Руки тряслись. Не дрожали — именно тряслись, крупно, так что я не могла сцепить пальцы. Я прижала ладони к полу — камень был холодный, и это помогло. Немного.
Я не дома. Я не в своём теле. Я не знаю, что случилось с моим настоящим телом. Может, оно лежит в офисе, лицом на клавиатуре, и Ирина Павловна вызывает скорую. Или хуже. Может, оно...
Нет. Не думать. Не сейчас.
Я зажмурилась. Попыталась вспомнить что-нибудь нормальное. Запах кофе из автомата на третьем этаже. Скрип своего офисного кресла. Мамин голос по телефону: «Машенька, ты опять не обедала?»
Мама.
Слёзы пришли без предупреждения — горячие, злые, и я закусила костяшку пальца, чтобы не зареветь в голос. Стены в замке тонкие. Наверное. Или наоборот — толстые, и никто бы не услышал, но я всё равно не могла. Не здесь. Не сейчас. Потому что если я начну плакать по-настоящему, то не остановлюсь.
Пункт первый: паника. Пункт второй: подавить панику. Пункт третий: встать с пола и начать думать.
Я досчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом стала считать по-другому — как на работе, когда отчёт не сходится: разложить проблему на части, каждую часть — на подпункты.
Что я знаю?
Я в другом мире. Я в теле леди Мариссы. У Мариссы есть жених — лорд-дракон. Через два дня — подписание контракта. Магического. Нерушимого.
Чего я не знаю?
Всё остальное. То есть — практически всё.
Что я могу сделать?
Вот здесь было пусто. Я не знала магии. Не знала этого мира. Не знала, как вернуться. Не знала даже, возможно ли это.
Но.
Я вытерла лицо рукавом платья — наплевать на кружево — и заставила себя встать. Подошла к зеркалу. Посмотрела на женщину, которой не была.
Но я умею считать. Я умею находить ошибки в системах. Я умею не паниковать, когда всё горит, — потому что в бухгалтерии всё горит всегда.
Значит, первый шаг — собрать информацию. Второй — найти закономерности. Третий — составить план.
Как квартальный отчёт. Только ставки немного выше.
А ещё — там, где он коснулся моей руки, всё ещё горело. Тихо, ровно, как уголёк.
В дверь постучали.
— Миледи? Я принесла горячую воду! И... миледи, повар передал вам ужин, но я должна предупредить: здесь готовят не так, как в Восточном пределе. Здесь всё на оленине. Вообще всё. Даже пирожные.
Я обнаружила, что улыбаюсь. Помимо воли, через остатки слёз — но улыбаюсь. Тесса была как луч чего-то тёплого и нормального посреди всего этого каменного безумия.
— Заходи, Тесса.
Она влетела, нагруженная тазом, кувшином и подносом одновременно, и немедленно споткнулась о край ковра. Вода плеснула. Тесса ахнула. Я подхватила кувшин, она подхватила поднос, и мы обе замерли, глядя друг на друга.
— Миледи, — прошептала Тесса, — вы только что поймали кувшин.
— И?
— Леди не ловят кувшины. Леди звонят в колокольчик, чтобы это сделал кто-то другой.
— Тесса, если бы я звонила в колокольчик каждый раз, когда что-то падает, у меня бы рука отвалилась. Давай поедим.
Она округлила глаза, но поставила поднос на столик. Пирожок с олениной, хлеб, что-то вроде густого супа и чай — тёмный, ароматный, с привкусом, который я не могла определить.
— Тесса, — сказала я между глотками, — расскажи мне про замок. Про всех. Кто здесь живёт, кто главный, кто с кем дружит, кто кого терпеть не может. Всё.
Тесса просияла. Это был, видимо, вопрос, которого она ждала всю жизнь.
— О, миледи! Ну, значит, так. Управляющий Рикардо — его все зовут Рик, но только за глаза, потому что он делает вот такое лицо, — она скорчила гримасу, неожиданно похожую, — если кто-то при нём сокращает. Он при лорде с самого рождения. Некоторые говорят, он его вырастил, потому что родители лорда... ну... — она понизила голос, — погибли. Давно. Об этом не говорят.
Сирота. Лорд-дракон — сирота.
— Дальше.
— Казначей — его зовут Мервин, и он... — Тесса замялась. — Ну, он такой. Скользкий. Улыбается всем, но у него глаза не улыбаются. Вы понимаете?
Я понимала. У нашего финансового директора были такие же глаза.
— Потом есть капитан стражи — Торен, вот он хороший. Строгий, но справедливый. Кухарка Мэг — с ней лучше не ссориться, особенно по утрам. Библиотекарь — профессор Ольвен, старенький, но странный. Говорит загадками. Однажды я спросила его, где масло для ламп, а он ответил: «Свет — это лишь вопрос, на который тьма не знает ответа». Масло я так и не нашла.
Я фыркнула.
— А лорд Кайрен? — спросила я, стараясь, чтобы вопрос звучал небрежно. — Какой он?
Тесса замолчала. Надолго — по её меркам.
— Он... — она подбирала слова. — Он не жестокий. Никого не обижает. Платит вовремя, не кричит. Но он... далёкий. Как та вершина, — она кивнула на окно, где белела макушка самой высокой горы. — Красивый. Холодный. И никто не знает, что там, под снегом.
Под снегом. Или под чешуёй.
— А ещё, — Тесса наклонилась ближе, и её голос стал тем особенным шёпотом, который слышно через три стены, — он каждую ночь уходит.
— Куда?
— В западное крыло. То самое, куда нельзя. Закрывает за собой дверь — и до рассвета. Каждую ночь, миледи. Каждую. Вот уже восемь лет. Никто не знает, что он там делает.
За окном ветер ударил в стекло. Пламя в камине дёрнулось. И я могла бы поклясться — на одну секунду, одну короткую, нелепую секунду — голубоватые светильники в коридоре за дверью мигнули. Как будто замок вздрогнул.
Как будто кто-то услышал.
— Тесса, — сказала я медленно. — Мне нужно всё, что ты знаешь про западное крыло.
Тесса побледнела.
— Миледи... последняя, кто туда заглянула — фрейлина прежнего лорда, пятнадцать лет назад — она вышла с совершенно белыми волосами. Ей было двадцать три года. И она больше никогда не заговорила. Совсем. Её отвезли в монастырь Тихих Сестёр, и...
Она замолчала. Сглотнула. Посмотрела на дверь, потом на окно, потом на меня.
— Но если вы хотите знать... ладно. Только мне нужно ещё чаю. Много чаю.
Я налила ей чашку. Пар поднимался в холодном воздухе, и на одно мгновение мне показалось, что он складывается в узор. Тот же узор, что на дверях зала, на потолке кареты, на светильниках.
Формулы.
И почему-то от этого стало не страшнее. А спокойнее.
Потому что формулы — это числа. А числа я понимаю.
Второй день в замке начался с этикета. Точнее — с его отсутствия.
— Миледи, — Тесса стояла у кровати с выражением лица хирурга перед сложной операцией, — сегодня завтрак в Малой столовой. Вместе с лордом Кайреном и приближёнными. Мне нужно объяснить вам кое-что о... правилах.
— Правилах, — повторила я, выпутываясь из одеяла. Тело Мариссы, к слову, не желало просыпаться рано. Видимо, прежняя хозяйка была совой. Мы с ней хоть в этом совпадали.
— Правилах застольного этикета Северного предела, — уточнила Тесса. — Он... немного отличается от того, что вы знаете.
Я не знаю никакого этикета, Тесса. Ни северного, ни южного, ни восточного. В ЛогиТрансе мы ели бутерброды над клавиатурой и считали это корпоративной культурой.
— Показывай, — сказала я.
Следующий час стал самым унизительным часом моей жизни. Включая тот раз, когда я перепутала дебет с кредитом на презентации перед аудитором.
Выяснилось, что в Северном пределе существует четырнадцать столовых приборов. Четырнадцать. Для одного завтрака. Ножи — три штуки, и каждый для своей цели: для мяса, для хлеба и для чего-то, что Тесса назвала «церемониальным надрезом», суть которого я не уловила, но кивнула.
— А вот эту ложку, — Тесса подняла крохотную серебряную ложечку, — не трогайте вообще. Она лежит для красоты. Если вы её возьмёте, это будет означать, что вы вызываете хозяина на поединок чести.
— Ложкой.
— Это символ, миледи.
— Ложкой. На поединок.
— Это древняя традиция!
Мир, в котором можно случайно вызвать дракона на дуэль, взяв не ту ложку. Я определённо не в Петербурге.
Далее шли поклоны. Оказалось, что кланяться нужно всем, но по-разному. Лорду — глубокий наклон головы. Управляющему — короткий кивок. Жрецу — правая рука к сердцу. Капитану стражи — левая рука к сердцу. Казначею — просто кивок, но с улыбкой.
— А если я перепутаю левую и правую руку?
— Тогда вы либо оскорбите Торена, либо предложите Мервину танец. Зависит от угла наклона.
Я выпускница экономического факультета. Я решала задачи по линейному программированию. Почему застольный этикет сложнее оптимизации транспортных потоков?
* * *
Завтрак прошёл... Ну, скажем так: я выжила.
Малая столовая оказалась не такой уж малой — длинный стол из тёмного дерева, стулья с высокими спинками, тот же голубоватый свет магических сфер. За столом сидели: Рик (мрачный, как обычно, но в парадном камзоле), Мервин-казначей (улыбчивый, гладкий, с масляным взглядом), капитан Торен (широкоплечий, с руками, которые, казалось, могли согнуть подкову), и ещё двое, чьих имён я не запомнила.
Кайрен сидел во главе стола. Он кивнул мне, когда я вошла. Я кивнула в ответ. Наше общение было содержательным, как переписка двух чат-ботов.
Я села. Посмотрела на четырнадцать приборов. Вспомнила инструкции Тессы. Взяла правильный нож.
И уронила его.
Звон серебра о каменный пол в тишине зала прозвучал как выстрел. Мервин поднял бровь. Торен кашлянул. Рик закрыл глаза — на одну секунду, но я заметила.
Спокойно. Подбери нож. Улыбнись. Леди не роняют ножи, но, технически, я не леди.
Я подобрала нож. Улыбнулась. Продолжила есть.
А потом Мервин заговорил.
— Леди Марисса, — его голос был мягким, как бархат, но с чем-то неприятным под ним, как камень под мхом, — как вам наш скромный Ашфрост? Не слишком ли холодно после солнечной Альмеры?
— Немного прохладно, — ответила я. — Но замок прекрасен.
— О да. Прекрасен и дорог в содержании, — Мервин усмехнулся. — Содержание такой крепости — настоящее искусство. Особенно когда доходы Северного предела не растут уже третий год.
Он сказал это легко, между глотками чая, но я заметила, как Рик напрягся. Как будто Мервин произнёс что-то, чего не следовало.
Доходы не растут. Интересно. Почему?
— Это, конечно, временные трудности, — продолжил Мервин, обращаясь уже ко всему столу. — Я подготовил отчёт для Совета Пяти. Расходы оптимизированы, насколько возможно.
Слово «отчёт» вошло в мой мозг, как ключ в замок. Щёлк. Бухгалтер проснулся.
— А можно посмотреть? — спросила я.
Тишина.
Мервин повернулся ко мне. Улыбка на месте, но глаза — те самые, которые не улыбаются, — стали чуть холоднее.
— Простите, миледи?
— Отчёт. Вы сказали, подготовили отчёт. Мне было бы интересно взглянуть. На досуге.
Рик кашлянул. Торен замер с кружкой у рта. Где-то на другом конце стола кто-то тихо поперхнулся.
Мервин рассмеялся — лёгким, вежливым смехом, от которого у меня по спине побежали мурашки.
— Леди Марисса, финансовые документы замка — это... ну, это не самое увлекательное чтение. Уверен, вы найдёте более достойное занятие.
Он только что сказал мне, что финансы — не моё дело. Улыбаясь. При всех.
Я открыла рот, чтобы ответить, но тут с другого конца стола раздался голос. Тихий, ровный, как лёд.
— Передайте леди Мариссе копию отчёта, Мервин.
Кайрен. Он не поднял головы от тарелки. Не посмотрел ни на меня, ни на казначея. Просто произнёс фразу — как констатацию факта, не допускающую возражений.
Мервин не перестал улыбаться. Но что-то в его лице затвердело, как воск, который остывает.
— Разумеется, лорд Кайрен.
Завтрак продолжился. Я больше ничего не роняла. Но чувствовала на себе два взгляда: Мервина — оценивающий и неприязненный, и Кайрена — короткий, мимолётный, когда он думал, что я не вижу.
Он встал на мою сторону. Кайрен. Ледяной, молчаливый Кайрен, которому на меня, предположительно, плевать, — встал на мою сторону перед своим казначеем.
Почему?
* * *
Отчёт доставили мне после обеда — свиток пергамента, исписанный мелким почерком, с колонками цифр и пометками на полях. Тесса принесла его с таким видом, будто несла ядовитую змею.
— Мервин не был рад, — сообщила она. — Он улыбался, когда передавал, но я видела, как у него дёрнулся глаз. Левый. Он всегда дёргается, когда Мервин злится.
— Ценное наблюдение, Тесса.
Я развернула свиток на столе и начала читать.
Первые десять минут ушли на то, чтобы разобрать систему. Местная бухгалтерия была примитивной — простой учёт доходов и расходов, без двойной записи, без амортизации, без разделения на статьи. Ирина Павловна упала бы в обморок.
Но даже в этой примитивной системе цифры кричали.
Расходы на конюшни — втрое больше, чем нужно при заявленном поголовье. Расходы на «содержание западного крыла» — огромная сумма, выплачиваемая ежемесячно, без расшифровки. Закупка провизии — завышена процентов на сорок, если сравнить с объёмами, которые Тесса описала для гарнизона. И — самое интересное — статья «особые расходы Совета», по которой деньги уходили неизвестно куда и неизвестно кому.
Мервин не просто скользкий. Мервин ворует. Профессионально, системно и давно.
Я отложила свиток. Посмотрела в окно. Горы стояли неподвижные, как цифры в балансе, который никто не проверял.
А ещё — западное крыло. Огромные деньги на крыло, которое якобы пустует. Куда они уходят на самом деле?
— Тесса, — позвала я.
— Да, миледи?
— Где хранятся старые финансовые документы замка? За прошлые годы?
— В архиве. Это подвал под восточной башней. Но туда никто не ходит, там пыльно и...
— Мне нужен доступ.
Тесса посмотрела на меня с тем выражением, которое я начинала узнавать: смесь восхищения и ужаса.
— Миледи, вы точно леди?
— Тесса, — я улыбнулась, — я гораздо хуже. Я бухгалтер.
Она не поняла слова. Но интонацию поняла прекрасно.
* * *
Вечером я совершила ещё одну ошибку.
Мне нужно было размяться — после целого дня в комнате тело ныло, а голова гудела от цифр. Я вышла в коридор, намереваясь прогуляться до камина в холле — единственном тёплом месте в замке, кроме моей комнаты.
И свернула не туда.
Коридоры Ашфроста были созданы для того, чтобы люди терялись. Одинаковые каменные стены, одинаковые светильники, одинаковые повороты. Через пять минут я поняла, что не знаю, где нахожусь. Через десять — что коридор стал уже, потолок ниже, а воздух холоднее.
И пахло по-другому. Не можжевельником. Чем-то горьким, электрическим, как перед грозой.
Я остановилась перед дверью. Массивная, из почти чёрного дерева, с железными петлями и замком, от которого шло тепло — ощутимое, неправильное, как от живого существа.
Западное крыло.
Я это поняла не по табличке — табличек не было. Поняла по тому, как воздух вокруг двери дрожал, как сходились на ней те самые узоры, которые я видела везде в замке, — только здесь они были плотнее, ярче, почти осязаемые.
И впервые — совершенно отчётливо — я увидела их как числа.
Не расплывчатые намёки, как раньше. Конкретные цифры. Уравнения. Переменные. Целая система, наложенная на дверь, как цифровой замок, — только бесконечно сложнее любого замка, который я видела.
Я протянула руку. Не к ручке — просто к поверхности двери. Пальцы остановились в сантиметре от дерева.
Что я делаю? Тесса сказала — последняя, кто сюда заглянула, перестала говорить. Навсегда.
Но числа... числа были такие красивые. Такие логичные. Я почти могла прочитать первое уравнение — что-то вроде баланса, где одна сторона равна другой, только в одной из сторон была переменная, которая...
Я не дома. Я не в своём теле. Я не знаю, что случилось с моим настоящим телом. Может, оно лежит в офисе, лицом на клавиатуре, и Ирина Павловна вызывает скорую. Или хуже. Может, оно...
Нет. Не думать. Не сейчас.
Я зажмурилась. Попыталась вспомнить что-нибудь нормальное. Запах кофе из автомата на третьем этаже. Скрип своего офисного кресла. Мамин голос по телефону: «Машенька, ты опять не обедала?»
Мама.
Слёзы пришли без предупреждения — горячие, злые, и я закусила костяшку пальца, чтобы не зареветь в голос. Стены в замке тонкие. Наверное. Или наоборот — толстые, и никто бы не услышал, но я всё равно не могла. Не здесь. Не сейчас. Потому что если я начну плакать по-настоящему, то не остановлюсь.
Пункт первый: паника. Пункт второй: подавить панику. Пункт третий: встать с пола и начать думать.
Я досчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом стала считать по-другому — как на работе, когда отчёт не сходится: разложить проблему на части, каждую часть — на подпункты.
Что я знаю?
Я в другом мире. Я в теле леди Мариссы. У Мариссы есть жених — лорд-дракон. Через два дня — подписание контракта. Магического. Нерушимого.
Чего я не знаю?
Всё остальное. То есть — практически всё.
Что я могу сделать?
Вот здесь было пусто. Я не знала магии. Не знала этого мира. Не знала, как вернуться. Не знала даже, возможно ли это.
Но.
Я вытерла лицо рукавом платья — наплевать на кружево — и заставила себя встать. Подошла к зеркалу. Посмотрела на женщину, которой не была.
Но я умею считать. Я умею находить ошибки в системах. Я умею не паниковать, когда всё горит, — потому что в бухгалтерии всё горит всегда.
Значит, первый шаг — собрать информацию. Второй — найти закономерности. Третий — составить план.
Как квартальный отчёт. Только ставки немного выше.
А ещё — там, где он коснулся моей руки, всё ещё горело. Тихо, ровно, как уголёк.
В дверь постучали.
— Миледи? Я принесла горячую воду! И... миледи, повар передал вам ужин, но я должна предупредить: здесь готовят не так, как в Восточном пределе. Здесь всё на оленине. Вообще всё. Даже пирожные.
Я обнаружила, что улыбаюсь. Помимо воли, через остатки слёз — но улыбаюсь. Тесса была как луч чего-то тёплого и нормального посреди всего этого каменного безумия.
— Заходи, Тесса.
Она влетела, нагруженная тазом, кувшином и подносом одновременно, и немедленно споткнулась о край ковра. Вода плеснула. Тесса ахнула. Я подхватила кувшин, она подхватила поднос, и мы обе замерли, глядя друг на друга.
— Миледи, — прошептала Тесса, — вы только что поймали кувшин.
— И?
— Леди не ловят кувшины. Леди звонят в колокольчик, чтобы это сделал кто-то другой.
— Тесса, если бы я звонила в колокольчик каждый раз, когда что-то падает, у меня бы рука отвалилась. Давай поедим.
Она округлила глаза, но поставила поднос на столик. Пирожок с олениной, хлеб, что-то вроде густого супа и чай — тёмный, ароматный, с привкусом, который я не могла определить.
— Тесса, — сказала я между глотками, — расскажи мне про замок. Про всех. Кто здесь живёт, кто главный, кто с кем дружит, кто кого терпеть не может. Всё.
Тесса просияла. Это был, видимо, вопрос, которого она ждала всю жизнь.
— О, миледи! Ну, значит, так. Управляющий Рикардо — его все зовут Рик, но только за глаза, потому что он делает вот такое лицо, — она скорчила гримасу, неожиданно похожую, — если кто-то при нём сокращает. Он при лорде с самого рождения. Некоторые говорят, он его вырастил, потому что родители лорда... ну... — она понизила голос, — погибли. Давно. Об этом не говорят.
Сирота. Лорд-дракон — сирота.
— Дальше.
— Казначей — его зовут Мервин, и он... — Тесса замялась. — Ну, он такой. Скользкий. Улыбается всем, но у него глаза не улыбаются. Вы понимаете?
Я понимала. У нашего финансового директора были такие же глаза.
— Потом есть капитан стражи — Торен, вот он хороший. Строгий, но справедливый. Кухарка Мэг — с ней лучше не ссориться, особенно по утрам. Библиотекарь — профессор Ольвен, старенький, но странный. Говорит загадками. Однажды я спросила его, где масло для ламп, а он ответил: «Свет — это лишь вопрос, на который тьма не знает ответа». Масло я так и не нашла.
Я фыркнула.
— А лорд Кайрен? — спросила я, стараясь, чтобы вопрос звучал небрежно. — Какой он?
Тесса замолчала. Надолго — по её меркам.
— Он... — она подбирала слова. — Он не жестокий. Никого не обижает. Платит вовремя, не кричит. Но он... далёкий. Как та вершина, — она кивнула на окно, где белела макушка самой высокой горы. — Красивый. Холодный. И никто не знает, что там, под снегом.
Под снегом. Или под чешуёй.
— А ещё, — Тесса наклонилась ближе, и её голос стал тем особенным шёпотом, который слышно через три стены, — он каждую ночь уходит.
— Куда?
— В западное крыло. То самое, куда нельзя. Закрывает за собой дверь — и до рассвета. Каждую ночь, миледи. Каждую. Вот уже восемь лет. Никто не знает, что он там делает.
За окном ветер ударил в стекло. Пламя в камине дёрнулось. И я могла бы поклясться — на одну секунду, одну короткую, нелепую секунду — голубоватые светильники в коридоре за дверью мигнули. Как будто замок вздрогнул.
Как будто кто-то услышал.
— Тесса, — сказала я медленно. — Мне нужно всё, что ты знаешь про западное крыло.
Тесса побледнела.
— Миледи... последняя, кто туда заглянула — фрейлина прежнего лорда, пятнадцать лет назад — она вышла с совершенно белыми волосами. Ей было двадцать три года. И она больше никогда не заговорила. Совсем. Её отвезли в монастырь Тихих Сестёр, и...
Она замолчала. Сглотнула. Посмотрела на дверь, потом на окно, потом на меня.
— Но если вы хотите знать... ладно. Только мне нужно ещё чаю. Много чаю.
Я налила ей чашку. Пар поднимался в холодном воздухе, и на одно мгновение мне показалось, что он складывается в узор. Тот же узор, что на дверях зала, на потолке кареты, на светильниках.
Формулы.
И почему-то от этого стало не страшнее. А спокойнее.
Потому что формулы — это числа. А числа я понимаю.
Глава 3. Правила, которых никто не объяснил
Второй день в замке начался с этикета. Точнее — с его отсутствия.
— Миледи, — Тесса стояла у кровати с выражением лица хирурга перед сложной операцией, — сегодня завтрак в Малой столовой. Вместе с лордом Кайреном и приближёнными. Мне нужно объяснить вам кое-что о... правилах.
— Правилах, — повторила я, выпутываясь из одеяла. Тело Мариссы, к слову, не желало просыпаться рано. Видимо, прежняя хозяйка была совой. Мы с ней хоть в этом совпадали.
— Правилах застольного этикета Северного предела, — уточнила Тесса. — Он... немного отличается от того, что вы знаете.
Я не знаю никакого этикета, Тесса. Ни северного, ни южного, ни восточного. В ЛогиТрансе мы ели бутерброды над клавиатурой и считали это корпоративной культурой.
— Показывай, — сказала я.
Следующий час стал самым унизительным часом моей жизни. Включая тот раз, когда я перепутала дебет с кредитом на презентации перед аудитором.
Выяснилось, что в Северном пределе существует четырнадцать столовых приборов. Четырнадцать. Для одного завтрака. Ножи — три штуки, и каждый для своей цели: для мяса, для хлеба и для чего-то, что Тесса назвала «церемониальным надрезом», суть которого я не уловила, но кивнула.
— А вот эту ложку, — Тесса подняла крохотную серебряную ложечку, — не трогайте вообще. Она лежит для красоты. Если вы её возьмёте, это будет означать, что вы вызываете хозяина на поединок чести.
— Ложкой.
— Это символ, миледи.
— Ложкой. На поединок.
— Это древняя традиция!
Мир, в котором можно случайно вызвать дракона на дуэль, взяв не ту ложку. Я определённо не в Петербурге.
Далее шли поклоны. Оказалось, что кланяться нужно всем, но по-разному. Лорду — глубокий наклон головы. Управляющему — короткий кивок. Жрецу — правая рука к сердцу. Капитану стражи — левая рука к сердцу. Казначею — просто кивок, но с улыбкой.
— А если я перепутаю левую и правую руку?
— Тогда вы либо оскорбите Торена, либо предложите Мервину танец. Зависит от угла наклона.
Я выпускница экономического факультета. Я решала задачи по линейному программированию. Почему застольный этикет сложнее оптимизации транспортных потоков?
* * *
Завтрак прошёл... Ну, скажем так: я выжила.
Малая столовая оказалась не такой уж малой — длинный стол из тёмного дерева, стулья с высокими спинками, тот же голубоватый свет магических сфер. За столом сидели: Рик (мрачный, как обычно, но в парадном камзоле), Мервин-казначей (улыбчивый, гладкий, с масляным взглядом), капитан Торен (широкоплечий, с руками, которые, казалось, могли согнуть подкову), и ещё двое, чьих имён я не запомнила.
Кайрен сидел во главе стола. Он кивнул мне, когда я вошла. Я кивнула в ответ. Наше общение было содержательным, как переписка двух чат-ботов.
Я села. Посмотрела на четырнадцать приборов. Вспомнила инструкции Тессы. Взяла правильный нож.
И уронила его.
Звон серебра о каменный пол в тишине зала прозвучал как выстрел. Мервин поднял бровь. Торен кашлянул. Рик закрыл глаза — на одну секунду, но я заметила.
Спокойно. Подбери нож. Улыбнись. Леди не роняют ножи, но, технически, я не леди.
Я подобрала нож. Улыбнулась. Продолжила есть.
А потом Мервин заговорил.
— Леди Марисса, — его голос был мягким, как бархат, но с чем-то неприятным под ним, как камень под мхом, — как вам наш скромный Ашфрост? Не слишком ли холодно после солнечной Альмеры?
— Немного прохладно, — ответила я. — Но замок прекрасен.
— О да. Прекрасен и дорог в содержании, — Мервин усмехнулся. — Содержание такой крепости — настоящее искусство. Особенно когда доходы Северного предела не растут уже третий год.
Он сказал это легко, между глотками чая, но я заметила, как Рик напрягся. Как будто Мервин произнёс что-то, чего не следовало.
Доходы не растут. Интересно. Почему?
— Это, конечно, временные трудности, — продолжил Мервин, обращаясь уже ко всему столу. — Я подготовил отчёт для Совета Пяти. Расходы оптимизированы, насколько возможно.
Слово «отчёт» вошло в мой мозг, как ключ в замок. Щёлк. Бухгалтер проснулся.
— А можно посмотреть? — спросила я.
Тишина.
Мервин повернулся ко мне. Улыбка на месте, но глаза — те самые, которые не улыбаются, — стали чуть холоднее.
— Простите, миледи?
— Отчёт. Вы сказали, подготовили отчёт. Мне было бы интересно взглянуть. На досуге.
Рик кашлянул. Торен замер с кружкой у рта. Где-то на другом конце стола кто-то тихо поперхнулся.
Мервин рассмеялся — лёгким, вежливым смехом, от которого у меня по спине побежали мурашки.
— Леди Марисса, финансовые документы замка — это... ну, это не самое увлекательное чтение. Уверен, вы найдёте более достойное занятие.
Он только что сказал мне, что финансы — не моё дело. Улыбаясь. При всех.
Я открыла рот, чтобы ответить, но тут с другого конца стола раздался голос. Тихий, ровный, как лёд.
— Передайте леди Мариссе копию отчёта, Мервин.
Кайрен. Он не поднял головы от тарелки. Не посмотрел ни на меня, ни на казначея. Просто произнёс фразу — как констатацию факта, не допускающую возражений.
Мервин не перестал улыбаться. Но что-то в его лице затвердело, как воск, который остывает.
— Разумеется, лорд Кайрен.
Завтрак продолжился. Я больше ничего не роняла. Но чувствовала на себе два взгляда: Мервина — оценивающий и неприязненный, и Кайрена — короткий, мимолётный, когда он думал, что я не вижу.
Он встал на мою сторону. Кайрен. Ледяной, молчаливый Кайрен, которому на меня, предположительно, плевать, — встал на мою сторону перед своим казначеем.
Почему?
* * *
Отчёт доставили мне после обеда — свиток пергамента, исписанный мелким почерком, с колонками цифр и пометками на полях. Тесса принесла его с таким видом, будто несла ядовитую змею.
— Мервин не был рад, — сообщила она. — Он улыбался, когда передавал, но я видела, как у него дёрнулся глаз. Левый. Он всегда дёргается, когда Мервин злится.
— Ценное наблюдение, Тесса.
Я развернула свиток на столе и начала читать.
Первые десять минут ушли на то, чтобы разобрать систему. Местная бухгалтерия была примитивной — простой учёт доходов и расходов, без двойной записи, без амортизации, без разделения на статьи. Ирина Павловна упала бы в обморок.
Но даже в этой примитивной системе цифры кричали.
Расходы на конюшни — втрое больше, чем нужно при заявленном поголовье. Расходы на «содержание западного крыла» — огромная сумма, выплачиваемая ежемесячно, без расшифровки. Закупка провизии — завышена процентов на сорок, если сравнить с объёмами, которые Тесса описала для гарнизона. И — самое интересное — статья «особые расходы Совета», по которой деньги уходили неизвестно куда и неизвестно кому.
Мервин не просто скользкий. Мервин ворует. Профессионально, системно и давно.
Я отложила свиток. Посмотрела в окно. Горы стояли неподвижные, как цифры в балансе, который никто не проверял.
А ещё — западное крыло. Огромные деньги на крыло, которое якобы пустует. Куда они уходят на самом деле?
— Тесса, — позвала я.
— Да, миледи?
— Где хранятся старые финансовые документы замка? За прошлые годы?
— В архиве. Это подвал под восточной башней. Но туда никто не ходит, там пыльно и...
— Мне нужен доступ.
Тесса посмотрела на меня с тем выражением, которое я начинала узнавать: смесь восхищения и ужаса.
— Миледи, вы точно леди?
— Тесса, — я улыбнулась, — я гораздо хуже. Я бухгалтер.
Она не поняла слова. Но интонацию поняла прекрасно.
* * *
Вечером я совершила ещё одну ошибку.
Мне нужно было размяться — после целого дня в комнате тело ныло, а голова гудела от цифр. Я вышла в коридор, намереваясь прогуляться до камина в холле — единственном тёплом месте в замке, кроме моей комнаты.
И свернула не туда.
Коридоры Ашфроста были созданы для того, чтобы люди терялись. Одинаковые каменные стены, одинаковые светильники, одинаковые повороты. Через пять минут я поняла, что не знаю, где нахожусь. Через десять — что коридор стал уже, потолок ниже, а воздух холоднее.
И пахло по-другому. Не можжевельником. Чем-то горьким, электрическим, как перед грозой.
Я остановилась перед дверью. Массивная, из почти чёрного дерева, с железными петлями и замком, от которого шло тепло — ощутимое, неправильное, как от живого существа.
Западное крыло.
Я это поняла не по табличке — табличек не было. Поняла по тому, как воздух вокруг двери дрожал, как сходились на ней те самые узоры, которые я видела везде в замке, — только здесь они были плотнее, ярче, почти осязаемые.
И впервые — совершенно отчётливо — я увидела их как числа.
Не расплывчатые намёки, как раньше. Конкретные цифры. Уравнения. Переменные. Целая система, наложенная на дверь, как цифровой замок, — только бесконечно сложнее любого замка, который я видела.
Я протянула руку. Не к ручке — просто к поверхности двери. Пальцы остановились в сантиметре от дерева.
Что я делаю? Тесса сказала — последняя, кто сюда заглянула, перестала говорить. Навсегда.
Но числа... числа были такие красивые. Такие логичные. Я почти могла прочитать первое уравнение — что-то вроде баланса, где одна сторона равна другой, только в одной из сторон была переменная, которая...
