Фантастическая повесть №8
Я не ожидала, что здесь имеется такое шикарное место.
Мозаики, мрамор и горячая вода. Термы в имперском духе. Я в Столице в такой штуке не бывала, я в Столице видела только Большой Космодром и Большой Базар. Про тамошние термы мне рассказал болтун Зико. Но не суть.
Шикарная баня. Единственно, чувство такое, что сплошь мужская.
– Хватит пялиться по сторонам, детка. Нас ждут, – проворчал Кастелян. Взял мягкой рукой меня за локоть и повел по центральной галерее вглубь.
Баня – это не «Сладкая конфетка», здесь люди моются и отдыхают. И не только люди. Хотя, что греха таить, среди здешних хозяев жизни встречались именно хомо сапиенс процентов на девяносто. Если затешется среди них какой-нибудь страхолюдный орк или долговязый зануда-эльф, то почти наверняка он купец-инопланетник или турист-шпион.
– Маловато здесь иноземцев, – подумала я вслух, шагая рядом с коренастым мужчиной.
Кастелян едва доходил мне до плеча, хотя в ширину перекрывал втрое.
– А тебе зачем? Мечтаешь встретить соплеменника? Это вряд ли. Все равно уже договоренность есть. Щас денежки получу и адью, малютка!
Мужик закаркал прокуренным смехом.
– А если покупатель передумает? – я улыбнулась.
– А я вот что сейчас сделаю.
Кастелян вытащил из бездонных карманов залатанной скабы пассатижи и срезал блестящие звенья у моего и без того крошечного бикини. Из бирюзовой воды бассейна, мимо которого мы проходили, раздался одобрительный свист. Я глубоко вздохнула, собираясь сказать резкость хозяину. Мои соски вынырнули наружу из остатков лифчика. Торчали теперь наружу задорно и красно. От брони из переливчатого композита остались два жалких плетеных ряда. С трусами та же песня.
– Клааасс! – похвалил сам себя работорговец. – И пусть теперь защитники прав нацменьшинств устраивают истерику на здоровье! Формально ты все еще в кольчуге. Никто тебя голой и босой на ринг не гонит. И у меня покупатели не передумывают, запомни это, дурочка.
Он похлопал меня по голой заднице феноменально мягкой ручищей. Кости в кисти словно отсутствовали или переплавились в кисель. Но я знала, на что способен этот человек в деле убийства себе подобных.
Мы пришли в круглый зал. На стенах снова фрески с изображениями разной степени натуральности в смысле поз и девиаций. По уровню навязчивости картинки сильно смахивали на учебное пособие для подростков. Фантазия авторов заметно била через край и прямо в пах. Спасибо, что краски они предпочитали пастельных оттенков.
Из горячей воды восстал бронзовокожий гигант с искусно татуированным волком на левой стороне рельефной груди.
– Здравствуй, торгаш. Это та, что вчера была на ринге?
Голос у здоровяка звучал что надо. Низко, бархатно, негромко, но слышно всем. На бедрах он имел алую повязку, перепоясывающую чресла. Зачем? Следуя сюда, я могла бы собрать серьезную коллекцию видов мужской плоти, если бы такая нужда вдруг накрыла. Неужто красавчик прячет под кумачом нечто необыкновенное? Или, не приведи Неназываемый, новое?
– Ты врешь, жалкий торговец человечиной! – раздался слева насмешливый громкий голос.
Мы с Кастеляном как по команде повернули головы на возглас. Яркий шатен, белокожий и синеглазый поднялся живо с теплой лежанки, сделанной из ароматного чужедальнего кедра. Влажная ткань из жемчужного шелка облепляла нижнюю половину его тела и ничего не скрывала от восторженного зрителя. Заметное сходство парня с гигантом в красных трусах бросалось в глаза. Обнаженное до пояса тело, тренированное и безволосое, украшала затейливая татуировка. Я не разобрала, что там за зверь стережет левый бок. Но парнишка выглядел неплохо. Он подошел ко мне близко и вгляделся в лицо.
– Очень похожа на вчерашнюю, брат, – громко доложил шатен блондину в басике. – Но ни одной царапины я не вижу.
– Значит, это не она, – заключил умник в красном, – вчерашняя вся была залита кровью. Пещерный лев оставил на ее груди четыре страшных раны своими когтями. Дай в морду проклятому торговцу, братишка, и гони к Неназываемому прочь!
– А женщина? – не отрывая от меня липкого взгляда советовался один брат с другим. Шарил по моей коже чуть ли не носом.
– Бабу оставь. Молодыми женщинами не разбрасываются в наших краях, – блондин улыбнулся и пошел к нам, разгребая воду в мелком корыте мощным телом.
– Стоп-стоп-стоп, дорогие господа! – без всякого волнения загородил меня собой нехрупкий дядя Кастелян. – Вчера при свидетелях вы поклялись заплатить мне за мой товар столько, сколько я скажу и торговаться не станете.
Работорговец выглядел совершенно спокойным, но я чуяла смрад его потеющего от алчности и страха тела.
– Ну и сколько же ты хочешь, презренный? – насмешливо спросил блондин. Подошел к брату и встал рядом.
– Стоимость равняется живому весу, – негромко, но твердо сказал Кастелян.
Вот это да! Фантазия, однако, у мужика. Я чуть не присвистнула в восторженном изумлении.
– Ты охренел, шмуглер? Совсем потерял края? – в праведном возмущении выступил шатен. – Баба другая!
– Да та же самая! – заорал, не выдержав высокого пафоса беседы Кастелян. – Гляди!
И он рубанул кинжалом меня по плечу.
Я попала в метеоритную метель. Ничто не обещало здесь, в Тишайшем Космосе эдакой напасти. Минут двадцать меня выручал автопилот, но потом покраснел от натуги и стыда. И сдался.
Я быстрее реагирую, я так устроена. Я могу пальцами поймать револьверную пулю и даже заряд из гаусс-гана. И зубами могу, только здесь впечатлять фокусами некого. На Дальнем Космосе тишина и пустыня. Нет тут ни живых, ни мертвых. Зато живые кандидаты в мертвецы встречаются. Охотники за головами ловят тут свою добычу. Охотятся. Я новичок пока, но кое-что я умею.
Где-то через час моей борьбы со стихией ИИ создал и обучил новые стратегии полета. Стесняясь, заработал автопилот. Я откинулась в кресле и стребовала себе большую кружку американо и бутерброд с сыром. Получила подогретый тыквенный сок и кусок старого батона. Метеоритная вьюга не проходит бесследно ни для кого.
Я не привередлива в еде. Слопала хлеб и сок.
Мой летательный аппарат «Стрекоза» – чудо апгрейда. Вся его чудесная суть – это антикварный самолет многосотлетней давности. Начинка и мозги, хоть и не распоследней модели, но вполне способны на многое. С деньгами у меня пока не густо. Поэтому кое-что пришлось купить на распродаже. К примеру, болтун ИИ мне достался мужского пола со всеми вытекающими. Понимая, что сама виновата, повелась на большую скидку, я стараюсь терпеть и не орать на него ежесекундно. Но как разбогатею, заменю первым делом этого сексиста.
– Есть таверна за углом, – заговорил виновато Пьер. Интеллект и сердце моего дрэгонфлая. – У них в меню значится кофе.
– Крекеры из рыбной муки и колбаса из человечины? – я пошутила. – Отзывы есть?
– Есть, – заметно воспрял духом помощник. – Читаю: кофе отвратительный. В самогонке тараканы плавают. По ночам собираются всякие отбросы и горланят неприличные песни. Я бы послушал.
– Послушаешь, – я согласилась. – правь туда, Петюня.
Как всегда, после настоящего хлеба, меня потянуло в сон. Я вытащила теплый плед из ящика под сиденьем, закуталась и уснула.
Мне приснился нехороший сон. Женщина в красной бандане. Всегда снится к неприятностям. Вечно прикидывается то тетей средних лет, то старой каргой с метлой под мышкой. Пророчит постоянно гадости. У меня серьезные проблемы с памятью, но эту гадкую старушенцию я помню отлично.
– Чо, испугалась? – гадалка уселась в соседнее кресло и расправила веером многочисленные юбки вокруг себя. Поверх ярких тряпок с живой ловкостью накидала старые карты. – Погадаем?
– Иди в жопу, – ответила я обычное.
– Грубиянка! А я пришла тебе суженого и ряженого нагадать, – она осклабилась, показав пасть столетней дамы.
– Опять богатея на белом джете? – я хмыкнула. Я не гадаю. Терпеть не могу.
– Ну да, – ответила почтенная женщина, глядя в собственные карты с недоумением. – Склеились, что ли, – пробормотала она, вертя в руках потрепанные листы.
С одной стороны прямоугольника глядел грозно трефовый король, на другой, вместо рубашки, улыбался жизнерадостно король червей. Разделить этих двоих гадалке не удавалось.
– Тьфу ты, гадость такая! – в сердцах сбросила в платок всю колоду прорицательница. Завязала пестрое каре на два узла. – это потому, что ты тварь беззаконная, девочка, поэтому тебе всякое дикое и гадается.
– Двухголовый дракон? – я засмеялась. – Я бы на это посмотрела.
– Посмотришь, не сомневайся. Карты правду говорят. Ищет тебя двухголовый муж и найдет. Вот тогда запоешь!
– А снизу он как один мужчина выглядит или два у него хозяйства? – я насмехалась.
– Это как сказать, – задумалась многоумная дама, – да какая тебе разница? Двух сразу в себя не затолкаешь.
– Это как посмотреть, – я задумалась.
Тут раздался удар, потом еще один. Дрэгонфлай закрутило в плоском штопоре и понесло в неизвестность. Баба в бандане исчезла из соседнего кресла. Очнулась сила тяжести и вдавила меня в сиденье. Пошла вибрация. Потом вернулась невесомость. Меня вытянуло из привязных ремней и подбросило к потолку. Стрекоза начала разваливаться на глазах. Невесомость то пропадала, то снова запускала вещи в полет. Я вцепилась в свое кресло и замерла в его кажущейся безопасности.
Я устроена идеально. Мне не грозит жесткое излучение Большого Космоса. Дефицит дыхательной смеси я переношу, не замечая. Мороз абсолютного нуля не создает мне дискомфорт. Но разумеется, как и обычный человек, я предпочитаю ласковое солнце, белый песок, теплое море, фрукты и мясо животного, пожаренное на углях.
Я оглядела бесконечную заснеженную пустыню, на которой оказалась. Части моего дрэгонфлая чернели, разбросанные жесткой посадкой по всей поверхности неизвестной мне планеты. Я нашла кабину, изуродованную взрывом. Запустила кнопку SOS, не особо рассчитывая на результат в этой кромешной дыре. Откопала в жалких останках торпедо брелок с Петей. ИИ молчал мертво. Повесила себе на шею, чтобы согреть и не потерять. Закуталась в плед и пошла на красный свет поднимающегося местного солнца. Где-то здесь имеется Кольцо Перехода. Я чуяла его присутствие, как чует полярная лиса точку жизни крошечной мышки под толщей льда.
– Вот это да! Вот это повезло! – радовался хриплый мужской голос. Закашлялся.
– Да ты хоть расскажи, дядя, чему радуешься? – молодой голос явно подлизывался.
– Тупорылый ты и криворукий! Наклейку на глаза лучше лепи, тщательнее!! – хрипатый дядя выругался незнакомо, но точно матерно.
Я машинально попыталась ощупать лицо. не тут-то было. Вся я была облеплена чем-то крепким и плотным, словно ловчей сетью. Глаза открыть не могла. Веки намертво приклеены к яблокам. Ни смотреть, ни моргать.
– Эй, красавица, пить тебе дать?
Я не стала реагировать, тем более, что выбор для этого дела был у меня не большой. Я даже ухом повести не могла, разве что кончиком носа пошевелить. Все лицо мое стягивала та самая наклейка, о которой беспокоился старший из мужиков.
Вокруг сильно несло свежей кровью и ни чьей ни будь, а моей собственной. Правую руку не чувствовала до локтя. Пальцы рук и ног слегка шевелились, значит и то и другое со мной.
– Она, наверное, не понимает, – предположил молодой.
– Все она понимает и слышит, зуб даю. Ты к ней близко не подходи, сожрет, – хрипатый расхохотался.
– Она же связанная, – логично возразил его напарник.
– Ни в чем заранее нельзя быть уверенным в этих тварях, малыш. Если старый дядька говорит «держись подальше!», так ты не споришь, а слушаешься.
Я слышала шелест колес по камню. Мир слегка покачивался подо мной и скрипел. Как-будто я лежу в телеге, и меня везут по дороге, вымощенной желтым кирпичом. Я даже слышала мерный стук копыт. Но живой лошадью не пахло. Скорее всего мода на животноподобных ботов добралась и сюда. Да оно и к лучшему: натуральные кони боятся меня, как огня. Даже сильнее.
А ловкие мужики оказались. Я понять ничего не успела, не огляделась толком, когда они вырубили меня магнитной своей колотушкой. Получается, дежурили у Кольца. Ждали, когда кто-то вроде меня залетит к ним в сети.
– Главное, не вздумай трепаться, где мы ее поймали. Понял, Том? – старший явно знал, что говорил.
– Чо я дурак совсем? Никому не скажу. А что говорить, если спросят?
Я с интересом навострила уши. И правда, что наврут?
– Скажем, на дороге нашли. Без сознания и без документов.
Я подивилась местной простоте воображения и нравов.
– Там, куда едем, никто вопросов задавать не будет. Там не принято. И ты помалкивай, Томми. Иначе язык отрежут, договорить не успеешь.
Мужики издавали обычное амбре не особенно удачливых, не слишком чистых и не больно-то образованных людей. Нормальные служивые, на досуге промышляющие человеческой торговлей. В Тишайшем Космосе полно таких заугольных захолустьев, где Закон Содружества как бы есть, но не для всех прописан.
Дорога пошла заметно ровнее. На лицо упало тепло. Местное светило поднялось в зенит. Лишенная зрения, я не особо переживала. Я слышала расстояние до предметов и могла распознать их по запаху. Мои чувства бодро перестраивались, чтобы снабдить меня внутренне картинкой бытия.
Шум людских толп рос и ширился. Я слышала звон оружия. Стражники перекликались на городской стене.
– А зачем ей глаза заклеивать? – очнулся молодой охотник за живым товаром.
– Некоторые из них могут взглядом заворожить целую площадь народу. Фокус строжайше запрещен. Если мы прошляпим, и тварь устроит такое представление, нам выколют глаза с ней за компанию. Надо от нее избавляться побыстрей, – в голосе старшего слышалась тревога.
– А может все-таки себе оставим? В первый раз нам девушка попалась…
– Идиот! Она не девушка! Она тварь! Ты меня не слушаешь вовсе, что ли? Придурок! Только трахаться тебе подавай! Я же купил тебе в прошлом году бабу, тебе мало?
– Андроида? Она же дура! я живую никогда не трогал…
– Умная-то тебе зачем? – хмыкнул дядька, – андроидка наша лучше, уж поверь! хозяйство ведет, дает без отговорок, чо надо-то еще? Заряжай ее вовремя и горя никакого. А у тварей, кстати, там зубы растут.
– Где? – прошептал заметно прифигевший паренек.
– В том самом месте, о котором ты так переживаешь, малыш. Чуть что не по ней, она хрум! И откусит тебе твой несчастный прибор. И сожрет! Она же людоедка. Будешь ты, бедолага, полжизни на протез копить.
Старый ржал, а молодой помалкивал, переваривая. Волны адреналина с примесью эндорфинов и густым коктейлем самых неожиданных синапсов обрушились на мои чувства. Ого! А парнишка не так прост, как кажется.
Я, забывшись, улыбнулась.
– Во, глянь! Лыбится. Слышит нас и понимает. Приглядывай, Перчик, приглядывай.
Я попыталась сесть. Перчик придержал меня и получилось. Под спину мне попался какой-то мешок. Серо-белая картинка мира понемногу очертилась в мозгу.
Послушный пони тянул нашу повозку сквозь разношёрстную толпу. На нас обращали внимание.
– Эй, мужик, молодуха почем? – то и дело раздавались вопросы.
Похоже, что здесь, как и во многих похожих местах дефицит женщин. В бордель повезут меня сдавать, к гадалке не ходи. Вот не было печали!
Я пошевелила пальцами рук и попыталась провернуть запястья в наручниках. Коротких глухой удар по нервам тут же откликнулся на мое ковыряние. Магнитные наручники и сеть. Я заботливо упакована, не вырвешься.
ПРОЛОГ
Я не ожидала, что здесь имеется такое шикарное место.
Мозаики, мрамор и горячая вода. Термы в имперском духе. Я в Столице в такой штуке не бывала, я в Столице видела только Большой Космодром и Большой Базар. Про тамошние термы мне рассказал болтун Зико. Но не суть.
Шикарная баня. Единственно, чувство такое, что сплошь мужская.
– Хватит пялиться по сторонам, детка. Нас ждут, – проворчал Кастелян. Взял мягкой рукой меня за локоть и повел по центральной галерее вглубь.
Баня – это не «Сладкая конфетка», здесь люди моются и отдыхают. И не только люди. Хотя, что греха таить, среди здешних хозяев жизни встречались именно хомо сапиенс процентов на девяносто. Если затешется среди них какой-нибудь страхолюдный орк или долговязый зануда-эльф, то почти наверняка он купец-инопланетник или турист-шпион.
– Маловато здесь иноземцев, – подумала я вслух, шагая рядом с коренастым мужчиной.
Кастелян едва доходил мне до плеча, хотя в ширину перекрывал втрое.
– А тебе зачем? Мечтаешь встретить соплеменника? Это вряд ли. Все равно уже договоренность есть. Щас денежки получу и адью, малютка!
Мужик закаркал прокуренным смехом.
– А если покупатель передумает? – я улыбнулась.
– А я вот что сейчас сделаю.
Кастелян вытащил из бездонных карманов залатанной скабы пассатижи и срезал блестящие звенья у моего и без того крошечного бикини. Из бирюзовой воды бассейна, мимо которого мы проходили, раздался одобрительный свист. Я глубоко вздохнула, собираясь сказать резкость хозяину. Мои соски вынырнули наружу из остатков лифчика. Торчали теперь наружу задорно и красно. От брони из переливчатого композита остались два жалких плетеных ряда. С трусами та же песня.
– Клааасс! – похвалил сам себя работорговец. – И пусть теперь защитники прав нацменьшинств устраивают истерику на здоровье! Формально ты все еще в кольчуге. Никто тебя голой и босой на ринг не гонит. И у меня покупатели не передумывают, запомни это, дурочка.
Он похлопал меня по голой заднице феноменально мягкой ручищей. Кости в кисти словно отсутствовали или переплавились в кисель. Но я знала, на что способен этот человек в деле убийства себе подобных.
Мы пришли в круглый зал. На стенах снова фрески с изображениями разной степени натуральности в смысле поз и девиаций. По уровню навязчивости картинки сильно смахивали на учебное пособие для подростков. Фантазия авторов заметно била через край и прямо в пах. Спасибо, что краски они предпочитали пастельных оттенков.
Из горячей воды восстал бронзовокожий гигант с искусно татуированным волком на левой стороне рельефной груди.
– Здравствуй, торгаш. Это та, что вчера была на ринге?
Голос у здоровяка звучал что надо. Низко, бархатно, негромко, но слышно всем. На бедрах он имел алую повязку, перепоясывающую чресла. Зачем? Следуя сюда, я могла бы собрать серьезную коллекцию видов мужской плоти, если бы такая нужда вдруг накрыла. Неужто красавчик прячет под кумачом нечто необыкновенное? Или, не приведи Неназываемый, новое?
– Ты врешь, жалкий торговец человечиной! – раздался слева насмешливый громкий голос.
Мы с Кастеляном как по команде повернули головы на возглас. Яркий шатен, белокожий и синеглазый поднялся живо с теплой лежанки, сделанной из ароматного чужедальнего кедра. Влажная ткань из жемчужного шелка облепляла нижнюю половину его тела и ничего не скрывала от восторженного зрителя. Заметное сходство парня с гигантом в красных трусах бросалось в глаза. Обнаженное до пояса тело, тренированное и безволосое, украшала затейливая татуировка. Я не разобрала, что там за зверь стережет левый бок. Но парнишка выглядел неплохо. Он подошел ко мне близко и вгляделся в лицо.
– Очень похожа на вчерашнюю, брат, – громко доложил шатен блондину в басике. – Но ни одной царапины я не вижу.
– Значит, это не она, – заключил умник в красном, – вчерашняя вся была залита кровью. Пещерный лев оставил на ее груди четыре страшных раны своими когтями. Дай в морду проклятому торговцу, братишка, и гони к Неназываемому прочь!
– А женщина? – не отрывая от меня липкого взгляда советовался один брат с другим. Шарил по моей коже чуть ли не носом.
– Бабу оставь. Молодыми женщинами не разбрасываются в наших краях, – блондин улыбнулся и пошел к нам, разгребая воду в мелком корыте мощным телом.
– Стоп-стоп-стоп, дорогие господа! – без всякого волнения загородил меня собой нехрупкий дядя Кастелян. – Вчера при свидетелях вы поклялись заплатить мне за мой товар столько, сколько я скажу и торговаться не станете.
Работорговец выглядел совершенно спокойным, но я чуяла смрад его потеющего от алчности и страха тела.
– Ну и сколько же ты хочешь, презренный? – насмешливо спросил блондин. Подошел к брату и встал рядом.
– Стоимость равняется живому весу, – негромко, но твердо сказал Кастелян.
Вот это да! Фантазия, однако, у мужика. Я чуть не присвистнула в восторженном изумлении.
– Ты охренел, шмуглер? Совсем потерял края? – в праведном возмущении выступил шатен. – Баба другая!
– Да та же самая! – заорал, не выдержав высокого пафоса беседы Кастелян. – Гляди!
И он рубанул кинжалом меня по плечу.
ГЛАВА 1.Черте где
Я попала в метеоритную метель. Ничто не обещало здесь, в Тишайшем Космосе эдакой напасти. Минут двадцать меня выручал автопилот, но потом покраснел от натуги и стыда. И сдался.
Я быстрее реагирую, я так устроена. Я могу пальцами поймать револьверную пулю и даже заряд из гаусс-гана. И зубами могу, только здесь впечатлять фокусами некого. На Дальнем Космосе тишина и пустыня. Нет тут ни живых, ни мертвых. Зато живые кандидаты в мертвецы встречаются. Охотники за головами ловят тут свою добычу. Охотятся. Я новичок пока, но кое-что я умею.
Где-то через час моей борьбы со стихией ИИ создал и обучил новые стратегии полета. Стесняясь, заработал автопилот. Я откинулась в кресле и стребовала себе большую кружку американо и бутерброд с сыром. Получила подогретый тыквенный сок и кусок старого батона. Метеоритная вьюга не проходит бесследно ни для кого.
Я не привередлива в еде. Слопала хлеб и сок.
Мой летательный аппарат «Стрекоза» – чудо апгрейда. Вся его чудесная суть – это антикварный самолет многосотлетней давности. Начинка и мозги, хоть и не распоследней модели, но вполне способны на многое. С деньгами у меня пока не густо. Поэтому кое-что пришлось купить на распродаже. К примеру, болтун ИИ мне достался мужского пола со всеми вытекающими. Понимая, что сама виновата, повелась на большую скидку, я стараюсь терпеть и не орать на него ежесекундно. Но как разбогатею, заменю первым делом этого сексиста.
– Есть таверна за углом, – заговорил виновато Пьер. Интеллект и сердце моего дрэгонфлая. – У них в меню значится кофе.
– Крекеры из рыбной муки и колбаса из человечины? – я пошутила. – Отзывы есть?
– Есть, – заметно воспрял духом помощник. – Читаю: кофе отвратительный. В самогонке тараканы плавают. По ночам собираются всякие отбросы и горланят неприличные песни. Я бы послушал.
– Послушаешь, – я согласилась. – правь туда, Петюня.
Как всегда, после настоящего хлеба, меня потянуло в сон. Я вытащила теплый плед из ящика под сиденьем, закуталась и уснула.
Мне приснился нехороший сон. Женщина в красной бандане. Всегда снится к неприятностям. Вечно прикидывается то тетей средних лет, то старой каргой с метлой под мышкой. Пророчит постоянно гадости. У меня серьезные проблемы с памятью, но эту гадкую старушенцию я помню отлично.
– Чо, испугалась? – гадалка уселась в соседнее кресло и расправила веером многочисленные юбки вокруг себя. Поверх ярких тряпок с живой ловкостью накидала старые карты. – Погадаем?
– Иди в жопу, – ответила я обычное.
– Грубиянка! А я пришла тебе суженого и ряженого нагадать, – она осклабилась, показав пасть столетней дамы.
– Опять богатея на белом джете? – я хмыкнула. Я не гадаю. Терпеть не могу.
– Ну да, – ответила почтенная женщина, глядя в собственные карты с недоумением. – Склеились, что ли, – пробормотала она, вертя в руках потрепанные листы.
С одной стороны прямоугольника глядел грозно трефовый король, на другой, вместо рубашки, улыбался жизнерадостно король червей. Разделить этих двоих гадалке не удавалось.
– Тьфу ты, гадость такая! – в сердцах сбросила в платок всю колоду прорицательница. Завязала пестрое каре на два узла. – это потому, что ты тварь беззаконная, девочка, поэтому тебе всякое дикое и гадается.
– Двухголовый дракон? – я засмеялась. – Я бы на это посмотрела.
– Посмотришь, не сомневайся. Карты правду говорят. Ищет тебя двухголовый муж и найдет. Вот тогда запоешь!
– А снизу он как один мужчина выглядит или два у него хозяйства? – я насмехалась.
– Это как сказать, – задумалась многоумная дама, – да какая тебе разница? Двух сразу в себя не затолкаешь.
– Это как посмотреть, – я задумалась.
Тут раздался удар, потом еще один. Дрэгонфлай закрутило в плоском штопоре и понесло в неизвестность. Баба в бандане исчезла из соседнего кресла. Очнулась сила тяжести и вдавила меня в сиденье. Пошла вибрация. Потом вернулась невесомость. Меня вытянуло из привязных ремней и подбросило к потолку. Стрекоза начала разваливаться на глазах. Невесомость то пропадала, то снова запускала вещи в полет. Я вцепилась в свое кресло и замерла в его кажущейся безопасности.
Я устроена идеально. Мне не грозит жесткое излучение Большого Космоса. Дефицит дыхательной смеси я переношу, не замечая. Мороз абсолютного нуля не создает мне дискомфорт. Но разумеется, как и обычный человек, я предпочитаю ласковое солнце, белый песок, теплое море, фрукты и мясо животного, пожаренное на углях.
Я оглядела бесконечную заснеженную пустыню, на которой оказалась. Части моего дрэгонфлая чернели, разбросанные жесткой посадкой по всей поверхности неизвестной мне планеты. Я нашла кабину, изуродованную взрывом. Запустила кнопку SOS, не особо рассчитывая на результат в этой кромешной дыре. Откопала в жалких останках торпедо брелок с Петей. ИИ молчал мертво. Повесила себе на шею, чтобы согреть и не потерять. Закуталась в плед и пошла на красный свет поднимающегося местного солнца. Где-то здесь имеется Кольцо Перехода. Я чуяла его присутствие, как чует полярная лиса точку жизни крошечной мышки под толщей льда.
ГЛАВА 2. На дороге нашлась
– Вот это да! Вот это повезло! – радовался хриплый мужской голос. Закашлялся.
– Да ты хоть расскажи, дядя, чему радуешься? – молодой голос явно подлизывался.
– Тупорылый ты и криворукий! Наклейку на глаза лучше лепи, тщательнее!! – хрипатый дядя выругался незнакомо, но точно матерно.
Я машинально попыталась ощупать лицо. не тут-то было. Вся я была облеплена чем-то крепким и плотным, словно ловчей сетью. Глаза открыть не могла. Веки намертво приклеены к яблокам. Ни смотреть, ни моргать.
– Эй, красавица, пить тебе дать?
Я не стала реагировать, тем более, что выбор для этого дела был у меня не большой. Я даже ухом повести не могла, разве что кончиком носа пошевелить. Все лицо мое стягивала та самая наклейка, о которой беспокоился старший из мужиков.
Вокруг сильно несло свежей кровью и ни чьей ни будь, а моей собственной. Правую руку не чувствовала до локтя. Пальцы рук и ног слегка шевелились, значит и то и другое со мной.
– Она, наверное, не понимает, – предположил молодой.
– Все она понимает и слышит, зуб даю. Ты к ней близко не подходи, сожрет, – хрипатый расхохотался.
– Она же связанная, – логично возразил его напарник.
– Ни в чем заранее нельзя быть уверенным в этих тварях, малыш. Если старый дядька говорит «держись подальше!», так ты не споришь, а слушаешься.
Я слышала шелест колес по камню. Мир слегка покачивался подо мной и скрипел. Как-будто я лежу в телеге, и меня везут по дороге, вымощенной желтым кирпичом. Я даже слышала мерный стук копыт. Но живой лошадью не пахло. Скорее всего мода на животноподобных ботов добралась и сюда. Да оно и к лучшему: натуральные кони боятся меня, как огня. Даже сильнее.
А ловкие мужики оказались. Я понять ничего не успела, не огляделась толком, когда они вырубили меня магнитной своей колотушкой. Получается, дежурили у Кольца. Ждали, когда кто-то вроде меня залетит к ним в сети.
– Главное, не вздумай трепаться, где мы ее поймали. Понял, Том? – старший явно знал, что говорил.
– Чо я дурак совсем? Никому не скажу. А что говорить, если спросят?
Я с интересом навострила уши. И правда, что наврут?
– Скажем, на дороге нашли. Без сознания и без документов.
Я подивилась местной простоте воображения и нравов.
– Там, куда едем, никто вопросов задавать не будет. Там не принято. И ты помалкивай, Томми. Иначе язык отрежут, договорить не успеешь.
Мужики издавали обычное амбре не особенно удачливых, не слишком чистых и не больно-то образованных людей. Нормальные служивые, на досуге промышляющие человеческой торговлей. В Тишайшем Космосе полно таких заугольных захолустьев, где Закон Содружества как бы есть, но не для всех прописан.
Дорога пошла заметно ровнее. На лицо упало тепло. Местное светило поднялось в зенит. Лишенная зрения, я не особо переживала. Я слышала расстояние до предметов и могла распознать их по запаху. Мои чувства бодро перестраивались, чтобы снабдить меня внутренне картинкой бытия.
Шум людских толп рос и ширился. Я слышала звон оружия. Стражники перекликались на городской стене.
– А зачем ей глаза заклеивать? – очнулся молодой охотник за живым товаром.
– Некоторые из них могут взглядом заворожить целую площадь народу. Фокус строжайше запрещен. Если мы прошляпим, и тварь устроит такое представление, нам выколют глаза с ней за компанию. Надо от нее избавляться побыстрей, – в голосе старшего слышалась тревога.
– А может все-таки себе оставим? В первый раз нам девушка попалась…
– Идиот! Она не девушка! Она тварь! Ты меня не слушаешь вовсе, что ли? Придурок! Только трахаться тебе подавай! Я же купил тебе в прошлом году бабу, тебе мало?
– Андроида? Она же дура! я живую никогда не трогал…
– Умная-то тебе зачем? – хмыкнул дядька, – андроидка наша лучше, уж поверь! хозяйство ведет, дает без отговорок, чо надо-то еще? Заряжай ее вовремя и горя никакого. А у тварей, кстати, там зубы растут.
– Где? – прошептал заметно прифигевший паренек.
– В том самом месте, о котором ты так переживаешь, малыш. Чуть что не по ней, она хрум! И откусит тебе твой несчастный прибор. И сожрет! Она же людоедка. Будешь ты, бедолага, полжизни на протез копить.
Старый ржал, а молодой помалкивал, переваривая. Волны адреналина с примесью эндорфинов и густым коктейлем самых неожиданных синапсов обрушились на мои чувства. Ого! А парнишка не так прост, как кажется.
Я, забывшись, улыбнулась.
– Во, глянь! Лыбится. Слышит нас и понимает. Приглядывай, Перчик, приглядывай.
Я попыталась сесть. Перчик придержал меня и получилось. Под спину мне попался какой-то мешок. Серо-белая картинка мира понемногу очертилась в мозгу.
Послушный пони тянул нашу повозку сквозь разношёрстную толпу. На нас обращали внимание.
– Эй, мужик, молодуха почем? – то и дело раздавались вопросы.
Похоже, что здесь, как и во многих похожих местах дефицит женщин. В бордель повезут меня сдавать, к гадалке не ходи. Вот не было печали!
Я пошевелила пальцами рук и попыталась провернуть запястья в наручниках. Коротких глухой удар по нервам тут же откликнулся на мое ковыряние. Магнитные наручники и сеть. Я заботливо упакована, не вырвешься.
