– Эмиль, мы обязательно поужинаем вместе.
Кроозье ушёл, а вскоре приехал Борис Петрович и забрал Милану домой. Всё дорогу её знобило, стресс давал о себе знать, и ближе к вечеру у неё поднялась температура. Она не стала рассказывать родителям о том, что произошло. Не хотелось рвать душу ещё и им. Её трясло весь вечер, даже не очень помогла таблетка аспирина. И в груди болело так, как будто на нее поставили ковш с расплавленным металлом. Нужно было выплакаться. Но слёз почему-то не было.
Утром проснулась с тяжестью в груди. Казалось, даже стены давят, хотелось зарыться в одеяло, спрятаться ото всех и не выходить, пока боль не уляжется. Но день начался, и Милана понимала, что пора собрать нервы в кулак, чтобы встать, привести себя в порядок и выйти ко всем, улыбаться и делать вид, что всё хорошо.
Сегодня была суббота, а значит, все дома, необходимо чем-то занять себя, чтобы не думать, не вспоминать. У неё два дня, чтобы выбросить его из головы, вырвать из сердца, вытравить, разлюбить, забыть, потому что простить невозможно. Она была уверенна, что сможет это сделать. Но как? Если на сердце невыносимо больно. И куда девать слёзы, которые моментально наполняют глаза, стоит вспомнить, с каким презрением он бросал ей обидные слова. Хотелось понять его и простить, но как не держать обиду, если она наполнила все внутренности.
Только время может помочь излечиться, забыть и больше не мечтать о том, что уже никогда не вернётся.
День прошёл кое-как. Милана отвезла сына сначала на дополнительные занятия по математике. Потом они поехали в хоккейную школу. Тёма занимался хоккеем с пяти лет и уже делал успехи. Потом поели в кафе, погуляли в парке аттракционов, а после поплавали в бассейне и отправились домой.
Сославшись на плохое самочувствие, она ушла спать раньше. Днём ещё кое-как держалась, а к вечеру силы иссякли. Стала вновь накатывать обида и тоска.
«Я справлюсь, – шептала, стоя под обжигающими струями душа». Но организм не хотел справляться и требовал немедленного вмешательства. Её опять начало знобить. Она выпила таблетку аспирина и, укутавшись до самого подбородка в одеяло легла спать, положив рядом телефон, чтобы не пропустить звонок или сообщение от него, хотя знала, что он не позвонит.
Сначала она лежала молча, потом стала всхлипывать, а потом её как будто прорвало, слёзы лились потоком, перерастая в рыдания. Вскоре лицо распухло, а подушка промокла. Перевернув её на сухую сторону, продолжала рыдать громко, отчаянно, несколько раз старалась успокоиться, понимая, что всё может закончиться истерикой. Наконец, ей удалось справиться с собой, и через несколько минут сон унёс её.
Проснулась она, как всегда, в обычное для неё время. Сильно болела голова и бил озноб, хотелось согреться и не высовывать нос из-под одеяла. Но надо было встать, иначе болезнь поглотит.
Преодолев себя, натянула спортивный костюм, сверху надела тёплый, висевший обычно без надобности халат. Достала из комода носки с начёсом и меховые домашние чуни.
Спустилась на первый этаж, вскипятила чайник. Приготовила себе растворимый кофе без сахара, но с молоком, и, забравшись с ногами в кресло, погрузилась в раздумья. Почувствовав тепло, тело начало постепенно согреваться, и мозг потихоньку включился в работу. Только боль всё никак не хотела отпускать. И в груди по-прежнему неприятно саднило.
Через полчаса активных размышлений Милана решила, что она должна забрать Тёму и уехать из Москвы. Только вот куда, где найти такое место, чтобы ребёнку было хорошо в другом городе?
– Что-то ты совсем рано вскочила, дочка? Сегодня же выходной, спать бы тебе ещё да спать. – Подойдя ближе, Борис Петрович приложился губами ко лбу Миланы.
– Я выспалась.
– Как твоя нога, беспокоила?
– Папа, ты чародей. Чем ты её намазал, что она почти не болит?
– Я же не только намазал, но ещё и вправил, поставил на место. Если бы вчера не натрудила, сегодня уже бегала бы бегом.
– Ты как всегда прав. Хотя я вчера почти не ходила. От машины до подъезда и обратно.
– И так несколько раз. Ну да ладно. Рассказывай, что у тебя случилось? – налив себе кофе, Борис Петрович сел напротив, и, облокотившись о стол, поднёс чашку ко рту.
Милана приоткрыла рот и замерла, уставившись на сидящего напротив мужчину. Её всегда удивляло, как ему удавалось понять, что у неё что-то случилось. Неужели она для всех открытая книга?
– Откуда ты знаешь?
–Долго живу на свете. Рассказывай, не мучай себя, вместе, сама знаешь, легче выход найти и справиться с проблемой.
Воспоминания опять вызвали слёзы. Она плакала, закрыв лицо ладошками, а он не торопил. Наконец выплакавшись, успокоилась и рассказала, как её обидел Федерико Монтеро.
– Ревнивый чертяка. Значит любит.
– Ты сделал такие выводы из-за того, что он меня шлюхой обозвал?
– Ну из-за этого тоже.
– По твоей логике получается: бьёт значит любит.
– Не петушись, дочка. Сама подумай, поставь себя на его место. Мужик решил, что нашёл свою половинку. Приехал после долгой разлуки. Даже домой не заехал, прямо с самолёта к ней. Заходит. А она на руках у другого мужика. Молодого, сильного, красивого и, главное, богатого. Что он должен был подумать?
– Ну, хотя бы для начала поговорить. Спросить. Получить ответ, но не оскорблять.
– Да по-другому у нас мозг устроен, и думаем мы не так, как вы. Уверен, он одумается и прибежит извиняться. Надо только дать ему время. Потерпи, милая.
– Папа, ты принимаешь его сторону? И ты, наверное, против того, чтобы я переезжала в другой город.
– Против. Зачем сыну жизнь ломать. У него здесь друзья, школа, учителя. Все его знают, он среди них как рыба в воде. А ты хочешь выдернуть его из привычного русла и выбросить на песок. Давай, сынок, приспосабливайся к новым условиям. И не важно, что в новой школе всё другое. И авторитет придётся зарабатывать, может, даже кулаками. Этого ты хочешь для своего сына?
– Ну тогда скажи, что мне делать? Я не собираюсь прощать Федерико. Он сделал мне слишком больно. Но знать, что он каждый день находится почти рядом, на расстоянии вытянутой руки, невыносимо.
– Нужно сменить офис, телефон и квартиру. Усложнить ему жизнь по максимуму. Если он захочет вернуть тебя, пусть ищет. Найдёт его счастье. А ты тем временем потихоньку успокоишься. Как там гласит пословица?
– С глаз долой, из сердца вон.
– Вот и умничка. Если согласна, тогда я займусь поиском нового офиса и квартиры. Сейчас на рынке полно предложений. Телефон и квартиру, пожалуй, лучше оформить на моё имя. Чтобы усложнить твоему мачо поиски. А фирма и так на мне. Пусть ищет.
– А если он не станет искать? Может, я для него перевёрнутая страница.
– Станет, ещё как станет. Побесится, потом поймёт, что не прав
и захочет вернуть тебя.
Швырнув вслед за грязными словами букет, Федерико решил, что перевернул очередную страницу своей жизни.
Но судьба, не так легко, как хотелось, позволяет свернуть в сторону. Сначала она тебя ломает, испытывает на прочность, вываливает в грязи, подкидывает задачки, решения которым как будто нет. А после, если ты выдержишь, и даже упав в грязь, встанешь на четвереньки, чтобы подняться в полный рост, она возможно покажет тебе выход из тоннеля. Укажет направление куда идти. И вот тогда, главное не свернуть, и вновь не упасть в бездну.
Выйдя из офиса Миланы, Федерико едва владел собой. Марио сразу понял, что, что-то произошло, но лишних вопросов не задавал.
Он едва пережил эту ночь не помог и виски, выпитое в немереном количестве. Мысли, будоража мозг не давали покоя. Перед глазами мелькали картинки, от которых тело начинало пылать, как поджаренное на костре. И всё одно и то же. Милана в объятиях Эмиля Кроозье. Его любимая на смятых простынях занимается сексом с другим мужчиной. Как такое пережить и не сойти с ума?
К утру эти видения и мысли превратились во что-то навязчивое, неконтролируемое. Хотелось крушить всё вокруг. Разбить, раздавить, уничтожить. Болью выбить из себя боль, застрявшую между рёбер. Разум, споткнувшись о мысли, сейчас находился за гранью здравого смысла.
Наверное, он сошёл бы с ума от мыслей, таранящих мозг, но к счастью, сработали защитные силы организма, и он заснул.
Проспал почти сутки. И хорошо, что это выпало на выходные дни. За это время ему удалось восстановиться. Привести в порядок нервы. Внешне он был спокоен.
В понедельник уже внешне ничего не выдавало, что у него произошёл срыв. Он умел владеть собой и этот факт часто выручал его в разных сложных ситуациях.
Ближе к вечеру ему позвонили с охраны бизнес-центра и сообщили, что Эмиль Кроозье просит принять его.
Кроозье был очень влиятельным в бизнес-кругах. Правда мало кто в России об этом знал, но у Федерико везде были свои уши, и он понимал, что отмахнуться просто так было бы не профессионально.
– Проводите. Я приму его.
Через несколько минут Кроозье вошёл в кабинет. Как всегда, одет с иголочки. С неизменной улыбкой на лице. Сорокалетний красавчик, умный, хитрый, его состояние исчислялось миллиардами евро. Достойный конкурент, а если учесть, что он на десять лет моложе Федерико, то у него явное преимущество. Размазать бы эту смазливую физиономию по стене, а лучше утопить в Сене или в Москва-реке.
Всё это промелькнуло в голове за считанные секунды. Но внешне никак не отразилось на лице мужчины, объятого в этот момент внутренним пламенем.
– Добрый день, сеньор Монтеро. Рад видеть вас.
– Месье Кроозье, у меня очень мало времени, через пять минут я должен быт в переговорной комнате. – Прервал его Федерико. – Поэтому не тратьте время на пустые разговоры. Давайте перейдём к делу.
– Я не займу много вашего драгоценного времени. Я только хотел объяснить сцену, которую вы видели в кабинете госпожи Горской.
– Меня это не интересует. У вас что-то ещё?
– Она подвернула ногу, поэтому мне пришлось подхватить её на руки, иначе…
– Это её проблемы. Я повторюсь, меня это, не интересует.
– Вы действительно считаете, что она из тех женщин, которые прыгают от одного мужчины к…
– Месье Кроозье, ваше время истекло. Как я уже сказал, меня не интересуют дела госпожи Горской. А теперь извините, меня ждут в переговорной. Прошу вас. – Он указал рукой на выход, и первый прошёл вперёд, чтобы открыть дверь.
– Монтеро, она же любит вас, не будьте идиотом. Иначе потеряете её навсегда.
Глядя вслед удаляющемуся Федерико, Эмиль так и не понял, услышал его испанец или нет. Вроде он всё сделал правильно, всё сказал, всё объяснил, но после встречи на душе остался осадок. Неужели он ошибся, и этот упрямец откажется от Миланы Горской? Не верилось. От таких женщин не отказываются. Конечно, он мог бы порадоваться, лишившись такого сильного соперника, но Эмиль хорошо разбирался в людях и понимал, что сердце этой женщины будет всегда принадлежать только одному мужчине и этот мужчина, к сожалению, не он. Федерико Монтеро, вот предмет её любви.
Совещание продолжалось уже около двух часов, всё это время Федерико почти не слушал о чём шла речь. Перед ним лежал регламент и вопросы, которые необходимо обсудить, но мысли были далеко. Сейчас его мало интересовали дела компании, он анализировал слова, брошенные Эмилем Кроозье ему в спину. А что, если это правда, и Милана подвернула ногу и только поэтому оказалась на руках француза. Не мог же он, как истинный джентльмен, позволить ей упасть перед ним на колени.
Если Эмиль не обманул, чтобы выгородить Милану, тогда он-Федерико действительно выглядит в этой ситуации как придурок. Нужно немедленно выяснить, а для этого он должен, пока она ещё не ушла с работы, позвонить Милане.
– Продолжайте без меня. – Он встал и не обращая внимание на удивлённое шушуканье вышел из зала переговоров.
Через две минуты, стоя перед огромной стеклянной стеной своего кабинета на пятьдесят первом этаже одной из башен бизнес-центра Москва-Сити, он набирал номер телефона женщины, которую любил. Пошли секунды ожидания. Он не знал, как начнёт разговор, решил, что сориентируется по месту, когда она ответит. Но вместо её мягкого, звучащего как ручеек голоса, роботоподобный женский голос сухо проинформировал:
– аппарат абонента выключен или находиться вне зоны действия сети… Он прервал вызов только после того, как эта же информация была произнесена ещё и на английском языке. Это сообщение выбило его из колеи.
– «Что чёрт возьми происходит? Почему она вне доступа и что ещё за фокусы? Раньше телефон всегда был включён.»
Федерико нервно мерил шагами помещение. Взглянул на часы, они показывали ровно семь вечера. Её рабочий день закончен, и она собирается домой. А значит, телефон должен быть включён. Он набрал её номер ещё раз, потом ещё, и ещё. Ответ был одним и тем же.
Он сел за стол и тупо уставился в экран смартфона. Ждал, когда придёт сообщение, что она включила телефон. Но и через полчаса, и даже через час абонент оставался вне доступа.
Что-то липкое, противное потекло по позвоночнику. Руки задвигались по столу передвигая предметы, лежащие на нём. Ноги потихоньку отбивали дробь.
Ещё через час он набрал Марио.
– Едем домой.
– Понял.
На МКАДе внезапно изменил решение. Тронув водителя за плечо, приказал:
– Давай ка метнёмся к Милане.
К её дому подъехали, когда уже стемнело. Ещё сидя в машине, наклонился к окошку, чтобы посмотреть горит ли в её окнах свет. Там было темно. Он вышел из машины и пошёл к подъезду. Привычный путь, он много раз бывал у неё дома. Долго звонил в домофон. Но в ответ тишина. Страх заползал под кожу, распространяясь тонкой изморозью по всем конечностям. Нервы напряглись и сковали мышцы единой цепью. Он вернулся и сел в машину.
– Может она с Кроозье? – Сквозь завесу мыслей донёсся голос Марио.
Как он сам об этом не догадался? – мелькнула мысль.
Федерико тут же набрал номер француза. Несколько длинных томительных гудков. Он стал считать. На десятом ему ответили.
– Слушаю, Кроозье.
– Она с тобой? – задал вопрос не представившись. Был уверен, что Эмиль узнал его.
– Нет. Я на полпути в Париж. Её сегодня не видел. Звонил, но она не взяла трубку.
–Телефон был доступен?
– Вне зоны.
– Когда ты видел её последний раз?
– Тогда же, когда и ты.
– Ладно. Счастливого полёта. – И отключился.
Федерико Монтеро с детства относился к людям с сильным характером. В юности это не очень проявлялось, но позже, уже к тридцати годам, в мире бизнеса он слыл человеком-скалой, с жёстким взглядом и непоколебимой верой в свои силы и способности.
Его внутреннее мировоззрение, всё что касалось силы, воли, истинных мыслей и чувств, всё было закрыто и спрятано глубоко внутри, закутано и затянуто стальным полотном в незримый кокон.
Внешне он всегда был спокоен, холоден и в то же время непредсказуем. Он легко читал людей, умел манипулировать ими, при желание мог любого подчинить и поставить на колени. Его уважали, но больше боялись, чувствуя в нём звериную силу. Он слыл властным и жёстким.
И поэтому особенно удивляло, что этот человек влюбился и в любви был нежен.
Одиннадцать лет назад он влюбился как мальчишка. Тогда его счастье переливалось через край. Одно только вызывало удивление: за что ему, холодному, расчётливому цинику, Бог послал такую милую, нежную девочку, сумевшую растопить его чёрствое сердце.
Кроозье ушёл, а вскоре приехал Борис Петрович и забрал Милану домой. Всё дорогу её знобило, стресс давал о себе знать, и ближе к вечеру у неё поднялась температура. Она не стала рассказывать родителям о том, что произошло. Не хотелось рвать душу ещё и им. Её трясло весь вечер, даже не очень помогла таблетка аспирина. И в груди болело так, как будто на нее поставили ковш с расплавленным металлом. Нужно было выплакаться. Но слёз почему-то не было.
Утром проснулась с тяжестью в груди. Казалось, даже стены давят, хотелось зарыться в одеяло, спрятаться ото всех и не выходить, пока боль не уляжется. Но день начался, и Милана понимала, что пора собрать нервы в кулак, чтобы встать, привести себя в порядок и выйти ко всем, улыбаться и делать вид, что всё хорошо.
Сегодня была суббота, а значит, все дома, необходимо чем-то занять себя, чтобы не думать, не вспоминать. У неё два дня, чтобы выбросить его из головы, вырвать из сердца, вытравить, разлюбить, забыть, потому что простить невозможно. Она была уверенна, что сможет это сделать. Но как? Если на сердце невыносимо больно. И куда девать слёзы, которые моментально наполняют глаза, стоит вспомнить, с каким презрением он бросал ей обидные слова. Хотелось понять его и простить, но как не держать обиду, если она наполнила все внутренности.
Только время может помочь излечиться, забыть и больше не мечтать о том, что уже никогда не вернётся.
День прошёл кое-как. Милана отвезла сына сначала на дополнительные занятия по математике. Потом они поехали в хоккейную школу. Тёма занимался хоккеем с пяти лет и уже делал успехи. Потом поели в кафе, погуляли в парке аттракционов, а после поплавали в бассейне и отправились домой.
Сославшись на плохое самочувствие, она ушла спать раньше. Днём ещё кое-как держалась, а к вечеру силы иссякли. Стала вновь накатывать обида и тоска.
«Я справлюсь, – шептала, стоя под обжигающими струями душа». Но организм не хотел справляться и требовал немедленного вмешательства. Её опять начало знобить. Она выпила таблетку аспирина и, укутавшись до самого подбородка в одеяло легла спать, положив рядом телефон, чтобы не пропустить звонок или сообщение от него, хотя знала, что он не позвонит.
Сначала она лежала молча, потом стала всхлипывать, а потом её как будто прорвало, слёзы лились потоком, перерастая в рыдания. Вскоре лицо распухло, а подушка промокла. Перевернув её на сухую сторону, продолжала рыдать громко, отчаянно, несколько раз старалась успокоиться, понимая, что всё может закончиться истерикой. Наконец, ей удалось справиться с собой, и через несколько минут сон унёс её.
Проснулась она, как всегда, в обычное для неё время. Сильно болела голова и бил озноб, хотелось согреться и не высовывать нос из-под одеяла. Но надо было встать, иначе болезнь поглотит.
Преодолев себя, натянула спортивный костюм, сверху надела тёплый, висевший обычно без надобности халат. Достала из комода носки с начёсом и меховые домашние чуни.
Спустилась на первый этаж, вскипятила чайник. Приготовила себе растворимый кофе без сахара, но с молоком, и, забравшись с ногами в кресло, погрузилась в раздумья. Почувствовав тепло, тело начало постепенно согреваться, и мозг потихоньку включился в работу. Только боль всё никак не хотела отпускать. И в груди по-прежнему неприятно саднило.
Через полчаса активных размышлений Милана решила, что она должна забрать Тёму и уехать из Москвы. Только вот куда, где найти такое место, чтобы ребёнку было хорошо в другом городе?
– Что-то ты совсем рано вскочила, дочка? Сегодня же выходной, спать бы тебе ещё да спать. – Подойдя ближе, Борис Петрович приложился губами ко лбу Миланы.
– Я выспалась.
– Как твоя нога, беспокоила?
– Папа, ты чародей. Чем ты её намазал, что она почти не болит?
– Я же не только намазал, но ещё и вправил, поставил на место. Если бы вчера не натрудила, сегодня уже бегала бы бегом.
– Ты как всегда прав. Хотя я вчера почти не ходила. От машины до подъезда и обратно.
– И так несколько раз. Ну да ладно. Рассказывай, что у тебя случилось? – налив себе кофе, Борис Петрович сел напротив, и, облокотившись о стол, поднёс чашку ко рту.
Милана приоткрыла рот и замерла, уставившись на сидящего напротив мужчину. Её всегда удивляло, как ему удавалось понять, что у неё что-то случилось. Неужели она для всех открытая книга?
– Откуда ты знаешь?
–Долго живу на свете. Рассказывай, не мучай себя, вместе, сама знаешь, легче выход найти и справиться с проблемой.
Воспоминания опять вызвали слёзы. Она плакала, закрыв лицо ладошками, а он не торопил. Наконец выплакавшись, успокоилась и рассказала, как её обидел Федерико Монтеро.
– Ревнивый чертяка. Значит любит.
– Ты сделал такие выводы из-за того, что он меня шлюхой обозвал?
– Ну из-за этого тоже.
– По твоей логике получается: бьёт значит любит.
– Не петушись, дочка. Сама подумай, поставь себя на его место. Мужик решил, что нашёл свою половинку. Приехал после долгой разлуки. Даже домой не заехал, прямо с самолёта к ней. Заходит. А она на руках у другого мужика. Молодого, сильного, красивого и, главное, богатого. Что он должен был подумать?
– Ну, хотя бы для начала поговорить. Спросить. Получить ответ, но не оскорблять.
– Да по-другому у нас мозг устроен, и думаем мы не так, как вы. Уверен, он одумается и прибежит извиняться. Надо только дать ему время. Потерпи, милая.
– Папа, ты принимаешь его сторону? И ты, наверное, против того, чтобы я переезжала в другой город.
– Против. Зачем сыну жизнь ломать. У него здесь друзья, школа, учителя. Все его знают, он среди них как рыба в воде. А ты хочешь выдернуть его из привычного русла и выбросить на песок. Давай, сынок, приспосабливайся к новым условиям. И не важно, что в новой школе всё другое. И авторитет придётся зарабатывать, может, даже кулаками. Этого ты хочешь для своего сына?
– Ну тогда скажи, что мне делать? Я не собираюсь прощать Федерико. Он сделал мне слишком больно. Но знать, что он каждый день находится почти рядом, на расстоянии вытянутой руки, невыносимо.
– Нужно сменить офис, телефон и квартиру. Усложнить ему жизнь по максимуму. Если он захочет вернуть тебя, пусть ищет. Найдёт его счастье. А ты тем временем потихоньку успокоишься. Как там гласит пословица?
– С глаз долой, из сердца вон.
– Вот и умничка. Если согласна, тогда я займусь поиском нового офиса и квартиры. Сейчас на рынке полно предложений. Телефон и квартиру, пожалуй, лучше оформить на моё имя. Чтобы усложнить твоему мачо поиски. А фирма и так на мне. Пусть ищет.
– А если он не станет искать? Может, я для него перевёрнутая страница.
– Станет, ещё как станет. Побесится, потом поймёт, что не прав
и захочет вернуть тебя.
Прода от 10.01.2025, 11:15
Глава 46
Швырнув вслед за грязными словами букет, Федерико решил, что перевернул очередную страницу своей жизни.
Но судьба, не так легко, как хотелось, позволяет свернуть в сторону. Сначала она тебя ломает, испытывает на прочность, вываливает в грязи, подкидывает задачки, решения которым как будто нет. А после, если ты выдержишь, и даже упав в грязь, встанешь на четвереньки, чтобы подняться в полный рост, она возможно покажет тебе выход из тоннеля. Укажет направление куда идти. И вот тогда, главное не свернуть, и вновь не упасть в бездну.
Выйдя из офиса Миланы, Федерико едва владел собой. Марио сразу понял, что, что-то произошло, но лишних вопросов не задавал.
Он едва пережил эту ночь не помог и виски, выпитое в немереном количестве. Мысли, будоража мозг не давали покоя. Перед глазами мелькали картинки, от которых тело начинало пылать, как поджаренное на костре. И всё одно и то же. Милана в объятиях Эмиля Кроозье. Его любимая на смятых простынях занимается сексом с другим мужчиной. Как такое пережить и не сойти с ума?
К утру эти видения и мысли превратились во что-то навязчивое, неконтролируемое. Хотелось крушить всё вокруг. Разбить, раздавить, уничтожить. Болью выбить из себя боль, застрявшую между рёбер. Разум, споткнувшись о мысли, сейчас находился за гранью здравого смысла.
Наверное, он сошёл бы с ума от мыслей, таранящих мозг, но к счастью, сработали защитные силы организма, и он заснул.
Проспал почти сутки. И хорошо, что это выпало на выходные дни. За это время ему удалось восстановиться. Привести в порядок нервы. Внешне он был спокоен.
В понедельник уже внешне ничего не выдавало, что у него произошёл срыв. Он умел владеть собой и этот факт часто выручал его в разных сложных ситуациях.
Ближе к вечеру ему позвонили с охраны бизнес-центра и сообщили, что Эмиль Кроозье просит принять его.
Кроозье был очень влиятельным в бизнес-кругах. Правда мало кто в России об этом знал, но у Федерико везде были свои уши, и он понимал, что отмахнуться просто так было бы не профессионально.
– Проводите. Я приму его.
Через несколько минут Кроозье вошёл в кабинет. Как всегда, одет с иголочки. С неизменной улыбкой на лице. Сорокалетний красавчик, умный, хитрый, его состояние исчислялось миллиардами евро. Достойный конкурент, а если учесть, что он на десять лет моложе Федерико, то у него явное преимущество. Размазать бы эту смазливую физиономию по стене, а лучше утопить в Сене или в Москва-реке.
Всё это промелькнуло в голове за считанные секунды. Но внешне никак не отразилось на лице мужчины, объятого в этот момент внутренним пламенем.
– Добрый день, сеньор Монтеро. Рад видеть вас.
– Месье Кроозье, у меня очень мало времени, через пять минут я должен быт в переговорной комнате. – Прервал его Федерико. – Поэтому не тратьте время на пустые разговоры. Давайте перейдём к делу.
– Я не займу много вашего драгоценного времени. Я только хотел объяснить сцену, которую вы видели в кабинете госпожи Горской.
– Меня это не интересует. У вас что-то ещё?
– Она подвернула ногу, поэтому мне пришлось подхватить её на руки, иначе…
– Это её проблемы. Я повторюсь, меня это, не интересует.
– Вы действительно считаете, что она из тех женщин, которые прыгают от одного мужчины к…
– Месье Кроозье, ваше время истекло. Как я уже сказал, меня не интересуют дела госпожи Горской. А теперь извините, меня ждут в переговорной. Прошу вас. – Он указал рукой на выход, и первый прошёл вперёд, чтобы открыть дверь.
– Монтеро, она же любит вас, не будьте идиотом. Иначе потеряете её навсегда.
Глядя вслед удаляющемуся Федерико, Эмиль так и не понял, услышал его испанец или нет. Вроде он всё сделал правильно, всё сказал, всё объяснил, но после встречи на душе остался осадок. Неужели он ошибся, и этот упрямец откажется от Миланы Горской? Не верилось. От таких женщин не отказываются. Конечно, он мог бы порадоваться, лишившись такого сильного соперника, но Эмиль хорошо разбирался в людях и понимал, что сердце этой женщины будет всегда принадлежать только одному мужчине и этот мужчина, к сожалению, не он. Федерико Монтеро, вот предмет её любви.
Совещание продолжалось уже около двух часов, всё это время Федерико почти не слушал о чём шла речь. Перед ним лежал регламент и вопросы, которые необходимо обсудить, но мысли были далеко. Сейчас его мало интересовали дела компании, он анализировал слова, брошенные Эмилем Кроозье ему в спину. А что, если это правда, и Милана подвернула ногу и только поэтому оказалась на руках француза. Не мог же он, как истинный джентльмен, позволить ей упасть перед ним на колени.
Если Эмиль не обманул, чтобы выгородить Милану, тогда он-Федерико действительно выглядит в этой ситуации как придурок. Нужно немедленно выяснить, а для этого он должен, пока она ещё не ушла с работы, позвонить Милане.
– Продолжайте без меня. – Он встал и не обращая внимание на удивлённое шушуканье вышел из зала переговоров.
Через две минуты, стоя перед огромной стеклянной стеной своего кабинета на пятьдесят первом этаже одной из башен бизнес-центра Москва-Сити, он набирал номер телефона женщины, которую любил. Пошли секунды ожидания. Он не знал, как начнёт разговор, решил, что сориентируется по месту, когда она ответит. Но вместо её мягкого, звучащего как ручеек голоса, роботоподобный женский голос сухо проинформировал:
– аппарат абонента выключен или находиться вне зоны действия сети… Он прервал вызов только после того, как эта же информация была произнесена ещё и на английском языке. Это сообщение выбило его из колеи.
– «Что чёрт возьми происходит? Почему она вне доступа и что ещё за фокусы? Раньше телефон всегда был включён.»
Федерико нервно мерил шагами помещение. Взглянул на часы, они показывали ровно семь вечера. Её рабочий день закончен, и она собирается домой. А значит, телефон должен быть включён. Он набрал её номер ещё раз, потом ещё, и ещё. Ответ был одним и тем же.
Он сел за стол и тупо уставился в экран смартфона. Ждал, когда придёт сообщение, что она включила телефон. Но и через полчаса, и даже через час абонент оставался вне доступа.
Что-то липкое, противное потекло по позвоночнику. Руки задвигались по столу передвигая предметы, лежащие на нём. Ноги потихоньку отбивали дробь.
Ещё через час он набрал Марио.
– Едем домой.
– Понял.
На МКАДе внезапно изменил решение. Тронув водителя за плечо, приказал:
– Давай ка метнёмся к Милане.
К её дому подъехали, когда уже стемнело. Ещё сидя в машине, наклонился к окошку, чтобы посмотреть горит ли в её окнах свет. Там было темно. Он вышел из машины и пошёл к подъезду. Привычный путь, он много раз бывал у неё дома. Долго звонил в домофон. Но в ответ тишина. Страх заползал под кожу, распространяясь тонкой изморозью по всем конечностям. Нервы напряглись и сковали мышцы единой цепью. Он вернулся и сел в машину.
– Может она с Кроозье? – Сквозь завесу мыслей донёсся голос Марио.
Как он сам об этом не догадался? – мелькнула мысль.
Федерико тут же набрал номер француза. Несколько длинных томительных гудков. Он стал считать. На десятом ему ответили.
– Слушаю, Кроозье.
– Она с тобой? – задал вопрос не представившись. Был уверен, что Эмиль узнал его.
– Нет. Я на полпути в Париж. Её сегодня не видел. Звонил, но она не взяла трубку.
–Телефон был доступен?
– Вне зоны.
– Когда ты видел её последний раз?
– Тогда же, когда и ты.
– Ладно. Счастливого полёта. – И отключился.
Прода от 11.01.2025, 12:24
Глава 47
Федерико Монтеро с детства относился к людям с сильным характером. В юности это не очень проявлялось, но позже, уже к тридцати годам, в мире бизнеса он слыл человеком-скалой, с жёстким взглядом и непоколебимой верой в свои силы и способности.
Его внутреннее мировоззрение, всё что касалось силы, воли, истинных мыслей и чувств, всё было закрыто и спрятано глубоко внутри, закутано и затянуто стальным полотном в незримый кокон.
Внешне он всегда был спокоен, холоден и в то же время непредсказуем. Он легко читал людей, умел манипулировать ими, при желание мог любого подчинить и поставить на колени. Его уважали, но больше боялись, чувствуя в нём звериную силу. Он слыл властным и жёстким.
И поэтому особенно удивляло, что этот человек влюбился и в любви был нежен.
Одиннадцать лет назад он влюбился как мальчишка. Тогда его счастье переливалось через край. Одно только вызывало удивление: за что ему, холодному, расчётливому цинику, Бог послал такую милую, нежную девочку, сумевшую растопить его чёрствое сердце.
