим носом. На пороге стоит злющий, как сам черт, братец, разъяренно дыша, устрашая своими гневными глазами. Хватая меня за рукав новенького кремового пиджака, он втаскивает меня в прохожую, закрывая двери. Туфли на каблуке подвели, и я повисла на брате мертвым грузом, вцепившись в его плечи.
— Прежде чем ты начнешь отчитывать меня всевозможными нотациями, скажу одно — я жива, здорова, со мной все хорошо и прямо сейчас иду спать, — скинув туфли, попыталась обогнуть брата и улизнуть от никому не нужного и нервы убивающего скандала.
— А ну, стоять! — остановил меня Андрей, встав передо мной, пресекая любые попытки побега. — Тебя не было всю ночь!
— Я же сказала, что была с Артемом...
— Ты меня за идиота принимаешь, мелкая? Я звонил ему, и Морозов хоть и попытался прикрыть тебя, но сам был немного шокирован моим звонком! Дальше. На работе тебя не оказалось, думал пообедать с тобой, а вместо этого поговорил с крайне недовольным Резником о твоем прогуле. Где ты была все это время? — брат напирает, угрюмо наблюдая за тем, как я снимаю пиджак.
— Андрей, я уже выросла, и не маленькая девочка, чтобы ты отслеживал каждый мой шаг, — повторяю заезженный текст, каждый раз слово в слово, привычно закатывая глаза. — Погуляла, устроила себе выходной, расслабилась... Чтобы ты не волновался... Приврала, что в гостях у Артема. Допрос окончен, товарищ майор?
— Нет! Я наслышан о твоей статье, и решил, что с этого дня ты ходишь только на работу и обратно, — заключил брат, вынося свой приговор строго-официальным тоном, заставив мои брови стремительно взлететь, — и не дай Господь я узнаю, что это не так... Поверь мне, сестренка, у меня достаточно много знакомых, которые смогут проследить за тобой. Все ясно?
— Брось, Андрей, это глупо так ущемлять мои права. Ты же прекрасно знаешь, что я буду делать все наоборот, зачем нам ссориться? — я оказалась крайне спокойна только потому, что уже физически и морально вымотана. — Отойди, пожалуйста, я очень устала и хочу отдохнуть.
— Как можно быть такой безответственной? Где ты была, Ярослава? Не искушай меня, знаешь, что буду контролировать каждый твой шаг, — откровенно пригрозил брат, а затем скользнул внимательным взглядом по моей одежде. — Отлично, еще и непонятно откуда новые вещи. Что происходит? Кто за тобой ухаживает?
— Я всего лишь прогуляла один рабочий день, причем в четверг до ночи работала и выполнила норму за пятницу. А вещи... Ну, я созвонилась с Аленой, она решила пройтись по магазинам, сказала, что у меня испортился вкус стиля и нарядила в такую красоту. Кстати, как тебе? — я покрутилась, показывая бардовую юбочку, которая плотно обтягивает мою попу, а спереди, на правой ноге очень сексуальный высокий разрез. Сверху черная кружевная маечка, подчеркивающая мой открытый бюст.
— Конечно, с отключенным телефоном легко можно созвониться с подругой... С которой вы рассорились около года назад, и если не ошибаюсь, то во время занимательного шопинга! — щеки Андрея начали покрывать алые пятна. Приходится натужно соображать, прежде чем говорить. — Что... Это... Такое? — брат нахмурился, подошел ближе, рассматривая меня.
И вот здесь уже нужно провалиться сквозь пол!
Гордеев оставил настолько красноречивые следы, что даже мой профессиональный тональный крем не смог скрыть некоторые участки на шее и ключицах. А вот брат рассвирепел, рассматривая засосы. Надо бежать напролом в спальню! Немедленно!
— Что ты хочешь от меня услышать? Я не собираюсь обсуждать с тобой моих парней, и можешь даже не смотреть на меня таким взглядом, — напряглась я, потирая свою шею. Говорила же Максиму, чтобы он был осторожным, но когда пришло время собираться и смотреть в зеркало, я уже тогда представила разъяренного брата.
Мы обычно не ругаемся так сильно, но всему есть предел. Мои ровесницы уже завели семьи и живут с мужем в уютном домике, бесконечно плодясь, а я живу с братом-полицейским, который жутко во всем меня контролирует.
— Кто это с тобой сделал? — он попытался схватит мое предплечье, но я ловко увернулась.
— Да что ты пристал ко мне? Я женщина, и это очевидно, что мне хочется удовлетворять свои физические потребности, независимо от твоего разрешения, Андрей, — жестко процедила я, разозлившись на брата.
— Какие это потребности? — насупившись, переспросил он. Твердолобый!
Тяжело дыша, я не смогла подобрать правильных слов, нагрубив:
— Те самые, которыми достигают оргазма, Андрей. Нет своей личной жизни, так не лезь в мою! — рявкнула я, отводя взгляд в сторону от смущения, и ринувшись вперед, зацепила брата плечом. Оказавшись в комнате, захлопываю двери, провернув ручку, закрывшись от настырного брата.
Как будто он не пропадает ночью с девчонками в клубах!
— Ярослава, мы не закончили, открой дверь! Почему ты не хочешь просто сказать мне, где тебя сутки носило и кто этот парень? Ты что-то скрываешь от меня? — насторожился брат, тихо стуча в дверь.
— Уходи. Я не хочу с тобой разговаривать в таком тоне, — выкрикнула я, когда ручка моей двери начала дергаться под натиском руки брата.
— С кем ты была, Ясь? Что за секреты? Мне это не нравится, — заключил брат, снова стуча в дверь. — Я просто волнуюсь, не хочу, чтобы с тобой приключилось что-то нехорошее. Открой дверь и мы просто поговорим.
— Это не твое дело, — начинаю переодеваться. — Я сама в силах разобраться с кем я хочу встречаться. Пожалуйста, перестань меня допрашивать, я не хочу говорить на эту тему.
— Только не говори, что ты все это время была с Гордеевым, — повысил он голос, а я, услышав его правильную догадку, немного растерялась, посмотрев на дверь. — Прости, ты действительно можешь сама выбирать себе ухажеров... Просто ходят слухи, что между вами что-то есть, некоторые люди писали комментарии под твоей статьей, что не дождались в тот день, когда ты закончишь интервью... И... Черт. Ты же не была с Гордеевым, да? Ярослава?
Даже в горле пересохло от волнения. Открыв дверь, я посмотрела на брата, который внимательно вглядывается в мои глаза, пытаясь найти ложные сведенья. Но я слишком давно научилась врать, поэтому смотрю в ответ, качая головой.
— Гордеев — мой звездный материал сезона, не больше. Ты знаешь мои принципы — я не вожусь с клиентами. В четверг попала в клуб с несколькими ребятами с моего отдела, отметили взрывную статью, напились до поросячьего визга. Потом познакомилась с одним парнем, осталась у него на ночь. Он оказался настолько любезен и внимателен, что купил мне новую одежду после вечеринки и нашей... Кхм, ночи. У меня нет от тебя секретов, пока ты не напираешь на меня, Андрей.
Повисло минутное молчание.
Я знаю его неприязнь к влиятельным мужчинам, с которыми я часто имела дело. Брат не давал возможности встречаться в неформальной обстановке и брать интервью, чем не раз был недоволен мой босс, но хвалил, когда я хитро сбегала от надзирательства Андрея. Загвоздка была в том, что каждый четверг брат все равно узнавал о моем проступке, оставляя на мне уборку по дому. Вообще, у нас никогда не было громких конфликтов, всегда находили компромисс.
Я поняла, что он частично сомневается в моих словах, и, возможно, догадывается об отношениях с Гордеевым. Мне следует быть убедительной с братом, иначе за мной действительно будут следить практиканты с его отдела. Сейчас лето — самый разгар выпускников, которые проходят стажировку, поэтому искушать брата не хотелось.
— Ясь, ты же мне не врешь?
— Нет. И ты это отлично знаешь, — уверенно отрезала я. Улыбка Андрея потеплела, он приобнял меня за плечи, разглядывая лицо, все еще сомневаясь в моем ответе.
— Ладно, прости, постараюсь смириться с тем, что ты у меня уже большая и самостоятельная, но ты же знаешь, как мне это сложно дается, — Андрей поправил мои волосы. — Совсем красавица выросла, даже жаль, что ты больше не моя маленькая сестренка. Кстати, я успел приготовить сырный суп, как ты любишь, — он пошел на контакт, заставляя меня улыбнуться и забыть этот конфликт на почве его какой-то братской ревности.
— Круто, тогда я умоюсь и сразу за стол, — прикрываю дверь, а Андрей уходит на кухню накрывать стол.
Я подключаю телефон к зарядке, включая его.
