фантастическая повесть № 7
Широкие, как ворота в амбаре, двери межпланетного лифта разъехались в стороны. Немногочисленные путешественники пересекли транспортную границу. Местные сунули правые запястья в зону датчика и отправились по делам. Остальные побрели в зону пограничного контроля. Я, поколебавшись секунду. подставила руку под сканер. Синяя лампочка помигала равнодушно. Я сделала вид, что только так и могло быть, пошла следом за здешними жителями. Левую руку я держала в кармане, чтобы не отсвечивала.
– Ты из деревни? – спросил меня крупный дядя, поравнявшись. Тащил деревянный ящик, издававший неясные звуки.
– Я из пригорода, – уклончиво ответила я.
Нижнюю часть лица мужчины закрывал черный платок. Рана, инфлюэнца, проказа?
– Я не заразный, не бойся, – он словно прочитал мои мысли.
– Я не боюсь, – спокойно ответила я. Я не вру.
– Я еду в Нижний город. Тебе туда? – мужик так говорил, будто знал наверняка.
Я кивнула. Не стала сверяться с картой. Помнила и так: Нижний город, Кривая слобода, Дом Судьбы «Дикое сердце». Знать бы еще, что за дом судьбы такой. Хотя, какая мне разница? Никуда больше меня на работу не взяли.
Стоянка без крыши. Транспорт разный. Разной степени убитости. Лимузинов не заметно. Сейчас угадаю, какая машина у навязчивого мужика в платке. Ставлю на обшарпанный зеленый пикап. Дядька откинул борт багажника и пристроил туда свой пыхтящий ящик. Бинго.
– Куда тебе? – спросил водила, когда я устроилась на сиденье рядом.
– Дикое сердце, – сказала я небрежно. Интересно на реакцию поглядеть.
Мужик окинул в двадцатый раз меня взглядом:
– Поломойкой, что ли, работать нанялась?
Я зачем-то обиделась, про полы в объявлении речи не было.
– На ресепшен, – хмуро доложилась я.
Пока мы ехали, пошел дождь. Солнце закатилось за горы на западной стороне мира. Старый город зажег редкие фонари. Зато неоновая письменность на стенах здесь была в большой моде. Наши с водителем лица то и дело подсвечивались то фиолетовым, то зеленым. Над некоторыми подъездами каменных домов зажглись красные однозначные фонари. Сразу видно: с традициями здесь обращаются уважительно.
Пикап подрулил к двухэтажному зданию. На освещенном неоном крыльце сидела девушка. Ее лицо украшала широкая улыбка.
Я выпрыгнула под дождь. Наклонилась к барышне.
– Чо там? – спросил сзади мой провожатый.
– Труп, – сообщила послушно я.
Душно несло свежей кровью. Казалось, что дождь каплями прибивает этот запах ко всему подряд: ступеням, стенам, моим ботинкам, ногам и волосам. Я невольно сглотнула слюну. По ощущениям девчонка погибла не позднее получаса.
– Коронеру уже доложили, – проговорил человек, вышедший на крыльцо.
Он едва доходил мне до груди. Ноги короткие, размер сапог, как у взрослого мужчины. Круглая лысина и крупный нос. Голубые глаза под седыми бровями. Из-за его спины выглядывал обыкновенный парень в черном переднике.
Никто не удивлялся. И в обморок при виде окровавленной барышни не падал. Ее даже не особенно рассматривали.
– Быстро вы, – проворчал мой спутник. Из пикапа вылезать не спешил. – Опять случайная смерть? Несчастный случай.
– Порезалась бедняжка, – хмыкнул парнишка в переднике, – брилась неосторожно.
– Заткнись, дуралей, – сказал короткий дядя и, не глядя, зарядил ему подзатыльник. Попал.
Руки у него, не смотря на рост, оказались на диво длинными, с большими, как хлебная лопата, ладонями.
Тут он перевел взгляд на меня. Минуты три разглядывал в полной тишине. Я заметила, что рот у него большой и нижняя губа розовая. Он вдруг облизал ее, словно есть меня собрался, проскрипел:
– Ты кто?
– Я по объявлению. Работу ищу.
Он снова пошарил по мне голубыми глазками:
– Шлюхи селятся в начале улицы.
– Я по объявлению в «Таймс».
Я открыла коммуникатор и протянула карле. Там в разделе «Уход за экзотическими животными» имелась карточка в рамке. В солидный дом требовалась женщина, чистая и умеющая читать, писать и считать.
– Ты грамотная? – он удивился, – знаешь арифметику и говоришь на высоком имперском?
– Да.
Тут он звонко хлопнул ладонью по высокому лбу:
– Вспомнил! Это про тебя мне пришло письмо и премия из «Фонда помощи висельникам». Ты из психушки!
Я заморозилась на миг. Это закрытая личная информация, законом запрещенная к распространению третьим лицам. Чиновник, который слил ее коротышке, скотина и преступник.
– Не напрягайся, детка! Мало ли, кто где сидел. Все равно никто больше не чеканулся на объяву, да и тебя с твоим кодом в меню вряд ли где-то ждут. Так что будем считать, что мы нашли друг друга. Добро пожаловать в Дом Судьбы, дорогая! Как тебя зовут?
Я ждала вопроса. Я знала, что он будет. Я не сочинила никакого путного ответа. Промямлила:
– Я не помню.
– Математику-то помнишь? – подмигнул лихим прозрачным глазом коротконогий господин.
– Да, – тут я ответила уверенно. Я не помнила в какую школу ходила и сколько раз, но кое-какое образование во мне присутствовало. Выскакивало само при случае.
– Вот и ладно. Имя, не мозги, привяжется само. Я – Джонни Голд, хозяин «Дикого сердца». Бояться меня не надо. Я человечину не ем, – мужик улыбнулся, продемонстрировав золотые клыки. Шутник.
– Я тоже, – заявила я на полном серьезе.
– И я не люблю, – влез над головой хозяина работник в фартуке, – я Тимоти.
И он сбоку от шефа протянул мне руку для рукопожатия. Я тут же сделала шаг назад. Я не трогаю руками чужих.
– Это правильно! Гигиенично, – снова растянул губы в ухмылке коротышка Джонни.
Тимоти смутился и спрятал ладонь в карман. Я почувствовала неловкость.
Мертвая девушка на крыльце не волновала никого совершенно.
Разразился громкий треск и к нашей компании подкатил байкер на ховере. Весь в коже, заклепках и мокрый в глянец.
Тимоти тут же подскочил, раскрыл над прибывшим большой черный зонт. Кожаный красавец неторопливо снял себя с машины. Потом поднял забрало шлема.
– Ужинать будешь? – буднично поинтересовался Джонни Голд.
– Буду, – кивнул мотоциклист, – может быть, мне переехать в твое «Дикое сердце» насовсем? Зачем ховер гонять постоянно туда-сюда? Какой труп по счету?
– Пятый. Намекаешь на серию, господин коронер? Не получится. Эта девчонка рыжая, а до этого были сплошные блондинки, – проговорил хозяин заведения.
Коронер? Я удивилась. Неужели здесь такие древние порядки? Впрочем, Империя гордится своими традициями, чем старше и нелепее, тем главней.
Мужчина подошел к несчастной. Какое-то время смотрел на изуродованное тело. Снял тонкую, судя по запаху, настоящую кожаную перчатку с правой руки. У меня очень точное обоняние. Я, если захочу, биографию любого могу вынюхать. Коронер пощупал запястье молодой женщины. К окровавленной шее прикасаться побрезговал.
– Больше часа прошло, – пробормотал он сам себе.
– Нет, не больше часа, минут сорок, – зачем-то возразила я. Это зря, точно.
Городской чиновник уставился на меня серыми глазами в черных ресницах. Настолько густых и плотных, что веки казались подведенными косметическим карандашом.
– Вы кто?
– Я тебе сейчас все объясню, Грег, – малорослый хозяин умудрился обнять верзилу коронера за немаленькие плечи. Попытался сдвинуть в сторону входа.
– Все пять убийств? – стряхнул с себя чужую руку коронер. – Слушаю тебя, Голди.
– Хорошо, давай начнем с убийств, – покладисто проговорил хозяин. Показал мне глазами на дверь.
Я повесила свой рюкзак на плечо и вошла в дом.
– Да! Очень интересно! Объясни и мне, Джонни, – раздалось с улицы.
Владелец пикапа подключился к беседе.
– Здоровяк – наш шериф, – сказал Тимоти, пропуская меня в предбанник, – так что вся большая тройка в сборе. Это надолго. Я сейчас одно дельце сделаю и покажу тебе, что здесь и как.
Парень в черном фартуке, то ли официант, то ли уборщик, отошел себе в сторонку. Там он достал коммуникатор и принялся надиктовывать текст сенсационного настроения. Про пятую жертву маньяка, про себя умницу, который первым увидел убиенную и какие потрясающие выводы сделал. Все это Тим городил уверенно, как по писанному, сетевыми штампами и кривляньем. И не взирая на простоватую физиономию провинциального бездельника.
– Стримишь? – спросила я чисто из вежливости.
Уж больно у парня было довольное лицо.
– Да глупо пропустить такую удачу, – рассмеялся он, показав мелкие зубы, – я ж на хайпе! в центре событий! Неужели ты совсем не помнишь, как тебя зовут?
Я помотала головой.
– Но надо же тебя как-то назвать. Я тебя запостил, детка. Такие ножки, как твои грех не показать миру.
– Не называй меня деткой, – негромко попросила я. И поглядела на блогера-подавальщика строго.
– Ой! – сказал он, – у тебя глаза разные. Класс!
И снова наставил на меня свой гаджет. Он у него был дорогой, чуть ли не последнее слово. Мой простенький подержанный аппарат и в подметки не годился.
– Прекрати. Еще раз засветишь без спросу, останешься без камеры. Я предупредила.
Я никаких чудес не умею. Не помню, да и обучена, видать, не была. Но ухлопать его игрушку кулаком я в состоянии. Проверено.
– Ты жесткая деваха, что ли? – произнес Тим, поигрывая настороженной улыбочкой на тонких губах.
– Да, – просто ответила я, – можешь проверить.
Не будет он сейчас ничего проверять. Не из таковских. Но ножку при случае подставит. Зря я с ним ссорюсь.
– Ты собирался мне показать и рассказать, – повернула я тему.
Видела боковым зрением, как облегченно выдохнул великий репортер.
– Ты хоть знаешь, куда попала, девочка? – притворно надменно выпятил он грудь колесом. Смешно.
– Нет, – я смирно улыбнулась.
Парень распахнул застекленные двери. Круглый зал. Круглая сцена в центре. Вокруг небольшие столики, тоже круглые и легкие кресла, обитые цветным ситцем.
– Это не дом свиданий. И, упаси Неназываемый, ни в коем разе не бордель! – задрал к потолку палец Тим.
– Все убитые были проститутками. Работали в дешевых салонах в начале Кривой слободы. Если объединять происшествия в одно, то по двум признакам. Профессия пострадавших и способ расправы.
Мужчины вслед за нами вошли в зал. Вещал брюнет по середине. Господин коронер снял мотоциклетный шлем. Светлые глаза в густых ресницах смотрели сосредоточено.
– Сделай нам по стаканчику согревающего, Тим, – велел хозяин непонятного места, – после чертовой погоды самое оно.
Тимоти сделал короткий жест рукой, мол, давай за мной. Я не стала спорить и
пошла следом.
– Кухни у нас нет. Только напитки и готовые закуски вроде крекеров и арахиса.
Рассказывал он почти шепотом. И правильно делал. Слышимость через перегородку здесь идеальная. Трое мужчин продолжали обсуждать происшествие. Я узнала, что у всех пострадавших не только перерезано горло на манер второй улыбки. У каждой вырезано сердце из груди.
– Дикое сердце! – прошептал в восторге стример и показал мне большие пальцы рук. А заодно с подписчиками поделился вопиющим озарением.
– А почему в зале нет никого? Ведь скоро десять вечера, – удивилась я вслух.
– Ты откуда свалилась, детка? Сегодня же понедельник! – засмеялся громче, чем надо мой новый приятель. И видя, что прояснение не наступило, договорил: – В музеях, театрах и шоу Империи выходной день!
ГЛАВА 1. Девушка без имени
Широкие, как ворота в амбаре, двери межпланетного лифта разъехались в стороны. Немногочисленные путешественники пересекли транспортную границу. Местные сунули правые запястья в зону датчика и отправились по делам. Остальные побрели в зону пограничного контроля. Я, поколебавшись секунду. подставила руку под сканер. Синяя лампочка помигала равнодушно. Я сделала вид, что только так и могло быть, пошла следом за здешними жителями. Левую руку я держала в кармане, чтобы не отсвечивала.
– Ты из деревни? – спросил меня крупный дядя, поравнявшись. Тащил деревянный ящик, издававший неясные звуки.
– Я из пригорода, – уклончиво ответила я.
Нижнюю часть лица мужчины закрывал черный платок. Рана, инфлюэнца, проказа?
– Я не заразный, не бойся, – он словно прочитал мои мысли.
– Я не боюсь, – спокойно ответила я. Я не вру.
– Я еду в Нижний город. Тебе туда? – мужик так говорил, будто знал наверняка.
Я кивнула. Не стала сверяться с картой. Помнила и так: Нижний город, Кривая слобода, Дом Судьбы «Дикое сердце». Знать бы еще, что за дом судьбы такой. Хотя, какая мне разница? Никуда больше меня на работу не взяли.
Стоянка без крыши. Транспорт разный. Разной степени убитости. Лимузинов не заметно. Сейчас угадаю, какая машина у навязчивого мужика в платке. Ставлю на обшарпанный зеленый пикап. Дядька откинул борт багажника и пристроил туда свой пыхтящий ящик. Бинго.
– Куда тебе? – спросил водила, когда я устроилась на сиденье рядом.
– Дикое сердце, – сказала я небрежно. Интересно на реакцию поглядеть.
Мужик окинул в двадцатый раз меня взглядом:
– Поломойкой, что ли, работать нанялась?
Я зачем-то обиделась, про полы в объявлении речи не было.
– На ресепшен, – хмуро доложилась я.
Пока мы ехали, пошел дождь. Солнце закатилось за горы на западной стороне мира. Старый город зажег редкие фонари. Зато неоновая письменность на стенах здесь была в большой моде. Наши с водителем лица то и дело подсвечивались то фиолетовым, то зеленым. Над некоторыми подъездами каменных домов зажглись красные однозначные фонари. Сразу видно: с традициями здесь обращаются уважительно.
Пикап подрулил к двухэтажному зданию. На освещенном неоном крыльце сидела девушка. Ее лицо украшала широкая улыбка.
Я выпрыгнула под дождь. Наклонилась к барышне.
– Чо там? – спросил сзади мой провожатый.
– Труп, – сообщила послушно я.
Душно несло свежей кровью. Казалось, что дождь каплями прибивает этот запах ко всему подряд: ступеням, стенам, моим ботинкам, ногам и волосам. Я невольно сглотнула слюну. По ощущениям девчонка погибла не позднее получаса.
– Коронеру уже доложили, – проговорил человек, вышедший на крыльцо.
Он едва доходил мне до груди. Ноги короткие, размер сапог, как у взрослого мужчины. Круглая лысина и крупный нос. Голубые глаза под седыми бровями. Из-за его спины выглядывал обыкновенный парень в черном переднике.
Никто не удивлялся. И в обморок при виде окровавленной барышни не падал. Ее даже не особенно рассматривали.
– Быстро вы, – проворчал мой спутник. Из пикапа вылезать не спешил. – Опять случайная смерть? Несчастный случай.
– Порезалась бедняжка, – хмыкнул парнишка в переднике, – брилась неосторожно.
– Заткнись, дуралей, – сказал короткий дядя и, не глядя, зарядил ему подзатыльник. Попал.
Руки у него, не смотря на рост, оказались на диво длинными, с большими, как хлебная лопата, ладонями.
Тут он перевел взгляд на меня. Минуты три разглядывал в полной тишине. Я заметила, что рот у него большой и нижняя губа розовая. Он вдруг облизал ее, словно есть меня собрался, проскрипел:
– Ты кто?
– Я по объявлению. Работу ищу.
Он снова пошарил по мне голубыми глазками:
– Шлюхи селятся в начале улицы.
– Я по объявлению в «Таймс».
Я открыла коммуникатор и протянула карле. Там в разделе «Уход за экзотическими животными» имелась карточка в рамке. В солидный дом требовалась женщина, чистая и умеющая читать, писать и считать.
– Ты грамотная? – он удивился, – знаешь арифметику и говоришь на высоком имперском?
– Да.
Тут он звонко хлопнул ладонью по высокому лбу:
– Вспомнил! Это про тебя мне пришло письмо и премия из «Фонда помощи висельникам». Ты из психушки!
Я заморозилась на миг. Это закрытая личная информация, законом запрещенная к распространению третьим лицам. Чиновник, который слил ее коротышке, скотина и преступник.
– Не напрягайся, детка! Мало ли, кто где сидел. Все равно никто больше не чеканулся на объяву, да и тебя с твоим кодом в меню вряд ли где-то ждут. Так что будем считать, что мы нашли друг друга. Добро пожаловать в Дом Судьбы, дорогая! Как тебя зовут?
Я ждала вопроса. Я знала, что он будет. Я не сочинила никакого путного ответа. Промямлила:
– Я не помню.
– Математику-то помнишь? – подмигнул лихим прозрачным глазом коротконогий господин.
– Да, – тут я ответила уверенно. Я не помнила в какую школу ходила и сколько раз, но кое-какое образование во мне присутствовало. Выскакивало само при случае.
– Вот и ладно. Имя, не мозги, привяжется само. Я – Джонни Голд, хозяин «Дикого сердца». Бояться меня не надо. Я человечину не ем, – мужик улыбнулся, продемонстрировав золотые клыки. Шутник.
– Я тоже, – заявила я на полном серьезе.
– И я не люблю, – влез над головой хозяина работник в фартуке, – я Тимоти.
И он сбоку от шефа протянул мне руку для рукопожатия. Я тут же сделала шаг назад. Я не трогаю руками чужих.
– Это правильно! Гигиенично, – снова растянул губы в ухмылке коротышка Джонни.
Тимоти смутился и спрятал ладонь в карман. Я почувствовала неловкость.
Мертвая девушка на крыльце не волновала никого совершенно.
ГЛАВА 2. Понедельник
Разразился громкий треск и к нашей компании подкатил байкер на ховере. Весь в коже, заклепках и мокрый в глянец.
Тимоти тут же подскочил, раскрыл над прибывшим большой черный зонт. Кожаный красавец неторопливо снял себя с машины. Потом поднял забрало шлема.
– Ужинать будешь? – буднично поинтересовался Джонни Голд.
– Буду, – кивнул мотоциклист, – может быть, мне переехать в твое «Дикое сердце» насовсем? Зачем ховер гонять постоянно туда-сюда? Какой труп по счету?
– Пятый. Намекаешь на серию, господин коронер? Не получится. Эта девчонка рыжая, а до этого были сплошные блондинки, – проговорил хозяин заведения.
Коронер? Я удивилась. Неужели здесь такие древние порядки? Впрочем, Империя гордится своими традициями, чем старше и нелепее, тем главней.
Мужчина подошел к несчастной. Какое-то время смотрел на изуродованное тело. Снял тонкую, судя по запаху, настоящую кожаную перчатку с правой руки. У меня очень точное обоняние. Я, если захочу, биографию любого могу вынюхать. Коронер пощупал запястье молодой женщины. К окровавленной шее прикасаться побрезговал.
– Больше часа прошло, – пробормотал он сам себе.
– Нет, не больше часа, минут сорок, – зачем-то возразила я. Это зря, точно.
Городской чиновник уставился на меня серыми глазами в черных ресницах. Настолько густых и плотных, что веки казались подведенными косметическим карандашом.
– Вы кто?
– Я тебе сейчас все объясню, Грег, – малорослый хозяин умудрился обнять верзилу коронера за немаленькие плечи. Попытался сдвинуть в сторону входа.
– Все пять убийств? – стряхнул с себя чужую руку коронер. – Слушаю тебя, Голди.
– Хорошо, давай начнем с убийств, – покладисто проговорил хозяин. Показал мне глазами на дверь.
Я повесила свой рюкзак на плечо и вошла в дом.
– Да! Очень интересно! Объясни и мне, Джонни, – раздалось с улицы.
Владелец пикапа подключился к беседе.
– Здоровяк – наш шериф, – сказал Тимоти, пропуская меня в предбанник, – так что вся большая тройка в сборе. Это надолго. Я сейчас одно дельце сделаю и покажу тебе, что здесь и как.
Парень в черном фартуке, то ли официант, то ли уборщик, отошел себе в сторонку. Там он достал коммуникатор и принялся надиктовывать текст сенсационного настроения. Про пятую жертву маньяка, про себя умницу, который первым увидел убиенную и какие потрясающие выводы сделал. Все это Тим городил уверенно, как по писанному, сетевыми штампами и кривляньем. И не взирая на простоватую физиономию провинциального бездельника.
– Стримишь? – спросила я чисто из вежливости.
Уж больно у парня было довольное лицо.
– Да глупо пропустить такую удачу, – рассмеялся он, показав мелкие зубы, – я ж на хайпе! в центре событий! Неужели ты совсем не помнишь, как тебя зовут?
Я помотала головой.
– Но надо же тебя как-то назвать. Я тебя запостил, детка. Такие ножки, как твои грех не показать миру.
– Не называй меня деткой, – негромко попросила я. И поглядела на блогера-подавальщика строго.
– Ой! – сказал он, – у тебя глаза разные. Класс!
И снова наставил на меня свой гаджет. Он у него был дорогой, чуть ли не последнее слово. Мой простенький подержанный аппарат и в подметки не годился.
– Прекрати. Еще раз засветишь без спросу, останешься без камеры. Я предупредила.
Я никаких чудес не умею. Не помню, да и обучена, видать, не была. Но ухлопать его игрушку кулаком я в состоянии. Проверено.
– Ты жесткая деваха, что ли? – произнес Тим, поигрывая настороженной улыбочкой на тонких губах.
– Да, – просто ответила я, – можешь проверить.
Не будет он сейчас ничего проверять. Не из таковских. Но ножку при случае подставит. Зря я с ним ссорюсь.
– Ты собирался мне показать и рассказать, – повернула я тему.
Видела боковым зрением, как облегченно выдохнул великий репортер.
– Ты хоть знаешь, куда попала, девочка? – притворно надменно выпятил он грудь колесом. Смешно.
– Нет, – я смирно улыбнулась.
Парень распахнул застекленные двери. Круглый зал. Круглая сцена в центре. Вокруг небольшие столики, тоже круглые и легкие кресла, обитые цветным ситцем.
– Это не дом свиданий. И, упаси Неназываемый, ни в коем разе не бордель! – задрал к потолку палец Тим.
– Все убитые были проститутками. Работали в дешевых салонах в начале Кривой слободы. Если объединять происшествия в одно, то по двум признакам. Профессия пострадавших и способ расправы.
Мужчины вслед за нами вошли в зал. Вещал брюнет по середине. Господин коронер снял мотоциклетный шлем. Светлые глаза в густых ресницах смотрели сосредоточено.
– Сделай нам по стаканчику согревающего, Тим, – велел хозяин непонятного места, – после чертовой погоды самое оно.
Тимоти сделал короткий жест рукой, мол, давай за мной. Я не стала спорить и
пошла следом.
– Кухни у нас нет. Только напитки и готовые закуски вроде крекеров и арахиса.
Рассказывал он почти шепотом. И правильно делал. Слышимость через перегородку здесь идеальная. Трое мужчин продолжали обсуждать происшествие. Я узнала, что у всех пострадавших не только перерезано горло на манер второй улыбки. У каждой вырезано сердце из груди.
– Дикое сердце! – прошептал в восторге стример и показал мне большие пальцы рук. А заодно с подписчиками поделился вопиющим озарением.
– А почему в зале нет никого? Ведь скоро десять вечера, – удивилась я вслух.
– Ты откуда свалилась, детка? Сегодня же понедельник! – засмеялся громче, чем надо мой новый приятель. И видя, что прояснение не наступило, договорил: – В музеях, театрах и шоу Империи выходной день!
