Не хотелось признавать, но эти парни были невероятно привлекательны. Они словно светились какой-то внутренней силой, притягивая взгляды. Словно суперзвезды, чье присутствие само по себе меняет атмосферу вокруг.
Среди них она заметила Дилона. Он шёл в окружении своей компании и смотрел прямо на неё. Его взгляд был насмешливым и холодным. Лана почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Лучше пойдём отсюда, – прошептала она Айрин.
Но прежде, чем они успели уйти, Дилон перекрыл им дорогу. Его друзья остались сзади, наблюдая за происходящим с едва скрываемым интересом.
– Привет, детка, – произнёс он, остановившись от неё в одном шаге. Голос парня был сладким, но в нём сквозь зубы сочился яд.
– Как тебе спалось на новом месте? Надеюсь, Макс хорошо позаботился о тебе?
Лана сжала зубы, стараясь ничем не выдать волнение, которое уже незаметно привело в движение колени.
– Не твоё дело, Дилон, – ответила, придавая голосу жёсткость.
Дилон усмехнулся, и эта усмешка заставила её внутренне сжаться.
– О, это очень даже моё дело. Ты даже не представляешь, насколько это моё дело, твоя семья позаботилась об этом.
Его слова ударили, как пощёчина. Лана почувствовала, как внутри поднимается волна гнева.
– Ты ничего не знаешь о моей семье, – процедила она сквозь зубы.
– Я знаю больше, чем ты думаешь, – парировал Дилон, его голос стал тише, но более угрожающим. – И ты знай: это только начало, а самое основное ещё впереди.
Он развернулся и ушёл, оставив Лану и Айрин стоять в напряжённой тишине.
– Что он имел в виду? – спросила Айрин, когда они, наконец, смогли двинуться с места.
– Не знаю, – ответила Лана, в её голове уже зародился страх. – И не собираюсь это выяснять.
Несколькими минутами позже Макс встретился с Дилоном в одном из закрытых помещений студенческого корпуса. На столе между ними лежала фотография – старая, потрёпанная, на которой были запечатлены две семьи: Рудклифов и Сеймур.
Макс провёл пальцами по потёртой поверхности фотографии, словно пытаясь нащупать ответы, которые она упорно скрывала. Черты лица Сары Сеймур почти не просматривались, выцветшие краски и зернистая текстура снимка делали его почти бесполезным для детального анализа. Но что-то в этой картинке не давало ему покоя.
– Это всё, что у тебя есть? — спросил Макс, поднимая взгляд на Дилона. Его голос был ровным, но в глазах читалось напряжение.
Дилон пожал плечами, откинувшись на спинку стула.
— Это единственное фото, которое мне удалось найти. Мои родители мало общались с Сеймурами. Это единственная фотография, которая оказалась в семейных архивах. Возможно, твой отец и Джеймс Сеймур ни так уж были дружны, как рассказывал дед.
– Может и так, но Джеймс Сеймур был очень влиятельным человеком, кажется даже вторым в братстве, к тому же его бизнес простирался далеко за пределы страны. Не думаю, что отец отказался бы от дружбы с ним.
Макс взял фотографию и положил себе в карман.
Дилон уже собирался уйти, но Макс остановил его.
– Дилон, я хочу предупредить тебя, чтобы ты держался от Ланы подальше. По твоей вине она осталась без одежды и на улице. Я потратил двадцать тысяч, чтобы возместить ущерб, нанесённый тобой. Переведёшь эти деньги на мой счёт, я тебе его скину. И ещё. Сегодня же внеси деньги на ремонт комнаты. И сам лично проследи, чтобы всё выполнили по высшему разряду. Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что я проконтролирую.
— С чего ты взял, что это я поджёг комнату? У меня куча свидетелей, я был на стадионе. Моя команда играла, и, если ты забыл я капитан.
Макс медленно поднял глаза и посмотрел на Дилона. Казалось, его лицо не содержало эмоций, но в нём было что-то такое, от чего Дилон невольно сделал шаг назад.
—От твоего места нахождения, производное не меняется, ты мог быть хоть на луне. Не заставляй меня принимать к тебе меры. Ты мой брат и мне не хочется подвергать тебя наказанию равняя с рядовыми членами братства. Сделай то, что я сказал и оставь девочку в покое.
— А если она мне нравится? Что, если я хочу, чтобы всякий раз, когда у меня возникнет желание она лежала подо мной раздвинув ноги или стояла на коленях. Или тебе можно, а мне нельзя?
— Можно, если по обоюдному согласию. А если ты силой пытаешься принудить её к отношениям это называется насилие. А она, если я правильно понял, не хочет с тобой иметь никаких дел. Так что оставь её.
— Нет.
— Я не понял, у тебя проблемы со слухом, брат? Я повторюсь. Если не хочешь неприятностей оставь Лану в покое. И прекрати гнобить слабых. Наша сила и задача не в этом.
Дилон хмыкнул. Поджав губы, недовольно произнёс:
— деньги я так и быть, верну. Ты всё равно докопаешься.
— Всё верно. Я даже знаю имя парня, который исполнил твой приказ. Он уже во всём признался, и во всех подробностях изложил на бумаге как ты его готовил.
— Я же сказал, деньги верну. Но она моя.
— Похоже ты так ничего и не понял. – Холодно произнёс Макс. – Думаешь я в игрушки с тобой играюсь? Тронешь её, и очень сильно пожалеешь. Так что подумай, стоит твоё упрямство того, что за этим может последовать. Предупреждаю последний раз. Нарушишь закон, вылетишь из братства. Я не собираюсь молчать о том, что ты посмел сколотить против того, кто выше тебя по статусу, собственную коалицию. Надеюсь, ты помнишь, что сегодня в десять вечера в зале заседания состоится собрание совета. Пригласи руководителей всех ячеек. И не опаздывай.
Дилон хотел что-то ответить, но Макс уже развернулся и вышел, оставив его одного.
Актовый зал колледжа в десять вечера был полон. Члены братства "Голубая Кровь" собрались в строгом порядке: старшие по статусу на первых рядах, младшие – на задних. В центре зала стоял массивный стол из черного дерева, за ним расположились наиболее влиятельные члены Совета. Уильям Рудклиф занял свое место во главе стола, его проницательный взгляд обвел присутствующих.
Макс сидел справа от отца, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он чувствовал тяжесть момента – сегодня должно было решиться многое. Это было плановое сборище и Макс не собирался подставлять Дилона, не хотел выносить ссор из избы на всеобщее обозрение. Единственной целью его присутствия здесь сегодня было его представление.
Дилон занял место в первом ряду в числе своих приближённых, его лицо было бледным, но он старался держаться уверенно.
Заседание началось с доклада Дилона о текущей ситуации в колледже. Его голос звучал ровно, но в нем угадывалась нервозность:
– Братство в колледже продолжает свою работу по выявлению и подготовке будущей элиты. Мы следим за всеми новыми студентами, проводим необходимые проверки...
Дилон говорил уверенно, старался не сбиться с заранее выученного доклада. За четыре года учёбы в колледже это был его четвёртый доклад, он привык к публичным выступлениям, ему часто приходилось выступать перед студентами, но сегодня волновался. Он не мог не знать, что если совету станет известно о том, что он создал в колледже свою коалицию и не сообщил членам сообщества, что появился тот, кто старше его по статусу и все полномочия переходят к нему, то его Дилона могут лишить не только членства в братстве, но и жизни.
– Простите, что перебиваю, – раздался голос одного из присутствующих здесь старейшин, лорда Харгрива, занимающего пост в Верхней палате парламента страны. – Но мы получили информацию о неких... несанкционированных действиях внутри вашего прайда.
По залу пробежал шепот. Все понимали, к чему клонит старейшина. Дилон побледнел еще больше.
Лорд Харгрив не сводил с Дилона холодных, пронзительных глаз. Казалось, время в зале замерло.
– Нам стало известно, – продолжил старейшина, отчеканивая каждое слово, – о попытке создания некоей внутренней группы, так называемой «коалиции», которая действует без санкции Совета и, что еще более тревожно, вразрез с интересами «Голубой Крови». Это правда?
Все взгляды устремились на Дилона. Тот замер, чувствуя, как предательская влага проступает на спине под дорогой рубашкой. Он вскинул глаза на Макса, но тот смотрел прямо перед собой, его лицо было каменной маской. Предал, – пронеслось в голове у Дилона. Он все им рассказал.
– Милорд, – голос Дилона дрогнул, и он с ненавистью к себе осознал, что боится. – Я не совсем понимаю, о чем вы. В колледже есть несколько активных студентов, которые...
– Я спрашиваю не об «активных студентах», – ледяным тоном прервал его Харгрив. – Я спрашиваю о тайном сговоре, целью которого является смещение законного наследника, основателей международного сообщества и узурпация власти в студенческом прайде. Ты отрицаешь существование такого сговора?
В воздухе повисла тяжелая, гнетущая тишина. Дилон видел, как его сторонники на задних рядах потупили взоры. Они боялись. Их страх был осязаем.
И тут раздался спокойный, властный голос Макса.
– Лорд Харгрив, позвольте мне внести ясность.
Все, включая Уильяма Рудклифа, повернулись к нему. Макс медленно поднялся, его движения были выверенными и полными достоинства.
– Информация о создании «коалиции» действительно имеет место быть, – его слова вызвали новый взрыв шепота. Дилон сжал кулаки, готовый к удару.
– Однако, – Макс сделал паузу, давая залу утихнуть, – я рассматривал это как... внутренний конфликт, недоразумение, которое мы, младшие члены братства, обязаны урегулировать самостоятельно, не обременяя Совет. Мной уже была проведена беседа с баронетом Уэйкфилдом.
Он посмотрел прямо на Дилона, в его взгляде не было ни злорадства, ни гнева. Был холодный расчет и что-то, что Дилон с трудом распознал, предупреждение.
– Я уверен, – продолжил Макс, обращаясь к Совету, – что мой брат осознал свою ошибку. Он является ценным членом нашего братства, и его амбиции, если направить их в верное русло, могут послужить на благо всем нам. Я ручаюсь, что подобных инициатив больше не повторится.
Слова Макса повисли в воздухе. Это была не защита, а демонстрация силы. Он не выдал Дилона с головой, он показал Совету, что ситуация под его контролем. Он показал Дилону, что его судьба по-прежнему в руках Макса.
Лорд Харгрив перевел взгляд с Макса на бледного, как полотно, Дилона, а затем на Уильяма Рудклифа, который до сих пор хранил молчание.
– Уильям? –почтительно обратился Харгрив к Магистру. – Ваше мнение?
Уильям Рудклиф медленно кивнул, его взгляд скользнул по сыну, и в нем мелькнуло нечто, похожее на одобрение.
– Максимилиан прав. Внутренние дисциплинарные вопросы – это прерогатива лидера местного прайда. Мы доверяем его решению. Однако, – его голос стал тверже, – пусть это послужит уроком для всех. «Голубая Кровь» едина. Раскол – это смерть. Тот, кто сеет смуту, будет вырван с корнем, кем бы он ни был. А пока этот вопрос считаю закрытым.
Ледяная петля, сжимавшая горло Дилона, чуть ослабла. Он был спасен. Унизительно, по милости брата, но спасен.
Дилон видел, как Макс снова сел на свое место, абсолютно спокойный. И в этот момент Дилон понял главное. Макс не просто старше его по статусу. Он умнее, хитрее и обладает настоящей властью – не той, что дают крики и угрозы, а той, что заключается в тихом слове, решающем судьбы в зале, в присутствии сильнейших людей страны.
И это осознание было горше любого наказания. Битва за колледж не успев начаться была проиграна.
Уильям Рудклиф поднял руку, требуя тишины:
— А сейчас я хочу представить собравшимся здесь членам сообщества моего сына и приемника Максимилиана Родина-Рудклифа. Его имя было предложено советом старейшин, и я его утвердил. До того момента, как я отойду от дел, Максимилиан будет выполнять обязанности помощника и заместителя верховного Магистра, то есть меня. После того как я отойду от дел он возглавит нашу международную организацию. В связи с возникшей необходимостью некоторое время он будет находиться на территории колледжа. Я не прошу любить его и жаловать, но требую неукоснительно соблюдать законы прайда, которые вы все знаете и за исполнение которых каждый из вас расписался кровью.
Макс встал, его фигура возвышалась над собравшимися. Все притихли.
Зал взорвался шепотками. Дилон сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Теперь от Макса зависело останется Дилон в братстве или его уничтожат как предавшего идеалы и законы прайда.
– А теперь напомню основные правила нашего братства, – голос Уильяма стал жестким. – Мы Львы. Мы правящая элита. Голубая Кровь. Наша цель – управление страной ради общего блага. Мы готовим элиту не только для себя, но и для других стран. Мы готовим тех, кто, связав себя с нами клятвой будут подчинены единому закону и единой цели.
Но никому и никогда не позволено делать это через хаос и разрушение. Каждый член прайда несет ответственность за своих братьев. Вы знаете, младшие по статусы беспрекословно подчиняются старшим. Каждый член братства не задумываясь отдаст свою жизнь за вышестоящего по статусу члена братства если на то будет воля Магистра или его заместителя. И каждый из вас обязан пожертвовать собой, если магистру будет угрожать опасность или любому из вас, но в приоритете всегда тот, кто выше по статусу.
И если кто-то из нас нарушает клятву...
Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся: – ...такой человек исчезает. Навсегда. Без суда и следствия.
Тишина в зале стала почти осязаемой.
– Можете присесть, милорд. – обратился он к Максу. После того как Макс занял своё место рядом с ним, Магистр взял в руки отпечатанный документ, скреплённый гербовой печатью.
– Я хочу напомнить всего лишь несколько пунктов нашего устава. Он поднял документ и повернув его титульным листом к залу, чтобы все увидели гербовую печать: в кругу на сине-золотом фоне лев, стоящий на задних лапах, с кинжалом в правой руке, и книгой в левой. Ниже крупными буквами надпись:
УСТАВ
Тайного Братства "Голубая Кровь"
Первоначальное название: "Львы")
Мы, наследники древних традиций и хранители истинной власти, объединяемся под знаменем единства, верности и силы. Наше сообщество существует для защиты интересов тех, кто рожден править, и для обеспечения процветания нации через мудрое управление. Мы - элита. Мы – вечность.
Настоящий Устав является священным текстом, который связывает каждого члена Братства клятвой крови и чести. Нарушение его положений карается исключением из жизни и памяти.
Магистр ещё некоторое время зачитывал отдельные пункты устава, потом закрыл его и передал Максу.
Собрание продлилось ещё несколько часов. Наконец ближе к утру все разъехались.
После заседания Совета, когда основная часть членов братства уже покинула актовый зал, Магистр жестом пригласил Макса и Дилона остаться. В просторном помещении повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь едва слышным потрескиванием огня в старинных светильниках на стенах.
– Присядьте, – произнёс Уильям, указывая на два кресла напротив себя. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. – Нам нужно прояснить несколько моменты.
Дилон сел первым, его лицо оставалось напряжённым, а пальцы нервно теребили край рукава. Макс же с безупречной осанкой, сохраняя невозмутимость занял своё место. Он знал, что этот разговор станет решающим.
– Дилон, – начал Магистр, его холодные глаза пронзили племянника. – Своим поведением ты не просто нарушил устав. Ты поставил под угрозу репутацию нашего братства. Это непростительная ошибка.
Среди них она заметила Дилона. Он шёл в окружении своей компании и смотрел прямо на неё. Его взгляд был насмешливым и холодным. Лана почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Лучше пойдём отсюда, – прошептала она Айрин.
Но прежде, чем они успели уйти, Дилон перекрыл им дорогу. Его друзья остались сзади, наблюдая за происходящим с едва скрываемым интересом.
– Привет, детка, – произнёс он, остановившись от неё в одном шаге. Голос парня был сладким, но в нём сквозь зубы сочился яд.
– Как тебе спалось на новом месте? Надеюсь, Макс хорошо позаботился о тебе?
Лана сжала зубы, стараясь ничем не выдать волнение, которое уже незаметно привело в движение колени.
– Не твоё дело, Дилон, – ответила, придавая голосу жёсткость.
Дилон усмехнулся, и эта усмешка заставила её внутренне сжаться.
– О, это очень даже моё дело. Ты даже не представляешь, насколько это моё дело, твоя семья позаботилась об этом.
Его слова ударили, как пощёчина. Лана почувствовала, как внутри поднимается волна гнева.
– Ты ничего не знаешь о моей семье, – процедила она сквозь зубы.
– Я знаю больше, чем ты думаешь, – парировал Дилон, его голос стал тише, но более угрожающим. – И ты знай: это только начало, а самое основное ещё впереди.
Он развернулся и ушёл, оставив Лану и Айрин стоять в напряжённой тишине.
– Что он имел в виду? – спросила Айрин, когда они, наконец, смогли двинуться с места.
– Не знаю, – ответила Лана, в её голове уже зародился страх. – И не собираюсь это выяснять.
Прода от 28.10.2025, 11:07
ГЛАВА 26
Несколькими минутами позже Макс встретился с Дилоном в одном из закрытых помещений студенческого корпуса. На столе между ними лежала фотография – старая, потрёпанная, на которой были запечатлены две семьи: Рудклифов и Сеймур.
Макс провёл пальцами по потёртой поверхности фотографии, словно пытаясь нащупать ответы, которые она упорно скрывала. Черты лица Сары Сеймур почти не просматривались, выцветшие краски и зернистая текстура снимка делали его почти бесполезным для детального анализа. Но что-то в этой картинке не давало ему покоя.
– Это всё, что у тебя есть? — спросил Макс, поднимая взгляд на Дилона. Его голос был ровным, но в глазах читалось напряжение.
Дилон пожал плечами, откинувшись на спинку стула.
— Это единственное фото, которое мне удалось найти. Мои родители мало общались с Сеймурами. Это единственная фотография, которая оказалась в семейных архивах. Возможно, твой отец и Джеймс Сеймур ни так уж были дружны, как рассказывал дед.
– Может и так, но Джеймс Сеймур был очень влиятельным человеком, кажется даже вторым в братстве, к тому же его бизнес простирался далеко за пределы страны. Не думаю, что отец отказался бы от дружбы с ним.
Макс взял фотографию и положил себе в карман.
Дилон уже собирался уйти, но Макс остановил его.
– Дилон, я хочу предупредить тебя, чтобы ты держался от Ланы подальше. По твоей вине она осталась без одежды и на улице. Я потратил двадцать тысяч, чтобы возместить ущерб, нанесённый тобой. Переведёшь эти деньги на мой счёт, я тебе его скину. И ещё. Сегодня же внеси деньги на ремонт комнаты. И сам лично проследи, чтобы всё выполнили по высшему разряду. Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что я проконтролирую.
— С чего ты взял, что это я поджёг комнату? У меня куча свидетелей, я был на стадионе. Моя команда играла, и, если ты забыл я капитан.
Макс медленно поднял глаза и посмотрел на Дилона. Казалось, его лицо не содержало эмоций, но в нём было что-то такое, от чего Дилон невольно сделал шаг назад.
—От твоего места нахождения, производное не меняется, ты мог быть хоть на луне. Не заставляй меня принимать к тебе меры. Ты мой брат и мне не хочется подвергать тебя наказанию равняя с рядовыми членами братства. Сделай то, что я сказал и оставь девочку в покое.
— А если она мне нравится? Что, если я хочу, чтобы всякий раз, когда у меня возникнет желание она лежала подо мной раздвинув ноги или стояла на коленях. Или тебе можно, а мне нельзя?
— Можно, если по обоюдному согласию. А если ты силой пытаешься принудить её к отношениям это называется насилие. А она, если я правильно понял, не хочет с тобой иметь никаких дел. Так что оставь её.
— Нет.
— Я не понял, у тебя проблемы со слухом, брат? Я повторюсь. Если не хочешь неприятностей оставь Лану в покое. И прекрати гнобить слабых. Наша сила и задача не в этом.
Дилон хмыкнул. Поджав губы, недовольно произнёс:
— деньги я так и быть, верну. Ты всё равно докопаешься.
— Всё верно. Я даже знаю имя парня, который исполнил твой приказ. Он уже во всём признался, и во всех подробностях изложил на бумаге как ты его готовил.
— Я же сказал, деньги верну. Но она моя.
— Похоже ты так ничего и не понял. – Холодно произнёс Макс. – Думаешь я в игрушки с тобой играюсь? Тронешь её, и очень сильно пожалеешь. Так что подумай, стоит твоё упрямство того, что за этим может последовать. Предупреждаю последний раз. Нарушишь закон, вылетишь из братства. Я не собираюсь молчать о том, что ты посмел сколотить против того, кто выше тебя по статусу, собственную коалицию. Надеюсь, ты помнишь, что сегодня в десять вечера в зале заседания состоится собрание совета. Пригласи руководителей всех ячеек. И не опаздывай.
Дилон хотел что-то ответить, но Макс уже развернулся и вышел, оставив его одного.
Актовый зал колледжа в десять вечера был полон. Члены братства "Голубая Кровь" собрались в строгом порядке: старшие по статусу на первых рядах, младшие – на задних. В центре зала стоял массивный стол из черного дерева, за ним расположились наиболее влиятельные члены Совета. Уильям Рудклиф занял свое место во главе стола, его проницательный взгляд обвел присутствующих.
Макс сидел справа от отца, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он чувствовал тяжесть момента – сегодня должно было решиться многое. Это было плановое сборище и Макс не собирался подставлять Дилона, не хотел выносить ссор из избы на всеобщее обозрение. Единственной целью его присутствия здесь сегодня было его представление.
Дилон занял место в первом ряду в числе своих приближённых, его лицо было бледным, но он старался держаться уверенно.
Заседание началось с доклада Дилона о текущей ситуации в колледже. Его голос звучал ровно, но в нем угадывалась нервозность:
– Братство в колледже продолжает свою работу по выявлению и подготовке будущей элиты. Мы следим за всеми новыми студентами, проводим необходимые проверки...
Дилон говорил уверенно, старался не сбиться с заранее выученного доклада. За четыре года учёбы в колледже это был его четвёртый доклад, он привык к публичным выступлениям, ему часто приходилось выступать перед студентами, но сегодня волновался. Он не мог не знать, что если совету станет известно о том, что он создал в колледже свою коалицию и не сообщил членам сообщества, что появился тот, кто старше его по статусу и все полномочия переходят к нему, то его Дилона могут лишить не только членства в братстве, но и жизни.
– Простите, что перебиваю, – раздался голос одного из присутствующих здесь старейшин, лорда Харгрива, занимающего пост в Верхней палате парламента страны. – Но мы получили информацию о неких... несанкционированных действиях внутри вашего прайда.
По залу пробежал шепот. Все понимали, к чему клонит старейшина. Дилон побледнел еще больше.
Лорд Харгрив не сводил с Дилона холодных, пронзительных глаз. Казалось, время в зале замерло.
– Нам стало известно, – продолжил старейшина, отчеканивая каждое слово, – о попытке создания некоей внутренней группы, так называемой «коалиции», которая действует без санкции Совета и, что еще более тревожно, вразрез с интересами «Голубой Крови». Это правда?
Все взгляды устремились на Дилона. Тот замер, чувствуя, как предательская влага проступает на спине под дорогой рубашкой. Он вскинул глаза на Макса, но тот смотрел прямо перед собой, его лицо было каменной маской. Предал, – пронеслось в голове у Дилона. Он все им рассказал.
– Милорд, – голос Дилона дрогнул, и он с ненавистью к себе осознал, что боится. – Я не совсем понимаю, о чем вы. В колледже есть несколько активных студентов, которые...
– Я спрашиваю не об «активных студентах», – ледяным тоном прервал его Харгрив. – Я спрашиваю о тайном сговоре, целью которого является смещение законного наследника, основателей международного сообщества и узурпация власти в студенческом прайде. Ты отрицаешь существование такого сговора?
В воздухе повисла тяжелая, гнетущая тишина. Дилон видел, как его сторонники на задних рядах потупили взоры. Они боялись. Их страх был осязаем.
И тут раздался спокойный, властный голос Макса.
– Лорд Харгрив, позвольте мне внести ясность.
Все, включая Уильяма Рудклифа, повернулись к нему. Макс медленно поднялся, его движения были выверенными и полными достоинства.
– Информация о создании «коалиции» действительно имеет место быть, – его слова вызвали новый взрыв шепота. Дилон сжал кулаки, готовый к удару.
– Однако, – Макс сделал паузу, давая залу утихнуть, – я рассматривал это как... внутренний конфликт, недоразумение, которое мы, младшие члены братства, обязаны урегулировать самостоятельно, не обременяя Совет. Мной уже была проведена беседа с баронетом Уэйкфилдом.
Он посмотрел прямо на Дилона, в его взгляде не было ни злорадства, ни гнева. Был холодный расчет и что-то, что Дилон с трудом распознал, предупреждение.
– Я уверен, – продолжил Макс, обращаясь к Совету, – что мой брат осознал свою ошибку. Он является ценным членом нашего братства, и его амбиции, если направить их в верное русло, могут послужить на благо всем нам. Я ручаюсь, что подобных инициатив больше не повторится.
Слова Макса повисли в воздухе. Это была не защита, а демонстрация силы. Он не выдал Дилона с головой, он показал Совету, что ситуация под его контролем. Он показал Дилону, что его судьба по-прежнему в руках Макса.
Лорд Харгрив перевел взгляд с Макса на бледного, как полотно, Дилона, а затем на Уильяма Рудклифа, который до сих пор хранил молчание.
– Уильям? –почтительно обратился Харгрив к Магистру. – Ваше мнение?
Уильям Рудклиф медленно кивнул, его взгляд скользнул по сыну, и в нем мелькнуло нечто, похожее на одобрение.
– Максимилиан прав. Внутренние дисциплинарные вопросы – это прерогатива лидера местного прайда. Мы доверяем его решению. Однако, – его голос стал тверже, – пусть это послужит уроком для всех. «Голубая Кровь» едина. Раскол – это смерть. Тот, кто сеет смуту, будет вырван с корнем, кем бы он ни был. А пока этот вопрос считаю закрытым.
Ледяная петля, сжимавшая горло Дилона, чуть ослабла. Он был спасен. Унизительно, по милости брата, но спасен.
Дилон видел, как Макс снова сел на свое место, абсолютно спокойный. И в этот момент Дилон понял главное. Макс не просто старше его по статусу. Он умнее, хитрее и обладает настоящей властью – не той, что дают крики и угрозы, а той, что заключается в тихом слове, решающем судьбы в зале, в присутствии сильнейших людей страны.
И это осознание было горше любого наказания. Битва за колледж не успев начаться была проиграна.
Уильям Рудклиф поднял руку, требуя тишины:
— А сейчас я хочу представить собравшимся здесь членам сообщества моего сына и приемника Максимилиана Родина-Рудклифа. Его имя было предложено советом старейшин, и я его утвердил. До того момента, как я отойду от дел, Максимилиан будет выполнять обязанности помощника и заместителя верховного Магистра, то есть меня. После того как я отойду от дел он возглавит нашу международную организацию. В связи с возникшей необходимостью некоторое время он будет находиться на территории колледжа. Я не прошу любить его и жаловать, но требую неукоснительно соблюдать законы прайда, которые вы все знаете и за исполнение которых каждый из вас расписался кровью.
Макс встал, его фигура возвышалась над собравшимися. Все притихли.
Зал взорвался шепотками. Дилон сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Теперь от Макса зависело останется Дилон в братстве или его уничтожат как предавшего идеалы и законы прайда.
– А теперь напомню основные правила нашего братства, – голос Уильяма стал жестким. – Мы Львы. Мы правящая элита. Голубая Кровь. Наша цель – управление страной ради общего блага. Мы готовим элиту не только для себя, но и для других стран. Мы готовим тех, кто, связав себя с нами клятвой будут подчинены единому закону и единой цели.
Но никому и никогда не позволено делать это через хаос и разрушение. Каждый член прайда несет ответственность за своих братьев. Вы знаете, младшие по статусы беспрекословно подчиняются старшим. Каждый член братства не задумываясь отдаст свою жизнь за вышестоящего по статусу члена братства если на то будет воля Магистра или его заместителя. И каждый из вас обязан пожертвовать собой, если магистру будет угрожать опасность или любому из вас, но в приоритете всегда тот, кто выше по статусу.
И если кто-то из нас нарушает клятву...
Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся: – ...такой человек исчезает. Навсегда. Без суда и следствия.
Тишина в зале стала почти осязаемой.
– Можете присесть, милорд. – обратился он к Максу. После того как Макс занял своё место рядом с ним, Магистр взял в руки отпечатанный документ, скреплённый гербовой печатью.
– Я хочу напомнить всего лишь несколько пунктов нашего устава. Он поднял документ и повернув его титульным листом к залу, чтобы все увидели гербовую печать: в кругу на сине-золотом фоне лев, стоящий на задних лапах, с кинжалом в правой руке, и книгой в левой. Ниже крупными буквами надпись:
УСТАВ
Тайного Братства "Голубая Кровь"
Первоначальное название: "Львы")
Мы, наследники древних традиций и хранители истинной власти, объединяемся под знаменем единства, верности и силы. Наше сообщество существует для защиты интересов тех, кто рожден править, и для обеспечения процветания нации через мудрое управление. Мы - элита. Мы – вечность.
Настоящий Устав является священным текстом, который связывает каждого члена Братства клятвой крови и чести. Нарушение его положений карается исключением из жизни и памяти.
Магистр ещё некоторое время зачитывал отдельные пункты устава, потом закрыл его и передал Максу.
Собрание продлилось ещё несколько часов. Наконец ближе к утру все разъехались.
После заседания Совета, когда основная часть членов братства уже покинула актовый зал, Магистр жестом пригласил Макса и Дилона остаться. В просторном помещении повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь едва слышным потрескиванием огня в старинных светильниках на стенах.
– Присядьте, – произнёс Уильям, указывая на два кресла напротив себя. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. – Нам нужно прояснить несколько моменты.
Дилон сел первым, его лицо оставалось напряжённым, а пальцы нервно теребили край рукава. Макс же с безупречной осанкой, сохраняя невозмутимость занял своё место. Он знал, что этот разговор станет решающим.
– Дилон, – начал Магистр, его холодные глаза пронзили племянника. – Своим поведением ты не просто нарушил устав. Ты поставил под угрозу репутацию нашего братства. Это непростительная ошибка.
