ПРОЛОГ
Воздух в ресторане «Эпикур» был густым и насыщенным. Он представлял собой сложный коктейль из ароматов дорогого гриля, трюфелей, свежесрезанных цветов в огромных напольных вазах и терпких духов состоятельных гостей. Звучала приглушенная фортепианная музыка, но ее почти не было слышно из-за гула десятков голосов. Ровный, благородный гул, говорящий о том, что публика здесь собралась денежная и важная. Сегодня вечером большой зал был заполнен под завязку. Каждая бархатная банкетка, каждый столик у зеркальной стены были заняты. В мерцающем свете хрустальных люстр поблескивали стёкла бокалов, столовое серебро и драгоценности на дамах.
В очередной раз главная дверь распахнулась, пропуская в вестибюль, а потом и в зал группу людей. Впереди шел Эльдар Абзалов. Он был не просто гостем — он был хозяином этой территории если не по праву собственности, то по праву статуса. Хозяин, человек, чье слово здесь значило очень многое. Его окружала небольшая свита — двое плотных мужчин в темных костюмах, с профессионально внимательными лицами и глазами, которые сканировали пространство, выискивая малейшую угрозу. Но какая могла быть угроза в этом храме кулинарии и светского общения?
Эльдар двигался уверенно, с легкой небрежностью человека, который знает, что его ждут. Его темный костюм, сшитый для него в Милане, идеально сидел на его подтянутой фигуре. Галстук, шелковый платок в нагрудном кармане — каждая деталь была тщательно подобрана. Этот «прикид», как он мысленно, с усмешкой, его называл, стоил больше, чем иной горожанин зарабатывал за целый год. Но сегодня это было не просто щегольство. Сегодня у него в вип-зоне, в отдельном маленьком зале, была назначена встреча с очень уважаемыми людьми, прибывшими из двух столиц. Это были не просто чиновники или бизнесмены; это были серые кардиналы, люди, от кивка которых зависели судьбы проектов, бюджетных потоков, а значит, и его собственное политическое будущее. С ними нужно было говорить на их языке. Языке безупречности, контроля и власти.
Пока он шел по главному проходу, огибая столики, вокруг него сновали официанты. Они были похожи на хорошо отлаженные механизмы в белых рубашках и черных фартуках. Они несли полные подносы с изысканными закусками, бутылки шампанского со стекающими каплями конденсата или, наоборот, ловко уносили пустую посуду, не производя ни единого лишнего звука. Мир делился на тех, кто сидит за столиками, и тех, кто между ними бесшумно скользит. Эльдар принадлежал к первым.
Он уже миновал основной зал и вступил в небольшой холл, предваряющий вход в вип-зону. Здесь было чуть тише, звуки фортепиано доносились приглушённо. Он мысленно репетировал первую фразу приветствия, собирался с духом, как вдруг…
Это произошло мгновенно. Из служебной двери, ведущей на кухню, на него кто-то налетел. Столкновение было стремительным и жестким. Эльдар почувствовал резкий удар в живот, и в тот же миг что-то горячее, жирное и невероятно липкое мазнуло его по животу и поползло вниз. Он едва сдержал вскрик, который родился где-то в горле, превратившись в короткий, хриплый выдох.
Время замедлилось. Его взгляд, еще секунду назад устремленный вперед, на дверь в зал, где его ждали важные люди, опустился вниз. Он смотрел на свой живот, не в силах поверить в увиденное. Его руки, полусогнутые в локтях, сами, в немом ужасе, поднялись на уровень грудной клетки, застыв в беспомощном жесте, будто он пытался остановить кровь из смертельной раны.
Но это была не кровь. Это было чёрте что. Идеальный темно-синий костюм, ткань, которая на ощупь была как бархат, теперь представлял собой жалкое зрелище. Он был залит густым бордовым соусом, вероятно, красным вином с трюфелями. По жирному пятну были размазаны ошметки какого-то салата с зеленью, куски подгоревших овощей с гриля похоже – кабачки, баклажаны, сладкий перец. От всей композиции шел парок и тяжелый, пряный запах.
Шок повис в воздухе, ощутимый, как внезапный удар грома среди ясного неба. Тишина в холле стала абсолютной, давящей. Даже фортепиано из главного зала как будто умолкло. Эльдар застыл, не в силах пошевелиться. Он чувствовал, как горячий соус через ткань рубашки прилипает к коже, противно и липко. Но физическое неудобство было ничто по сравнению с мыслями, которые пронеслись в его голове со скоростью света.
Он представил себе дверь в вип-зал. Она откроется, и он войдет. Но не тот Эльдар Абзалов, уверенный в себе хозяин города, а этот — перепачканный, униженный, пахнущий кухней. Он увидел их лица — сдержанные, вежливые, но в глазах — мгновенная оценка, презрение, насмешка. Он услышал их тихие, не произнесенные вслух слова: «Как ты можешь управлять городом, если позволяешь сотворить с собой такое? Если ты не можешь контролировать даже пространство вокруг себя? Ты не заслуживаешь нашего внимания.»
Его свита тоже опешила на секунду. Охранники инстинктивно сомкнули ряды вокруг него, но угрозы уже не было. Угрозой была эта катастрофа, этот публичный позор, который нельзя было нейтрализовать силой.
А потом его взгляд упал на ту, что стала причиной этого апокалипсиса. Официантка, юная, лет восемнадцати, с бледным, абсолютно белым от страха лицом. В ее широко раскрытых глазах читался такой ужас, что, казалось, она вот-вот потеряет сознание. В дрожащих руках, как свидетельство недавней катастрофы, она сжимала пустой поднос.
Она вышла из своего ступора или, возможно, погрузилась в него еще глубже, перейдя в какую-то новую, автоматическую фазу. Потому как, не говоря ни слова, не издав ни звука, она выхватила из кармана своего фартука маленькую, сложенную в несколько раз белую тряпку, такой обычно, вытирают столы. И быстрыми, суетливыми, абсолютно бесполезными движениями начала сбрасывать с его дорогого костюма остатки еды. Она сметала куски овощей, размазывая соус по еще большей площади, ее движения были отрывистыми, паническими.
Эльдар стоял, не двигаясь, глядя поверх ее головы. Он чувствовал ее дрожащие пальцы, тыкающиеся в его грудь, затем живот, слышал ее учащенное, прерывистое дыхание. Вся ярость, все отчаяние, вся холодная ярость от того, что его планы рухнули в одно мгновение из-за нелепой случайности, подступили к горлу. Он был унижен перед самим собой и перед теми, кто ждал его за дверью. А этот жалкий, бессмысленный жест девчонки исправить ситуацию делал унижение только глубже.
Ярость поднялась из глубин его сознания и готова была растерзать неуклюжую официантку на части. Он ещё несколько секунд раздувал ноздри, а потом оттолкнул её руку и повернулся к охранникам.
— Если она исчезнет к тому времени, когда я освобожусь, я вас растерзаю.
Набрав в лёгкие воздух, он толкнул дверь в вип зал.
