Плавные поцелуи скользят по моему телу. Мягко, трепетно. Не сдерживаю стон, когда тонкая ткань лифчика падает вниз. Прохлада обжигает кожу и сменяется жаркой лаской.
Я плавлюсь. Растворяюсь в нежной истоме. В момент самого сладкого предвкушения, Ник останавливается, разворачивает меня и резко толкает на кровать. Я приземляюсь животом на гладкие простыни. Пытаюсь приподняться на локтях, но он давит на спину и заставляет лечь обратно.
Слышу звук пряжки ремня и замка джинсов. Тяжелое дыхание разрывает грудную клетку, внутри меня закипают самые тайные желания. Ник раздвигает мои бедра, отодвигает ткань трусиков и погружается в меня одним резким, жадным движением.
— Сегодня не будет поблажек, малышка, — произносит он с безумным удовольствием и перетягивает мои руки своим ремнем. — Сегодня ты среди моих темных фантазий.
Он замирает, позволяя мне впитать все ощущения от нашего единения. А потом начинает двигаться. Жестко, властно, несдержанно, грубо. Будто клеймит меня и забирает все, что могу дать в этот момент. Я перестаю ощущать реальность и чувствую только его позади себя. Наслаждение прокатывается по телу крупными волнами, переходя в мелкую дрожь. Я выкрикиваю его имя и погружаюсь в сладкое блаженство.
Ник переворачивает меня на спину. Развязывает мои руки, но оставляет повязку на глазах. Я касаюсь его плеч и притягиваю к себе, запуская пальцы в густые волосы.
Он снова во мне, и это ощущается как самое правильное действие в мире.
Сегодня он не контролирует себя и не смягчает горячую страсть. Он такой, какой есть. И мне не надо другого. С ним слишком прекрасно. Мы разделяем незабываемую ночь на двоих, и она становится невидимой точкой отсчета для нового этапа наших отношений. Мы переходим грань темного влечения, показываем свои тени, полностью отдаем друг другу души и сердца. И кажется, что навсегда.
Засыпаем лишь под утро, и во сне мне мерещится предрассветное чистое небо, похожее на наше далекое будущее.
Ник просыпается раньше. Я прихожу в себя уже в джакузи, заполненном водой. Сидя на его коленях. Ник погружается в меня. Я делаю глубокий вдох, часто моргаю, пытаясь восстановить зрение, и упираюсь ладонями в его плечи.
— С днем рождения, — мягко произношу я, наклоняясь чтобы поцеловать. Подстраиваюсь под его ритм и двигаюсь на нем, делая нашу близость более чувственной и трепетной.
— Ты — мой лучший подарок, принцесса, — отзывается Ник низким голосом. Наши тела соприкасаются в идеальном синхронном танце. Теплая пенная вода вокруг напоминает облака. И я будто летаю вместе с ним.
— Я люблю тебя, — целую его под ухом.
Мы доходим до пика удовольствия одновременно и остаемся в ванной еще немного.
— У меня больше нет сил, — хнычу я. Ник приглушенно смеется и помогает выбраться. Вытирает меня большим полотенцем и кутает в него. Его забота становится еще одной приятной традицией.
Спустя час нам привозят завтрак из ресторана. Расслабленно нежусь в удобном кресле, завернувшись в толстовку, пью какао и доедаю второй круассан. Еда Ника куда более насыщеннее.
— Я ненавижу свои дни рождения, — говорит он. — Всегда ненавидел. В этот день меня обычно наказывали еще больше, чем в другие.
Во мне разливается океан теплого сочувствия, но я не хочу, чтобы он снова воспринял это как жалость.
— Сегодня — первый раз, когда я не испытываю ненависть. Первый раз, когда мне хочется разделить это с кем-то. С тобой. И нет желания оглядываться назад. Все дело в тебе, принцесса.
— Я приготовила подарок, — сползаю с кресла и иду к сумке.
— Что-то еще, кроме твоей близости? — поддевает он.
Возвращаюсь назад с небольшой коробкой. Встаю рядом с ним и смотрю в глаза.
— Хочу, чтобы у нас было много таких дней, как сегодня. Хочу, чтобы ты всегда знал, что не один. И пусть подарок служит напоминанием об этом. Обо мне. Где бы мы ни находились.
Ник опаляет меня темным взглядом, который сегодня не сжигает, а лишь согревает. Он неторопливо забирает коробочку из моих рук и открывает. Внутри серебряный браслет. На внутренней стороне выгравирована надпись: «Всегда рядом. Мое пламенное сердце всегда с тобой». На внешней стороне видны тончайшие изображения крыльев, почти таких же, как на моей подвеске. Между ними нанесены сердце и знак бесконечности. Рисунок едва заметен, но под нужным углом раскрывается с еще большей красотой. Я делала эскиз и несколько раз ходила в ювелирную мастерскую, следя за этапами работы.
— Еще один, — в голосе Ника растекается тягучее удовольствие. Он надевает браслет на то же запястье, где все еще носит мой старый подарок. — Спасибо, принцесса. Он такой же прекрасный, как и ты.
Целую его в губы, стараясь передать всю полноту моей любви. Хочу, чтобы он не только знал, но и ясно чувствовал. Чувствовал, что так нужен мне.
— Люблю тебя, — впервые произношу эти слова вне постели. И на этот раз в них вложено еще больше глубоких эмоций. Протягиваю ладонь, чтобы он рассмотрел кольцо на моем пальце. — Ты сказал, что я надену его, когда буду готова. Я готова. Хочу быть с тобой всегда.
Глаза Ника вспыхивают горячим обожанием. Он целует меня и долго не отпускает.
— Я хочу засыпать и просыпаться только с тобой.
— Принцесса, — выдыхает Ник. — Я сделаю все для этого.
Обнимаю его и не могу остановиться. Невыносимо хорошо. С ним мир кажется другим. Внутри трепещет тихое счастье. Неуловимое, кристально-чистое и невероятное.
— Твой подарок будет всегда со мной.
— Как и твой со мной, — мягко отзываюсь я и шучу. — Надеюсь, что в будущем ты тоже захочешь примерить кольцо.
Внутри Ника вспыхивает черная тьма, которая обнажает все его чувства.
— Давай распишемся здесь и сегодня?
— Нет, — я отстраняюсь.
— Нет?
— Не хочу спешить и делать все в порыве страха и страсти. Хочу, чтобы наша свадьба была особенной, спокойной и осознанной. Только для нас двоих. Никаких гостей, торжеств и церемоний. Никаких посторонних людей.
— Я женюсь на тебе в любом случае, — оскаливается Ник. — Ничто меня не остановит. Даже если вокруг будет полыхать война миров.
Отхожу обратно к креслу, пока он внимательно наблюдает за мной.
— Где ты взяла деньги на браслет?
— Рисовала на заказ.
Ник смотрит потемневшим от невысказанных слов взглядом, а потом перемещает внимание на окно. Отсюда открывается прекрасный вид в любое время дня и ночи.
— Нам придется бежать гораздо раньше, чем я думал, — внезапно сообщает он, сохраняя непроницаемое выражение лица. — Через две-три недели все будет готово.
Волнение проносится по телу бешеным вихрем, но я стараюсь выглядеть спокойной и сильной. Ник говорил, что мы уедем в начале июня. Сразу, как закончим Среднюю Академию.
— Постараюсь сдать часть экзаменов досрочно. Вдруг это когда-нибудь пригодится, — говорю я, пока внутри раскачивается тревога. Слишком внезапно и неожиданно. Мне всегда нужно больше времени.
— На другой стороне тоже существуют места для учебы, если тебе это важно. Среди людей Противостояния есть разные связи. Например, такие как у Торсена.
Киваю.
— Никто не должен знать о наших планах. Абсолютно никто, — темно-синие, как грозовое небо, глаза пронзают насквозь.
— Ник, я понимаю, что происходящее вокруг нас очень серьезно. И не собираюсь болтать об этом с кем-то. Не веди себя, как мой папочка.
— Мне нравится сравнение, — мрачно смеется он. — Происходящее ужасно. Будет еще хуже. Правила ужесточаются, и нужно выбираться отсюда быстрее.
— Куда мы поедем?
— Расскажу все попозже.
— Ты не доверяешь мне?
— Доверяю, — усмехается Ник. — Только тебе и доверяю.
— Тогда почему молчишь?
— Мне нужно уладить несколько вопросов.
Добиваться от него подробностей сейчас бесполезно.
— Поездка в закрытую зону была страшной.
— Я видел, как ты тряслась изнутри и скрывала это.
— Боюсь оказаться в изоляции. Это когда-нибудь остановится?
— Ничто не продолжается вечно. Призраки Альрентера планируют уничтожить Ресуректон. А мы немного подождем.
Мне хочется верить, что в нашем будущем будет не так много потрясений, что все наладится.
Пока я надеюсь, Ник предпочитает действовать. Это усиливает мое восхищение им.
— Ты сыграешь мне? — киваю на его гитару, принесенную из машины.
— Сегодня день исключений, — отзывается Ник со странным блеском в глазах.
Он допивает кофе и идет к гитаре. Его музыка вызывает во мне необъятный восторг. Ник выглядит неповторимо притягательно, но когда берет в руки гитару, кажется еще прекраснее. Будто я слышу, как звучит его душа. И это незабываемо красиво.
Ник перебирает струны несколько минут, настраиваясь на нужный мотив. Каждый звук проникает внутрь моего сердца, отражаясь от возведенных стен и разбивая лед.
Горизонты исчезли в закате,
В том остром решающем мае
Стирались в смирении точки на карте,
И мы возвращались на десять лет ранее.
Как будто исчезли картонные маски.
Бывают иллюзии обманчиво сладки.
И кажется, ловко находим мы сказки,
В которых есть разум, но так мало краски.
Фасады домов окажутся ширмой,
Проигранной давно и неведении битвой.
Дорога к себе не может быть ровной,
Ты не смотри на других, и давай же по новой.
Стираются в пыль айсберги лжи.
Давай мы ночью с тобой тихо сбежим.
Из звезд нарисуем свои витражи, и дожди
Откроют все двери для нашей мечты.
Кто бы поверил, но снова и снова
Поют в унисон наши сердца.
Так сложно порой слышать их голоса.
Но неважно, как скверно играет судьба.
Я напишу для тебя колыбельную.
Как ты хотела в те редкие мгновения.
Когда между нами было тепло и тихо.
И казалось, что все злые бури стихли.
(И навсегда играющие против нас стихнут).
Я не дышу, когда мелодия останавливается. Его голос все еще звучит в моей голове, проникая в каждую клеточку, раскалывая преграды между нами. Слезы размывают очертания мира, но вместе с ними проливаются скопленные в теле эмоции.
— Твои стихи и музыка потрясающие. Когда я была младше, мне хотелось слушать твой голос вечно. Особенно, когда ты приходил ко мне по ночам.
Ник сдержанно улыбается и ерошит волосы.
— Эта музыка иногда звучит внутри меня, — признается он. — Когда я думаю о тебе. Я никогда не любил играть при ком-то и никогда не хотел быть музыкантом. Но мне нравится то, как ты слушаешь меня и как смотришь в этот момент.
— Запиши их для меня. В электронном виде, — внезапно загораюсь я. — Буду слушать песни в наушниках, пока ты занят чем-нибудь другим.
Ник закатывает глаза.
— Возможно. Когда-нибудь. Если хорошо попросишь.
Это было бы отлично. Его стиль и манера исполнения полностью совпадают с моим музыкальным вкусом, а красивый тембр успокаивает раненное сердце.
Мы проводим несколько дней наедине. Это так непривычно, но в то же время ощущается как что-то самое нужное, незыблемое, неоспоримое. Как константа. Будто наша любовь постоянна вне зависимости от времени и мира.
Я нарушаю свое самое главное правило. Рисую Ника. Получается магически прекрасно, потому что я вкладываю в картину всю свою любовь, прогоняя прочь страхи и предубеждения.
Время чуть замедляется. Гуляя по любимым местам, много рассказываю ему о своих детских воспоминаниях. Ник присматривается к городу и окрестностям. Мы шаг за шагом узнаем друг друга заново.
— Ты раньше не бывал в Рейне?
— Несколько раз в далеком детстве. Не слишком часто.
— Тебе нравится здесь?
— Довольно неплохо. Намного лучше, чем в Лиртеме. Здесь ничего не напоминает о доме.
— У меня наоборот. Здесь все ощущается как дом.
— Возможно, я еще не до конца понял, что такое дом, — насмешливо заключает Ник.
Сохраняю общие фотки в облако для нас двоих. Вслух фантазирую о будущем и красочно описываю наши счастливые дни.
Побег в никуда больше не кажется отчаянным ходом. Он ощущается как новый, долгожданный шаг или взлет.
Возвращаясь в Лиртем, я уже мысленно оставляю этот город в прошлом. Морально я давно с ним попрощалась. Ник просит собрать необходимый минимум вещей. У меня их не так много. Погружаюсь в дела, надеясь все успеть. И почти отрываюсь от внешней реальности. Меня больше не беспокоят укоры Натали и насмешки сестры. Это не имеет значения.
В Лиртеме вновь снятся тревожные сны, которые пронизаны одним и тем же настроением и напоминают картину, начатую в Гравитации перед новым годом. Я перерисовывала ее несколько раз.
Я бегу по городу. Цветы. Повсюду цветы. Прекрасные и пугающие. Сворачиваю к площади, расположенной на обрыве. Внизу плещется мрачная, опасная река. У меня совсем нет сил. В небе поднимается буря. Легкий порыв ветра толкает на колени. Чувствую холод, разливающийся по телу, и в этот момент кто-то поднимает меня на руки. Я узнаю его и чувствую энергию, перетекающую в меня. Исчезает все, кроме нас двоих. Он садится и прижимает меня к своей груди, позволяя пережить шторм в его объятиях.
Город пустеет. Где-то вдалеке разливается зарево огня, рокочут выстрелы. Я боюсь опоздать. Оглядываюсь и понимаю, что снова осталась одна. Где же он? Сердце замирает в груди, когда я замечаю фигуру в темной одежде. Вой сирены звучит громче. Ник медленно отступает, а я задыхаюсь. Бросаюсь к нему, протягиваю руку, цепляясь за черную ткань, но та будто проходит сквозь пальцы. Он делает еще один шаг назад и срывается с обрыва, пропадая в бурлящей воде. Я истошно кричу, падая на колени.
Странный дождь смывает все вокруг, превращая мир в белое пятно.
Каждый раз я просыпаюсь почти в панике и долго успокаиваю бешеное сердцебиение.
Делюсь с Ником волнительными предчувствиями, но он просит не обращать на это внимания и верить ему.
В пятницу перед учебой меня тормозит Эмили. На ее лице читается плохо скрываемое беспокойство и… жалость? Я отвлекаюсь от своих дел и улыбаюсь ей в знак приветствия.
— Что-то случилось? — спрашиваю я. Эми медлит.
— Мне не хотелось вмешиваться, но…
И снова странная пауза натягивается между нами. Пытаюсь предугадать ход ее мыслей, но безуспешно.
— Ты не слышала?
— Слышала о чем?
— Тебя и Ника не было на занятиях несколько дней. За это время появилась новая шокирующая сплетня. Я волнуюсь за тебя и не хочу, чтобы это стало неожиданностью…
Ощущаю, как увеличивается пульс. Не очень веселое начало.
— Алисия МакЛарен рассказала подругам, что беременна от Ника.
Мир замирает. Краски меняют оттенки. Я слушаю ее сбивчивые фразы и пытаюсь найти в них здравый смысл.
Но ничего не получается.
Я плавлюсь. Растворяюсь в нежной истоме. В момент самого сладкого предвкушения, Ник останавливается, разворачивает меня и резко толкает на кровать. Я приземляюсь животом на гладкие простыни. Пытаюсь приподняться на локтях, но он давит на спину и заставляет лечь обратно.
Слышу звук пряжки ремня и замка джинсов. Тяжелое дыхание разрывает грудную клетку, внутри меня закипают самые тайные желания. Ник раздвигает мои бедра, отодвигает ткань трусиков и погружается в меня одним резким, жадным движением.
— Сегодня не будет поблажек, малышка, — произносит он с безумным удовольствием и перетягивает мои руки своим ремнем. — Сегодня ты среди моих темных фантазий.
Он замирает, позволяя мне впитать все ощущения от нашего единения. А потом начинает двигаться. Жестко, властно, несдержанно, грубо. Будто клеймит меня и забирает все, что могу дать в этот момент. Я перестаю ощущать реальность и чувствую только его позади себя. Наслаждение прокатывается по телу крупными волнами, переходя в мелкую дрожь. Я выкрикиваю его имя и погружаюсь в сладкое блаженство.
Ник переворачивает меня на спину. Развязывает мои руки, но оставляет повязку на глазах. Я касаюсь его плеч и притягиваю к себе, запуская пальцы в густые волосы.
Он снова во мне, и это ощущается как самое правильное действие в мире.
Сегодня он не контролирует себя и не смягчает горячую страсть. Он такой, какой есть. И мне не надо другого. С ним слишком прекрасно. Мы разделяем незабываемую ночь на двоих, и она становится невидимой точкой отсчета для нового этапа наших отношений. Мы переходим грань темного влечения, показываем свои тени, полностью отдаем друг другу души и сердца. И кажется, что навсегда.
Засыпаем лишь под утро, и во сне мне мерещится предрассветное чистое небо, похожее на наше далекое будущее.
Ник просыпается раньше. Я прихожу в себя уже в джакузи, заполненном водой. Сидя на его коленях. Ник погружается в меня. Я делаю глубокий вдох, часто моргаю, пытаясь восстановить зрение, и упираюсь ладонями в его плечи.
— С днем рождения, — мягко произношу я, наклоняясь чтобы поцеловать. Подстраиваюсь под его ритм и двигаюсь на нем, делая нашу близость более чувственной и трепетной.
— Ты — мой лучший подарок, принцесса, — отзывается Ник низким голосом. Наши тела соприкасаются в идеальном синхронном танце. Теплая пенная вода вокруг напоминает облака. И я будто летаю вместе с ним.
— Я люблю тебя, — целую его под ухом.
Мы доходим до пика удовольствия одновременно и остаемся в ванной еще немного.
— У меня больше нет сил, — хнычу я. Ник приглушенно смеется и помогает выбраться. Вытирает меня большим полотенцем и кутает в него. Его забота становится еще одной приятной традицией.
Спустя час нам привозят завтрак из ресторана. Расслабленно нежусь в удобном кресле, завернувшись в толстовку, пью какао и доедаю второй круассан. Еда Ника куда более насыщеннее.
— Я ненавижу свои дни рождения, — говорит он. — Всегда ненавидел. В этот день меня обычно наказывали еще больше, чем в другие.
Во мне разливается океан теплого сочувствия, но я не хочу, чтобы он снова воспринял это как жалость.
— Сегодня — первый раз, когда я не испытываю ненависть. Первый раз, когда мне хочется разделить это с кем-то. С тобой. И нет желания оглядываться назад. Все дело в тебе, принцесса.
— Я приготовила подарок, — сползаю с кресла и иду к сумке.
— Что-то еще, кроме твоей близости? — поддевает он.
Возвращаюсь назад с небольшой коробкой. Встаю рядом с ним и смотрю в глаза.
— Хочу, чтобы у нас было много таких дней, как сегодня. Хочу, чтобы ты всегда знал, что не один. И пусть подарок служит напоминанием об этом. Обо мне. Где бы мы ни находились.
Ник опаляет меня темным взглядом, который сегодня не сжигает, а лишь согревает. Он неторопливо забирает коробочку из моих рук и открывает. Внутри серебряный браслет. На внутренней стороне выгравирована надпись: «Всегда рядом. Мое пламенное сердце всегда с тобой». На внешней стороне видны тончайшие изображения крыльев, почти таких же, как на моей подвеске. Между ними нанесены сердце и знак бесконечности. Рисунок едва заметен, но под нужным углом раскрывается с еще большей красотой. Я делала эскиз и несколько раз ходила в ювелирную мастерскую, следя за этапами работы.
— Еще один, — в голосе Ника растекается тягучее удовольствие. Он надевает браслет на то же запястье, где все еще носит мой старый подарок. — Спасибо, принцесса. Он такой же прекрасный, как и ты.
Целую его в губы, стараясь передать всю полноту моей любви. Хочу, чтобы он не только знал, но и ясно чувствовал. Чувствовал, что так нужен мне.
— Люблю тебя, — впервые произношу эти слова вне постели. И на этот раз в них вложено еще больше глубоких эмоций. Протягиваю ладонь, чтобы он рассмотрел кольцо на моем пальце. — Ты сказал, что я надену его, когда буду готова. Я готова. Хочу быть с тобой всегда.
Прода от 02.05.2026, 11:00
Глаза Ника вспыхивают горячим обожанием. Он целует меня и долго не отпускает.
— Я хочу засыпать и просыпаться только с тобой.
— Принцесса, — выдыхает Ник. — Я сделаю все для этого.
Обнимаю его и не могу остановиться. Невыносимо хорошо. С ним мир кажется другим. Внутри трепещет тихое счастье. Неуловимое, кристально-чистое и невероятное.
— Твой подарок будет всегда со мной.
— Как и твой со мной, — мягко отзываюсь я и шучу. — Надеюсь, что в будущем ты тоже захочешь примерить кольцо.
Внутри Ника вспыхивает черная тьма, которая обнажает все его чувства.
— Давай распишемся здесь и сегодня?
— Нет, — я отстраняюсь.
— Нет?
— Не хочу спешить и делать все в порыве страха и страсти. Хочу, чтобы наша свадьба была особенной, спокойной и осознанной. Только для нас двоих. Никаких гостей, торжеств и церемоний. Никаких посторонних людей.
— Я женюсь на тебе в любом случае, — оскаливается Ник. — Ничто меня не остановит. Даже если вокруг будет полыхать война миров.
Отхожу обратно к креслу, пока он внимательно наблюдает за мной.
— Где ты взяла деньги на браслет?
— Рисовала на заказ.
Ник смотрит потемневшим от невысказанных слов взглядом, а потом перемещает внимание на окно. Отсюда открывается прекрасный вид в любое время дня и ночи.
— Нам придется бежать гораздо раньше, чем я думал, — внезапно сообщает он, сохраняя непроницаемое выражение лица. — Через две-три недели все будет готово.
Волнение проносится по телу бешеным вихрем, но я стараюсь выглядеть спокойной и сильной. Ник говорил, что мы уедем в начале июня. Сразу, как закончим Среднюю Академию.
— Постараюсь сдать часть экзаменов досрочно. Вдруг это когда-нибудь пригодится, — говорю я, пока внутри раскачивается тревога. Слишком внезапно и неожиданно. Мне всегда нужно больше времени.
— На другой стороне тоже существуют места для учебы, если тебе это важно. Среди людей Противостояния есть разные связи. Например, такие как у Торсена.
Киваю.
— Никто не должен знать о наших планах. Абсолютно никто, — темно-синие, как грозовое небо, глаза пронзают насквозь.
— Ник, я понимаю, что происходящее вокруг нас очень серьезно. И не собираюсь болтать об этом с кем-то. Не веди себя, как мой папочка.
— Мне нравится сравнение, — мрачно смеется он. — Происходящее ужасно. Будет еще хуже. Правила ужесточаются, и нужно выбираться отсюда быстрее.
— Куда мы поедем?
— Расскажу все попозже.
— Ты не доверяешь мне?
— Доверяю, — усмехается Ник. — Только тебе и доверяю.
— Тогда почему молчишь?
— Мне нужно уладить несколько вопросов.
Добиваться от него подробностей сейчас бесполезно.
— Поездка в закрытую зону была страшной.
— Я видел, как ты тряслась изнутри и скрывала это.
— Боюсь оказаться в изоляции. Это когда-нибудь остановится?
— Ничто не продолжается вечно. Призраки Альрентера планируют уничтожить Ресуректон. А мы немного подождем.
Мне хочется верить, что в нашем будущем будет не так много потрясений, что все наладится.
Пока я надеюсь, Ник предпочитает действовать. Это усиливает мое восхищение им.
— Ты сыграешь мне? — киваю на его гитару, принесенную из машины.
— Сегодня день исключений, — отзывается Ник со странным блеском в глазах.
Он допивает кофе и идет к гитаре. Его музыка вызывает во мне необъятный восторг. Ник выглядит неповторимо притягательно, но когда берет в руки гитару, кажется еще прекраснее. Будто я слышу, как звучит его душа. И это незабываемо красиво.
Ник перебирает струны несколько минут, настраиваясь на нужный мотив. Каждый звук проникает внутрь моего сердца, отражаясь от возведенных стен и разбивая лед.
Горизонты исчезли в закате,
В том остром решающем мае
Стирались в смирении точки на карте,
И мы возвращались на десять лет ранее.
Как будто исчезли картонные маски.
Бывают иллюзии обманчиво сладки.
И кажется, ловко находим мы сказки,
В которых есть разум, но так мало краски.
Фасады домов окажутся ширмой,
Проигранной давно и неведении битвой.
Дорога к себе не может быть ровной,
Ты не смотри на других, и давай же по новой.
Стираются в пыль айсберги лжи.
Давай мы ночью с тобой тихо сбежим.
Из звезд нарисуем свои витражи, и дожди
Откроют все двери для нашей мечты.
Кто бы поверил, но снова и снова
Поют в унисон наши сердца.
Так сложно порой слышать их голоса.
Но неважно, как скверно играет судьба.
Я напишу для тебя колыбельную.
Как ты хотела в те редкие мгновения.
Когда между нами было тепло и тихо.
И казалось, что все злые бури стихли.
(И навсегда играющие против нас стихнут).
Я не дышу, когда мелодия останавливается. Его голос все еще звучит в моей голове, проникая в каждую клеточку, раскалывая преграды между нами. Слезы размывают очертания мира, но вместе с ними проливаются скопленные в теле эмоции.
— Твои стихи и музыка потрясающие. Когда я была младше, мне хотелось слушать твой голос вечно. Особенно, когда ты приходил ко мне по ночам.
Ник сдержанно улыбается и ерошит волосы.
— Эта музыка иногда звучит внутри меня, — признается он. — Когда я думаю о тебе. Я никогда не любил играть при ком-то и никогда не хотел быть музыкантом. Но мне нравится то, как ты слушаешь меня и как смотришь в этот момент.
— Запиши их для меня. В электронном виде, — внезапно загораюсь я. — Буду слушать песни в наушниках, пока ты занят чем-нибудь другим.
Ник закатывает глаза.
— Возможно. Когда-нибудь. Если хорошо попросишь.
Это было бы отлично. Его стиль и манера исполнения полностью совпадают с моим музыкальным вкусом, а красивый тембр успокаивает раненное сердце.
Прода от 03.05.2026, 18:52
Мы проводим несколько дней наедине. Это так непривычно, но в то же время ощущается как что-то самое нужное, незыблемое, неоспоримое. Как константа. Будто наша любовь постоянна вне зависимости от времени и мира.
Я нарушаю свое самое главное правило. Рисую Ника. Получается магически прекрасно, потому что я вкладываю в картину всю свою любовь, прогоняя прочь страхи и предубеждения.
Время чуть замедляется. Гуляя по любимым местам, много рассказываю ему о своих детских воспоминаниях. Ник присматривается к городу и окрестностям. Мы шаг за шагом узнаем друг друга заново.
— Ты раньше не бывал в Рейне?
— Несколько раз в далеком детстве. Не слишком часто.
— Тебе нравится здесь?
— Довольно неплохо. Намного лучше, чем в Лиртеме. Здесь ничего не напоминает о доме.
— У меня наоборот. Здесь все ощущается как дом.
— Возможно, я еще не до конца понял, что такое дом, — насмешливо заключает Ник.
Сохраняю общие фотки в облако для нас двоих. Вслух фантазирую о будущем и красочно описываю наши счастливые дни.
Побег в никуда больше не кажется отчаянным ходом. Он ощущается как новый, долгожданный шаг или взлет.
Возвращаясь в Лиртем, я уже мысленно оставляю этот город в прошлом. Морально я давно с ним попрощалась. Ник просит собрать необходимый минимум вещей. У меня их не так много. Погружаюсь в дела, надеясь все успеть. И почти отрываюсь от внешней реальности. Меня больше не беспокоят укоры Натали и насмешки сестры. Это не имеет значения.
В Лиртеме вновь снятся тревожные сны, которые пронизаны одним и тем же настроением и напоминают картину, начатую в Гравитации перед новым годом. Я перерисовывала ее несколько раз.
Я бегу по городу. Цветы. Повсюду цветы. Прекрасные и пугающие. Сворачиваю к площади, расположенной на обрыве. Внизу плещется мрачная, опасная река. У меня совсем нет сил. В небе поднимается буря. Легкий порыв ветра толкает на колени. Чувствую холод, разливающийся по телу, и в этот момент кто-то поднимает меня на руки. Я узнаю его и чувствую энергию, перетекающую в меня. Исчезает все, кроме нас двоих. Он садится и прижимает меня к своей груди, позволяя пережить шторм в его объятиях.
Город пустеет. Где-то вдалеке разливается зарево огня, рокочут выстрелы. Я боюсь опоздать. Оглядываюсь и понимаю, что снова осталась одна. Где же он? Сердце замирает в груди, когда я замечаю фигуру в темной одежде. Вой сирены звучит громче. Ник медленно отступает, а я задыхаюсь. Бросаюсь к нему, протягиваю руку, цепляясь за черную ткань, но та будто проходит сквозь пальцы. Он делает еще один шаг назад и срывается с обрыва, пропадая в бурлящей воде. Я истошно кричу, падая на колени.
Странный дождь смывает все вокруг, превращая мир в белое пятно.
Каждый раз я просыпаюсь почти в панике и долго успокаиваю бешеное сердцебиение.
Делюсь с Ником волнительными предчувствиями, но он просит не обращать на это внимания и верить ему.
В пятницу перед учебой меня тормозит Эмили. На ее лице читается плохо скрываемое беспокойство и… жалость? Я отвлекаюсь от своих дел и улыбаюсь ей в знак приветствия.
— Что-то случилось? — спрашиваю я. Эми медлит.
— Мне не хотелось вмешиваться, но…
И снова странная пауза натягивается между нами. Пытаюсь предугадать ход ее мыслей, но безуспешно.
— Ты не слышала?
— Слышала о чем?
— Тебя и Ника не было на занятиях несколько дней. За это время появилась новая шокирующая сплетня. Я волнуюсь за тебя и не хочу, чтобы это стало неожиданностью…
Ощущаю, как увеличивается пульс. Не очень веселое начало.
— Алисия МакЛарен рассказала подругам, что беременна от Ника.
Мир замирает. Краски меняют оттенки. Я слушаю ее сбивчивые фразы и пытаюсь найти в них здравый смысл.
Но ничего не получается.
