г. Москва, весна 1988г
Всю ночь лил дождь. Улицы стали похожи на тёмные каменные джунгли, по которым в своё удовольствие гуляла разбушевавшаяся стихия. Молнии озаряли чёрное небо, раскаты грома сотрясали воздух. В такую погоду не хотелось оказаться под холодными струями воды. Но не все придерживались разумных решений. Такая ночь способствовала сокрытию самых страшных тайн.
Ещё один удар сотряс красивое здание церкви с крестом на высоком куполе. Всполох молнии осветил белокаменное здание, несущее в себе огромную силу. От яркой вспышки ещё величественнее виднелись контуры храма, который стоял на этом месте века, сначала забытый, а потом возрожденный снова. Высокие ступени вели к главному входу, который не закрывали ни днём, ни ночью.
Молодая женщина, почти девушка, испуганно вздрогнула от грохота, плотнее кутаясь в плащ. Большой зонт не спасал от непогоды, холодные капли падали на лицо и руки, напоминая, что тёплое время года ещё впереди. Она упрямо двигалась к храму, не замечая, что ноги в сапогах уже промокли. Её гнала вперед важная цель. Она не могла повернуть назад. Приступ пронзительной боли заставил её привалиться к серой стене дома. Девушка молилась только об одном: добраться до спасительной тишины божьей обители. Бедняжка перевела дух и поудобнее перехватила тяжёлую ношу, которая оттягивала слабую руку к земле.
- Я почти справилась, - прошептала она. – Пожалуйста, Господи, дай мне ещё немного сил. Совсем чуть-чуть.
Прижав зонт плечом, она дрожащей рукой откинула прядь мокрых волос с почти детского осунувшегося лица. На вид девушке было не больше двадцати лет, но она выглядела больной и уставшей. Превозмогая головокружение, она продолжила свой путь. Переводя прерывистое дыхание, она с двумя остановками добралась до надёжных дверей. Хватит ли ей сил оказаться внутри? Она почти готова была поверить в невозможное: погода и храм, тёмным пятном вспыхивающий среди молний, манил ее, обещая защиту. Она добралась до дверей, но не в силах была сделать простое движение рукой, чтобы перекреститься, она молила, чтобы от неё не отвернулись, ведь она так нуждалась в помощи всего, что её окружало.
Она с трудом перешагнула порог, уронила на пол ненужный зонт и из последних сил шагнула вперед к иконостасу, вдыхая запах ладана и свечей, которые внушали покой. Она видела иконы и огарки свечей, но её взгляд был неясным и зыбким: она потихоньку теряла последние силы, но упорно продолжала идти вперед. По бледным щекам катились слёзы. У девушки заканчивались силы, но всё было на её стороне: религия, стихия и город, который дал убежище, прикрывая её тёмным плащом. Словно само провидение оказалось на её стороне. Она дошла до иконостаса, остановилась и перевела дух; непослушными пальцами она распутала завязки плаща, придерживая спрятанный под одеждой сверток.
Девушка развязала узел платка. Из-под платка показались пелёнки, и послышался слабый писк.
- Тише, родной, - шепнула она, осторожно доставая младенца. Молодая мама нежно прижала ребёнка к груди, закрывая глаза от тепла, пробежавшего по измученному телу.
Ещё один раскат грома заставил её вздрогнуть и начать действовать. Она подошла к иконостасу и присела на корточки; она положила младенца возле стены с иконами, прикрыв личико концом покрывала. Малыш открыл мутно-серые глазенки и нахмурился, не понимая своих ощущений. Сначала ему было тепло и мягко, знакомый аромат молока успокаивал и навевал сон. Теперь он оказался в незнакомом месте и ему передавался испуг матери.
- Не плачь, дорогой, - шепнула она, поправляя соску. – Я не могу остаться с тобой. Не могу рассказать, кто ты. Тебя спасет лишь одно: полное незнание своего прошлого. Я люблю тебя, сынок. Прощай.
Несчастная мать поцеловала малыша в последний раз и побежала к выходу. Она зажал рот рукой, чтобы истеричным рыданиям не наполнили убежище и эхом отразились в высоком потолке. Она подхватила зонт и выскочила на улицу. Захлопнув дверь храма, она прижалась спиной, затравленно глядя на враждебный или спасительный город. Она смогла принести сына в безопасное место, но ничего не закончилось. Она должна увести преследование как можно дальше от него.
Девушка спустилась на тротуар. Порыв ветра рванул полу плаща, а холодная вода попала на блузку. Она затравленно осмотрелась по сторонам, но никого не увидела. Поправив зонт, она пошла к реке, что протекала через город, изредка останавливаясь, чтобы переждать боль. Вдруг она замерла и испуганно вскрикнула: по ногам потекла тёплая струйка крови. Вместе с этими каплями она теряла силы и жизнь. Она прижала руку к животу и упрямо двинулась дальше. Конечно, ей нужно оказаться в больнице, но в этом районе она не могла такого допустить. Она хрипло рассмеялась: безумная затея удалась только потому, что никто не ожидал, что женщина, которая мучилась родами восемнадцать часов, едва придя в себя, совершит безумный поступок – побег с новорожденным.
Её путь лежал к Москве-реке. Молодая женщина надеялась, что дождь не позволит преследователям отыскать место, где она спрятала ребёнка. Её следы просто смоет водопад, льющийся с небес. Впереди показалась река, которая бушевала вместе со стихией, а может, был ещё один факт, ускользающий от внимания бедной девушки, но она не могла уловить его. Она была измотана морально и физически и радовалась любой помощи, вот ей её и оказали. Да, город возник после крещения, но в нём жил дух предков, который не смог не ответить бедной матери, пытающейся спасти своего сына. Он укрыл её следы от преследователей, давая шанс обоим. Сколько уже крови и боли было, а сколько ещё будет.
Девушка выронила зонт и, как завороженная, приблизилась к пенящейся воде. Она улыбнулась: естественное буйство природы – самая удивительная и красивая вещь на свете. Слабые ноги подкосились, и несчастная грузно упала на холодные серые плиты, покрытые ручьями и лужами воды, которые без устали падали с небес, орошали всю землю и стекали прямо по ступенькам набережной в реку. От усталости, даже изнеможения, и потери крови сильно кружилась голова. Её серые глаза потеряли присущий им блеск и устало закрылись. Она продолжала вымученно улыбаться, хотя знала, что её конец близок. Холод, пробирающий изнутри, обволакивал сном - она больше не проснется, больше не увидит своего спасённого сына, никогда не посмотрит в глаза чудовища, который стал отцом невинного ребенка.
- Прощай, малыш, - шепнула она, впадая в бессознательное состояние. Для неё всё закончилось ещё десять месяцев назад, когда её привычный мир рухнул по желанию чудовища, захотевшего заполучить абсолютно всё, и он сделал это. Она не хотела возвращаться, чтобы единственный сын не стал подобием своего отца и не превратился в чудовище. Её будут искать из-за младенца, которого она смогла украсть, нанося удар по самолюбию мужчины. Он вершил всё по собственному желанию. Он стал монстром, на которого не могли найти управу: у него были связи, деньги и власть.
Она уже не видела, как через несколько часов, почти на рассвете, на набережную выскочил и затормозил джип. Из салона выпрыгнул властный мужчина в дорогом костюме. Не обращая внимания на дождь, уже пошедший на убыль, он подбежал к распростёртому в луже воды телу и упал перед ним на колени, не заботясь о дорогой ткани. Он никогда не позволял себе бегать: статус большого босса не позволял ему перед подчиненными выглядеть обыкновенным. Но сейчас он искал не просто самое важное для себя, а необходимое, к чему он стремился долгие годы. Он бесцеремонно перевернул девушку на спину, увидел безжизненное лицо и грубо выругался.
- Где мой сын? – заорал он и стал трясти безмолвную жертву. – Куда ты дела моего сына?! Чёрт подери, Кристина, где он? Отвечай! Где Михаил?
- Шеф! – к нему подскочили два телохранителя. – Она мертва!
Мужчина отбросил девушку на камни, запрокинул голову и издал яростный вопль, рык, исходящий из самой глубины его души. Сквозь замутненную пелену ярости он услышал стук захлопнувшейся дверцы. Он взял себя в руки, когда за спиной раздались тихие шаги.
- Приди в себя, Михаил! – раздался твердый приказ. – Она обыграла тебя!
- Заткнись, Татьяна! – грубо огрызнулся он и поднялся на ноги, не обращая внимания на промокшие брюки. Его холодные серые глаза пронзили стоявшую перед ним женщину. – Ты не можешь родить мне наследника. А эта девчонка смогла.
Татьяна равнодушно пожала плечами, оставаясь спокойной к нападкам мужа. Они слишком хорошо подходили друг другу: были трезвомыслящими и жестокими людьми. Они построили империю, а чувства, они только мешают идти к намеченной цели.
- А чего ты ожидал, Михаил? – рассудительно спросила она, не обращая внимания на его окрик. – Ты убил её отца, забрал бизнес, а её саму привез в свой дом и сделал ей ребенка.
- Она была здоровой, и видишь результат, Татьяна, - почти спокойно ответил он, взяв себя в руки. – Я получил сына. А эта дешёвка украла его! Кристина нанесла мне тяжёлый удар – забрала самое ценное и просто умерла, проклятая девчонка!
- Она просто опередила свою судьбу, - пожала плечами жена. – Ты бы позволил ей жить максимум год, пока твой сын нуждался в кормилице.
- Запомни, Татьяна, решения принимаю только я! – он не посмел сжать ладонью ее шею, чтобы припугнуть, но жена все поняла и так.
- Знаю, дорогой, - спокойно ответила она. Татьяна не боялась далеко неангельского характера и темперамента мужа: Михаил найдет, на ком сорваться, и она не станет ему мешать. Она твердо взяла мужа под руку и подтолкнула к джипу: - Теперь нам пора.
Михаил подчинился давлению твердой руки жены. Его мозг начал усиленно работать, обдумывая сложившуюся ситуацию. Кристина всегда создавала ему сложности, и этот раз не был исключением. Но он не имеет права дать хоть малейшую зацепку милиции, чтобы на его пороге появились следователь с опергруппой.
- Вол, - позвал он одного из телохранителей, и к нему подошел мускулистый шкаф, но его зелёные глаза светились умом, иначе он бы не прошёл горячие точки и не вернулся живым назад. – Избавьтесь от тела. Еще не хватает, чтобы возникли вопросы по поводу недавних родов и исчезнувшего ребенка.
- Да, шеф, - хладнокровно ответил он.
- Дождитесь второй джип и действуйте, - повторил он приказ. – В газетах не должно быть и намека на смерть этой дряни.
- Не будет.
Михаил и Татьяна устроились в джипе, и мужчина завёл двигатель. Черный джип тронулся с места, покидая место трагедии в Нескучном саду. Асфальтовая дорога вывела их из парка, который остался за задним бампером машины, густые стволы деревьев и ветви сплелись в причудливый узор, закрывая от их глаз набережную, где остались двое охранников и тело несчастной.
Вол, точнее Волохов Игорь, опустился на корточки возле хрупкого тела, ещё несколько часов назад бывшее живым и разумным. А сейчас Кристина сломанной игрушкой лежала у его ног. Вол скрипнул зубами: ужасы и грязь войны, приказы шефа не превратили его в тупое оружие. Это просто была его работа, но человечность оставалась с ним. Ему было больно, что красивая и молодая девушка предпочла смерть, приблизила её своим бегством. Но ещё он не мог не признавать её храбрость, усиленную отчаянием и страхом, любовью к малышу, которого она укрыла от глаз родного отца.
- Ты чего, Игорь? – удивлённо спросил его напарник, не понимая его застывшего молчания. – Нам пора убрать труп.
- Стой, Кир, - даже не шевельнулся Волохов. – Она не заслуживает скотского отношения. Не позволю закопать её тело в лесу.
- Согласен, - притих он. – Я привык убивать вооруженных мужчин. А тут девочка… Что будем делать?
- Похороним её по-человечески, - произнес Игорь, поднимаясь на ноги и цепко глядя в полные понимания и сочувствия глаза. – Как думаешь сотворить это маленькое чудо?
- Есть способ, - кивнул он головой. – Дождёмся второй джип и всё сделаем правильно. Поможешь?
- Да.
Телохранители прождали под дождем ещё минут десять, не обращая внимания на мокрую одежду. Каждый думал о своём, но мысли возвращались к Кристине, не зависимо друг от друга.
- Храбрая она, хоть и слабая, - задумчиво проговорил он. – Ни каждый мужик способен бросить ему вызов. А она справилась.
- И умерла, Кир, - глухо ответил Волохов. – Надеюсь, она защитила младенца. Деньги не пахнут, но я не могу видеть, как шеф воспитает из ребенка свое подобие.
Когда приехал второй джип Вол уже продумал план, и мужчины принялись его выполнять. Они завернули тело девушки в брезент, уложили в багажник и отвезли на кладбище на окраине города. Непогода играла им на руку, и ни один патруль не тормознул джип со страшным грузом внутри. Город тоже замер, мигая жёлтым светом фонарей сквозь косые струи дождя. Джип доехал до забора кладбища, проехал до ворот, и Волохов вылез наружу:
- Ждите меня. Я скоро.
Волохов прошёл прямо в здание управления, пробыл там полчаса и вернулся с хорошими новостями: он договорился с прорабом, отвалив ему толстую пачку денег, и Кристина обретёт не только покой, у неё будет своё место для пристанища. Прораб пообещал поставить плиту, на которой будет выбито имя девушки без всякой фамилии и других символов и дат. Просто одно имя, чтобы его не забыли. Они справились за пару часов, и ещё одна могила пополнила ряды таких же.
Татьяна смотрела в окно, полностью мокрое от непрекращающихся струй дождя. Она не замечала дороги, по которой ехали домой. Она мазала равнодушным взглядом по высоким монолитам тёмных домов, которые выстраивались, создавая причудливый барьер между шоссе и тихими дворами. Она размышляла о важном для их семьи: они с Михаилом с нуля построили свой бизнес, который сейчас было некому передать. У них не было кровных наследников, а передать дела рано или поздно придется, когда они оба станут усталыми и старыми. Без наследника их бизнес просто растащат по кускам, дробя его на части и присваивая себе. То, что они кропотливо создавали, используя любые методы и возможности, рухнет у них на глазах, или чуть позже, когда их убьёт в погоне за властью и богатством очередной охотник. А они слетятся, как вороньё, когда почуют слабость.
- Что будем делать, Миша?
- Начнём поиски, - вздохнул он. – Без излишнего энтузиазма, естественно. Я найму частного детектива. Пусть копает.
- Сколько времени, Михаил? – деловито уточнила она. – Это всего лишь ребёнок, который может и не пережить эту ночь. Кристина сбежала с ним в ливень сразу после родов. Она не пережила такого. Ты уверен, что младенец, слабый и голодный, продержится в этом мире без тепла и еды?
- Согласен, - холодно ответил он, не испытывая ничего, кроме деловитой сосредоточенности. Он не мог привязываться к младенцу, который действительно мог уже умереть от переохлаждения и голода. Если он найдется, только тогда он позволит себе мимолетную слабость быть отцом. – Предлагаю поискать пару месяцев и остановиться. Ты права, без матери он обречен. А сейчас…
- Что ты замолчал? – спокойно посмотрела она на него. – Тебе ведь нужен наследник, иначе зачем мы столько работали?
- Нужен, - кивнул он. – Но теперь мы поступим по-другому.
- Как?
- Ты ещё не забросила свою благотворительность?
- Конечно, нет, - хохотнула она. – Репутация превыше всего.
- Найди какую-нибудь нуждающуюся в деньгах девчонку и предложи сделку.
Всю ночь лил дождь. Улицы стали похожи на тёмные каменные джунгли, по которым в своё удовольствие гуляла разбушевавшаяся стихия. Молнии озаряли чёрное небо, раскаты грома сотрясали воздух. В такую погоду не хотелось оказаться под холодными струями воды. Но не все придерживались разумных решений. Такая ночь способствовала сокрытию самых страшных тайн.
Ещё один удар сотряс красивое здание церкви с крестом на высоком куполе. Всполох молнии осветил белокаменное здание, несущее в себе огромную силу. От яркой вспышки ещё величественнее виднелись контуры храма, который стоял на этом месте века, сначала забытый, а потом возрожденный снова. Высокие ступени вели к главному входу, который не закрывали ни днём, ни ночью.
Молодая женщина, почти девушка, испуганно вздрогнула от грохота, плотнее кутаясь в плащ. Большой зонт не спасал от непогоды, холодные капли падали на лицо и руки, напоминая, что тёплое время года ещё впереди. Она упрямо двигалась к храму, не замечая, что ноги в сапогах уже промокли. Её гнала вперед важная цель. Она не могла повернуть назад. Приступ пронзительной боли заставил её привалиться к серой стене дома. Девушка молилась только об одном: добраться до спасительной тишины божьей обители. Бедняжка перевела дух и поудобнее перехватила тяжёлую ношу, которая оттягивала слабую руку к земле.
- Я почти справилась, - прошептала она. – Пожалуйста, Господи, дай мне ещё немного сил. Совсем чуть-чуть.
Прижав зонт плечом, она дрожащей рукой откинула прядь мокрых волос с почти детского осунувшегося лица. На вид девушке было не больше двадцати лет, но она выглядела больной и уставшей. Превозмогая головокружение, она продолжила свой путь. Переводя прерывистое дыхание, она с двумя остановками добралась до надёжных дверей. Хватит ли ей сил оказаться внутри? Она почти готова была поверить в невозможное: погода и храм, тёмным пятном вспыхивающий среди молний, манил ее, обещая защиту. Она добралась до дверей, но не в силах была сделать простое движение рукой, чтобы перекреститься, она молила, чтобы от неё не отвернулись, ведь она так нуждалась в помощи всего, что её окружало.
Она с трудом перешагнула порог, уронила на пол ненужный зонт и из последних сил шагнула вперед к иконостасу, вдыхая запах ладана и свечей, которые внушали покой. Она видела иконы и огарки свечей, но её взгляд был неясным и зыбким: она потихоньку теряла последние силы, но упорно продолжала идти вперед. По бледным щекам катились слёзы. У девушки заканчивались силы, но всё было на её стороне: религия, стихия и город, который дал убежище, прикрывая её тёмным плащом. Словно само провидение оказалось на её стороне. Она дошла до иконостаса, остановилась и перевела дух; непослушными пальцами она распутала завязки плаща, придерживая спрятанный под одеждой сверток.
Девушка развязала узел платка. Из-под платка показались пелёнки, и послышался слабый писк.
- Тише, родной, - шепнула она, осторожно доставая младенца. Молодая мама нежно прижала ребёнка к груди, закрывая глаза от тепла, пробежавшего по измученному телу.
Ещё один раскат грома заставил её вздрогнуть и начать действовать. Она подошла к иконостасу и присела на корточки; она положила младенца возле стены с иконами, прикрыв личико концом покрывала. Малыш открыл мутно-серые глазенки и нахмурился, не понимая своих ощущений. Сначала ему было тепло и мягко, знакомый аромат молока успокаивал и навевал сон. Теперь он оказался в незнакомом месте и ему передавался испуг матери.
- Не плачь, дорогой, - шепнула она, поправляя соску. – Я не могу остаться с тобой. Не могу рассказать, кто ты. Тебя спасет лишь одно: полное незнание своего прошлого. Я люблю тебя, сынок. Прощай.
Несчастная мать поцеловала малыша в последний раз и побежала к выходу. Она зажал рот рукой, чтобы истеричным рыданиям не наполнили убежище и эхом отразились в высоком потолке. Она подхватила зонт и выскочила на улицу. Захлопнув дверь храма, она прижалась спиной, затравленно глядя на враждебный или спасительный город. Она смогла принести сына в безопасное место, но ничего не закончилось. Она должна увести преследование как можно дальше от него.
Девушка спустилась на тротуар. Порыв ветра рванул полу плаща, а холодная вода попала на блузку. Она затравленно осмотрелась по сторонам, но никого не увидела. Поправив зонт, она пошла к реке, что протекала через город, изредка останавливаясь, чтобы переждать боль. Вдруг она замерла и испуганно вскрикнула: по ногам потекла тёплая струйка крови. Вместе с этими каплями она теряла силы и жизнь. Она прижала руку к животу и упрямо двинулась дальше. Конечно, ей нужно оказаться в больнице, но в этом районе она не могла такого допустить. Она хрипло рассмеялась: безумная затея удалась только потому, что никто не ожидал, что женщина, которая мучилась родами восемнадцать часов, едва придя в себя, совершит безумный поступок – побег с новорожденным.
Её путь лежал к Москве-реке. Молодая женщина надеялась, что дождь не позволит преследователям отыскать место, где она спрятала ребёнка. Её следы просто смоет водопад, льющийся с небес. Впереди показалась река, которая бушевала вместе со стихией, а может, был ещё один факт, ускользающий от внимания бедной девушки, но она не могла уловить его. Она была измотана морально и физически и радовалась любой помощи, вот ей её и оказали. Да, город возник после крещения, но в нём жил дух предков, который не смог не ответить бедной матери, пытающейся спасти своего сына. Он укрыл её следы от преследователей, давая шанс обоим. Сколько уже крови и боли было, а сколько ещё будет.
Девушка выронила зонт и, как завороженная, приблизилась к пенящейся воде. Она улыбнулась: естественное буйство природы – самая удивительная и красивая вещь на свете. Слабые ноги подкосились, и несчастная грузно упала на холодные серые плиты, покрытые ручьями и лужами воды, которые без устали падали с небес, орошали всю землю и стекали прямо по ступенькам набережной в реку. От усталости, даже изнеможения, и потери крови сильно кружилась голова. Её серые глаза потеряли присущий им блеск и устало закрылись. Она продолжала вымученно улыбаться, хотя знала, что её конец близок. Холод, пробирающий изнутри, обволакивал сном - она больше не проснется, больше не увидит своего спасённого сына, никогда не посмотрит в глаза чудовища, который стал отцом невинного ребенка.
- Прощай, малыш, - шепнула она, впадая в бессознательное состояние. Для неё всё закончилось ещё десять месяцев назад, когда её привычный мир рухнул по желанию чудовища, захотевшего заполучить абсолютно всё, и он сделал это. Она не хотела возвращаться, чтобы единственный сын не стал подобием своего отца и не превратился в чудовище. Её будут искать из-за младенца, которого она смогла украсть, нанося удар по самолюбию мужчины. Он вершил всё по собственному желанию. Он стал монстром, на которого не могли найти управу: у него были связи, деньги и власть.
Она уже не видела, как через несколько часов, почти на рассвете, на набережную выскочил и затормозил джип. Из салона выпрыгнул властный мужчина в дорогом костюме. Не обращая внимания на дождь, уже пошедший на убыль, он подбежал к распростёртому в луже воды телу и упал перед ним на колени, не заботясь о дорогой ткани. Он никогда не позволял себе бегать: статус большого босса не позволял ему перед подчиненными выглядеть обыкновенным. Но сейчас он искал не просто самое важное для себя, а необходимое, к чему он стремился долгие годы. Он бесцеремонно перевернул девушку на спину, увидел безжизненное лицо и грубо выругался.
- Где мой сын? – заорал он и стал трясти безмолвную жертву. – Куда ты дела моего сына?! Чёрт подери, Кристина, где он? Отвечай! Где Михаил?
- Шеф! – к нему подскочили два телохранителя. – Она мертва!
Мужчина отбросил девушку на камни, запрокинул голову и издал яростный вопль, рык, исходящий из самой глубины его души. Сквозь замутненную пелену ярости он услышал стук захлопнувшейся дверцы. Он взял себя в руки, когда за спиной раздались тихие шаги.
- Приди в себя, Михаил! – раздался твердый приказ. – Она обыграла тебя!
- Заткнись, Татьяна! – грубо огрызнулся он и поднялся на ноги, не обращая внимания на промокшие брюки. Его холодные серые глаза пронзили стоявшую перед ним женщину. – Ты не можешь родить мне наследника. А эта девчонка смогла.
Татьяна равнодушно пожала плечами, оставаясь спокойной к нападкам мужа. Они слишком хорошо подходили друг другу: были трезвомыслящими и жестокими людьми. Они построили империю, а чувства, они только мешают идти к намеченной цели.
- А чего ты ожидал, Михаил? – рассудительно спросила она, не обращая внимания на его окрик. – Ты убил её отца, забрал бизнес, а её саму привез в свой дом и сделал ей ребенка.
- Она была здоровой, и видишь результат, Татьяна, - почти спокойно ответил он, взяв себя в руки. – Я получил сына. А эта дешёвка украла его! Кристина нанесла мне тяжёлый удар – забрала самое ценное и просто умерла, проклятая девчонка!
- Она просто опередила свою судьбу, - пожала плечами жена. – Ты бы позволил ей жить максимум год, пока твой сын нуждался в кормилице.
- Запомни, Татьяна, решения принимаю только я! – он не посмел сжать ладонью ее шею, чтобы припугнуть, но жена все поняла и так.
- Знаю, дорогой, - спокойно ответила она. Татьяна не боялась далеко неангельского характера и темперамента мужа: Михаил найдет, на ком сорваться, и она не станет ему мешать. Она твердо взяла мужа под руку и подтолкнула к джипу: - Теперь нам пора.
Михаил подчинился давлению твердой руки жены. Его мозг начал усиленно работать, обдумывая сложившуюся ситуацию. Кристина всегда создавала ему сложности, и этот раз не был исключением. Но он не имеет права дать хоть малейшую зацепку милиции, чтобы на его пороге появились следователь с опергруппой.
- Вол, - позвал он одного из телохранителей, и к нему подошел мускулистый шкаф, но его зелёные глаза светились умом, иначе он бы не прошёл горячие точки и не вернулся живым назад. – Избавьтесь от тела. Еще не хватает, чтобы возникли вопросы по поводу недавних родов и исчезнувшего ребенка.
- Да, шеф, - хладнокровно ответил он.
- Дождитесь второй джип и действуйте, - повторил он приказ. – В газетах не должно быть и намека на смерть этой дряни.
- Не будет.
Михаил и Татьяна устроились в джипе, и мужчина завёл двигатель. Черный джип тронулся с места, покидая место трагедии в Нескучном саду. Асфальтовая дорога вывела их из парка, который остался за задним бампером машины, густые стволы деревьев и ветви сплелись в причудливый узор, закрывая от их глаз набережную, где остались двое охранников и тело несчастной.
Вол, точнее Волохов Игорь, опустился на корточки возле хрупкого тела, ещё несколько часов назад бывшее живым и разумным. А сейчас Кристина сломанной игрушкой лежала у его ног. Вол скрипнул зубами: ужасы и грязь войны, приказы шефа не превратили его в тупое оружие. Это просто была его работа, но человечность оставалась с ним. Ему было больно, что красивая и молодая девушка предпочла смерть, приблизила её своим бегством. Но ещё он не мог не признавать её храбрость, усиленную отчаянием и страхом, любовью к малышу, которого она укрыла от глаз родного отца.
- Ты чего, Игорь? – удивлённо спросил его напарник, не понимая его застывшего молчания. – Нам пора убрать труп.
- Стой, Кир, - даже не шевельнулся Волохов. – Она не заслуживает скотского отношения. Не позволю закопать её тело в лесу.
- Согласен, - притих он. – Я привык убивать вооруженных мужчин. А тут девочка… Что будем делать?
- Похороним её по-человечески, - произнес Игорь, поднимаясь на ноги и цепко глядя в полные понимания и сочувствия глаза. – Как думаешь сотворить это маленькое чудо?
- Есть способ, - кивнул он головой. – Дождёмся второй джип и всё сделаем правильно. Поможешь?
- Да.
Телохранители прождали под дождем ещё минут десять, не обращая внимания на мокрую одежду. Каждый думал о своём, но мысли возвращались к Кристине, не зависимо друг от друга.
- Храбрая она, хоть и слабая, - задумчиво проговорил он. – Ни каждый мужик способен бросить ему вызов. А она справилась.
- И умерла, Кир, - глухо ответил Волохов. – Надеюсь, она защитила младенца. Деньги не пахнут, но я не могу видеть, как шеф воспитает из ребенка свое подобие.
Когда приехал второй джип Вол уже продумал план, и мужчины принялись его выполнять. Они завернули тело девушки в брезент, уложили в багажник и отвезли на кладбище на окраине города. Непогода играла им на руку, и ни один патруль не тормознул джип со страшным грузом внутри. Город тоже замер, мигая жёлтым светом фонарей сквозь косые струи дождя. Джип доехал до забора кладбища, проехал до ворот, и Волохов вылез наружу:
- Ждите меня. Я скоро.
Волохов прошёл прямо в здание управления, пробыл там полчаса и вернулся с хорошими новостями: он договорился с прорабом, отвалив ему толстую пачку денег, и Кристина обретёт не только покой, у неё будет своё место для пристанища. Прораб пообещал поставить плиту, на которой будет выбито имя девушки без всякой фамилии и других символов и дат. Просто одно имя, чтобы его не забыли. Они справились за пару часов, и ещё одна могила пополнила ряды таких же.
Татьяна смотрела в окно, полностью мокрое от непрекращающихся струй дождя. Она не замечала дороги, по которой ехали домой. Она мазала равнодушным взглядом по высоким монолитам тёмных домов, которые выстраивались, создавая причудливый барьер между шоссе и тихими дворами. Она размышляла о важном для их семьи: они с Михаилом с нуля построили свой бизнес, который сейчас было некому передать. У них не было кровных наследников, а передать дела рано или поздно придется, когда они оба станут усталыми и старыми. Без наследника их бизнес просто растащат по кускам, дробя его на части и присваивая себе. То, что они кропотливо создавали, используя любые методы и возможности, рухнет у них на глазах, или чуть позже, когда их убьёт в погоне за властью и богатством очередной охотник. А они слетятся, как вороньё, когда почуют слабость.
- Что будем делать, Миша?
- Начнём поиски, - вздохнул он. – Без излишнего энтузиазма, естественно. Я найму частного детектива. Пусть копает.
- Сколько времени, Михаил? – деловито уточнила она. – Это всего лишь ребёнок, который может и не пережить эту ночь. Кристина сбежала с ним в ливень сразу после родов. Она не пережила такого. Ты уверен, что младенец, слабый и голодный, продержится в этом мире без тепла и еды?
- Согласен, - холодно ответил он, не испытывая ничего, кроме деловитой сосредоточенности. Он не мог привязываться к младенцу, который действительно мог уже умереть от переохлаждения и голода. Если он найдется, только тогда он позволит себе мимолетную слабость быть отцом. – Предлагаю поискать пару месяцев и остановиться. Ты права, без матери он обречен. А сейчас…
- Что ты замолчал? – спокойно посмотрела она на него. – Тебе ведь нужен наследник, иначе зачем мы столько работали?
- Нужен, - кивнул он. – Но теперь мы поступим по-другому.
- Как?
- Ты ещё не забросила свою благотворительность?
- Конечно, нет, - хохотнула она. – Репутация превыше всего.
- Найди какую-нибудь нуждающуюся в деньгах девчонку и предложи сделку.
