Припоминаю, как он артачился с Андреем, когда брат хотел проверить мое дело из-под руки Вадима. Второй же ничего не отдал, аргументируя тем, что теперь является моим следователем, который взялся за дело и не собирается передавать бумаги со своими личными данными такому засранцу, как мой брат.
Решительно принимаюсь пересматривать папки на его столе, заглядывая в них и откладывать проверенные в сторону, складывая в аккуратную стопку. Когда и эта куча закончилась, застенчиво начинаю открывать тумбочки, постепенно убивая в себе неловкость. Ящик за ящиком удивляет меня все больше. В первом столько конфет и сухого печенья, что хватит устроить чаепитие на весь полицейский отдел, а во втором пару пачек презервативов с разными журналами про тачки, с кучей мусора в виде фантиков, смятых бумаг и стружки от карандаша.
Ну и поросенок!
Зато в нижней тумбе чистота и порядок, в котором лежит несколько папок и одна из них та, которую я ищу уже больше десяти минут. Открываю, пересматриваю накопившийся материал минимум на пару десятков страниц. Тут есть фактически все доказательства: фотографии моего тела с синяками, скриншоты разных моментов с видеокамер, два заявления очевидцев, описанные события и тому подобное. Каждый лист был ценен по-своему, оттого и дорог для расследования.
Подумав, убираю первый лист с информацией обо мне и следователе, ведущего расследование. Просматриваю бумаги и приходится завбрать листы заявлений очевидцев, где фигурирует имя Вадима. Еще раз просматриваю собранные материалы и вынимаю еще пару листов с моим заявлением, указано его имя.
Закрываю папку и тяжело выдыхаю, прикрыв глаза.
Все получилось.
Нужно поскорее отсюда убираться.
Комкаю ненужные листы и выкидываю в переполненное мусорное ведро под столом. Беру папку и хочу выйти из кабинета. Хватаю ручку, и дверь открывается, едва не припечатав меня по носу, когда, с другой стороны, кто-то ее с напором открывает.
Вадим стоит напротив, изумленно осмотрев меня с ног до головы, прищурив свои недоверчивые глаза.
— Ярослава, — он озадаченно меня осматривает, видимо, дожидаясь толковых объяснений.
Я мгновенно растягиваю губы в широкой улыбке, пытаясь выкрутиться своей обаятельностью… Только вот сегодня она меня предала, так как моя обаятельность за последние дни напрочь исчерпалась.
Мало того, что я без макияжа, так еще с кое-как завязанными наскоро волосами и опухшим лицом после слез. Одета в голубой спортивный топ с черной широкой майкой сверху, в спортивные леггинсы и кроссовки, а мое лицо точно с уже покрасневшими на лице пятнами.
Поймали на горячем...
Сейчас я больше подхожу на роль слонихи, пробежавшей марафон длинной в десять километров, чудесным образом проложив маршрут через полицейский участок… Чтобы поздороваться? Ну очень убедительно!
Вряд ли я сейчас хоть немного могу выглядеть убедительной и достаточно обаятельной в таком образе, при этом теряя всю свою уверенность. Умоляюще смотрю в его глаза, не зная, куда отступать и что говорить.
— Ты что здесь делаешь? — недоуменно спрашивает Вадим, пробежавшись взглядом по кабинету, останавливаясь на своем рабочем столе со сложенными папками. — Рылась на моем столе, — утверждает парень, явно не в восторге от подобного факта.
Делает два небольших шага в кабинет, этим жестом загнав меня обратно, но все еще держа дверь открытой. Как же его беспрепятственно обойти?
— Я решила прогуляться и вытянуть брата немного отдохнуть, а он где-то запропастился, — если врать, тогда до конца. — А у тебя здесь такой беспорядок на столе, наверное, Андрей тебя часто муштрует по этому поводу, — я киваю на стол следователя, который недовольно прищурил свой взгляд. — Понимаю тебя, вот и помогла, чтобы вы меньше цапались на работе. Это же всего лишь папки, чего ты так насупился?
— А что у тебя за спиной? — этот черт стоит в проходе, не выпуская меня. Я ощущаю, как нервно дергаются мои губы, пока одна из рук заведена за мою спину, продолжая скрывать папку от его любопытных глаз. — Ярослава, давай без игр. Что ты хочешь отсюда вынести? — он измотан, но терпеливо ждет от меня признания в поражении и раскрытия тайны, почему я стою здесь… С дурацкой папкой за спиной.
Смотрю в его глаза и понимаю, что он меня не выпустит, как бы сильно мне этого не хотелось. Я бы тоже не отпустила храбреца, который посмел сунуться на мою территорию и так явно рыться в моих вещах, не додумавшись вовремя уйти.
— Вадим, понимаешь…
Сзади открывается дверь. Я шокировано метнула взгляд на кабинет полковника, откуда вышел седовласый мужчина. О Господи, он что, все время был здесь, пока я обыскивала кабинет следователей?!
— Волков, ты мне нужен на задании, — командует он, заставив меня взволнованно выдохнуть. — Почему посторонние в кабинете?
— Ой, я уже ухожу, — спохватилась я, но обойти Вадима не вышло, он крепко перехватил меня за предплечье.
— Секундочку, товарищ полковник, мне нужно… — парень разрывается, метая взгляд в бушующего начальника и меня, пытающуюся избежать его допроса.
— Нет у нас секундочки. Девушка — на выход, а ты собирайся. Весь убойный отдел в полную готовность! — бесноватым баритоном рявкает мужчина. Волков неохотно отпускает мою руку, но прежде чем отпустить, выдернул ее из-за моей спины, увидев папку. Нахмурился, хочет что-то сказать, но я, уже почувствовав свободу от его рук, выскользнула в коридор.
Едва удалось унести ноги!
Свихнуться можно с такой фортуной. Особенно в том случае, когда твоя фортуна — это адская русская рулетка.
Домой не возвращаюсь, так как Андрей обрывает телефон звонками после нашего не самого удачного разговора. Первый и единственный раз ответила на звонок, чтобы брат не волновался, услышал мой голос для ясности, что я живая и невредимая.
Когда посыпались ругательства, сразу закончила разговор, сбросив вызов. Сама сейчас на взводе и могу наговорить лишнего... Максим сказал ждать его в восемь вечера в одном из центральных скверов, но я уже здесь, хотя время едва обеденное.
Бессмысленно возвращаться домой пока Андрей в ярости и с удовольствием начнет читать мне нотации до поздней ночи. К тому же когда Вадим расскажет ему о папке, то вряд ли вообще моей моральной заднице будет безопасно вернуться домой. Отлупит самыми хлесткими словами.
Остаюсь в машине, разве что перебираюсь на заднее сидение, изучая только одну имеющуюся вещь в моих руках — злосчастную папку с собранными материалами против Господина Гордеева…
Сейчас можно написать настолько убойную статью, что у каждого читателя волосы дыбом встанут! В особенности, если прикрепить фотографии для доказательства моих слов, а на сайте сохранить видео с камер наблюдения, тогда точно ни у кого не останется сомнений, что Гордеев двуличное садистское животное.
Только после такого номера меня скомпрометируют и вряд ли популярность журналиста перекроет то, что на видео я выгляжу развратной грязной шлюхой, умоляющая ее трахнуть. После такого популярной стану только среди себе подобных, где-нибудь в категориях порносайта…
Ужасно злюсь, но в такой ситуации я бессильна.
Поскорее бы все закончилось, но время до вечера длится настолько долго, что я успеваю посадить свой телефон и даже выспаться на удобном заднем сидении. Мой внешний вид стал еще больше неряшливым и отторгающим… Чем я безумно довольна перед встречей с Максимом.
Потрепанная, помятая и немного дерганная ожидаю его на входе в парк. Люди проходят мимо меня с заинтересованными вызывающими взглядами, оценивая мой внешний вид и оскал на губах, когда я всем показываю, что вижу, как на меня пялятся.
Тоже мне, идеалисты, которые всегда проходят мимо, показывая свое осуждение колким взглядом, но при этом никто никогда не спросит, что же именно произошло с убитым морально человеком. Как-нибудь нужно взять анализ социального поведения для статьи, тема мне уже очень близка, проблем с сюжетом не возникнет.
Слишком глубоко ухожу в себя, поэтому не сразу замечаю подошедшего ко мне Игната. Карие глаза мужчины снова с укором смотрят на меня, но с таким липким сожалением, что вмиг становится не по себе.
— Помните мои слова про то, что не следует дразнить голодного зверя? — спрашивает мужчина. Я киваю. — Не забывайте их, иначе помочь вам будет уже невозможно.
Он сопровождает меня до машины, пока мое сердце громыхает в ушах, почти оглушая от волнения. Я пробую взять себя в руки, но все четно. Мне не хочется связываться с Гордеевым, садится в его машину, разговаривать и очередной раз выяснять отношения.
Только другого варианта не существует.
Игнат открывает дверцу машины. Замечаю на пассажирском сидении Максима, беззаботно сидящего с телефоном в руках. Сейчас вспоминаю, что в моих руках нет ничего, кроме папки, и в случае защиты у меня нет шансов выиграть неравную борьбу.
Задержав дыхание, усаживаюсь в машину, вцепившись пальцами в папку. Игнат закрывает дверцу и садится на водительское место. Напряженную тишину расшатывает мое взволнованное сбитое дыхание, привлекая внимание Гордеева.
— Показывай, — приказывает мужчина. Я беспрепятственно отдаю ему папку, стараясь не прикасаться с ним ни рукой, ни взглядом. В салоне пахнет его парфюмом, поэтому даже дышать становится невыносимо.
Я чувствую опасность.
Он открывает папку, перелистывает, просматривая каждый лист, внимательно изучая информацию в напряженной тишине.
— Почему не хватает заявлений свидетелей? — спрашивает он, окинув меня своим пронизывающим взглядом.
Я лихорадочно думаю, что сказать, при этом продолжая молчать, нервно ерзая по сидению машины.
— Не нашла, — шепнула я себе под нос, поглядывая в окошко, судорожно сглатывая.
— А может не захотела найти? — предполагает Максим, заставляя меня похолодеть. — Посмотри на меня, Ярослава, — не выдерживаю приказного тона, послушно откликаясь на его требование.
Он спокоен, достаточно вальяжен и уверенный в себе мужчина, все еще терпеливо ожидающий моего ответа на его вопрос.
— Не хочу, чтобы кто-то еще из-за меня пострадал. Заявление выкинула в мусор, тебе не о чем волноваться, — из последних сил говорю ровно, глядя своему мучителю прямо в глаза. — Теперь твоя очередь. Удали видео, и я уйду, — договариваю я свое ничтожное требование, которое похоже на жалостливый писк.
Я смотрю на то, как Гордеев берет свой телефон, снимает блокировку. Водит пальцем по экрану, находит галерею, и включает видео, заставляя меня с ненавистью смотреть на него и очередной раз прослушать, что я говорю, как умоляю и унижаю себя. Отвратительно то, что слышит это даже Игнат спереди.
— Знаешь, — тянет задумчиво Максим, облизывая свои губы, — я бы мог тебя отпустить, — договаривает, этими словами заставив меня вмиг насторожиться. — И отпустил бы, но ты мне изменяла за моей же спиной, как подобает настоящей паршивой шлюхе. Сбежала от ответственности, выставила меня идиотом перед людьми. Решила подставить, скомпрометировать меня, используя полномочия брата, и избежать наказания за такое плохое поведение, — с каждым его словом, я понимаю, что мне грозит нечто непоправимое.
Пытаюсь открыть дверцу машины, но она уже оказывается заперта. Несколько раз дергаю ручку дверцы, поглядев на бездвижного Игната, который сидит за рулем, как немая статуя. Мое сердце делает кульбит, и я оборачиваюсь на Максима, исполняя роль затравленной добычи.
— Я не закончил в прошлый раз, а в этот не собираюсь останавливаться. Я тебя не отпущу, пока сам этого не захочу, — он захлопнул папку, хищно усмехнувшись. — Если не хочешь последствий, тебе стоит быть очень послушной. Тебе все ясно? — от меня получает только шокированный взгляд в ответ. — Игнат, езжай.
— Нет, Максим, я же сделала все, как ты велел! — надрывно всхлипнула я, с ужасом осознавая, что машина заводится и выезжает на дорогу, а я все еще остаюсь под чутким вниманием Гордеева. — Так нечестно. Ты же обещал!
— Я тебе ничего не обещал, — бездушно отвечает он.
— Куда мы едем? — я корю себя за то, что снова не придержалась правил безопасности, о чем всегда напоминает мне брат. — Максим, не надо… Игнат, останови машину! Останови!
Хотела покончить с этой историей, украла папку из участка, обманула Андрея, подставила Вадима… И что в итоге? Я позволила ему так просто меня одурачить, увезти меня в свое логово для нового истязания, и не располагаю возможностью отступления назад.
Не имею защиты.
У меня ничего нет против него!
— Малыш, чем хуже ты себя ведешь сейчас, тем жестче будут последствия потом. Я неуверен, что ты готова к такому, поэтому лучше успокойся и сиди смирно, — он угрожает мне удивительно спокойным тоном.
Я прижимаюсь к дверце машины, потеряв контроль над ситуацией.
Все чертовки плохо.
Улицы столицы с высотками и домами через время начали рассеиваться. Машина держит путь из города по Новорижскому шоссе, приближаясь к поселку Кристалл Истра. Внутри меня все переворачивается от осознания того, что я оказываюсь самой настоящей пленницей Господина Гордеева, который никак не хочет расставаться и мечтает провести для меня воспитательную процессию.
Машина проезжает мимо коттеджей, удаляясь к крайним постройкам, где вокруг роща леса и река. Поверить не могу, что он решил буквально похитить меня и вывезти из города без каких-либо проблем, ведь я сама пришла к нему и села в машину. Он не принуждал, а я не сопротивлялась.
Страшно подумать, что он может сделать, когда знает в любом случае останется безнаказанным, нетронутым полицией, и совершенно чистым в СМИ, как прежде. Отчаянье поглощает меня с головой.
Я не хочу здесь быть, не хочу быть с ним... Хочу домой.
Игнат останавливается у высокого каменного ограждения, посигналив. Тяжелые массивные ворота открываются и пропускают машину на территорию коттеджа. Игнат паркует автомобиль, а я почти не шевелюсь, только осматривая местность, пытаясь определить, что нужно предпринять в таком ужасном положении.
— Сиди здесь, — приказывает Максим и выходит из машины вместе с Игнатом, отойдя в сторону, о чем-то беседуя. К ним присоединяются еще трое из охраны, которые стояли ранее на входе... Думаю, Гордеев информирует их по поводу моего местонахождения на территории.
Поглядываю на открытые ворота метров в десяти от машины. За ними дорога и густой зеленый лес в пугающей темноте. Машина удачно стоит правой стороной к воротам, пока мужчины что-то обсуждают слева, повернувшись спинами.
Выбора другого не вижу и не хочу видеть, когда нужно бежать без оглядки. Я максимально тихо открываю дверцу машины и выскальзываю из нее, осторожно присаживаясь.
Слышу голос Гордеева в привычно приказном тоне, и отступаю. На мне удобные эластичные леггинсы, майка и кроссовки для бега. В какой-то момент разворачиваюсь и прытко выбегаю за ворота, помчавшись в глухой лес, скрываясь в темноте.
Но всего мгновенье затишья и пугающий рев моего имени летит в спину, заставляя бежать быстрее и как можно дальше. Я слышу, как преследователи рассеиваются по лесу, не давая мне возможности их обхитрить и скрыться где-нибудь в стороне. И также они стоит слишком близко, чтобы остаться незамеченной.
Решительно принимаюсь пересматривать папки на его столе, заглядывая в них и откладывать проверенные в сторону, складывая в аккуратную стопку. Когда и эта куча закончилась, застенчиво начинаю открывать тумбочки, постепенно убивая в себе неловкость. Ящик за ящиком удивляет меня все больше. В первом столько конфет и сухого печенья, что хватит устроить чаепитие на весь полицейский отдел, а во втором пару пачек презервативов с разными журналами про тачки, с кучей мусора в виде фантиков, смятых бумаг и стружки от карандаша.
Ну и поросенок!
Зато в нижней тумбе чистота и порядок, в котором лежит несколько папок и одна из них та, которую я ищу уже больше десяти минут. Открываю, пересматриваю накопившийся материал минимум на пару десятков страниц. Тут есть фактически все доказательства: фотографии моего тела с синяками, скриншоты разных моментов с видеокамер, два заявления очевидцев, описанные события и тому подобное. Каждый лист был ценен по-своему, оттого и дорог для расследования.
Подумав, убираю первый лист с информацией обо мне и следователе, ведущего расследование. Просматриваю бумаги и приходится завбрать листы заявлений очевидцев, где фигурирует имя Вадима. Еще раз просматриваю собранные материалы и вынимаю еще пару листов с моим заявлением, указано его имя.
Закрываю папку и тяжело выдыхаю, прикрыв глаза.
Все получилось.
Нужно поскорее отсюда убираться.
Комкаю ненужные листы и выкидываю в переполненное мусорное ведро под столом. Беру папку и хочу выйти из кабинета. Хватаю ручку, и дверь открывается, едва не припечатав меня по носу, когда, с другой стороны, кто-то ее с напором открывает.
Вадим стоит напротив, изумленно осмотрев меня с ног до головы, прищурив свои недоверчивые глаза.
— Ярослава, — он озадаченно меня осматривает, видимо, дожидаясь толковых объяснений.
Я мгновенно растягиваю губы в широкой улыбке, пытаясь выкрутиться своей обаятельностью… Только вот сегодня она меня предала, так как моя обаятельность за последние дни напрочь исчерпалась.
Мало того, что я без макияжа, так еще с кое-как завязанными наскоро волосами и опухшим лицом после слез. Одета в голубой спортивный топ с черной широкой майкой сверху, в спортивные леггинсы и кроссовки, а мое лицо точно с уже покрасневшими на лице пятнами.
Поймали на горячем...
Сейчас я больше подхожу на роль слонихи, пробежавшей марафон длинной в десять километров, чудесным образом проложив маршрут через полицейский участок… Чтобы поздороваться? Ну очень убедительно!
Вряд ли я сейчас хоть немного могу выглядеть убедительной и достаточно обаятельной в таком образе, при этом теряя всю свою уверенность. Умоляюще смотрю в его глаза, не зная, куда отступать и что говорить.
— Ты что здесь делаешь? — недоуменно спрашивает Вадим, пробежавшись взглядом по кабинету, останавливаясь на своем рабочем столе со сложенными папками. — Рылась на моем столе, — утверждает парень, явно не в восторге от подобного факта.
Делает два небольших шага в кабинет, этим жестом загнав меня обратно, но все еще держа дверь открытой. Как же его беспрепятственно обойти?
— Я решила прогуляться и вытянуть брата немного отдохнуть, а он где-то запропастился, — если врать, тогда до конца. — А у тебя здесь такой беспорядок на столе, наверное, Андрей тебя часто муштрует по этому поводу, — я киваю на стол следователя, который недовольно прищурил свой взгляд. — Понимаю тебя, вот и помогла, чтобы вы меньше цапались на работе. Это же всего лишь папки, чего ты так насупился?
— А что у тебя за спиной? — этот черт стоит в проходе, не выпуская меня. Я ощущаю, как нервно дергаются мои губы, пока одна из рук заведена за мою спину, продолжая скрывать папку от его любопытных глаз. — Ярослава, давай без игр. Что ты хочешь отсюда вынести? — он измотан, но терпеливо ждет от меня признания в поражении и раскрытия тайны, почему я стою здесь… С дурацкой папкой за спиной.
Смотрю в его глаза и понимаю, что он меня не выпустит, как бы сильно мне этого не хотелось. Я бы тоже не отпустила храбреца, который посмел сунуться на мою территорию и так явно рыться в моих вещах, не додумавшись вовремя уйти.
— Вадим, понимаешь…
Сзади открывается дверь. Я шокировано метнула взгляд на кабинет полковника, откуда вышел седовласый мужчина. О Господи, он что, все время был здесь, пока я обыскивала кабинет следователей?!
— Волков, ты мне нужен на задании, — командует он, заставив меня взволнованно выдохнуть. — Почему посторонние в кабинете?
— Ой, я уже ухожу, — спохватилась я, но обойти Вадима не вышло, он крепко перехватил меня за предплечье.
— Секундочку, товарищ полковник, мне нужно… — парень разрывается, метая взгляд в бушующего начальника и меня, пытающуюся избежать его допроса.
— Нет у нас секундочки. Девушка — на выход, а ты собирайся. Весь убойный отдел в полную готовность! — бесноватым баритоном рявкает мужчина. Волков неохотно отпускает мою руку, но прежде чем отпустить, выдернул ее из-за моей спины, увидев папку. Нахмурился, хочет что-то сказать, но я, уже почувствовав свободу от его рук, выскользнула в коридор.
Едва удалось унести ноги!
Свихнуться можно с такой фортуной. Особенно в том случае, когда твоя фортуна — это адская русская рулетка.
***
Часть 10. Пленница
***
Домой не возвращаюсь, так как Андрей обрывает телефон звонками после нашего не самого удачного разговора. Первый и единственный раз ответила на звонок, чтобы брат не волновался, услышал мой голос для ясности, что я живая и невредимая.
Когда посыпались ругательства, сразу закончила разговор, сбросив вызов. Сама сейчас на взводе и могу наговорить лишнего... Максим сказал ждать его в восемь вечера в одном из центральных скверов, но я уже здесь, хотя время едва обеденное.
Бессмысленно возвращаться домой пока Андрей в ярости и с удовольствием начнет читать мне нотации до поздней ночи. К тому же когда Вадим расскажет ему о папке, то вряд ли вообще моей моральной заднице будет безопасно вернуться домой. Отлупит самыми хлесткими словами.
Остаюсь в машине, разве что перебираюсь на заднее сидение, изучая только одну имеющуюся вещь в моих руках — злосчастную папку с собранными материалами против Господина Гордеева…
Сейчас можно написать настолько убойную статью, что у каждого читателя волосы дыбом встанут! В особенности, если прикрепить фотографии для доказательства моих слов, а на сайте сохранить видео с камер наблюдения, тогда точно ни у кого не останется сомнений, что Гордеев двуличное садистское животное.
Только после такого номера меня скомпрометируют и вряд ли популярность журналиста перекроет то, что на видео я выгляжу развратной грязной шлюхой, умоляющая ее трахнуть. После такого популярной стану только среди себе подобных, где-нибудь в категориях порносайта…
Ужасно злюсь, но в такой ситуации я бессильна.
Поскорее бы все закончилось, но время до вечера длится настолько долго, что я успеваю посадить свой телефон и даже выспаться на удобном заднем сидении. Мой внешний вид стал еще больше неряшливым и отторгающим… Чем я безумно довольна перед встречей с Максимом.
Потрепанная, помятая и немного дерганная ожидаю его на входе в парк. Люди проходят мимо меня с заинтересованными вызывающими взглядами, оценивая мой внешний вид и оскал на губах, когда я всем показываю, что вижу, как на меня пялятся.
Тоже мне, идеалисты, которые всегда проходят мимо, показывая свое осуждение колким взглядом, но при этом никто никогда не спросит, что же именно произошло с убитым морально человеком. Как-нибудь нужно взять анализ социального поведения для статьи, тема мне уже очень близка, проблем с сюжетом не возникнет.
Слишком глубоко ухожу в себя, поэтому не сразу замечаю подошедшего ко мне Игната. Карие глаза мужчины снова с укором смотрят на меня, но с таким липким сожалением, что вмиг становится не по себе.
— Помните мои слова про то, что не следует дразнить голодного зверя? — спрашивает мужчина. Я киваю. — Не забывайте их, иначе помочь вам будет уже невозможно.
Он сопровождает меня до машины, пока мое сердце громыхает в ушах, почти оглушая от волнения. Я пробую взять себя в руки, но все четно. Мне не хочется связываться с Гордеевым, садится в его машину, разговаривать и очередной раз выяснять отношения.
Только другого варианта не существует.
Игнат открывает дверцу машины. Замечаю на пассажирском сидении Максима, беззаботно сидящего с телефоном в руках. Сейчас вспоминаю, что в моих руках нет ничего, кроме папки, и в случае защиты у меня нет шансов выиграть неравную борьбу.
Задержав дыхание, усаживаюсь в машину, вцепившись пальцами в папку. Игнат закрывает дверцу и садится на водительское место. Напряженную тишину расшатывает мое взволнованное сбитое дыхание, привлекая внимание Гордеева.
— Показывай, — приказывает мужчина. Я беспрепятственно отдаю ему папку, стараясь не прикасаться с ним ни рукой, ни взглядом. В салоне пахнет его парфюмом, поэтому даже дышать становится невыносимо.
Я чувствую опасность.
Он открывает папку, перелистывает, просматривая каждый лист, внимательно изучая информацию в напряженной тишине.
— Почему не хватает заявлений свидетелей? — спрашивает он, окинув меня своим пронизывающим взглядом.
Я лихорадочно думаю, что сказать, при этом продолжая молчать, нервно ерзая по сидению машины.
— Не нашла, — шепнула я себе под нос, поглядывая в окошко, судорожно сглатывая.
— А может не захотела найти? — предполагает Максим, заставляя меня похолодеть. — Посмотри на меня, Ярослава, — не выдерживаю приказного тона, послушно откликаясь на его требование.
Он спокоен, достаточно вальяжен и уверенный в себе мужчина, все еще терпеливо ожидающий моего ответа на его вопрос.
— Не хочу, чтобы кто-то еще из-за меня пострадал. Заявление выкинула в мусор, тебе не о чем волноваться, — из последних сил говорю ровно, глядя своему мучителю прямо в глаза. — Теперь твоя очередь. Удали видео, и я уйду, — договариваю я свое ничтожное требование, которое похоже на жалостливый писк.
Я смотрю на то, как Гордеев берет свой телефон, снимает блокировку. Водит пальцем по экрану, находит галерею, и включает видео, заставляя меня с ненавистью смотреть на него и очередной раз прослушать, что я говорю, как умоляю и унижаю себя. Отвратительно то, что слышит это даже Игнат спереди.
— Знаешь, — тянет задумчиво Максим, облизывая свои губы, — я бы мог тебя отпустить, — договаривает, этими словами заставив меня вмиг насторожиться. — И отпустил бы, но ты мне изменяла за моей же спиной, как подобает настоящей паршивой шлюхе. Сбежала от ответственности, выставила меня идиотом перед людьми. Решила подставить, скомпрометировать меня, используя полномочия брата, и избежать наказания за такое плохое поведение, — с каждым его словом, я понимаю, что мне грозит нечто непоправимое.
Пытаюсь открыть дверцу машины, но она уже оказывается заперта. Несколько раз дергаю ручку дверцы, поглядев на бездвижного Игната, который сидит за рулем, как немая статуя. Мое сердце делает кульбит, и я оборачиваюсь на Максима, исполняя роль затравленной добычи.
— Я не закончил в прошлый раз, а в этот не собираюсь останавливаться. Я тебя не отпущу, пока сам этого не захочу, — он захлопнул папку, хищно усмехнувшись. — Если не хочешь последствий, тебе стоит быть очень послушной. Тебе все ясно? — от меня получает только шокированный взгляд в ответ. — Игнат, езжай.
— Нет, Максим, я же сделала все, как ты велел! — надрывно всхлипнула я, с ужасом осознавая, что машина заводится и выезжает на дорогу, а я все еще остаюсь под чутким вниманием Гордеева. — Так нечестно. Ты же обещал!
— Я тебе ничего не обещал, — бездушно отвечает он.
— Куда мы едем? — я корю себя за то, что снова не придержалась правил безопасности, о чем всегда напоминает мне брат. — Максим, не надо… Игнат, останови машину! Останови!
Хотела покончить с этой историей, украла папку из участка, обманула Андрея, подставила Вадима… И что в итоге? Я позволила ему так просто меня одурачить, увезти меня в свое логово для нового истязания, и не располагаю возможностью отступления назад.
Не имею защиты.
У меня ничего нет против него!
— Малыш, чем хуже ты себя ведешь сейчас, тем жестче будут последствия потом. Я неуверен, что ты готова к такому, поэтому лучше успокойся и сиди смирно, — он угрожает мне удивительно спокойным тоном.
Я прижимаюсь к дверце машины, потеряв контроль над ситуацией.
Все чертовки плохо.
***
Улицы столицы с высотками и домами через время начали рассеиваться. Машина держит путь из города по Новорижскому шоссе, приближаясь к поселку Кристалл Истра. Внутри меня все переворачивается от осознания того, что я оказываюсь самой настоящей пленницей Господина Гордеева, который никак не хочет расставаться и мечтает провести для меня воспитательную процессию.
Машина проезжает мимо коттеджей, удаляясь к крайним постройкам, где вокруг роща леса и река. Поверить не могу, что он решил буквально похитить меня и вывезти из города без каких-либо проблем, ведь я сама пришла к нему и села в машину. Он не принуждал, а я не сопротивлялась.
Страшно подумать, что он может сделать, когда знает в любом случае останется безнаказанным, нетронутым полицией, и совершенно чистым в СМИ, как прежде. Отчаянье поглощает меня с головой.
Я не хочу здесь быть, не хочу быть с ним... Хочу домой.
Игнат останавливается у высокого каменного ограждения, посигналив. Тяжелые массивные ворота открываются и пропускают машину на территорию коттеджа. Игнат паркует автомобиль, а я почти не шевелюсь, только осматривая местность, пытаясь определить, что нужно предпринять в таком ужасном положении.
— Сиди здесь, — приказывает Максим и выходит из машины вместе с Игнатом, отойдя в сторону, о чем-то беседуя. К ним присоединяются еще трое из охраны, которые стояли ранее на входе... Думаю, Гордеев информирует их по поводу моего местонахождения на территории.
Поглядываю на открытые ворота метров в десяти от машины. За ними дорога и густой зеленый лес в пугающей темноте. Машина удачно стоит правой стороной к воротам, пока мужчины что-то обсуждают слева, повернувшись спинами.
Выбора другого не вижу и не хочу видеть, когда нужно бежать без оглядки. Я максимально тихо открываю дверцу машины и выскальзываю из нее, осторожно присаживаясь.
Слышу голос Гордеева в привычно приказном тоне, и отступаю. На мне удобные эластичные леггинсы, майка и кроссовки для бега. В какой-то момент разворачиваюсь и прытко выбегаю за ворота, помчавшись в глухой лес, скрываясь в темноте.
Но всего мгновенье затишья и пугающий рев моего имени летит в спину, заставляя бежать быстрее и как можно дальше. Я слышу, как преследователи рассеиваются по лесу, не давая мне возможности их обхитрить и скрыться где-нибудь в стороне. И также они стоит слишком близко, чтобы остаться незамеченной.
