– Ты не отвлекайся, – напомнила я о важном. – Что за Знак? И с чем его едят? Чем это грозит мне в будущем и стоит ли его опасаться?
– Опасаться точно не стоит, – усмехнулся кот, снова забравшись ко мне на руки. – А вот насчет будущего… видишь ли, в чем дело: наш мир, если верить легендам, творили вместе три божества – Аллар, его брат Айд и еще Лойн. Тоже бог, но довольно необычный: у него, как известно, нет храмов, нет жрецов и уже почти нет тех, кто о нем помнит. Считается, что сотворив Во-Аллар, он остался чем-то недовольным, но, поскольку два других брата не пожелали ничего менять, отвернулся от них и впал в бесконечно долгий сон. И с тех пор мир балансирует между двумя противоположными по знаку сущностями: Аллар, Лучезарный или Светоносный, стал Повелителем Света, а Айд, как ты знаешь, Повелителем Тьмы. Считается также, что ему подвластно Царство Тени, но лишь потому, что его истинный Повелитель спит в небытии, приняв облик громадного Змея. Насчет последнего я, кстати, как исконный житель Пустоты, сильно сомневаюсь, потому что Айд не приходит в Тень и почти никогда не забирает оттуда души. Тогда как Тьма покорна ему вся, и он в любой миг способен обрушить ее на землю.
– Ишта, – снова напомнила я разглагольствующему коту. – Давай ближе к делу. Я, между прочим, спать хочу. Да и тебе не мешало бы отдохнуть.
– Не спеши. Сперва дослушай, что я тебе скажу, потому что это тоже важно.
Я только вздохнула.
– Ладно, договаривай.
– Так вот. Боги, когда создали наш мир, разделили его на Верхнюю Землю и Подземелье. А Верхнюю Землю – еще на шесть частей: Равнину, Горы, Лес, Долину, Степь и Пустыню. Разделили не просто тем, что где-то там образовалось море или вырос обычный лес, а тем, что каждой из частей Они придали некую обособленность. Завершенность. Законченность. И поставили над ней своего собственного Хозяина, задачей которого было слушать Их волю и хранить эту часть мира от колебаний Равновесия. А чтобы Хозяева справлялись лучше, боги создали им Хранителей – более слабых и полностью подчиняющихся Иштам сущностей. К примеру, Хранителем Равнины стал гордый Олень, в Горах – Серый кот, в Пустыне – Ящер… и так далее. Хранителей всегда было два вида: Старшие – это духи тех сущностей, которые некогда были избраны для служения лично Хозяину, и Младшие – это живые звери и птицы, хранящие покой своей части мира от посягательств всего чужеродного. В том числе, и от Тварей. Таким создали боги наш мир. И когда-то все было так, как Они задумали. А потом это изменилось: по какой-то причине боги рассорились, Лойн, разгневавшись, навеки уснул, Аллар и Айд принялись бороться с другом, и Равновесие было нарушено. Потом, когда произошла Битва Богов и в ней победил Аллар, Айду пришлось уйти из Верхнего мира. Спрятаться в Подземелье. После этого Верхний мир успокоился, но зато в нем почти перестали рождаться Хозяева. А если и рождались, то их смертная сущность нередко оказывалась слишком слабой, чтобы нести бремя такой ответственности. Было время, когда Хозяева воевали другом с другом. Были времена, когда они пытались завоевывать себе королевства. Было даже время, когда они воевали с богами… и вот тогда Творцы разгневались и уничтожили всех Хозяев, которые не оправдали их надежд. После чего на Во-Алларе остались одни лишь Хранители, а из Хозяев, если и рождался когда-либо подходящий претендент, то его, как правило, не принимали жрецы. В итоге до сегодняшней ночи в нашем мире оставался лишь один единственный Хозяин. Правда, такой, от которого, я думаю, и сам Айд не в восторге.
– А как же…?
– Ишта, по-другому, и называется «Хозяин», – торжественно и как-то невероятно серьезно сказал Лин. – Ишта – это ты, Гайдэ. И ты – первый за много веков Хозяин, который появился у Валлиона. Вернее, он появился у Равнины, понимаешь? Потому что Валлион стоит именно на Равнине, а Знак Ишты – это знак расположения богов. Знак того, что эта земля увидела и пожелала тебя принять. После того, как тебя коснулся Белый Цвет Равнины, ты перестала быть для Нее чужой. И это значит, что с этого момента ты, Гайдэ… именно ты… носишь бремя Хозяйки этих земель.
У меня в буквальном смысле слова отвисла челюсть.
– Что-о-о?! Лин, ты в своем уме?!
Шейри только грустно улыбнулся.
– Увы. Демоны не умеют лгать своим хозяевам.
– Да я… но мне… да зачем мне это надо?! – внезапно возмутилась я неизвестно кому. – Да я в жизни не хотела никакой ответственности! Мне не надо такого счастья! Что я, рыжая, что ли? На мне белый свет клином сошелся?! Какого черта тут все-таки творится?! Почему я?! Лин! Почему, это должна быть именно я?! А твоя земля не могла ошибиться?
Я с надеждой посмотрела на кота, но тот только покачал головой.
– Ты – Ишта, Гайдэ. И ты – моя хозяйка. Точно так же, как теперь ты стала Хозяйкой Равнины и большей части Валлиона.
– Охренеть! – я крепко зажмурилась и стиснула зубы, чтобы не выругаться. Нет, ну надо?! Мало мне было эара! Мало Браслета его заговоренного! Мало было обрести в попутчики демона, так еще и ЭТО! – Поверить не могу… нет, я просто не могу поверить… это рок какой-то! Самое настоящее издевательство!
Кот с любопытством наблюдал за моей тихой истерикой.
– Это ж надо… я всего три дня тут… только приехала, как нате вам – нелюдь на пути попался! Едва очухалась, как сразу в гости к Ведьме угодила. Только от нее ушла, решив, что больше никакой магии, как тут же с демоном связалась… и долго это будет продолжаться? А?!
Лин деликатно смолчал.
Я тихо поругалась еще пару минут, не в силах примириться с еще одной, свалившейся мне на голову проблемой, которых и так уже не счесть, но сотрясать воздух было бесполезно. Так что, выговорившись и от души пройдясь по дурацким законам неких богов, сотворивших этот нехороший мир, я вздохнула, покачала головой, а потом повернулась к терпеливо ожидающему демону.
– А отменить это никак нельзя? Ну, прийти в какой-нибудь храм, сказать волшебное слово и посоветовать Аллару с Айдом подыскать себе другого Хозяина Равнины?
– Нет.
– А если к жрецам подойти и попросить совета?
– Не стоит, – лаконично отозвался кот.
– Почему? – нахмурилась я. – Быть Хозяином – это так неприлично?
– Нет. Просто в настоящий момент на Во-Алларе есть (то есть, был) лишь один настоящий Хозяин – Хозяин Степи. Он – же Верховный Жрец Невирона. Он же – один из сильнейших некромантов этого мира. Яростный последователь Айда и наипервейший враг Валлиона. Обилие Тварей на границе Равнины – его, кстати, заслуга: некоторое время назад он научился призывать их из небытия и теперь стал опасен вдвойне. Валлион всеми силами пытается ограничить его влияние, но увы – против Хозяина даже у короля нет сил бороться. А жрецы только и могут, что сдерживать эту мощь, не допуская ее к деревням. Между прочим, плачевное положение Фарлиона обусловлено именно близостью к Невирону: Фарлион и окружающие его Серые горы – последний заслон на пути полчищ Тварей, наводнивших Степь. Темный Жрец ищет власти, Гайдэ. Он уже не первый век пытается сломить сопротивление Валлиона, но пока безуспешно: воля Аллара слишком сильна. Однако если Валлион падет, от Свободных Равнин не останется даже пепла, потому что если это случится, власть некромантов сотрет с лица земли весь этот лес... вместе со смертными, эарами, другими нелюдями… и, конечно же, вместе с нами. И, особенно, с тобой.
От таких новостей я нахмурилась еще сильнее.
– Хочешь сказать, Жрец, как Хозяин Степи, не потерпит конкурентов?
– Именно. На данный момент он – единственный Ишта. Сильнейший. Уже много лет готовящийся развязать войну с Валлионом. Ради этих богатых лесов. Ради этих равнин. И ради того, чтобы покоренная им земля (точно так же, как сломленный когда-то Невирон), наконец, смирилась со своей участью и отдала ему тот Цвет, который ты так необдуманно перехватила.
Мне стало нехорошо.
– Е-мое… значит, та Тварь на самом деле была ЕГО?!
– Наверняка, – кивнул Лин. – Даже Верховный Жрец не способен предугадать, когда и где именно земля решит одарить кого-то из смертных своим даром. Вот он и шлет во все концы света своих слуг. Вот и дает им задание найти и принести ему этот Знак. А если не удастся, то немедленно уничтожить – его самого или же его носителя. В данном случае – тебя.
Я закрыла глаза.
– Тогда это хорошо, что Браслет Тени не дал кахгару уйти.
– Это спасло тебе жизнь, – очень серьезно подтвердил кот. – И спасло ее дважды. Первый раз – когда Тени уничтожили Тварь. И второй – когда не дали ей возможности сообщить Хозяину о твоем появлении. Повторяю: тебе невероятно повезло заполучить Браслет Тени. И тебе невероятно повезет, если жрецы Невирона о тебе не узнают. Или узнают тогда, когда ты поймешь, в чем твоя сила, и больше не будешь для них легкой добычей.
– Что же мне делать? – растерянно замерла я, позабыв даже про ноющую руку.
– Идти, – спокойно посоветовал шейри. – У тебя еще есть немного времени, поэтому не бойся будущего, иди вперед и закончи то, что ты по незнанию начала.
Остаток ночи я, разумеется, уже не спала: последние новости выбили меня из колеи так надежно, что остатки сна мигом слетели, и я до самого утра проворочалась на жесткой земле, напряженно размышляя над собственным невезением.
Самое главное, что убиваться было поздно: все, что могла натворить, я уже натворила. Знак Ишты горел на мне адовым пламенем, ненавязчиво напоминая о том, что если о нем кто-то прознает, то спокойной жизни мне больше не видать. В то же время, чуть выше него красовался проклятый Браслет, с которым еще предстояло разобраться. А впереди отчетливо маячило сомнительное удовольствие пешей прогулки по некоему лесу, кишащему бледнокожими сородичами убитого мной нелюдя. Более того, если Лин прав и за обладание такой редкостью, как Браслет Тени, многие готовы жизнь положить, то становится совсем грустно. И поневоле одолевают мысли о том, что эарам, может, вообще не потребуется снимать с меня этот Браслет после того, как я (вернее, ЕСЛИ я) все-таки выполню свой непонятный долг. Как сказал Лин, эти бледнокожие долгоживущие нелюди с поистине бесценной кровью в жилах не больно-то уважают смертных. И вполне способны решить мой вопрос кардинально: просто-напросто содрав нужную вещь с трупа. А что? И удобно, и недорого. Правда, шейри утверждал, что долговые браслеты имеют достойную защиту и способны оторвать голову любому, кто позарится на это сомнительное украшение. Но, во-первых, браслет на мне был необычным. Во-вторых, среди эаров мог найтись еще более умелый маг, чем тот, который умер у меня на глазах. Наконец, в-третьих, никто не может дать гарантий, что мое гипотетическое задание подразумевает какую-нибудь милую шалость или романтическое послание безутешной вдове убитого нелюдя о том, что ее мертвая любовь страшно скорбит и сожалеет.
А вдруг эар хотел, чтобы я нахамила и плюнула в лицо их королю? Или вдруг ему на пороге смерти захотелось посмотреть, как я делаю себе харакири?
В общем, догадок – море, предположений еще больше, а реальных фактов пока недостаточно. Но, в любом случае, выход у меня по-прежнему один: идти вперед окольными тропками, стараться не светиться перед аборигенами, тщательно скрывать свое происхождение, еще тщательнее прятать долговой браслет. Но особенно следить за тем, чтобы никто не углядел клеймо на моей левой руке и не вспомнил древние легенды про Ишт. А еще лучше – каким-то образом превратиться в муху и тихонько прошмыгнуть у всех под носом, чтобы затем так же тихо сделать свои дела у эаров и совсем уж незаметно слинять. Куда-нибудь подальше. Туда, где можно спокойно посидеть, все обмозговать и понять, наконец, во что же именно я влипла.
Следующим утром шейри был удивительно молчалив и немногословен. Но я не расстроилась: мне и самой имелось над чем поломать голову. Так что довольно долгое время мы неторопливо шли рядом, не пытаясь нарушать воцарившееся молчание и совершенно не глядя на разросшуюся повсюду диковатую красоту. Не до нее нам было, если честно. И не до сожалений о том, что она оказалась никому не нужна, а из-за таких Тварей, как вчерашний кахгар, сюда даже смельчаки носа не кажут. Не говоря уж о том, что никаких караванов по Заброшенному Тракту больше не шло и никаких гонцов по нему давно не скакало. Только я – невезучая, да мой маленький демон, у которого просто не было иного выхода.
Когда на обочине что-то мелькнуло, я сперва не обратила внимания. Ну, валяется и валяется в траве какая-то старая коряга. Подумаешь, невидаль. Но когда мы подошли ближе, а Лин отвлекся на какой-то кустик, мне вдруг показалось, что коряга шевельнулась. Когда же я, заинтересовавшись, подошла вплотную и опрометчиво спрыгнула с Тракта, то неожиданно обнаружила, что приняла за трухлявое бревно живое существо. Причем существо непонятное, но при этом удивительно красивое.
В лежащем под местным вариантом рябины звере было почти полтора метра длины, имелся короткий, как у рыси, жесткий хвост, гибкое кошачье тело, мощные лапы с мягкими подушечками, под которыми прятались внушающие уважение когти. Еще была мягкая рыжеватая шерсть с темными подпалинами на боках и забавные острые ушки с черными кисточками, отчего сходство с рысью становилось еще очевиднее. А вот морда у него оказалась определенно волчьей – сильно вытянутая, чуть заостренная к носу. Шерсть там была короткой, жесткой, почти бурой, нос совершенно собачий, лишенный роскошных длинных усов. Шея толстая, мощная. Выглядывающие из приоткрытой пасти зубы длинные, белые и острые. А бугрящиеся под шкурой мышцы красноречиво говорили, что хищник передо мной быстрый и удачливый: при плохой охоте такую мускулатуру не наешь. Только вот беда – зверь был мертвым: какой-то более везучий охотник сумел всадить в рыжий бок короткую стрелу. Правда, оперения на ней почему-то не было, но дело не в этом. А в том, что от этой раны зверь сильно ослабел. Какое-то время, видимо, пытался уйти от убийцы. Потом уже просто полз, обессилев от потери крови… вон, еще просека от него осталась, которую я не увидела с дороги. А теперь окончательно свалился, уткнув морду в землю и вытянув окровавленные лапы.
Я присмотрелась внимательнее и тут же поняла, что зверь боролся до конца – кровь была у него не только на боку, но и на когтях, что значит – своего обидчика он если не убил, то, как минимум, серьезно ранил. Пожалуй, только этим можно объяснить тот факт, что подстреленного кота до сих пор не освежевали и не оттащили свежий труп подальше от дороги.
– Бедняга, – посочувствовала я, присев возле него на корточки. – Жалко тебя: красивый.
И вот тут у кота дрогнули ноздри.
Я поспешно отскочила, справедливо опасаясь получить острыми когтями по лицу, но измученный хищник только прерывисто вздохнул, из последних сил царапнув землю, а потом снова затих. И лишь слабо колыхающиеся возле носа травинки подсказывали, что он еще жив.
Я в нерешительности огляделась.
– Гайдэ? – донеслось беспокойное с Тракта.
– Здесь, – с облегчением отозвалась я, помахав рукой. Ведьмин кот был невысоким, хотя и довольно крупным для простого домашнего любимца, но среди здешней травы он по-настоящему терялся. Хотя меня-то нашел безошибочно. А найдя, так оторопел, что даже на хвост сел, диковато вытаращившись в сторону умирающего зверя.
– Опасаться точно не стоит, – усмехнулся кот, снова забравшись ко мне на руки. – А вот насчет будущего… видишь ли, в чем дело: наш мир, если верить легендам, творили вместе три божества – Аллар, его брат Айд и еще Лойн. Тоже бог, но довольно необычный: у него, как известно, нет храмов, нет жрецов и уже почти нет тех, кто о нем помнит. Считается, что сотворив Во-Аллар, он остался чем-то недовольным, но, поскольку два других брата не пожелали ничего менять, отвернулся от них и впал в бесконечно долгий сон. И с тех пор мир балансирует между двумя противоположными по знаку сущностями: Аллар, Лучезарный или Светоносный, стал Повелителем Света, а Айд, как ты знаешь, Повелителем Тьмы. Считается также, что ему подвластно Царство Тени, но лишь потому, что его истинный Повелитель спит в небытии, приняв облик громадного Змея. Насчет последнего я, кстати, как исконный житель Пустоты, сильно сомневаюсь, потому что Айд не приходит в Тень и почти никогда не забирает оттуда души. Тогда как Тьма покорна ему вся, и он в любой миг способен обрушить ее на землю.
– Ишта, – снова напомнила я разглагольствующему коту. – Давай ближе к делу. Я, между прочим, спать хочу. Да и тебе не мешало бы отдохнуть.
– Не спеши. Сперва дослушай, что я тебе скажу, потому что это тоже важно.
Я только вздохнула.
– Ладно, договаривай.
– Так вот. Боги, когда создали наш мир, разделили его на Верхнюю Землю и Подземелье. А Верхнюю Землю – еще на шесть частей: Равнину, Горы, Лес, Долину, Степь и Пустыню. Разделили не просто тем, что где-то там образовалось море или вырос обычный лес, а тем, что каждой из частей Они придали некую обособленность. Завершенность. Законченность. И поставили над ней своего собственного Хозяина, задачей которого было слушать Их волю и хранить эту часть мира от колебаний Равновесия. А чтобы Хозяева справлялись лучше, боги создали им Хранителей – более слабых и полностью подчиняющихся Иштам сущностей. К примеру, Хранителем Равнины стал гордый Олень, в Горах – Серый кот, в Пустыне – Ящер… и так далее. Хранителей всегда было два вида: Старшие – это духи тех сущностей, которые некогда были избраны для служения лично Хозяину, и Младшие – это живые звери и птицы, хранящие покой своей части мира от посягательств всего чужеродного. В том числе, и от Тварей. Таким создали боги наш мир. И когда-то все было так, как Они задумали. А потом это изменилось: по какой-то причине боги рассорились, Лойн, разгневавшись, навеки уснул, Аллар и Айд принялись бороться с другом, и Равновесие было нарушено. Потом, когда произошла Битва Богов и в ней победил Аллар, Айду пришлось уйти из Верхнего мира. Спрятаться в Подземелье. После этого Верхний мир успокоился, но зато в нем почти перестали рождаться Хозяева. А если и рождались, то их смертная сущность нередко оказывалась слишком слабой, чтобы нести бремя такой ответственности. Было время, когда Хозяева воевали другом с другом. Были времена, когда они пытались завоевывать себе королевства. Было даже время, когда они воевали с богами… и вот тогда Творцы разгневались и уничтожили всех Хозяев, которые не оправдали их надежд. После чего на Во-Алларе остались одни лишь Хранители, а из Хозяев, если и рождался когда-либо подходящий претендент, то его, как правило, не принимали жрецы. В итоге до сегодняшней ночи в нашем мире оставался лишь один единственный Хозяин. Правда, такой, от которого, я думаю, и сам Айд не в восторге.
– А как же…?
– Ишта, по-другому, и называется «Хозяин», – торжественно и как-то невероятно серьезно сказал Лин. – Ишта – это ты, Гайдэ. И ты – первый за много веков Хозяин, который появился у Валлиона. Вернее, он появился у Равнины, понимаешь? Потому что Валлион стоит именно на Равнине, а Знак Ишты – это знак расположения богов. Знак того, что эта земля увидела и пожелала тебя принять. После того, как тебя коснулся Белый Цвет Равнины, ты перестала быть для Нее чужой. И это значит, что с этого момента ты, Гайдэ… именно ты… носишь бремя Хозяйки этих земель.
У меня в буквальном смысле слова отвисла челюсть.
– Что-о-о?! Лин, ты в своем уме?!
Шейри только грустно улыбнулся.
– Увы. Демоны не умеют лгать своим хозяевам.
– Да я… но мне… да зачем мне это надо?! – внезапно возмутилась я неизвестно кому. – Да я в жизни не хотела никакой ответственности! Мне не надо такого счастья! Что я, рыжая, что ли? На мне белый свет клином сошелся?! Какого черта тут все-таки творится?! Почему я?! Лин! Почему, это должна быть именно я?! А твоя земля не могла ошибиться?
Я с надеждой посмотрела на кота, но тот только покачал головой.
– Ты – Ишта, Гайдэ. И ты – моя хозяйка. Точно так же, как теперь ты стала Хозяйкой Равнины и большей части Валлиона.
– Охренеть! – я крепко зажмурилась и стиснула зубы, чтобы не выругаться. Нет, ну надо?! Мало мне было эара! Мало Браслета его заговоренного! Мало было обрести в попутчики демона, так еще и ЭТО! – Поверить не могу… нет, я просто не могу поверить… это рок какой-то! Самое настоящее издевательство!
Кот с любопытством наблюдал за моей тихой истерикой.
– Это ж надо… я всего три дня тут… только приехала, как нате вам – нелюдь на пути попался! Едва очухалась, как сразу в гости к Ведьме угодила. Только от нее ушла, решив, что больше никакой магии, как тут же с демоном связалась… и долго это будет продолжаться? А?!
Лин деликатно смолчал.
Я тихо поругалась еще пару минут, не в силах примириться с еще одной, свалившейся мне на голову проблемой, которых и так уже не счесть, но сотрясать воздух было бесполезно. Так что, выговорившись и от души пройдясь по дурацким законам неких богов, сотворивших этот нехороший мир, я вздохнула, покачала головой, а потом повернулась к терпеливо ожидающему демону.
– А отменить это никак нельзя? Ну, прийти в какой-нибудь храм, сказать волшебное слово и посоветовать Аллару с Айдом подыскать себе другого Хозяина Равнины?
– Нет.
– А если к жрецам подойти и попросить совета?
– Не стоит, – лаконично отозвался кот.
– Почему? – нахмурилась я. – Быть Хозяином – это так неприлично?
– Нет. Просто в настоящий момент на Во-Алларе есть (то есть, был) лишь один настоящий Хозяин – Хозяин Степи. Он – же Верховный Жрец Невирона. Он же – один из сильнейших некромантов этого мира. Яростный последователь Айда и наипервейший враг Валлиона. Обилие Тварей на границе Равнины – его, кстати, заслуга: некоторое время назад он научился призывать их из небытия и теперь стал опасен вдвойне. Валлион всеми силами пытается ограничить его влияние, но увы – против Хозяина даже у короля нет сил бороться. А жрецы только и могут, что сдерживать эту мощь, не допуская ее к деревням. Между прочим, плачевное положение Фарлиона обусловлено именно близостью к Невирону: Фарлион и окружающие его Серые горы – последний заслон на пути полчищ Тварей, наводнивших Степь. Темный Жрец ищет власти, Гайдэ. Он уже не первый век пытается сломить сопротивление Валлиона, но пока безуспешно: воля Аллара слишком сильна. Однако если Валлион падет, от Свободных Равнин не останется даже пепла, потому что если это случится, власть некромантов сотрет с лица земли весь этот лес... вместе со смертными, эарами, другими нелюдями… и, конечно же, вместе с нами. И, особенно, с тобой.
От таких новостей я нахмурилась еще сильнее.
– Хочешь сказать, Жрец, как Хозяин Степи, не потерпит конкурентов?
– Именно. На данный момент он – единственный Ишта. Сильнейший. Уже много лет готовящийся развязать войну с Валлионом. Ради этих богатых лесов. Ради этих равнин. И ради того, чтобы покоренная им земля (точно так же, как сломленный когда-то Невирон), наконец, смирилась со своей участью и отдала ему тот Цвет, который ты так необдуманно перехватила.
Мне стало нехорошо.
– Е-мое… значит, та Тварь на самом деле была ЕГО?!
– Наверняка, – кивнул Лин. – Даже Верховный Жрец не способен предугадать, когда и где именно земля решит одарить кого-то из смертных своим даром. Вот он и шлет во все концы света своих слуг. Вот и дает им задание найти и принести ему этот Знак. А если не удастся, то немедленно уничтожить – его самого или же его носителя. В данном случае – тебя.
Я закрыла глаза.
– Тогда это хорошо, что Браслет Тени не дал кахгару уйти.
– Это спасло тебе жизнь, – очень серьезно подтвердил кот. – И спасло ее дважды. Первый раз – когда Тени уничтожили Тварь. И второй – когда не дали ей возможности сообщить Хозяину о твоем появлении. Повторяю: тебе невероятно повезло заполучить Браслет Тени. И тебе невероятно повезет, если жрецы Невирона о тебе не узнают. Или узнают тогда, когда ты поймешь, в чем твоя сила, и больше не будешь для них легкой добычей.
– Что же мне делать? – растерянно замерла я, позабыв даже про ноющую руку.
– Идти, – спокойно посоветовал шейри. – У тебя еще есть немного времени, поэтому не бойся будущего, иди вперед и закончи то, что ты по незнанию начала.
Глава 7
Остаток ночи я, разумеется, уже не спала: последние новости выбили меня из колеи так надежно, что остатки сна мигом слетели, и я до самого утра проворочалась на жесткой земле, напряженно размышляя над собственным невезением.
Самое главное, что убиваться было поздно: все, что могла натворить, я уже натворила. Знак Ишты горел на мне адовым пламенем, ненавязчиво напоминая о том, что если о нем кто-то прознает, то спокойной жизни мне больше не видать. В то же время, чуть выше него красовался проклятый Браслет, с которым еще предстояло разобраться. А впереди отчетливо маячило сомнительное удовольствие пешей прогулки по некоему лесу, кишащему бледнокожими сородичами убитого мной нелюдя. Более того, если Лин прав и за обладание такой редкостью, как Браслет Тени, многие готовы жизнь положить, то становится совсем грустно. И поневоле одолевают мысли о том, что эарам, может, вообще не потребуется снимать с меня этот Браслет после того, как я (вернее, ЕСЛИ я) все-таки выполню свой непонятный долг. Как сказал Лин, эти бледнокожие долгоживущие нелюди с поистине бесценной кровью в жилах не больно-то уважают смертных. И вполне способны решить мой вопрос кардинально: просто-напросто содрав нужную вещь с трупа. А что? И удобно, и недорого. Правда, шейри утверждал, что долговые браслеты имеют достойную защиту и способны оторвать голову любому, кто позарится на это сомнительное украшение. Но, во-первых, браслет на мне был необычным. Во-вторых, среди эаров мог найтись еще более умелый маг, чем тот, который умер у меня на глазах. Наконец, в-третьих, никто не может дать гарантий, что мое гипотетическое задание подразумевает какую-нибудь милую шалость или романтическое послание безутешной вдове убитого нелюдя о том, что ее мертвая любовь страшно скорбит и сожалеет.
А вдруг эар хотел, чтобы я нахамила и плюнула в лицо их королю? Или вдруг ему на пороге смерти захотелось посмотреть, как я делаю себе харакири?
В общем, догадок – море, предположений еще больше, а реальных фактов пока недостаточно. Но, в любом случае, выход у меня по-прежнему один: идти вперед окольными тропками, стараться не светиться перед аборигенами, тщательно скрывать свое происхождение, еще тщательнее прятать долговой браслет. Но особенно следить за тем, чтобы никто не углядел клеймо на моей левой руке и не вспомнил древние легенды про Ишт. А еще лучше – каким-то образом превратиться в муху и тихонько прошмыгнуть у всех под носом, чтобы затем так же тихо сделать свои дела у эаров и совсем уж незаметно слинять. Куда-нибудь подальше. Туда, где можно спокойно посидеть, все обмозговать и понять, наконец, во что же именно я влипла.
Следующим утром шейри был удивительно молчалив и немногословен. Но я не расстроилась: мне и самой имелось над чем поломать голову. Так что довольно долгое время мы неторопливо шли рядом, не пытаясь нарушать воцарившееся молчание и совершенно не глядя на разросшуюся повсюду диковатую красоту. Не до нее нам было, если честно. И не до сожалений о том, что она оказалась никому не нужна, а из-за таких Тварей, как вчерашний кахгар, сюда даже смельчаки носа не кажут. Не говоря уж о том, что никаких караванов по Заброшенному Тракту больше не шло и никаких гонцов по нему давно не скакало. Только я – невезучая, да мой маленький демон, у которого просто не было иного выхода.
Когда на обочине что-то мелькнуло, я сперва не обратила внимания. Ну, валяется и валяется в траве какая-то старая коряга. Подумаешь, невидаль. Но когда мы подошли ближе, а Лин отвлекся на какой-то кустик, мне вдруг показалось, что коряга шевельнулась. Когда же я, заинтересовавшись, подошла вплотную и опрометчиво спрыгнула с Тракта, то неожиданно обнаружила, что приняла за трухлявое бревно живое существо. Причем существо непонятное, но при этом удивительно красивое.
В лежащем под местным вариантом рябины звере было почти полтора метра длины, имелся короткий, как у рыси, жесткий хвост, гибкое кошачье тело, мощные лапы с мягкими подушечками, под которыми прятались внушающие уважение когти. Еще была мягкая рыжеватая шерсть с темными подпалинами на боках и забавные острые ушки с черными кисточками, отчего сходство с рысью становилось еще очевиднее. А вот морда у него оказалась определенно волчьей – сильно вытянутая, чуть заостренная к носу. Шерсть там была короткой, жесткой, почти бурой, нос совершенно собачий, лишенный роскошных длинных усов. Шея толстая, мощная. Выглядывающие из приоткрытой пасти зубы длинные, белые и острые. А бугрящиеся под шкурой мышцы красноречиво говорили, что хищник передо мной быстрый и удачливый: при плохой охоте такую мускулатуру не наешь. Только вот беда – зверь был мертвым: какой-то более везучий охотник сумел всадить в рыжий бок короткую стрелу. Правда, оперения на ней почему-то не было, но дело не в этом. А в том, что от этой раны зверь сильно ослабел. Какое-то время, видимо, пытался уйти от убийцы. Потом уже просто полз, обессилев от потери крови… вон, еще просека от него осталась, которую я не увидела с дороги. А теперь окончательно свалился, уткнув морду в землю и вытянув окровавленные лапы.
Я присмотрелась внимательнее и тут же поняла, что зверь боролся до конца – кровь была у него не только на боку, но и на когтях, что значит – своего обидчика он если не убил, то, как минимум, серьезно ранил. Пожалуй, только этим можно объяснить тот факт, что подстреленного кота до сих пор не освежевали и не оттащили свежий труп подальше от дороги.
– Бедняга, – посочувствовала я, присев возле него на корточки. – Жалко тебя: красивый.
И вот тут у кота дрогнули ноздри.
Я поспешно отскочила, справедливо опасаясь получить острыми когтями по лицу, но измученный хищник только прерывисто вздохнул, из последних сил царапнув землю, а потом снова затих. И лишь слабо колыхающиеся возле носа травинки подсказывали, что он еще жив.
Я в нерешительности огляделась.
– Гайдэ? – донеслось беспокойное с Тракта.
– Здесь, – с облегчением отозвалась я, помахав рукой. Ведьмин кот был невысоким, хотя и довольно крупным для простого домашнего любимца, но среди здешней травы он по-настоящему терялся. Хотя меня-то нашел безошибочно. А найдя, так оторопел, что даже на хвост сел, диковато вытаращившись в сторону умирающего зверя.
