– Ты можешь перевернуть весь мир, – с улыбкой сказала Ингрид, одна из двенадцати фей-крёстных.
Это была невысокая русоволосая женщина с серыми глазами, одетая в простое светло-серое платье с белыми манжетами, сильно выделяющимися на фоне платья, на голове тёмно-серая шляпка. На вид Ингрид можно было бы дать лет двадцать пять, хотя её спутник, герцог Леон, знал, что ей намного больше. Всё же, что и говорить, именно Ингрид его вырастила.
Леон, только год назад получивший титул, ответил:
– Это и является моей целью. Я хочу доказать, что зеркала не опасны, если знать, как ими правильно пользоваться.
Герцог выглядел ровесником Ингрид, высокий темноволосый мужчина с неким величием на лице, особенно это было заметно в его карих глазах. Хоть Леон со своей спутницей разговаривал с теплотой, фея достаточно хорошо его знала, чтобы понимать – тот сейчас не в самом лучшем расположении духа. Впрочем, оно и понятно. Любой был бы недоволен сложившимися обстоятельствами.
Леон и Ингрид вышли из небольшого здания. Оно было трёхэтажным, построенным из белого кирпича, с широкими простыми окнами и сильно не вписывалось в местную архитектуру. Слишком простое для неё. Но здание было создано вовсе не для украшения архитектуры.
Леон много лет изучал возможности разных магических предметов, в число которых попали и выше названные зеркала. В данный момент герцог и Ингрид были на месте будущей фабрики по производству этих зеркал. В дальнейшем неподалёку предполагалось построить магазин по их продаже.
Ингрид смотрела на Леона, тот в свою очередь не отводил взгляд от фабрики. По лицу молодого герцога трудно было прочитать его эмоции, но фея и так могла сказать, что герцог сейчас чувствует.
– Я, как одна из двенадцати фей-хранительниц, даю своё согласие на это дело, — наконец заговорила Ингрид, — но должна тебя предупредить, что постараюсь по возможности контролировать производство. Не пойми меня неправильно, – тут же произнесла, зная, как Леон не любит какой бы то ни было контроль, – но я должна быть уверена, что твои зеркала никому не навредят!
– Я понимаю.
Леон выглядел спокойным. Возможно, в другой бы ситуации он разозлился бы, но только не перед лицом своей мечты.
«Кажется, обошлось», – с облегчением подумала фея.
У Леона всегда был непростой характер, но после трагического случая с его родителей вызвать гнев молодого герцога рисковал каждый, кто бросал хотя бы косой взгляд на него. В принципе, Ингрид понимала его, знала, как тяжело Леон переживал эту ситуацию и как в таком состоянии ему было тяжело сохранить власть. Многие не желали видеть его своим хозяином. Слишком самостоятельный и умный, чтобы быть чужой марионеткой для тех, кто сам хочет править; и стремится к переменам, которые не всем нравятся. Производство магических зеркал как раз одна из таких вещей.
Так что заверение одной из фей двадцати пяти Хранительниц в том, что зеркала не опасны, было бы более, чем кстати. Что прекрасно все знали и понимали.
Леон отвернулся, после чего пригласил Ингрид в свой дом обсудить все формальности. Фея не стала отказываться. Шли они не спеша, каждый погружён был в свои мысли.
– Как часто будет происходить проверка? – спросил Леон некоторое время спустя.
– Раз в две недели.
— Что? — недовольно переспросил молодой герцог. — Раз в две недели? Не слишком ли это часто, дорогая фея-крёстная? Ваши приезды будут срывать мне всё производство! Самое то для недовольных.
От доброжелательности Леона не осталось и следа, сейчас это был тот герцог, на которого обижались многие подданные, а некоторые уже даже начинали ненавидеть, предвкушая момент отмщения за уничижительный тон.
«Всё же разозлился», – поняла Ингрид. И, глубоко вздохнув, попыталась объяснить ситуацию. Производство магических зеркал было очень опасно, и Ингрид должна проследить, чтобы процесс производства проходит так, как должно, иначе не миновать беды.
— Тебе же и твоим поданным будет спокойнее, раз я могу их так часто заверять, что всё в порядке!
Судя по взгляду Леона, убедить его в своей правоте Ингрид так и не удалось. Но хотя бы мужчина не спорит и рвётся доказывать свою правоту, что было бы для Леона более, чем естественно. Значит, не всё так плохо!
«Значит, он понимает, что я права», — подумала Ингрид. Что уже успех. Об остальном можно будет позаботиться потом.
Леон и Ингрид остановились около небольшого зелёного дома. Резные окна, украшенные разными статуями колоны, тяжелая дверь… Насколько помнила фея, там был магазин различных средств от сглаза. Забавно, что магазин от сглаза в том числе и от зеркал находился рядом с будущей фабрикой по производству этих самых зеркал. Леон заметил взгляд феи и ничего не сказал. В это время часы Синей башни, одной из башен Золотой крепости, пробили час дня.
– Боюсь, благородная фея-крёстная, у меня сейчас не будет времени обсудить с вами все дела. Ко мне должен в скором времени прибыть важный гость. Прошу простить меня.
Ингрид склонила голову.
— Конечно, Леон, я помню, что ты теперь герцог. Мы обсудим твои зеркала позднее, как только ты закончишь встречу со своим важным гостем.
Леон быстрым шагом направился в сторону будущей фабрики, чтобы обойти её и направится далее к своему дому. Вскоре к Леону присоединилась и его охрана. Ингрид оставалось только осуждающе качать головой.
Раньше герцог никогда не забывал о встречах, фея была уверена, что и сейчас бы не забыл. В крайнем случае, у Леона достаточно советников и слуг, чтобы было кому напомнить о предстоящих делах.
«Ты просто выдумал предлог, чтобы не общаться со мной», — подумала Ингрид. После чего внимательно посмотрела на фабрику. Что же такого произошло с этим домом, что Леон так сбежал?
Ингрид беспокоилась, но не из-за производства зеркал, как могло показаться, а из-за самого Леона. Раньше у него не было от неё секретов, особенно таких секретов, от обсуждения которых надо убегать.
«Ты пойми, Леон, я не желаю тебе зла! — мысленно говорила фея, оправдывая перед собой и перед ним то, что она собирается сейчас сделать. — Я просто хочу тебе помочь! Я понимаю, как изменила тебя смерть родителей и все сложившиеся обстоятельства, и хочу тебе сказать, что ты всё равно можешь полагаться на меня. Жизнь и не так плоха, как кажется, и есть в этом мире люди, которые никогда не отрекутся от тебя!».
Ингрид обошла здание, но ей так ничего не удалось обнаружить.
«Может, я просто зря беспокоюсь? — думала фея. — Да, раньше Леон мог болтать со мной часами, но всё изменилось, он теперь герцог! А я, получается, старая дура, которая обиделась на то, что её не так приняли».
Она решила вернуться на место будущей фабрики, построенной, но ещё не законченной. Требовалось провести множество магических каналов, настроить потоки … В общем, работы было много, и в обязанности Ингрид входило проконтролировать в том числе и все подготовительные магические работы.
На первый взгляд всё с фабрикой было в порядке. Ингрид решила обойти участок. Вскоре она неожиданно подошла к яме, одной из тех, что были вырыты для создания защитных кристаллов.
«Кажется, её нужно было разместить немного подальше … Или нет? Надо будет потом слетать, повторить правила», — сказала себе рассеянно фея. Она всё ещё думала о Леоне.
«А что там блестит на дне?» – спросила себя Ингрид, наклоняясь над ямой. Там же ничего не должно сверкать!
Потом был сильный толчок в спину, мелькнул свет, и всё пропало.?
Таня в этот день поздно вернулась с работы и стала яростно снимать с себя одежду. Сегодня девушку всё бесило и раздражало, а главное — что нельзя дать этому урагану чувства выхода, иначе будет ещё хуже.
Одежда летела стремительно в разные стороны. Дорогая, но сегодня Тане было на это плевать. На всё было наплевать.
Она яростно разделась и оделась в домашнее. Силу гнева это не подавило.
На счастье Тани, у неё впереди была возможность, которой она собиралась сейчас воспользоваться.
«Это единственное, что мне сейчас остаётся», — тихо сказала она себе.
Дафна печально смотрела в зеркало, чуть ли не плача.
«И кому я такая нужна?» – спрашивала себя девушка.
В зеркале отражалась стройная невысокая девушка с серо-голубыми глазами и светлыми волосами, настолько короткими, что их даже нельзя было заплести.
«Кто меня теперь возьмёт в мастерицы?» – с грустью думала Дафна.
Она родилась в семье творящих, мастеров на все руки, которых так и называли – мастерами. Эти люди занимались разными ремеслами – от чисто творческих профессий до ткача или сапожника. Испокон веков члены семьи Десмарас выбирали себе какое-нибудь занятие, которым занимался до конца своей жизни. Отец у Дафны стал художником, его жена, мать Дафны, хорошо готовила. Старшая из дочерей последовала примеру матери и тоже занялась готовкой, средняя решила ткать.
Сама Дафна ещё не определилась с выбором, но теперь, глядя на свои коротко обрезание волосы, понимала, что это и не нужно. Хоть сила мастеров и заключалась прежде всего в руках, но женщинам-мастерицам принято также иметь и длинные волосы, как особое почтение к красоте, женственности и творению природы. В Хендименде, городе, где в основном как раз жили мастера, считалось, что чем длиннее и ухоженнее у женщины волосы, тем более тщательно она будет ценить мастерство других и совершенствоваться в своём. Короткие волосы считались символом лени, неопрятности и небрежности. Дескать, раз девушка так плохо относится к своим волосам, то какой же из неё мастер? Уход за волосами – не самая сложная наука из всех.
У Дафны до сегодняшнего дня были очень длинные и густые волосы, от которых теперь осталось лишь одно воспоминание. Грабители, напавшие в темноте в родном городе, отняли не только деньги, но и саму жизнь, когда решили отрезать её длинные волосы.
– С таких волос сильно разбогатеем, – усмехаясь, сказали они.
Волосы в их стране очень сильно ценились и использовались как в качестве париков, так и в виде ингредиентов для каких-нибудь опасных зелий. Впрочем, что толку гадать, для чего грабителям нужны были волосы Дафны. Главное, что их больше нет!
– И куда мне теперь идти?
В этот момент в комнату заглянула мама Дафны, Анна. Она была невысокой женщиной с несколько огрубевшими чертами лица, на которой хорошо выделялись карие глаза, со светло-каштановыми волосами длинными волосами, заплетёнными в косу, в простом бежевом платье, поверх которого был надет фартук, расписанный различной вышивкой.
– Дафна, милая я … Что с твоими волосами?!
На лице Анны появилось испуганное выражение лица, смешанное с жалостью. Женщина не хуже своей дочери знала, что подобное значит. Увидев мать, Дафна едва не заплакала, но сдержалась. Ни к чему доставлять близким лишнее беспокойство. И так ведь теперь места себе находить не будут.
– На меня напали, — ответила Дафна.
– Кто?
– Я не знаю.
Анна замолчала, теперь уже с болью глядя на дочь. Материнское сердце рвалось наказать негодяев и утешить свою малышку.
– Дорогая …
Анна робко положила руку на плечо Дафны. Девушка, видя такую поддержку, всё же не смогла сдержать слёз и заплакала. Анна обняла дочь, не заботясь о своём платье, и стала гладить её по голове.
Этот жест немного успокоил Дафну. Она боялась, что родные как-то неправильно отреагируют на это, и так приятно было чувствовать опеку родных. Только что теперь делать? В родном городе Дафне работу уже не найти, а сидеть на шее родных не хочется! Замуж? Но кто возьмёт девушку замуж, раз у неё обрезаны волосы?! Люди не поверят в историю с грабителями, скажут – сама виновата, может, даже специально всё сделала так, чтобы не становиться мастерицей.
– Дорогая… Мы обязательно что-нибудь придумаем, — не нашла лучших слов утешения Анна, хотя прекрасно понимала, что навряд ли она может помочь дочери.
Для того чтобы стать мастером, нужно пройти обучение в юности, а в некоторых случаях даже в отрочестве. А кто теперь возьмёт в ученицы девушку с обрезанными волосами? Даже тот факт, что в дальнейшем волосы отрастут, теперь не поможет Дафне.
Девушка ещё больше заплакала. Анна ещё крепче обняла её и приготовила на ужин самые любимые блюда Дафны, желая хоть чем-то утешить.
Эта новая реальность лопнула словно мыльный пузырь. Кто-то резко поднял крышку аппарата виртуальной реальности, возвращая Таню в саму реальность.
— Что…
Продолжить девушка не успела, потому что увидела, человека, прервавшего сеанс. Дмитрий Антонович Ворон-Орлов, известный бизнесмен и нынешний начальник Тани. Человек, которому она хотела очень многое сказать.
— Вы…
Продолжить фразу также не удалось, потому что Таня увидела усмешку.
— Вставай! — Ворон-Орлов быстро схватил девушку за плечо.
— Вы не имеете права!
Таня готова была плакать. Почему её жизнь такая несчастная, почему даже лучший выход — виртуальная реальность — ей недоступна? Зачем этот человек преследует её даже там?!
— Очень легко сдаться, — сказал Ворон-Орлов. — Но я не дам тебе сдаться!
— Почему?
— Потому что я люблю тебя, дурочка.
Вот теперь Таня расплакалась. Ах, как она ждала этих слов, и особенно от этого мужчины, но… Таня помнила о тех обстоятельствах, при которых они были произнесены.
«Как жаль, что наши мечты лишь иллюзия» — сказала она себе.
Ей был протянут платок, и с новым «Вставай!» Дмитрий вытащил Таню из аппарата виртуальной реальности. Взяв девушку за руку, он решительно её повёл прочь.
Таня молчала. Рука, державшая её, была тёплой, и девушка сосредоточилась на своих ощущениях. Ей нравилось, что её держит крепкая рука мужчины. Любимого мужчины.
— Тоже мне, нашла выход, — процедил сквозь зубы Ворон-Орлов. — В виртуальную реальность!
— Я проснулась бы в лучшем будущем…
— Да? — Дмитрий остановился и повернулся к Тане. — А чем тебя это не устраивает?
— Моя мама…
— Да брось! Просто красивая, ещё не старая женщина приятно проводила время. Ещё и подарки дорогие от любовников получала, как и ты…
— Но с вами…
— Да, было дело, ещё до знакомства с тобой. Что ещё?
— Мой папа…
— Благополучно женился, платил алименты. Ну погиб, не повезло мужику с водителем. Дело давнее, лет десять прошло, если мне не изменяет память. Что ещё?
— «Крыло ворона»… там…
— Что там? Вроде оставлял компанию в полном порядке!
— Любовницы…
— Где их нет? Работе не мешают, как только будут мешать — уберу.
— Но и ваши…
— Всё, у меня теперь никаких любовниц не будет, я встретил тебя. Я серьёзно. Теперь довольна?
Таня замерла. Вот так, невзначай, Дима один за другим устранял все её препятствия, все её страхи.
Но…
— Нейросети… они заполонили всё… я больше не смогу заниматься творчеством…
— В будущем они точно не исчезнут, даже, наоборот, их станет больше. И ради этого стоит остаться в этом мире, бороться за будущее и за себя. Я всю жизнь борюсь, Таня, чтобы жить в итоге в том мире, который мне нравится. Есть у тебя что-нибудь ещё?
Таня отрицательно мотнула головой. Из её глаз лились слёзы.
— Ну-ну-ну, маленькая. Не плачь.
Дима подошёл и быстро обнял Таню, с превеликой радостью уткнувшуюся ему в плечо.
— Я тоже тебя люблю, — тихо пробормотала девушка.
— Вот и хорошо. Больше в этом не сомневайся!
— Никогда.
Таня обняла его, с удовольствием обняла, чувствуя некое чувство собственничества: весь этот замечательный мужчина — её.
Это была невысокая русоволосая женщина с серыми глазами, одетая в простое светло-серое платье с белыми манжетами, сильно выделяющимися на фоне платья, на голове тёмно-серая шляпка. На вид Ингрид можно было бы дать лет двадцать пять, хотя её спутник, герцог Леон, знал, что ей намного больше. Всё же, что и говорить, именно Ингрид его вырастила.
Леон, только год назад получивший титул, ответил:
– Это и является моей целью. Я хочу доказать, что зеркала не опасны, если знать, как ими правильно пользоваться.
Герцог выглядел ровесником Ингрид, высокий темноволосый мужчина с неким величием на лице, особенно это было заметно в его карих глазах. Хоть Леон со своей спутницей разговаривал с теплотой, фея достаточно хорошо его знала, чтобы понимать – тот сейчас не в самом лучшем расположении духа. Впрочем, оно и понятно. Любой был бы недоволен сложившимися обстоятельствами.
Леон и Ингрид вышли из небольшого здания. Оно было трёхэтажным, построенным из белого кирпича, с широкими простыми окнами и сильно не вписывалось в местную архитектуру. Слишком простое для неё. Но здание было создано вовсе не для украшения архитектуры.
Леон много лет изучал возможности разных магических предметов, в число которых попали и выше названные зеркала. В данный момент герцог и Ингрид были на месте будущей фабрики по производству этих зеркал. В дальнейшем неподалёку предполагалось построить магазин по их продаже.
Ингрид смотрела на Леона, тот в свою очередь не отводил взгляд от фабрики. По лицу молодого герцога трудно было прочитать его эмоции, но фея и так могла сказать, что герцог сейчас чувствует.
– Я, как одна из двенадцати фей-хранительниц, даю своё согласие на это дело, — наконец заговорила Ингрид, — но должна тебя предупредить, что постараюсь по возможности контролировать производство. Не пойми меня неправильно, – тут же произнесла, зная, как Леон не любит какой бы то ни было контроль, – но я должна быть уверена, что твои зеркала никому не навредят!
– Я понимаю.
Леон выглядел спокойным. Возможно, в другой бы ситуации он разозлился бы, но только не перед лицом своей мечты.
«Кажется, обошлось», – с облегчением подумала фея.
У Леона всегда был непростой характер, но после трагического случая с его родителей вызвать гнев молодого герцога рисковал каждый, кто бросал хотя бы косой взгляд на него. В принципе, Ингрид понимала его, знала, как тяжело Леон переживал эту ситуацию и как в таком состоянии ему было тяжело сохранить власть. Многие не желали видеть его своим хозяином. Слишком самостоятельный и умный, чтобы быть чужой марионеткой для тех, кто сам хочет править; и стремится к переменам, которые не всем нравятся. Производство магических зеркал как раз одна из таких вещей.
Так что заверение одной из фей двадцати пяти Хранительниц в том, что зеркала не опасны, было бы более, чем кстати. Что прекрасно все знали и понимали.
Леон отвернулся, после чего пригласил Ингрид в свой дом обсудить все формальности. Фея не стала отказываться. Шли они не спеша, каждый погружён был в свои мысли.
– Как часто будет происходить проверка? – спросил Леон некоторое время спустя.
– Раз в две недели.
— Что? — недовольно переспросил молодой герцог. — Раз в две недели? Не слишком ли это часто, дорогая фея-крёстная? Ваши приезды будут срывать мне всё производство! Самое то для недовольных.
От доброжелательности Леона не осталось и следа, сейчас это был тот герцог, на которого обижались многие подданные, а некоторые уже даже начинали ненавидеть, предвкушая момент отмщения за уничижительный тон.
«Всё же разозлился», – поняла Ингрид. И, глубоко вздохнув, попыталась объяснить ситуацию. Производство магических зеркал было очень опасно, и Ингрид должна проследить, чтобы процесс производства проходит так, как должно, иначе не миновать беды.
— Тебе же и твоим поданным будет спокойнее, раз я могу их так часто заверять, что всё в порядке!
Судя по взгляду Леона, убедить его в своей правоте Ингрид так и не удалось. Но хотя бы мужчина не спорит и рвётся доказывать свою правоту, что было бы для Леона более, чем естественно. Значит, не всё так плохо!
«Значит, он понимает, что я права», — подумала Ингрид. Что уже успех. Об остальном можно будет позаботиться потом.
Леон и Ингрид остановились около небольшого зелёного дома. Резные окна, украшенные разными статуями колоны, тяжелая дверь… Насколько помнила фея, там был магазин различных средств от сглаза. Забавно, что магазин от сглаза в том числе и от зеркал находился рядом с будущей фабрикой по производству этих самых зеркал. Леон заметил взгляд феи и ничего не сказал. В это время часы Синей башни, одной из башен Золотой крепости, пробили час дня.
– Боюсь, благородная фея-крёстная, у меня сейчас не будет времени обсудить с вами все дела. Ко мне должен в скором времени прибыть важный гость. Прошу простить меня.
Ингрид склонила голову.
— Конечно, Леон, я помню, что ты теперь герцог. Мы обсудим твои зеркала позднее, как только ты закончишь встречу со своим важным гостем.
Леон быстрым шагом направился в сторону будущей фабрики, чтобы обойти её и направится далее к своему дому. Вскоре к Леону присоединилась и его охрана. Ингрид оставалось только осуждающе качать головой.
Раньше герцог никогда не забывал о встречах, фея была уверена, что и сейчас бы не забыл. В крайнем случае, у Леона достаточно советников и слуг, чтобы было кому напомнить о предстоящих делах.
«Ты просто выдумал предлог, чтобы не общаться со мной», — подумала Ингрид. После чего внимательно посмотрела на фабрику. Что же такого произошло с этим домом, что Леон так сбежал?
Ингрид беспокоилась, но не из-за производства зеркал, как могло показаться, а из-за самого Леона. Раньше у него не было от неё секретов, особенно таких секретов, от обсуждения которых надо убегать.
«Ты пойми, Леон, я не желаю тебе зла! — мысленно говорила фея, оправдывая перед собой и перед ним то, что она собирается сейчас сделать. — Я просто хочу тебе помочь! Я понимаю, как изменила тебя смерть родителей и все сложившиеся обстоятельства, и хочу тебе сказать, что ты всё равно можешь полагаться на меня. Жизнь и не так плоха, как кажется, и есть в этом мире люди, которые никогда не отрекутся от тебя!».
Ингрид обошла здание, но ей так ничего не удалось обнаружить.
«Может, я просто зря беспокоюсь? — думала фея. — Да, раньше Леон мог болтать со мной часами, но всё изменилось, он теперь герцог! А я, получается, старая дура, которая обиделась на то, что её не так приняли».
Она решила вернуться на место будущей фабрики, построенной, но ещё не законченной. Требовалось провести множество магических каналов, настроить потоки … В общем, работы было много, и в обязанности Ингрид входило проконтролировать в том числе и все подготовительные магические работы.
На первый взгляд всё с фабрикой было в порядке. Ингрид решила обойти участок. Вскоре она неожиданно подошла к яме, одной из тех, что были вырыты для создания защитных кристаллов.
«Кажется, её нужно было разместить немного подальше … Или нет? Надо будет потом слетать, повторить правила», — сказала себе рассеянно фея. Она всё ещё думала о Леоне.
«А что там блестит на дне?» – спросила себя Ингрид, наклоняясь над ямой. Там же ничего не должно сверкать!
Потом был сильный толчок в спину, мелькнул свет, и всё пропало.?
***
Таня в этот день поздно вернулась с работы и стала яростно снимать с себя одежду. Сегодня девушку всё бесило и раздражало, а главное — что нельзя дать этому урагану чувства выхода, иначе будет ещё хуже.
Одежда летела стремительно в разные стороны. Дорогая, но сегодня Тане было на это плевать. На всё было наплевать.
Она яростно разделась и оделась в домашнее. Силу гнева это не подавило.
На счастье Тани, у неё впереди была возможность, которой она собиралась сейчас воспользоваться.
«Это единственное, что мне сейчас остаётся», — тихо сказала она себе.
***
Дафна печально смотрела в зеркало, чуть ли не плача.
«И кому я такая нужна?» – спрашивала себя девушка.
В зеркале отражалась стройная невысокая девушка с серо-голубыми глазами и светлыми волосами, настолько короткими, что их даже нельзя было заплести.
«Кто меня теперь возьмёт в мастерицы?» – с грустью думала Дафна.
Она родилась в семье творящих, мастеров на все руки, которых так и называли – мастерами. Эти люди занимались разными ремеслами – от чисто творческих профессий до ткача или сапожника. Испокон веков члены семьи Десмарас выбирали себе какое-нибудь занятие, которым занимался до конца своей жизни. Отец у Дафны стал художником, его жена, мать Дафны, хорошо готовила. Старшая из дочерей последовала примеру матери и тоже занялась готовкой, средняя решила ткать.
Сама Дафна ещё не определилась с выбором, но теперь, глядя на свои коротко обрезание волосы, понимала, что это и не нужно. Хоть сила мастеров и заключалась прежде всего в руках, но женщинам-мастерицам принято также иметь и длинные волосы, как особое почтение к красоте, женственности и творению природы. В Хендименде, городе, где в основном как раз жили мастера, считалось, что чем длиннее и ухоженнее у женщины волосы, тем более тщательно она будет ценить мастерство других и совершенствоваться в своём. Короткие волосы считались символом лени, неопрятности и небрежности. Дескать, раз девушка так плохо относится к своим волосам, то какой же из неё мастер? Уход за волосами – не самая сложная наука из всех.
У Дафны до сегодняшнего дня были очень длинные и густые волосы, от которых теперь осталось лишь одно воспоминание. Грабители, напавшие в темноте в родном городе, отняли не только деньги, но и саму жизнь, когда решили отрезать её длинные волосы.
– С таких волос сильно разбогатеем, – усмехаясь, сказали они.
Волосы в их стране очень сильно ценились и использовались как в качестве париков, так и в виде ингредиентов для каких-нибудь опасных зелий. Впрочем, что толку гадать, для чего грабителям нужны были волосы Дафны. Главное, что их больше нет!
– И куда мне теперь идти?
В этот момент в комнату заглянула мама Дафны, Анна. Она была невысокой женщиной с несколько огрубевшими чертами лица, на которой хорошо выделялись карие глаза, со светло-каштановыми волосами длинными волосами, заплетёнными в косу, в простом бежевом платье, поверх которого был надет фартук, расписанный различной вышивкой.
– Дафна, милая я … Что с твоими волосами?!
На лице Анны появилось испуганное выражение лица, смешанное с жалостью. Женщина не хуже своей дочери знала, что подобное значит. Увидев мать, Дафна едва не заплакала, но сдержалась. Ни к чему доставлять близким лишнее беспокойство. И так ведь теперь места себе находить не будут.
– На меня напали, — ответила Дафна.
– Кто?
– Я не знаю.
Анна замолчала, теперь уже с болью глядя на дочь. Материнское сердце рвалось наказать негодяев и утешить свою малышку.
– Дорогая …
Анна робко положила руку на плечо Дафны. Девушка, видя такую поддержку, всё же не смогла сдержать слёз и заплакала. Анна обняла дочь, не заботясь о своём платье, и стала гладить её по голове.
Этот жест немного успокоил Дафну. Она боялась, что родные как-то неправильно отреагируют на это, и так приятно было чувствовать опеку родных. Только что теперь делать? В родном городе Дафне работу уже не найти, а сидеть на шее родных не хочется! Замуж? Но кто возьмёт девушку замуж, раз у неё обрезаны волосы?! Люди не поверят в историю с грабителями, скажут – сама виновата, может, даже специально всё сделала так, чтобы не становиться мастерицей.
– Дорогая… Мы обязательно что-нибудь придумаем, — не нашла лучших слов утешения Анна, хотя прекрасно понимала, что навряд ли она может помочь дочери.
Для того чтобы стать мастером, нужно пройти обучение в юности, а в некоторых случаях даже в отрочестве. А кто теперь возьмёт в ученицы девушку с обрезанными волосами? Даже тот факт, что в дальнейшем волосы отрастут, теперь не поможет Дафне.
Девушка ещё больше заплакала. Анна ещё крепче обняла её и приготовила на ужин самые любимые блюда Дафны, желая хоть чем-то утешить.
***
Эта новая реальность лопнула словно мыльный пузырь. Кто-то резко поднял крышку аппарата виртуальной реальности, возвращая Таню в саму реальность.
— Что…
Продолжить девушка не успела, потому что увидела, человека, прервавшего сеанс. Дмитрий Антонович Ворон-Орлов, известный бизнесмен и нынешний начальник Тани. Человек, которому она хотела очень многое сказать.
— Вы…
Продолжить фразу также не удалось, потому что Таня увидела усмешку.
— Вставай! — Ворон-Орлов быстро схватил девушку за плечо.
— Вы не имеете права!
Таня готова была плакать. Почему её жизнь такая несчастная, почему даже лучший выход — виртуальная реальность — ей недоступна? Зачем этот человек преследует её даже там?!
— Очень легко сдаться, — сказал Ворон-Орлов. — Но я не дам тебе сдаться!
— Почему?
— Потому что я люблю тебя, дурочка.
Вот теперь Таня расплакалась. Ах, как она ждала этих слов, и особенно от этого мужчины, но… Таня помнила о тех обстоятельствах, при которых они были произнесены.
«Как жаль, что наши мечты лишь иллюзия» — сказала она себе.
Ей был протянут платок, и с новым «Вставай!» Дмитрий вытащил Таню из аппарата виртуальной реальности. Взяв девушку за руку, он решительно её повёл прочь.
Таня молчала. Рука, державшая её, была тёплой, и девушка сосредоточилась на своих ощущениях. Ей нравилось, что её держит крепкая рука мужчины. Любимого мужчины.
— Тоже мне, нашла выход, — процедил сквозь зубы Ворон-Орлов. — В виртуальную реальность!
— Я проснулась бы в лучшем будущем…
— Да? — Дмитрий остановился и повернулся к Тане. — А чем тебя это не устраивает?
— Моя мама…
— Да брось! Просто красивая, ещё не старая женщина приятно проводила время. Ещё и подарки дорогие от любовников получала, как и ты…
— Но с вами…
— Да, было дело, ещё до знакомства с тобой. Что ещё?
— Мой папа…
— Благополучно женился, платил алименты. Ну погиб, не повезло мужику с водителем. Дело давнее, лет десять прошло, если мне не изменяет память. Что ещё?
— «Крыло ворона»… там…
— Что там? Вроде оставлял компанию в полном порядке!
— Любовницы…
— Где их нет? Работе не мешают, как только будут мешать — уберу.
— Но и ваши…
— Всё, у меня теперь никаких любовниц не будет, я встретил тебя. Я серьёзно. Теперь довольна?
Таня замерла. Вот так, невзначай, Дима один за другим устранял все её препятствия, все её страхи.
Но…
— Нейросети… они заполонили всё… я больше не смогу заниматься творчеством…
— В будущем они точно не исчезнут, даже, наоборот, их станет больше. И ради этого стоит остаться в этом мире, бороться за будущее и за себя. Я всю жизнь борюсь, Таня, чтобы жить в итоге в том мире, который мне нравится. Есть у тебя что-нибудь ещё?
Таня отрицательно мотнула головой. Из её глаз лились слёзы.
— Ну-ну-ну, маленькая. Не плачь.
Дима подошёл и быстро обнял Таню, с превеликой радостью уткнувшуюся ему в плечо.
— Я тоже тебя люблю, — тихо пробормотала девушка.
— Вот и хорошо. Больше в этом не сомневайся!
— Никогда.
Таня обняла его, с удовольствием обняла, чувствуя некое чувство собственничества: весь этот замечательный мужчина — её.
