— У тебя был время смириться с неизбежным, Ярослава. Тебе нельзя отказаться от наших отношений, инициатором могу быть только я, — несколько торжествующе заявляет Гордеев, глядя на меня сверху, отнимая мой дар речи.
Он же просто нелепо пошутил, потому что не хочет расставаться, не так ли?
Опускаю взгляд на розы, разглядывая их утонченные едва раскрытые бутоны кровавого оттенка, и вспоминаю, как мои руки были в крови собственного брата, которая была такая же алая и пугающая. Меня прошибает озноб, и я осознаю, что эти розы тревожат самыми беспокойными чувствами.
— Скажи, тот инцидент в ресторане… Это же ты заставил всех людей умалчивать о случае с моим братом? — спрашиваю я, поднимая взгляд на мужчину, когда его ладонь прикасается к моей щеке, с нежностью поглаживая ее. Не могу понять, слышит ли он меня, когда разглядывает таким вожделеющим взглядом, и стоит ли мне повториться. — Это так происходит, Максим? Ты повел меня заведомо в проверенное место, и никто не хочет свидетельствовать против тебя из-за твоего вмешательства? — задаю я кучу вопросов, которые терзали меня со вчера.
Максим смотрит на меня таким же взглядом, как родитель смотрит на ребенка, задающий глупый вопрос. «Папочка, папочка, а почему лисички не едят колобков?», а он смотрит так насмешливо, обдумывая ложь, не спеша расстраивать ребенка тем, что лисы терзают милых кроликов и съедают их, не оставляя даже забавных ушек и крохотных лапок.
Вот так и сейчас. Я — несчастный кроль, а передо мной лис, который скалится и хитро загоняет меня в ловушку.
— Я никогда не вмешиваюсь, Ярослава. Я — контролирую, — отвечает мужчина, заглядывая мне в глаза. Снова напирает, отводит мою руку с цветами, которые служили мне преградой от его близости, и страстно впивается в губы, с приглушенным удовлетворенным стоном. — Как же сильно я скучал по твоему болтливому ротику, — шепчет он, потираясь об мою щеку легкой щетиной. — Давай поговорим у меня. Я готовился к нашей встрече и нас ждет потрясающий домашний обед. Обещаю, тебе понравится.
— Послушай, мы ведь уже говорили о наших отношениях… — он меня перебивает, яростно возражая.
— Это ты очень много говорила и делала поспешные выводы, — нахмурился мужчина, прикасаясь пальцами к моим волосам. В этот момент мое сердце остановилось, когда я поняла, что нельзя резко шевелиться и обнажать участок шеи. Максим повергает меня в шок, когда приподнимает локоны к своему лицу, прикрывая глаза и втягивает носом мой запах, я тянусь к нему, не давая откинуть волосы в сторону и оголить участок шеи.
— Нет, похоже, что ты меня не понял, Максим, — качаю я головой, впившись рукой в свое плечо, придерживая волосы. Гордеев склоняет голову к плечу, улыбчиво рассматривая мое лицо. — Если ты продолжишь эти отношения, то Андрей поступит так же, как и в ресторане, он не отступится от своего. А не получится у него, тогда у меня будет ссора с отцом, чего я не желаю. Наши отношения были ошибкой и в дальнейшем станут разрушать мою семью. Я больше не стану повторять, если ты поймешь меня на этот раз, — тихо говорю я, замечая, как он начинает гневаться. — Нам было хорошо, я этого не отрицаю, но прошу тебя, не надо больше приходить. Понимаешь? — я беру его за руку, пытаясь быть мягкой, но он презрительно сощурился, перехватив мою ладонь, сжав ее едва не до хруста костей.
— Не приходить? — переспросил он голосом, от которого по пояснице пробежал предостерегающий холодок.
Я молчу, даже не шевелюсь. Он настолько угрожающе сцепил кулак, из-за мне вмиг становится не по себе. Я предпочитаю притвориться, что ничего не говорила. Глупо, но хотя бы соберусь с мыслями. Опускаю голову вниз, не выдержав его взгляда, который буквально раздирал меня на маленькие кусочки, и вздрагиваю, когда на кухне что-то очень громко падает.
Черт, Морозов! Не вовремя… Как же все не вовремя!
— Кто здесь? — встрепенулся Максим, бегая взглядом вдоль по прихожей.
— Это… Ты просто не вовремя, я с подругой, чаюем, — выпаливаю быстро и практически неразборчиво, так как слишком сильно взволновалась. Гордеев срывается с места. — Нет! Ты куда?! Макс, не надо! Стой! — я пытаюсь перехватить его за руку, но он грузно идет на кухню, пока мое сердце колит иглами страха… Я глухо выдохнула, приложив руку под грудью. От эмоций желудок будто стянул тошнотворный узел, а горло пересохло, когда Гордеев поворачивает направо и застывает.
Я выглядываю из-за его плеча, обнаруживая то, как Артем поднимает с мягкого круглого коврика опрокинутую чашку, уставившись на меня оленьими сожалеющими глазами.
— Ты, — выдыхает Максим, глядя на Артема. — Подруга с членом, значит? — обманчиво спокойно переспрашивает мужчина, кинув на меня яростный взгляд. — Что ты, — он судорожно выдохнул, повернувшись ко мне, — себе позволяешь? — рявкнул так, что я поежилась, мгновенно прилипнув к стене. — С какого раза до тебя дойдет, что я не хочу видеть его рядом с тобой?
— Максим, ты переходишь границы, — пискнула я, а когда он протянул ко мне руку, я отпрянула, шокировано на него таращась. Он даже не собирается обращать на меня и мои слова внимания, перехватив мой подбородок, каким-то отточенным жестом, сжав скулы.
— Когда я начну приближаться к твоим границам хоть на шаг, ты будешь кричать от боли, — предупреждает он, и я почему-то ему верю.
Смотрю на него изумленно и напугано, в особенности, когда Артем порывается подойти. Гордеев приближает мое лицо к своему… Я задержала дыхание, боясь лишний раз выдохнуть, лихорадочно думая, что нужно делать в такой ужасной ситуации.
— Ах ты моя маленькая... Шлюха, — он дергает мой подбородок с такой силой, что я зашипела, а когда перехватывает волосы второй, дергая, я уже надрывно вскрикнула. — Я оставил тебя на несколько дней саму, и что я вижу теперь? — его взгляд опаляет синяк, оставленный Артемом. — Похоже, ты подведешь меня к границам быстрее, чем бы тебе хотелось.
— Оставь ее! — Артем порывается сдернуть руку Гордеева с моего лица, но всего короткий миг, и эта рука складывается в прочный кулак, который заезжает парню по носу.
— Господи, не надо, — я пытаюсь перехватить руку Максима, но он отталкивает меня, не сильно, но так, чтобы я отошла подальше.
Артем, схватившийся за стол, зажимает нос, пытаясь остановить хлынувшую кровь. Максим не дает ему времени оклематься, когда наносит жуткие удары, заставляя меня визжать и кинуться к ним, пытаясь хоть как-то оттащить Гордеева от друга, который в считаные секунды оказывается на полу. Он почти не сопротивляется, показывая мне рукой на выход…
Но я не могу его здесь оставить, решительно пытаясь оттащить Гордеева от своего друга.
— Отойди, — рявкает Макс. — Отойди или сама отхватишь! — предостерегает он, кинув на меня враждебный взгляд, снова обращая внимание на мою шею, и, кажется, звереет еще больше.
— Ты же его убьешь! — прикрываю рот рукой, когда он одним коленом уперся в живот парню, заставляя желать, а руками несколько раз жуткими ударами приложил голову Артема к полу. — Пожалуйста, остановись, ты все не так понял! Не надо, Максим! Это все ошибка! — я не могу стоять в стороне, и не зная, как защитить друга самостоятельно, учитывая силу и размеры Максима.
Осматриваю кухню для средства самозащиты.
Адреналин полностью покоряет себе мой мозг, и оббегая стол, я хватаю нож со столешницы, с дрожащими руками, встав перед Максимом. Он смотрит на меня агрессивным взглядом, наполненный дикостью, и оскалился, пугая меня до трясучки.
— За это ты ответишь отдельно, Ярослава, — холодно говорит Макс, отпрянув от парня, когда я, аккуратно замахнувшись, согнала его, никому не желая вредить. Он поднимается на ноги, отойдя на пару шагов дальше, когда я трепетно опускаюсь перед другом на колени, откладывая нож.
Мои руки снова оказываются в дурманящей меня алой крови, а Артем, едва дыша, приоткрывает глаза, не в силах произнести ни слова. Бесконтрольные слезы падают на его футболку, пока я соображаю, где оставила свой телефон.
Но я чувствую своей спиной его ноги, испуганно дергаясь.
Гордеев не дает мне обернуться, снова перехватывая меня за волосы, больно потянув вверх, одновременно с этим отталкивая ногой нож. Он практически выскальзывает из моих рук, отъезжая по гладкому линолеуму в другую часть комнаты.
— Теперь твой черед, — шепчет на ухо это бесчувственное животное. — Шлюха, — с пренебрежением давит меня этим словом, дергая меня за плечи.
— Нет, пожалуйста… Оставь меня, оставь! Дай мне сначала помочь ему, прошу тебя! — я сопротивляюсь, когда он хочет вывести меня из кухни.
Я ожидала сейчас всего, но не того, что он потянет меня обратно к окровавленному, едва живому другу. Когда я замечаю образовавшуюся маленькую лужу на полу у его головы, то проклинаю только себя и свою неосторожность.
— Смотри! — Максим толкает так, что я падаю на колени перед Артемом с отвратительным грохотом, морщась. Еще немного силы и, кажется, у меня бы треснули колени. — Это только твоя вина! Твоя, Ярослава, и так будет с каждым, кто попытается мне перечить или встать между нами. Поняла? Ты меня поняла? Запоминай этот момент, потому что в другой раз я могу не рассчитать силу, — дергает он меня из стороны в сторону, пока я откровенно завываю от боли, пытаясь вылезти из его жестких рук.
— Поняла! Поняла, отпусти меня. Отпусти, пожалуйста, мне больно, отпусти, — кричу я, бессильно всхлипывая, ощущая себя беспомощной. Слышу шаги и на секунду мне кажется, что это Андрей, внезапно вернувшийся раньше…
Нет, нет. Это не брат. Гребаные ублюдки!
— Игнат, убери его… Пока в больницу, — говорит Максим, неожиданно отпуская мои волосы, и перехватив за талию, заставляет встать на дрожащие ноги.
Меня колотит.
— Ты чудовище, — всхлипываю я, — отпусти меня! — кричу, пытаясь вывернуться, но Максим с такой силой сжимает меня, что все мои бесполезные трепыхания причиняют мне боль. Вижу Игната, повернув к нему голову, но он отворачивается от меня. Он игнорирует тот факт, что мне не требуется помощь сильного обученного человека. — Ты мерзкий ублюдок, Макс, — обида и боль выплескивается в агрессию, когда я в очередной раз пытаюсь извернуться в руках Гордеева.
Максим, похоже, теряет свое терпение, подхватывая меня под бедра и закидывает на плечо. Первые секунды, когда в мой живот врезается его мощное плечо, напоминающие камень, я почти задыхаюсь, одним разом выдохнув способность сражаться.
— Ключи от машины, — требует Гордеев, после чего слышится металлический звон ключей. — У тебя не больше десяти минут, жду тебя внизу.
Он выносит меня из моей квартиры в пижаме. В машине я настолько напугано выжимаюсь в угол заблокированной двери, дрожа от мысли, что именно этот бесчувственный монстр будет со мной делать, и смогу ли я выжить.
Максим сидит рядом, но даже не смотрит в мою сторону, о чем-то тихо размышляя, а мне от этого становится вдвойне жутко.
Я оказываюсь в его апартаментах. Босая, заплаканная, растрепанная... И подавленная собственным страхом. Максим не обращает на меня никакого внимание, зная, что я иду за ним все это время. А я иду, боясь последствий за сопротивление.
Даже если бы я захотела сбежать, меня силком сразу же приволокли назад его псы, не дав возможности добежать до лифта.
Гордеев разгоняет своих телохранителей и одну женщину из кухни, которая при виде меня, расширила глаза, сбегая следом за мужчинами. На какое-то мгновенье мне кажется, что нужно увязаться за людьми, не позволить им оставить меня наедине с разъяренным Господином Гордеевым, но ловлю его взгляд, который сковывает и заставляет быть тихой.
— Сядь, — он отодвигает стул, крепко сжимая в своих руках его спинку, терпеливо наблюдая, как я подхожу к нему. Слез уже нет, как и всхлипов, но меня трусит, словно что-то хочет выплеснуться наружу, но из последних сил цепляется за здравомыслие, не позволяя мне провоцировать животное.
Максим обходит стол и садится, напротив.
Передо мной накрыт обед с домашней кухней, по-настоящему шикарными блюдами. Гордеев отпирает бутылку вина, выплескивает его в два бокала, и расстелив салфетку у себя на коленях, пронизывает меня взглядом, будто я его главное блюдо.
— Мой обед для тебя, Ярослава, как и обещал. Видишь? Я сдерживаю свои обещания, — упрекает, — пробуй, — приказывает.
Я беру вилку с ножом, не поднимая взгляда. Осматриваю каре ягненка, и не спешу разрезать мясо, напрягая руки, чтобы они не дрожали столь явно. Все это время он не спускает с меня взгляда, буквально пытая им и уничтожая. Когда я решаю на свой риск попробовать мясо, от паники я не чувствую вкуса, осторожно кивая.
— Вкусно, — шепчу я, и схватив бокал вина, запиваю кусочек мяса, боясь им подавиться под таким вниманием Максима.
— Откинь волосы на спину, — неожиданно распоряжается Гордеев, опуская взгляд на мою шею.
Я неверующе смотрю на него, не понимая, чего именно хочет Гордеев. Синяк на моей шее его еще сильнее разозлит, и Макс может перестать себя контролировать… А контролировал он себя или уже успокоился?
Неужели он так хорошо умеет маскировать свои чувства? Сейчас он кажется совершенно бесчувственным или это лишь оболочка того кошмара, что внутри него?
— Хочешь, чтобы я сам убрал? — угрожающе уточняет Макс, и я мгновенно откидываю волосы на спину, судорожно покачав головой. — Теперь объясняйся.
— Это вышло совершенно случайно… — внимательно разглядываю перед собой тарелку. — Я не ожидала того, что Артем испытывает ко мне чувства. Он бы никогда не сделал подобного, будь я в отношениях… Артем не виноват, мы немного перепили, и… — меня затыкает соприкосновение кулака мужчины со столом, из-за чего завибрировали все тарелки.
— Тебе было не понятно, что мне не нравится твоя дружба с парнем? Почему ты заставляешь меня повторять такие очевидные правила в наших отношениях? — спокойно спросил Максим, когда я уже не знала, что было лучше — продолжить с ним выяснять отношения или сразу выпрыгнуть из окна.
— Все было ясно, — тихо отвечаю я. — Просто мне показалось, что мы… Расстались. Если мы не вместе, значит, мне можно гулять с кем хочу я сама, — прошептала я на одном выдохе.
— Тебе показалось, Ярослава, — рявкает Гордеев.
— Ты не можешь меня заставить встречаться с тобой, это ты понимаешь? — несмело подняла взгляд, увидев, как он пронизывает меня насквозь.
— Дело в том, малышка, что могу. И могу не только это, если будешь со мной пререкаться или скажешь еще что-то о нашем расставании. Этого не будет, пора бы уже усвоить мои слова, Ярослава, — недовольно говорит Максим, возвращаясь к своей тарелке, бесстрастно продолжая ужинать.
— Я хочу домой, — шепчу я, посмотрев на мужчину. Он, не отрывая от меня взгляда, пьет вино. — Пожалуйста, отпусти меня.
— Сегодня ты останешься у меня. Я хочу тебя трахнуть, — резко выпаливает Максим, а я ощущаю, как бледнею и на глаза снова набегают слезы. — Если не будешь сговорчивой, я найду способ, чтобы заставить. Не дразни меня, во мне кипит ярость на все твои выходки. Теперь вставай и отправляйся в спальню, — он кивает подбородком в сторону спальни, а я не могу заставить себя встать, жалостливо всхлипывая.
— Но я… Но я не хочу, — давлюсь воздухом, пораженная его словами. Когда Гордеев делает выпад, поднимаясь, я машинально встаю из-за стола, отскакивая, опасливо таращась на мужчину.
Он же просто нелепо пошутил, потому что не хочет расставаться, не так ли?
Опускаю взгляд на розы, разглядывая их утонченные едва раскрытые бутоны кровавого оттенка, и вспоминаю, как мои руки были в крови собственного брата, которая была такая же алая и пугающая. Меня прошибает озноб, и я осознаю, что эти розы тревожат самыми беспокойными чувствами.
— Скажи, тот инцидент в ресторане… Это же ты заставил всех людей умалчивать о случае с моим братом? — спрашиваю я, поднимая взгляд на мужчину, когда его ладонь прикасается к моей щеке, с нежностью поглаживая ее. Не могу понять, слышит ли он меня, когда разглядывает таким вожделеющим взглядом, и стоит ли мне повториться. — Это так происходит, Максим? Ты повел меня заведомо в проверенное место, и никто не хочет свидетельствовать против тебя из-за твоего вмешательства? — задаю я кучу вопросов, которые терзали меня со вчера.
Максим смотрит на меня таким же взглядом, как родитель смотрит на ребенка, задающий глупый вопрос. «Папочка, папочка, а почему лисички не едят колобков?», а он смотрит так насмешливо, обдумывая ложь, не спеша расстраивать ребенка тем, что лисы терзают милых кроликов и съедают их, не оставляя даже забавных ушек и крохотных лапок.
Вот так и сейчас. Я — несчастный кроль, а передо мной лис, который скалится и хитро загоняет меня в ловушку.
— Я никогда не вмешиваюсь, Ярослава. Я — контролирую, — отвечает мужчина, заглядывая мне в глаза. Снова напирает, отводит мою руку с цветами, которые служили мне преградой от его близости, и страстно впивается в губы, с приглушенным удовлетворенным стоном. — Как же сильно я скучал по твоему болтливому ротику, — шепчет он, потираясь об мою щеку легкой щетиной. — Давай поговорим у меня. Я готовился к нашей встрече и нас ждет потрясающий домашний обед. Обещаю, тебе понравится.
— Послушай, мы ведь уже говорили о наших отношениях… — он меня перебивает, яростно возражая.
— Это ты очень много говорила и делала поспешные выводы, — нахмурился мужчина, прикасаясь пальцами к моим волосам. В этот момент мое сердце остановилось, когда я поняла, что нельзя резко шевелиться и обнажать участок шеи. Максим повергает меня в шок, когда приподнимает локоны к своему лицу, прикрывая глаза и втягивает носом мой запах, я тянусь к нему, не давая откинуть волосы в сторону и оголить участок шеи.
— Нет, похоже, что ты меня не понял, Максим, — качаю я головой, впившись рукой в свое плечо, придерживая волосы. Гордеев склоняет голову к плечу, улыбчиво рассматривая мое лицо. — Если ты продолжишь эти отношения, то Андрей поступит так же, как и в ресторане, он не отступится от своего. А не получится у него, тогда у меня будет ссора с отцом, чего я не желаю. Наши отношения были ошибкой и в дальнейшем станут разрушать мою семью. Я больше не стану повторять, если ты поймешь меня на этот раз, — тихо говорю я, замечая, как он начинает гневаться. — Нам было хорошо, я этого не отрицаю, но прошу тебя, не надо больше приходить. Понимаешь? — я беру его за руку, пытаясь быть мягкой, но он презрительно сощурился, перехватив мою ладонь, сжав ее едва не до хруста костей.
— Не приходить? — переспросил он голосом, от которого по пояснице пробежал предостерегающий холодок.
Я молчу, даже не шевелюсь. Он настолько угрожающе сцепил кулак, из-за мне вмиг становится не по себе. Я предпочитаю притвориться, что ничего не говорила. Глупо, но хотя бы соберусь с мыслями. Опускаю голову вниз, не выдержав его взгляда, который буквально раздирал меня на маленькие кусочки, и вздрагиваю, когда на кухне что-то очень громко падает.
Черт, Морозов! Не вовремя… Как же все не вовремя!
— Кто здесь? — встрепенулся Максим, бегая взглядом вдоль по прихожей.
— Это… Ты просто не вовремя, я с подругой, чаюем, — выпаливаю быстро и практически неразборчиво, так как слишком сильно взволновалась. Гордеев срывается с места. — Нет! Ты куда?! Макс, не надо! Стой! — я пытаюсь перехватить его за руку, но он грузно идет на кухню, пока мое сердце колит иглами страха… Я глухо выдохнула, приложив руку под грудью. От эмоций желудок будто стянул тошнотворный узел, а горло пересохло, когда Гордеев поворачивает направо и застывает.
Я выглядываю из-за его плеча, обнаруживая то, как Артем поднимает с мягкого круглого коврика опрокинутую чашку, уставившись на меня оленьими сожалеющими глазами.
— Ты, — выдыхает Максим, глядя на Артема. — Подруга с членом, значит? — обманчиво спокойно переспрашивает мужчина, кинув на меня яростный взгляд. — Что ты, — он судорожно выдохнул, повернувшись ко мне, — себе позволяешь? — рявкнул так, что я поежилась, мгновенно прилипнув к стене. — С какого раза до тебя дойдет, что я не хочу видеть его рядом с тобой?
— Максим, ты переходишь границы, — пискнула я, а когда он протянул ко мне руку, я отпрянула, шокировано на него таращась. Он даже не собирается обращать на меня и мои слова внимания, перехватив мой подбородок, каким-то отточенным жестом, сжав скулы.
— Когда я начну приближаться к твоим границам хоть на шаг, ты будешь кричать от боли, — предупреждает он, и я почему-то ему верю.
Смотрю на него изумленно и напугано, в особенности, когда Артем порывается подойти. Гордеев приближает мое лицо к своему… Я задержала дыхание, боясь лишний раз выдохнуть, лихорадочно думая, что нужно делать в такой ужасной ситуации.
— Ах ты моя маленькая... Шлюха, — он дергает мой подбородок с такой силой, что я зашипела, а когда перехватывает волосы второй, дергая, я уже надрывно вскрикнула. — Я оставил тебя на несколько дней саму, и что я вижу теперь? — его взгляд опаляет синяк, оставленный Артемом. — Похоже, ты подведешь меня к границам быстрее, чем бы тебе хотелось.
— Оставь ее! — Артем порывается сдернуть руку Гордеева с моего лица, но всего короткий миг, и эта рука складывается в прочный кулак, который заезжает парню по носу.
— Господи, не надо, — я пытаюсь перехватить руку Максима, но он отталкивает меня, не сильно, но так, чтобы я отошла подальше.
Артем, схватившийся за стол, зажимает нос, пытаясь остановить хлынувшую кровь. Максим не дает ему времени оклематься, когда наносит жуткие удары, заставляя меня визжать и кинуться к ним, пытаясь хоть как-то оттащить Гордеева от друга, который в считаные секунды оказывается на полу. Он почти не сопротивляется, показывая мне рукой на выход…
Но я не могу его здесь оставить, решительно пытаясь оттащить Гордеева от своего друга.
— Отойди, — рявкает Макс. — Отойди или сама отхватишь! — предостерегает он, кинув на меня враждебный взгляд, снова обращая внимание на мою шею, и, кажется, звереет еще больше.
— Ты же его убьешь! — прикрываю рот рукой, когда он одним коленом уперся в живот парню, заставляя желать, а руками несколько раз жуткими ударами приложил голову Артема к полу. — Пожалуйста, остановись, ты все не так понял! Не надо, Максим! Это все ошибка! — я не могу стоять в стороне, и не зная, как защитить друга самостоятельно, учитывая силу и размеры Максима.
Осматриваю кухню для средства самозащиты.
Адреналин полностью покоряет себе мой мозг, и оббегая стол, я хватаю нож со столешницы, с дрожащими руками, встав перед Максимом. Он смотрит на меня агрессивным взглядом, наполненный дикостью, и оскалился, пугая меня до трясучки.
— За это ты ответишь отдельно, Ярослава, — холодно говорит Макс, отпрянув от парня, когда я, аккуратно замахнувшись, согнала его, никому не желая вредить. Он поднимается на ноги, отойдя на пару шагов дальше, когда я трепетно опускаюсь перед другом на колени, откладывая нож.
Мои руки снова оказываются в дурманящей меня алой крови, а Артем, едва дыша, приоткрывает глаза, не в силах произнести ни слова. Бесконтрольные слезы падают на его футболку, пока я соображаю, где оставила свой телефон.
Но я чувствую своей спиной его ноги, испуганно дергаясь.
Гордеев не дает мне обернуться, снова перехватывая меня за волосы, больно потянув вверх, одновременно с этим отталкивая ногой нож. Он практически выскальзывает из моих рук, отъезжая по гладкому линолеуму в другую часть комнаты.
— Теперь твой черед, — шепчет на ухо это бесчувственное животное. — Шлюха, — с пренебрежением давит меня этим словом, дергая меня за плечи.
— Нет, пожалуйста… Оставь меня, оставь! Дай мне сначала помочь ему, прошу тебя! — я сопротивляюсь, когда он хочет вывести меня из кухни.
Я ожидала сейчас всего, но не того, что он потянет меня обратно к окровавленному, едва живому другу. Когда я замечаю образовавшуюся маленькую лужу на полу у его головы, то проклинаю только себя и свою неосторожность.
— Смотри! — Максим толкает так, что я падаю на колени перед Артемом с отвратительным грохотом, морщась. Еще немного силы и, кажется, у меня бы треснули колени. — Это только твоя вина! Твоя, Ярослава, и так будет с каждым, кто попытается мне перечить или встать между нами. Поняла? Ты меня поняла? Запоминай этот момент, потому что в другой раз я могу не рассчитать силу, — дергает он меня из стороны в сторону, пока я откровенно завываю от боли, пытаясь вылезти из его жестких рук.
— Поняла! Поняла, отпусти меня. Отпусти, пожалуйста, мне больно, отпусти, — кричу я, бессильно всхлипывая, ощущая себя беспомощной. Слышу шаги и на секунду мне кажется, что это Андрей, внезапно вернувшийся раньше…
Нет, нет. Это не брат. Гребаные ублюдки!
— Игнат, убери его… Пока в больницу, — говорит Максим, неожиданно отпуская мои волосы, и перехватив за талию, заставляет встать на дрожащие ноги.
Меня колотит.
— Ты чудовище, — всхлипываю я, — отпусти меня! — кричу, пытаясь вывернуться, но Максим с такой силой сжимает меня, что все мои бесполезные трепыхания причиняют мне боль. Вижу Игната, повернув к нему голову, но он отворачивается от меня. Он игнорирует тот факт, что мне не требуется помощь сильного обученного человека. — Ты мерзкий ублюдок, Макс, — обида и боль выплескивается в агрессию, когда я в очередной раз пытаюсь извернуться в руках Гордеева.
Максим, похоже, теряет свое терпение, подхватывая меня под бедра и закидывает на плечо. Первые секунды, когда в мой живот врезается его мощное плечо, напоминающие камень, я почти задыхаюсь, одним разом выдохнув способность сражаться.
— Ключи от машины, — требует Гордеев, после чего слышится металлический звон ключей. — У тебя не больше десяти минут, жду тебя внизу.
Он выносит меня из моей квартиры в пижаме. В машине я настолько напугано выжимаюсь в угол заблокированной двери, дрожа от мысли, что именно этот бесчувственный монстр будет со мной делать, и смогу ли я выжить.
Максим сидит рядом, но даже не смотрит в мою сторону, о чем-то тихо размышляя, а мне от этого становится вдвойне жутко.
***
Я оказываюсь в его апартаментах. Босая, заплаканная, растрепанная... И подавленная собственным страхом. Максим не обращает на меня никакого внимание, зная, что я иду за ним все это время. А я иду, боясь последствий за сопротивление.
Даже если бы я захотела сбежать, меня силком сразу же приволокли назад его псы, не дав возможности добежать до лифта.
Гордеев разгоняет своих телохранителей и одну женщину из кухни, которая при виде меня, расширила глаза, сбегая следом за мужчинами. На какое-то мгновенье мне кажется, что нужно увязаться за людьми, не позволить им оставить меня наедине с разъяренным Господином Гордеевым, но ловлю его взгляд, который сковывает и заставляет быть тихой.
— Сядь, — он отодвигает стул, крепко сжимая в своих руках его спинку, терпеливо наблюдая, как я подхожу к нему. Слез уже нет, как и всхлипов, но меня трусит, словно что-то хочет выплеснуться наружу, но из последних сил цепляется за здравомыслие, не позволяя мне провоцировать животное.
Максим обходит стол и садится, напротив.
Передо мной накрыт обед с домашней кухней, по-настоящему шикарными блюдами. Гордеев отпирает бутылку вина, выплескивает его в два бокала, и расстелив салфетку у себя на коленях, пронизывает меня взглядом, будто я его главное блюдо.
— Мой обед для тебя, Ярослава, как и обещал. Видишь? Я сдерживаю свои обещания, — упрекает, — пробуй, — приказывает.
Я беру вилку с ножом, не поднимая взгляда. Осматриваю каре ягненка, и не спешу разрезать мясо, напрягая руки, чтобы они не дрожали столь явно. Все это время он не спускает с меня взгляда, буквально пытая им и уничтожая. Когда я решаю на свой риск попробовать мясо, от паники я не чувствую вкуса, осторожно кивая.
— Вкусно, — шепчу я, и схватив бокал вина, запиваю кусочек мяса, боясь им подавиться под таким вниманием Максима.
— Откинь волосы на спину, — неожиданно распоряжается Гордеев, опуская взгляд на мою шею.
Я неверующе смотрю на него, не понимая, чего именно хочет Гордеев. Синяк на моей шее его еще сильнее разозлит, и Макс может перестать себя контролировать… А контролировал он себя или уже успокоился?
Неужели он так хорошо умеет маскировать свои чувства? Сейчас он кажется совершенно бесчувственным или это лишь оболочка того кошмара, что внутри него?
— Хочешь, чтобы я сам убрал? — угрожающе уточняет Макс, и я мгновенно откидываю волосы на спину, судорожно покачав головой. — Теперь объясняйся.
— Это вышло совершенно случайно… — внимательно разглядываю перед собой тарелку. — Я не ожидала того, что Артем испытывает ко мне чувства. Он бы никогда не сделал подобного, будь я в отношениях… Артем не виноват, мы немного перепили, и… — меня затыкает соприкосновение кулака мужчины со столом, из-за чего завибрировали все тарелки.
— Тебе было не понятно, что мне не нравится твоя дружба с парнем? Почему ты заставляешь меня повторять такие очевидные правила в наших отношениях? — спокойно спросил Максим, когда я уже не знала, что было лучше — продолжить с ним выяснять отношения или сразу выпрыгнуть из окна.
— Все было ясно, — тихо отвечаю я. — Просто мне показалось, что мы… Расстались. Если мы не вместе, значит, мне можно гулять с кем хочу я сама, — прошептала я на одном выдохе.
— Тебе показалось, Ярослава, — рявкает Гордеев.
— Ты не можешь меня заставить встречаться с тобой, это ты понимаешь? — несмело подняла взгляд, увидев, как он пронизывает меня насквозь.
— Дело в том, малышка, что могу. И могу не только это, если будешь со мной пререкаться или скажешь еще что-то о нашем расставании. Этого не будет, пора бы уже усвоить мои слова, Ярослава, — недовольно говорит Максим, возвращаясь к своей тарелке, бесстрастно продолжая ужинать.
— Я хочу домой, — шепчу я, посмотрев на мужчину. Он, не отрывая от меня взгляда, пьет вино. — Пожалуйста, отпусти меня.
— Сегодня ты останешься у меня. Я хочу тебя трахнуть, — резко выпаливает Максим, а я ощущаю, как бледнею и на глаза снова набегают слезы. — Если не будешь сговорчивой, я найду способ, чтобы заставить. Не дразни меня, во мне кипит ярость на все твои выходки. Теперь вставай и отправляйся в спальню, — он кивает подбородком в сторону спальни, а я не могу заставить себя встать, жалостливо всхлипывая.
— Но я… Но я не хочу, — давлюсь воздухом, пораженная его словами. Когда Гордеев делает выпад, поднимаясь, я машинально встаю из-за стола, отскакивая, опасливо таращась на мужчину.
