– Доброй ночи, месье Кроозье, сеньорита Горская. – Милана заметила, что Федерико произнёс их имена почти не разжимая губ, словно презирая. – Надеюсь вам здесь нравиться?
– О, да. Здесь всё прекрасно организованно. Есть чем заняться.
– Значит завтра и нам, вернее уже сегодня удастся убедиться в этом. А теперь, прошу прощения, уже поздно. Ещё увидимся. – Монтеро слегка кивнул и, повернувшись к своей спутнице, подставил локоть, чтобы она взяла его под руку и увёл в сторону домиков, предназначенных для гостей.
Милана не помнила, как в сопровождении француза дошла до своей комнаты. Ноги наполнились свинцом и едва передвигались, душа разорвалась и превратилась в клочья, а сердце наполнившись болью, через невидимую рану, истекало кровью. Голос охрип, как будто её горло драили наждаком.
– Простите меня, Эмиль, я кажется, действительно так переутомилась, что валюсь с ног. Спокойной ночи. Я рада, что познакомилась с вами. – Она как сомнамбула магнитным ключом открыла дверь и, толкнув вошла в комнату, даже не взглянув на мужчину, застывшего снаружи и задумчиво смотревшего ей вслед.
Эмиль Кроозье был не таким простым как казался. За его харизматичной, добродушной внешностью скрывался умный и наблюдательный бизнесмен. Потомок древнего рода, родившийся во Франции в семье эмигрантов из России. Он был достаточно богат. Его семья владела винодельческой империей Хеннесси, в которую помимо виноделия входили роскошные гостиницы, отели класса люкс, рестораны, кондитерские и кафе, газеты, журналы, радиостанция, парк отдыха и развлечений, голландская верфь, специализирующаяся на строительстве роскошных суперъяхт на заказ. Состоянием семьи оценивалось в двести миллиардов евро. Родители Эмиля были самыми влиятельными во Франции, но в России мало кто знал его и причислял к знаменитой семье. По каким -то своим соображениям Эмиль имел другую фамилию и не открывал принадлежность к знаменитой семье.
– Какая удивительная женщина Милана Горская. – Спускаясь по лестнице со второго этажа, размышлял Эмиль. Она покорила его с первого взгляда, и он не солгал, сказав, что, увидев её, впервые задумался о создании семьи. Её глаза умные и мягкие, доброта так и плещется наружу. А какая походка, стать и голос, сбивающий с ног, нежный, бархатный, умопомрачительный.
Эмиль сразу заметил, как презрительно смотрели на неё матроны (в древнем Риме замужние женщины высшего сословия), считая себя выше её на порядок. Хотя ни одной из них за всю жизнь не дотянуться до её уровня. Зато их мужья весь вечер бросали на неё похотливые взгляды.
Увидев Милану в тот момент, когда она вошла в зал, Эмиль сразу понял, что это женщина чистый бриллиант и он должен обладать ею.
Проведя с ней вечер убедился, что не ошибся и она, именно та, с кем он хотел бы провести остаток жизни, посвятив ей всего себя без остатка. Такой шикарной женщине даже изменить не с кем. Любая после неё будет казаться дурнушкой.
Милана именно та женщина, которая заслуживает самого лучшего, и он сумеет ей это дать. А взамен она родит ему детей таких же красивых и умных как сама, ну конечно и от него им тоже перепадёт ума и красоты. А пока нужно найти Ваганова и заказать девочку для утех.
Федерико не собирался посещать дворянское собрание. Он не любил эти сборища и последнее время отказывался, ссылаясь на занятость. Но его продолжали приглашать, считая самым почётным гостем. Он понимал, что это связано с его возможностями и связями. Конечно, у него были дворянские корни, но не русские. Его отец принадлежал к герцогскому роду Альба, мать отца имела 8 герцогских титулов, 19 титулов маркизы и 22 графских титула, а также по одному титулу виконтессы, баронессы и рыцаря. Формально герцогиня была знатнее Елизаветы II, которая при встрече должна ей кланяться. Герцогине было разрешено сидеть в присутствии английской королевы - так высоко было происхождение дома Альба, а мама Федерико относилась к княжескому роду де Сотомайор - Луиса Мартинеса де Ирухо-и-Артаскоса.
Сбор был назначен на семнадцать часов, в двадцать уже все должны сидеть за столом. Было уже почти шесть, а он всё ещё не принял решение. Ехать не хотелось, но его как будто что-то подмывало, толкало туда и тянуло. Ещё неделю назад он сообщил Ваганову что не приедет, тот несколько раз перезванивал, даже приезжал лично. Час назад опять позвонил.
– Дорогой, князь. Умоляю. Приезжайте. Ну хотя бы на пару часов. Некоторые приедут только ради беседы с вами. Я обещал, что вы будете.
– Напрасно, мой друг. Впредь, не давайте обещаний, не зависящих от вас.
– Я был не прав. Извините меня. Но что мне сейчас делать? Вы же понимаете как некрасиво я буду выглядеть, если вы не приедете.
– Я подумаю. Но не обещаю. Извините, сеньор Ваганов, мне не очень удобно сейчас разговаривать.
Надо бы наказать Ваганова, пусть бы расхлёбывался и краснел. Следующий раз хорошо подумал бы прежде, чем обещать с три короба. Заранее ведь знал, что Федерико отказался.
Откинувшись к спинке кресла Федерико несколько минут сидел, неотрывно глядя в одну точку. Потом взял телефон и неожиданно позвонил Алине.
– Белла, как поживаешь? Я соскучился. Ты совсем забыла меня. Не хочешь увидеться?
– Федо, неужели это ты? Ушам своим не верю. Надо же, вспомнил обо мне. Сколько мы с тобой не виделись?
– Много, Белла, очень много. Может увидимся? Вспомним былое.
– Я вышла замуж, Федо.
– Я не знал. Кто он?
– Человек хороший и любит меня.
– А ты, любишь?
– Ты знаешь кого я люблю. Мой муж к этому не имеет никакого отношения.
– Жаль, что ты теперь не свободна. Я хотел пригласить тебя поехать со мной на мероприятие, которое устраивает Дворянское собрание. Надеялся, что мы двое суток побудем вместе. Но раз нет…
– Подожди, Федо. Как раз вчера муж уехал на неделю в командировку. Я свободна несколько дней.
– Очень хорошо, милая. Так ты поедешь со мной?
– Конечно поеду.
– Адрес тот же или сменила?
– Сменила. Мы с мужем живём на юго-западе.
– Пришли смс. Я заеду в девять вечера.
Алина, как всегда, выглядела великолепно. Брюнетка с зелёными, слегка раскосыми, как у кошки, глазами, она была обворожительна.
Едва сев рядом с Федерико на заднее сиденье, оплела его шею руками и жадно поцеловала. Она умела это делать едва ли не профессионально. Во всяком случае Федерико не знал никого, кто делал бы это лучше её.
– Соскучилась, если бы ты знал, как я соскучилась, Федо. – Выдохнула ему в губы.
– Я тоже. – Он нажал на кнопку и между передними и задними сиденьями появилась разделительная шторка.
Алине ничего не пришлось объяснять, она сама всё знала наперёд. Отстранившись от мужчины, провела рукой по ширинке, почувствовав возбуждённый член, несколько раз сжала его через ткань брюк. Убедившись в том, что он готов, расстегнула молнию и через мгновение уже ласкала ртом наполненный желанием орган.
Тридцать минут спустя они уже подъезжали к Мякиненской пойме, где базировался вертолёт, принадлежащий компании Федерико Монтеро. До Твери было рукой подать и через час с небольшим, аэродинамическая птица приземлилась на площадке усадьбы, где обосновалось Дворянское собрание.
Их уже встречали. Ваганов сам лично прибыл за ними на электромобиле.
– Рад, очень рад князь, что вы приняли приглашение.
– Добрый вечер, господин Ваганов. Давайте оставим регалии, обращайтесь ко мне как в обычной жизни. Надеюсь, мою спутницу представлять не нужно?
– Добро пожаловать, госпожа Азарова, я прекрасно вас помню. Разве можно забыть такую красивую женщину.
С их появлением танцы тут же прекратились и все снова заняли свои места за столом. За исключением двух пустующих, как раз напротив Федерико и Алины.
Надо отдать должное Монтеро, он как истинный дворянин высокого ранга умел молчать и слушать, знал, как нужно вести себя в великосветском обществе, когда встревать в разговор и говорить для собеседников приятные и правильные речи, когда самому принимать похвалы.
Они просидели за столом около часа и Федерико, сославшись на усталость и на то, что в других часовых поясах партнёры ждут его звонка, откланялся и они с Алиной покинули обеденный зал. Они только вышли из здания и повернули на дорожку в сторону своего домика. Федерико засмеялся какой-то шутке Алины и в это время совсем рядом раздался громкий вздох. Вернее, это был не вздох, а скорее что-то похожее на вскрик. Он обернулся и замер.
Перед входом в дом стоял Эмиль Кроозье, а рядом- женщина, о которой он мечтал всё последнее время и которой не должно было здесь быть. Милана Горская при уличном освещении, в вечернем переливающемся платье с высокой причёской, с глазами, распахнутыми настежь, выглядела как принцесса из сказочной страны. От неожиданности Федерико едва не потерял голос. Сердечная мышца со всей силы ударилась о рёбра и, будто сорвавшись с петель, бешено погнала кровь по венам. Нервы пустились в пляс, натягиваясь до состояния звенящих струн.
Через минуту, когда первый шок прошёл и он смог трезво рассуждать, внезапная злость накрыла с головой. Он готов был растерзать красавчика Кроозье, посмевшего посягнуть на его женщину. Но через минуту понял, что это не Кроозье, а он претендует на чужую женщину. Милана похоже давно принадлежит французу, они любовники. Иначе она не отвергла бы Федерико, когда он посулил ей большие деньги.
Это открытие вызвало новую волну гнева. Кроозье, что-то ему говорил и Федерико пытаясь быть вежливым даже ответил, но больше находиться рядом не мог. Срочно понадобился кто-то на кого-то можно выплеснуть гнев, чтобы снять нервное напряжение, готовое разорвать его на куски.
Он едва дошёл до домика, в котором всякий раз останавливался, когда приезжал в дворянское собрание. Он шёл так быстро, что Алине приходилось бежать за ним почти бегом.
Едва они вошли в помещения, как Федерико, сбросив пиджак и расстегнув ремень на брюках набросился на Алину. Похоже его так припёрло, что он едва не разложил Алину прямо на полу. И женщина, расценив его нетерпение как голод по ней, помогала ему как могла. Они срывали и разбрасывали по полу одежду, не задумываясь о том, что наступают на нее ногами. Они вообще ни о чём не думали кроме жгучего, яростного желания, всепоглощающего и отключающего мозги.
Федерико трахался как в последний раз. Он вдалбливался в Алину, не думая о том, чтобы доставить ей наслаждение, ему нужно было сбросить стресс и освободиться от зависимости от Миланы Горской. Она для него словно красная тряпка, маячившая перед глазами разъярённого быка. Стоило только подумать о ней и глаза мгновенно наливались кровью. Бешенная ревность сносила мозг, а член становился каменным. И он продолжал трахать Алину всеми известными способами.
К утру они оба выдохлись. Алина едва передвигала ногами, но Федерико так и не удалось сбросить напряжение.
Он поспал часа четыре, может, меньше, и, приняв душ, вышел из домика, чтобы пойти завтракать и, если удастся, увидеть Милану. Алину не стал будить, едва взглянул, как она раскинулась на широкой, измятой ночными утехами простыне, подумал: – пусть спит, выложилась на все сто процентов, устала бедняжка. Наверное, не ожидала, что в пятьдесят он может быть неутомим, как в молодости. Он и сам не ожидал от себя подобного.
Завтрак проходил в другом зале, ещё большем, чем тот, в котором все ужинали. Столики были расставлены по всему залу. Предполагалось, что за каждым могут разместиться две пары, если все придут завтракать в одно время. Милана, как и следовало ожидать, сидела вместе с Эмилем Кроозье.
Ревность вновь прокатилась по нервам. Пока шёл к их столику, наблюдал как Кроозье что-то увлечённо рассказывал, а женщина улыбалась открытой, доброжелательной улыбкой, оголив наполовину ровный ряд белоснежных зубов.
Она подняла глаза, и их взгляды встретились. Он стал как будто ещё красивее, ещё мужественнее. Лёгкая седина окрашивала виски, делая его ещё более харизматичным и желанным.
Улыбка медленно сползла с лица Миланы, а взгляд, до этого бархатный и нежный, стал отстранённым и вместе с тем тревожным и немного испуганным.
Она смотрела на Федерико и понимала, что он сейчас подойдёт к ним и начнёт ничего не значащий разговор. Колени дёрнулись и, направив импульс в подошвы, начали отбивать дробь.
Федерико почти дошёл до их столика, но в этот момент кто-то окликнул его. Он развернулся и, слегка кивнув ей и Эмилю головой, направился вглубь зала.
Милана нервно выдохнула и уже готова была сорваться с места и убежать, чтобы не видеть насмешливую улыбку Федерико, но Эмиль, всё ещё неторопливо доедавший пирожное, остановил.
– Ангел мой, может, хотите насладиться ещё чем-нибудь? Здесь невероятно вкусные пирожные. Попробуйте. Уверяю, лишние сто грамм вам не навредят.
Милана послала французу улыбку, и Федерико, сидя через два столика, лицом к ней, почувствовал, как гнев закипая, вновь готов сожрать его внутренности. Невозможно было наблюдать, как француз обхаживает женщину, которую он мечтал сделать своей. Надо бы встать и уйти, чтобы не изводить себя напрасной ревностью, но, с другой стороны, хотелось остаться и посмотреть, что будет дальше.
Завтрак закончился и мужчины разбрелись небольшими группками по территории, а женщины бросили свои телеса на шезлонги, расставленные на забетонированной площадке, плавно переходящей в песчаную полосу вдоль берега искусственного озера.
Милана чувствовала, что пришлась не ко двору дворянским жёнам, они считали её ниже себя и если не эскортницей, то уж точно прислугой, низшим сословием. Она ловила на себе их взгляды, пронзающие затылок, как колючки ежа.
Она не искала дружбу с ними и, когда Эмиль решил поиграть в теннис обрадовалась свободному времени и ушла в свой номер.
Почти два часа просидела на балконе, погружённая в свои мысли, а они были горькими и почему-то тревожными. Её напугала и ранила встреча с Федерико. Если бы она знала, что он будет здесь, то не прельстилась бы никакими деньгами. А теперь придётся ещё сутки наблюдать, как её бывший наслаждается другой женщиной. Хотя, с другой стороны, она наконец, получила подтверждение того, что у него долгая и прочная связь с одной и той же женщиной. Настолько прочная, что он женился на ней. Милана не могла не заметить помолвочное кольцо. А рядом обручальное на безымянном пальце правой руки. Женщина как будто специально выставляла правую руку на показ.
Милана узнала её. Десять лет назад именно она была с Федерико на тех фотографиях, которые показывала Ирина Георгиевна. А значит Борис Петрович ошибся предполагая, что Ирина Георгиевна обманула её.
В то время, когда отморозки насиловали беспомощную Аню, эти двое прекрасно проводили время вместе. Разве можно такое простить?
Её мысли прервал телефонный звонок. Звонил папа Боря. Он как наседка оберегал приёмную дочь, волновался за неё. Всегда спешил на помощь и конечно, контролировал.
– Здравствуй, милая. Ну как ты там?
– Привет, пап.
– Что у тебя с голосом? Тебя кто-то обидел? Может мне приехать? У нас перенесли соревнования. Я могу приехать.
– Не надо. Просто здесь Федерико.
– Как так?
– Не знаю. Только он здесь. Приехал вчера вечером с женой. – Она не сдержалась и всхлипнула.
– О, да. Здесь всё прекрасно организованно. Есть чем заняться.
– Значит завтра и нам, вернее уже сегодня удастся убедиться в этом. А теперь, прошу прощения, уже поздно. Ещё увидимся. – Монтеро слегка кивнул и, повернувшись к своей спутнице, подставил локоть, чтобы она взяла его под руку и увёл в сторону домиков, предназначенных для гостей.
Милана не помнила, как в сопровождении француза дошла до своей комнаты. Ноги наполнились свинцом и едва передвигались, душа разорвалась и превратилась в клочья, а сердце наполнившись болью, через невидимую рану, истекало кровью. Голос охрип, как будто её горло драили наждаком.
– Простите меня, Эмиль, я кажется, действительно так переутомилась, что валюсь с ног. Спокойной ночи. Я рада, что познакомилась с вами. – Она как сомнамбула магнитным ключом открыла дверь и, толкнув вошла в комнату, даже не взглянув на мужчину, застывшего снаружи и задумчиво смотревшего ей вслед.
Эмиль Кроозье был не таким простым как казался. За его харизматичной, добродушной внешностью скрывался умный и наблюдательный бизнесмен. Потомок древнего рода, родившийся во Франции в семье эмигрантов из России. Он был достаточно богат. Его семья владела винодельческой империей Хеннесси, в которую помимо виноделия входили роскошные гостиницы, отели класса люкс, рестораны, кондитерские и кафе, газеты, журналы, радиостанция, парк отдыха и развлечений, голландская верфь, специализирующаяся на строительстве роскошных суперъяхт на заказ. Состоянием семьи оценивалось в двести миллиардов евро. Родители Эмиля были самыми влиятельными во Франции, но в России мало кто знал его и причислял к знаменитой семье. По каким -то своим соображениям Эмиль имел другую фамилию и не открывал принадлежность к знаменитой семье.
– Какая удивительная женщина Милана Горская. – Спускаясь по лестнице со второго этажа, размышлял Эмиль. Она покорила его с первого взгляда, и он не солгал, сказав, что, увидев её, впервые задумался о создании семьи. Её глаза умные и мягкие, доброта так и плещется наружу. А какая походка, стать и голос, сбивающий с ног, нежный, бархатный, умопомрачительный.
Эмиль сразу заметил, как презрительно смотрели на неё матроны (в древнем Риме замужние женщины высшего сословия), считая себя выше её на порядок. Хотя ни одной из них за всю жизнь не дотянуться до её уровня. Зато их мужья весь вечер бросали на неё похотливые взгляды.
Увидев Милану в тот момент, когда она вошла в зал, Эмиль сразу понял, что это женщина чистый бриллиант и он должен обладать ею.
Проведя с ней вечер убедился, что не ошибся и она, именно та, с кем он хотел бы провести остаток жизни, посвятив ей всего себя без остатка. Такой шикарной женщине даже изменить не с кем. Любая после неё будет казаться дурнушкой.
Милана именно та женщина, которая заслуживает самого лучшего, и он сумеет ей это дать. А взамен она родит ему детей таких же красивых и умных как сама, ну конечно и от него им тоже перепадёт ума и красоты. А пока нужно найти Ваганова и заказать девочку для утех.
Прода от 28.12.2024, 19:14
Глава 35
Федерико не собирался посещать дворянское собрание. Он не любил эти сборища и последнее время отказывался, ссылаясь на занятость. Но его продолжали приглашать, считая самым почётным гостем. Он понимал, что это связано с его возможностями и связями. Конечно, у него были дворянские корни, но не русские. Его отец принадлежал к герцогскому роду Альба, мать отца имела 8 герцогских титулов, 19 титулов маркизы и 22 графских титула, а также по одному титулу виконтессы, баронессы и рыцаря. Формально герцогиня была знатнее Елизаветы II, которая при встрече должна ей кланяться. Герцогине было разрешено сидеть в присутствии английской королевы - так высоко было происхождение дома Альба, а мама Федерико относилась к княжескому роду де Сотомайор - Луиса Мартинеса де Ирухо-и-Артаскоса.
Сбор был назначен на семнадцать часов, в двадцать уже все должны сидеть за столом. Было уже почти шесть, а он всё ещё не принял решение. Ехать не хотелось, но его как будто что-то подмывало, толкало туда и тянуло. Ещё неделю назад он сообщил Ваганову что не приедет, тот несколько раз перезванивал, даже приезжал лично. Час назад опять позвонил.
– Дорогой, князь. Умоляю. Приезжайте. Ну хотя бы на пару часов. Некоторые приедут только ради беседы с вами. Я обещал, что вы будете.
– Напрасно, мой друг. Впредь, не давайте обещаний, не зависящих от вас.
– Я был не прав. Извините меня. Но что мне сейчас делать? Вы же понимаете как некрасиво я буду выглядеть, если вы не приедете.
– Я подумаю. Но не обещаю. Извините, сеньор Ваганов, мне не очень удобно сейчас разговаривать.
Надо бы наказать Ваганова, пусть бы расхлёбывался и краснел. Следующий раз хорошо подумал бы прежде, чем обещать с три короба. Заранее ведь знал, что Федерико отказался.
Откинувшись к спинке кресла Федерико несколько минут сидел, неотрывно глядя в одну точку. Потом взял телефон и неожиданно позвонил Алине.
– Белла, как поживаешь? Я соскучился. Ты совсем забыла меня. Не хочешь увидеться?
– Федо, неужели это ты? Ушам своим не верю. Надо же, вспомнил обо мне. Сколько мы с тобой не виделись?
– Много, Белла, очень много. Может увидимся? Вспомним былое.
– Я вышла замуж, Федо.
– Я не знал. Кто он?
– Человек хороший и любит меня.
– А ты, любишь?
– Ты знаешь кого я люблю. Мой муж к этому не имеет никакого отношения.
– Жаль, что ты теперь не свободна. Я хотел пригласить тебя поехать со мной на мероприятие, которое устраивает Дворянское собрание. Надеялся, что мы двое суток побудем вместе. Но раз нет…
– Подожди, Федо. Как раз вчера муж уехал на неделю в командировку. Я свободна несколько дней.
– Очень хорошо, милая. Так ты поедешь со мной?
– Конечно поеду.
– Адрес тот же или сменила?
– Сменила. Мы с мужем живём на юго-западе.
– Пришли смс. Я заеду в девять вечера.
Алина, как всегда, выглядела великолепно. Брюнетка с зелёными, слегка раскосыми, как у кошки, глазами, она была обворожительна.
Едва сев рядом с Федерико на заднее сиденье, оплела его шею руками и жадно поцеловала. Она умела это делать едва ли не профессионально. Во всяком случае Федерико не знал никого, кто делал бы это лучше её.
– Соскучилась, если бы ты знал, как я соскучилась, Федо. – Выдохнула ему в губы.
– Я тоже. – Он нажал на кнопку и между передними и задними сиденьями появилась разделительная шторка.
Алине ничего не пришлось объяснять, она сама всё знала наперёд. Отстранившись от мужчины, провела рукой по ширинке, почувствовав возбуждённый член, несколько раз сжала его через ткань брюк. Убедившись в том, что он готов, расстегнула молнию и через мгновение уже ласкала ртом наполненный желанием орган.
Тридцать минут спустя они уже подъезжали к Мякиненской пойме, где базировался вертолёт, принадлежащий компании Федерико Монтеро. До Твери было рукой подать и через час с небольшим, аэродинамическая птица приземлилась на площадке усадьбы, где обосновалось Дворянское собрание.
Их уже встречали. Ваганов сам лично прибыл за ними на электромобиле.
– Рад, очень рад князь, что вы приняли приглашение.
– Добрый вечер, господин Ваганов. Давайте оставим регалии, обращайтесь ко мне как в обычной жизни. Надеюсь, мою спутницу представлять не нужно?
– Добро пожаловать, госпожа Азарова, я прекрасно вас помню. Разве можно забыть такую красивую женщину.
С их появлением танцы тут же прекратились и все снова заняли свои места за столом. За исключением двух пустующих, как раз напротив Федерико и Алины.
Надо отдать должное Монтеро, он как истинный дворянин высокого ранга умел молчать и слушать, знал, как нужно вести себя в великосветском обществе, когда встревать в разговор и говорить для собеседников приятные и правильные речи, когда самому принимать похвалы.
Они просидели за столом около часа и Федерико, сославшись на усталость и на то, что в других часовых поясах партнёры ждут его звонка, откланялся и они с Алиной покинули обеденный зал. Они только вышли из здания и повернули на дорожку в сторону своего домика. Федерико засмеялся какой-то шутке Алины и в это время совсем рядом раздался громкий вздох. Вернее, это был не вздох, а скорее что-то похожее на вскрик. Он обернулся и замер.
Перед входом в дом стоял Эмиль Кроозье, а рядом- женщина, о которой он мечтал всё последнее время и которой не должно было здесь быть. Милана Горская при уличном освещении, в вечернем переливающемся платье с высокой причёской, с глазами, распахнутыми настежь, выглядела как принцесса из сказочной страны. От неожиданности Федерико едва не потерял голос. Сердечная мышца со всей силы ударилась о рёбра и, будто сорвавшись с петель, бешено погнала кровь по венам. Нервы пустились в пляс, натягиваясь до состояния звенящих струн.
Через минуту, когда первый шок прошёл и он смог трезво рассуждать, внезапная злость накрыла с головой. Он готов был растерзать красавчика Кроозье, посмевшего посягнуть на его женщину. Но через минуту понял, что это не Кроозье, а он претендует на чужую женщину. Милана похоже давно принадлежит французу, они любовники. Иначе она не отвергла бы Федерико, когда он посулил ей большие деньги.
Это открытие вызвало новую волну гнева. Кроозье, что-то ему говорил и Федерико пытаясь быть вежливым даже ответил, но больше находиться рядом не мог. Срочно понадобился кто-то на кого-то можно выплеснуть гнев, чтобы снять нервное напряжение, готовое разорвать его на куски.
Прода от 29.12.2024, 16:22
Глава 36
Он едва дошёл до домика, в котором всякий раз останавливался, когда приезжал в дворянское собрание. Он шёл так быстро, что Алине приходилось бежать за ним почти бегом.
Едва они вошли в помещения, как Федерико, сбросив пиджак и расстегнув ремень на брюках набросился на Алину. Похоже его так припёрло, что он едва не разложил Алину прямо на полу. И женщина, расценив его нетерпение как голод по ней, помогала ему как могла. Они срывали и разбрасывали по полу одежду, не задумываясь о том, что наступают на нее ногами. Они вообще ни о чём не думали кроме жгучего, яростного желания, всепоглощающего и отключающего мозги.
Федерико трахался как в последний раз. Он вдалбливался в Алину, не думая о том, чтобы доставить ей наслаждение, ему нужно было сбросить стресс и освободиться от зависимости от Миланы Горской. Она для него словно красная тряпка, маячившая перед глазами разъярённого быка. Стоило только подумать о ней и глаза мгновенно наливались кровью. Бешенная ревность сносила мозг, а член становился каменным. И он продолжал трахать Алину всеми известными способами.
К утру они оба выдохлись. Алина едва передвигала ногами, но Федерико так и не удалось сбросить напряжение.
Он поспал часа четыре, может, меньше, и, приняв душ, вышел из домика, чтобы пойти завтракать и, если удастся, увидеть Милану. Алину не стал будить, едва взглянул, как она раскинулась на широкой, измятой ночными утехами простыне, подумал: – пусть спит, выложилась на все сто процентов, устала бедняжка. Наверное, не ожидала, что в пятьдесят он может быть неутомим, как в молодости. Он и сам не ожидал от себя подобного.
Завтрак проходил в другом зале, ещё большем, чем тот, в котором все ужинали. Столики были расставлены по всему залу. Предполагалось, что за каждым могут разместиться две пары, если все придут завтракать в одно время. Милана, как и следовало ожидать, сидела вместе с Эмилем Кроозье.
Ревность вновь прокатилась по нервам. Пока шёл к их столику, наблюдал как Кроозье что-то увлечённо рассказывал, а женщина улыбалась открытой, доброжелательной улыбкой, оголив наполовину ровный ряд белоснежных зубов.
Она подняла глаза, и их взгляды встретились. Он стал как будто ещё красивее, ещё мужественнее. Лёгкая седина окрашивала виски, делая его ещё более харизматичным и желанным.
Улыбка медленно сползла с лица Миланы, а взгляд, до этого бархатный и нежный, стал отстранённым и вместе с тем тревожным и немного испуганным.
Она смотрела на Федерико и понимала, что он сейчас подойдёт к ним и начнёт ничего не значащий разговор. Колени дёрнулись и, направив импульс в подошвы, начали отбивать дробь.
Федерико почти дошёл до их столика, но в этот момент кто-то окликнул его. Он развернулся и, слегка кивнув ей и Эмилю головой, направился вглубь зала.
Милана нервно выдохнула и уже готова была сорваться с места и убежать, чтобы не видеть насмешливую улыбку Федерико, но Эмиль, всё ещё неторопливо доедавший пирожное, остановил.
– Ангел мой, может, хотите насладиться ещё чем-нибудь? Здесь невероятно вкусные пирожные. Попробуйте. Уверяю, лишние сто грамм вам не навредят.
Милана послала французу улыбку, и Федерико, сидя через два столика, лицом к ней, почувствовал, как гнев закипая, вновь готов сожрать его внутренности. Невозможно было наблюдать, как француз обхаживает женщину, которую он мечтал сделать своей. Надо бы встать и уйти, чтобы не изводить себя напрасной ревностью, но, с другой стороны, хотелось остаться и посмотреть, что будет дальше.
Завтрак закончился и мужчины разбрелись небольшими группками по территории, а женщины бросили свои телеса на шезлонги, расставленные на забетонированной площадке, плавно переходящей в песчаную полосу вдоль берега искусственного озера.
Милана чувствовала, что пришлась не ко двору дворянским жёнам, они считали её ниже себя и если не эскортницей, то уж точно прислугой, низшим сословием. Она ловила на себе их взгляды, пронзающие затылок, как колючки ежа.
Она не искала дружбу с ними и, когда Эмиль решил поиграть в теннис обрадовалась свободному времени и ушла в свой номер.
Почти два часа просидела на балконе, погружённая в свои мысли, а они были горькими и почему-то тревожными. Её напугала и ранила встреча с Федерико. Если бы она знала, что он будет здесь, то не прельстилась бы никакими деньгами. А теперь придётся ещё сутки наблюдать, как её бывший наслаждается другой женщиной. Хотя, с другой стороны, она наконец, получила подтверждение того, что у него долгая и прочная связь с одной и той же женщиной. Настолько прочная, что он женился на ней. Милана не могла не заметить помолвочное кольцо. А рядом обручальное на безымянном пальце правой руки. Женщина как будто специально выставляла правую руку на показ.
Милана узнала её. Десять лет назад именно она была с Федерико на тех фотографиях, которые показывала Ирина Георгиевна. А значит Борис Петрович ошибся предполагая, что Ирина Георгиевна обманула её.
В то время, когда отморозки насиловали беспомощную Аню, эти двое прекрасно проводили время вместе. Разве можно такое простить?
Её мысли прервал телефонный звонок. Звонил папа Боря. Он как наседка оберегал приёмную дочь, волновался за неё. Всегда спешил на помощь и конечно, контролировал.
– Здравствуй, милая. Ну как ты там?
– Привет, пап.
– Что у тебя с голосом? Тебя кто-то обидел? Может мне приехать? У нас перенесли соревнования. Я могу приехать.
– Не надо. Просто здесь Федерико.
– Как так?
– Не знаю. Только он здесь. Приехал вчера вечером с женой. – Она не сдержалась и всхлипнула.
