– Но я действовал ради... – попытался возразить Дилон, но Марк оборвал его резким движением руки.
– Ради чего? Своих амбиций? Желания доказать свою значимость?
– Подожди, Макс. – Магистр наклонился вперёд, его голос стал ещё тише, но от этого только более угрожающим. – Дилон, ты забыл главное правило: Лев никогда не подставляет свою спину, а тем более спину вышестоящего по рангу. А ты сделал это, создав параллельную коалицию. Ты пошёл против семьи, против устава и против закона, соблюдаемого десятилетиями.
– Ты забыл, чья кровь течёт в твоих жилах, – холодно продолжил Уильям. – И забыл, кому приносил клятву. Максимилиан – не просто мой сын. Он будущее этого братства. Его статус как моего заместителя и наследника делает его волю законом для каждого из вас. Любое неподчинение ему, любая попытка оспорить его авторитет или, упаси, Боже, создать собственную фракцию – есть прямое предательство наших идеалов, всего международного сообщества и меня лично.
Магистр медленно поднялся из-за стола, и его тень, удлинённая приглушённым светом светильников, накрыла обоих молодых людей.
– За создание коалиции, направленной против законного наследника, полагается одно наказание – «Изгнание». – Он произнёс это слово с такой леденящей душу отчётливостью, что Дилон невольно содрогнулся. – Ты будешь отлучен от «Голубой Крови». Все связи будут разорваны, все привилегии аннулированы. Ты станешь призраком, не существующим для нашего общества. Никто из братьев не протянет тебе руку, не окажет поддержку. Ты будешь никем.
Уильям сделал паузу, давая этим словам проникнуть в самое нутро провинившегося.
– Но, – его голос смягчился, обретая почти шепот, от которого стало ещё страшнее, – учитывая твои прошлые заслуги и нашу кровную связь, я дарую тебе шанс. Единственный. Твоя коалиция немедленно распускается и вместе с тобой публично принесёт клятву верности Максимилиану. С этого момента его слово для тебя закон. Он прикажет прыгнуть, ты лишь спросишь: «как высоко?». Прикажет забыть, ты вычеркнешь это из памяти.
Магистр обвёл обоих своим пронзительным взглядом, останавливаясь то на бледном лице Дилона, то на спокойном Макса.
– Запомни, племянник, – заключил он. – При любом, самом малейшем намёке на повторное нарушение, «Изгнание» покажется тебе милостью. Потому что следующим шагом вместе с изгнанием будет «Забвение». И тогда тебя не просто лишат статуса. Тебя лишат жизни. Без суда. Без следствия. Без права на память. Ты исчезнешь, как будто тебя никогда и не было. Ясна ли тебе моя воля?
Дилон, не в силах выдержать тяжести этого взгляда, опустил голову. В горле стоял ком. Весь его замысел, всё его честолюбивое строительство рухнуло в одно мгновение, оставив лишь леденящий ужас перед выбором между бесславным небытием и абсолютным подчинением. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
– Тогда этот инцидент исчерпан, – Уильям снова сел, его лицо вернуло обычное невозмутимое выражение. – Макс, с этого момента Дилон твой человек. Распорядись им.
Макс наблюдал за происходящим, не выдавая эмоций. Однако внутри него бушевала буря мыслей. Дед всегда говорил, что Дилон слишком импульсивен. Но никто из них не думал, что он зайдёт так далеко.
– Я предлагаю тебе выбор, – произнёс Макс, откидываясь на спинку кресла. – Либо ты успокаиваешься и прекращаешь вести себя как ублюдок. Либо, мы решаем этот вопрос по-другому. Выбор за тобой.
Дилон побледнел. Он понимал, что второго варианта лучше не знать.
– Обещаю, больше такое не повторится.
Макс чуть заметно усмехнулся. "Ты уже даже при желании ничего не сможешь сделать," – подумал он. – "Твои клыки обломаны."
Когда Дилон вышел из зала, Магистр перевёл взгляд на Макса. Теперь его лицо выражало не гнев, а скорее усталую мудрость.
– Ты справишься, мой мальчик, – сказал он мягче. – Но помни: быть Вожаком – это не только власть. Это ответственность за каждого члена прайда, чтобы у него ни на минуту не возникло желание сделать шаг в сторону. И за будущее страны, чтобы каждый в ней жил по нашим законам. Будь осторожен с теми, в ком сомневаешься и особенно кому доверяешь. Сейчас, вокруг тебя начнут виться те, кто хочет кусок повкуснее.
Уже покинув зал заседания и садясь в машину, Уильям Рудклиф спросил сына:
– Ты нашёл девчонку, выяснил кто она?
– У меня есть предположение, но я не уверен, что это она.
– Значит, память пока не вернулась к тебе?
– Нет. Иногда мне что-то снится. Какая-то женщина. Но как только я просыпаюсь её лицо исчезает из памяти.
– Все профессора медицины, с которыми мы консультировались в один голос твердят, что если ты сам не вспомнишь, то не сможешь избавиться от своих фобий и никакие гипнологи тебе не помогут. Ты должен вспомнить и наказать девушку. Твой дед требует отмщения, он считает, что она так же, как и её отец, исчадие ада. Ты и сам понимаешь, что должен отомстить и уничтожить это отродье.
– Ни ты, ни дед никогда не говорили мне что случилось с её семьёй.
– Доподлинно неизвестно, единственное, что я знаю в доме произошло замыкание, вспыхнул пожар, все кроме девчонки погибли.
– Как же она спаслась и откуда вам это известно?
– Кто-то из соседей видел, как она выбежала из калитки и бежала по дороге. Больше никто ничего о ней не слышал.
– Тогда почему вы с дедом решили, что она жива и учится в этом колледже?
– Я узнал эту информацию от деда и это всё что мне известно. Ты единственный кто может это выяснить, если она действительно жива и учится в нашем колледже. Её нужно найти и уничтожить.
– Я не понимаю за что? Она же была совсем маленькая, в чём её вина?
– Ты плохо изучил Устав, прочти его ещё раз и все вводные материалы к нему, и тогда поймёшь, что «Яблоко от яблони недалеко падает». В ней заложены гены её родителей.
Было уже три часа, занятия закончились Лана могла бы сама дойти до дома, в котором жил Макс, но ей никто не показал дорогу, а Макс опаздывал. Неожиданно к ней подошла девушка. Она была высокой, с безупречной осанкой. Её длинные светлые волосы были собраны в идеальный хвост, а дорогая одежда выдавала её принадлежность к элите.
– Привет, ты Лана Сеймур? – обратилась к ней девушка.
– Здравствуй, я Лана, но не Сеймур.
– Ох, извини. Я, наверное, что-то напутала. Ты Лана Леманн.
– Да.
– Макс задерживается, у него какое-то срочное дело. Он просил проводить тебя и показать дорогу. Здесь недалеко, минут десять. Иди за мной и запоминай, Макс не будет водить тебя за ручку.
Девушка не стала дожидаться, когда Лана догонит её и начнёт задавать вопросы, она развернулась и быстрым шагом направилась к довольно широкой тропинке выложенной плиткой, которая петляла среди высаженных на территории кампуса кустов. Как и говорила незнакомка через десять минут они подошли к дому Макса. Как только Лана открыла дверь ключом, который дал ей Макс, девушка, простилась и ушла той же дорогой, которой они пришли сюда.
Через несколько минут она остановилась, достала из кармана дребезжащий мобильник, взглянув на экран поднесла его к уху.
– Проводила?
– Сделала всё как ты сказал.
– И?
– Она никак не отреагировала. Она не Сеймур.
– Ты уверена?
– Абсолютно.
– Ладно. Спасибо за услугу.
– Рада быть полезной. Обращайся.
Оставшись одна Лана, почувствовала облегчение. Она не понимала почему, но девушка не понравилась ей, что-то в ней вызвало недоверие и даже тревогу.
Макс сидел в своём кабинете в доме, который принадлежал сообществу и машинально перебирал бумаги на столе. Его мысли были далеко, они возвращались к тому моменту, когда он впервые увидел Лану.
Казалось, она несла с собой особое сияние, словно сам воздух вокруг неё был пропитан чем-то магическим. Её красота была настолько необычной, что невозможно было отвести взгляд. Она не просто привлекала внимание, она завладевала им полностью, будто её образ обладал какой-то невидимой силой.
Её длинные волосы переливались мягкими волнами, но их цвет невозможно было точно описать: они были то ли каштаново - медовыми, то ли золотисто- коричневый, а возможно, всё это смешивалось в зависимости от угла света. Каждая прядь выглядела так, будто ловила солнечный свет даже в сумерках. Кожа её была безупречна – гладкая, словно фарфор, но при этом живая, с лёгким румянцем, который подчёркивал естественность её облика.
Но больше всего поражали глаза. Они казались огромными и глубокими, как два бездонных озера, меняя оттенок в зависимости от её настроения: то ярко-изумрудные, то тёмно-янтарные, то с лёгким сероватым отливом. В них читались загадка и сила, словно она знала что-то, чего не знали остальные. Когда она смотрела на кого-то, создавалось ощущение, что она видит не только внешнюю оболочку, но и саму душу.
В её изящной фигурке, сквозила уверенность, а движения напоминали хищницу, которая знает себе цену. Одежда, которую она носила до пожара, была простой, но подчёркивая каждую линию силуэта смотрелась как нечто изысканное. Она облегала её, как вторая кожа, при этом каждая складка ткани играла на свету, будто сотканная из звёздной пыли.
Особенно бросалась в глаза её гордая, но не высокомерная осанка. Она двигалась плавно, почти бесшумно, как будто заранее до миллиметра просчитывала каждый свой шаг. И даже когда она стояла неподвижно, казалось, что энергия внутри неё вот-вот вырвется наружу, захватив всех вокруг.
Люди вокруг невольно оборачивались, чтобы посмотреть на неё ещё раз, а затем ещё. Не потому, что она старалась привлечь внимание, а потому, что её присутствие само по себе было магнитом. Она не просто была красивой. Она была тем, что нельзя забыть. В ней сквозила внутренняя сила и харизма, которые излучаясь вокруг неё, заставляли окружающих чувствовать себя особенными рядом с ней. Она была уникальной тем, что, привлекала внимание не столько внешностью, сколько внутренней глубиной и искренностью.
С той первой встречи Макса преследовала мысль, что они уже где-то и когда-то уже встречались. Он надеялся, что Лана как-то проявит себя, может напомнит сама о той встрече, но девушка не выказывала никаких признаков знакомства.
Это тревожило его больше, чем он готов был признать. Годами он учился контролировать свои эмоции, но сейчас что-то внутри него будто сопротивлялось этому контролю.
"Она не Сеймур," – повторял он про себя, словно пытаясь убедить собственное подсознание. И эта мысль вызывала странное облегчение. Он помнил лишь обрывки того времени, когда ему было двенадцать лет. Тени воспоминаний мелькали где-то на задворках сознания, но каждый раз, когда он пытался их ухватить, они растворялись, оставляя лишь чувство тревоги и боли. Кто такие Сеймуры? Что они сделали с ним? Почему дед постоянно повторял, что они искалечили его психику.
Он потер виски, чувствуя, как начинает пульсировать головная боль. Макс знал, что дед был уверен: Лана – дочь Джеймса и Сары Сеймур. Но ни у него, ни у кого-то другого не было доказательств. И самое главное никто из тех, кто по поручению деда пытался раздобыть фотографию Сары Сеймур не смог этого сделать. Её фотографии исчезли, как будто такой женщины никогда не существовало.
Лана стояла у окна гостиной, наблюдая за тем, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом. Девушка, которая проводила её до дома Макса, оставила неприятный осадок. Что-то в её поведении, в том, как она смотрела на Лану, вызывало тревогу. Лана не могла понять, почему ей показалось, что эта встреча была не случайной.
"Кто она такая?" — думала Лана, машинально теребя край своей блузки. Она попыталась вспомнить, видела ли её раньше в университете, но ничего не приходило на ум. Эта девушка явно принадлежала к кругу людей, которых Лана старательно избегала.
Её размышления прервал звук открывающейся двери. Лана обернулась и увидела Макса. Он выглядел усталым, но увидев её слегка прищурился, стараясь скрыть эмоцию, которая заставила её сердце забиться чаще.
– Прости, что не смог забрать тебя, – произнёс он, подходя ближе. – Были дела, которые нельзя было отложить.
– Ничего страшного, – ответила Лана, опустив голову вниз, чтобы он не заметил, как волнение, заставило порозоветь её лицо.
– Мне показали дорогу.
Макс на секунду замер, затем кивнул.
– Да, я попросил Каролину помочь. Надеюсь, она не обидела тебя?
"Каролина," – повторила Лана про себя. Имя звучало холодно, как и сама девушка. Она покачала головой:
– Нет, всё в порядке.
– Значит всё хорошо?
– Да.
– Тогда я в душ. Сейчас должен приехать курьер привезти пиццу. Я оплатил.
Он шёл, а Лана осталась растерянно смотреть ему в спину.
После ужина тишина в доме стала почти осязаемой. Лана чувствовала, как каждое её движение отражается эхом в просторных комнатах. Она сидела за кухонным столом, машинально перебирая пуговицы на рукаве блузки, и размышляла о том, как неловко всё складывается. Макс явно старался держаться на расстоянии, словно боялся, что их совместное существование под одной крышей может привести к нежелательным последствиям.
— Я в своей комнате, — коротко бросил он, собирая тарелки со стола. Его голос был ровным, но в нём слышались холодные нотки, которые Лана уже начала различать. Это был его способ дать понять: она здесь временно, и лучше не рассчитывать на что-то большее, чем базовые условия проживания.
Лана кивнула, хотя он уже успел выйти из кухни. Она слышала, как его шаги затихли в глубине дома, а затем раздался лёгкий щелчок закрывающейся двери. "Он явно не собирался впускать её в свой мир", — мелькнувшая мысль где-то внутри зарождала неловкость. Ей не хотелось показаться назойливой или обременительной, поэтому она решила провести вечер в своей комнате, перечитывая конспекты и стараясь не думать о том, как неприятно всё складывается.
Часы на стене тикали размеренно, отсчитывая минуты. В половине десятого Лана спустилась вниз, чтобы взять воды. Она как раз наливала стакан из фильтра, когда услышала шаги в холле. Обернувшись, увидела Макса, направляющегося к входной двери.
На нём был чёрный плащ, который придавал ему почти мистический вид. Неожиданно её внимание привлёк галстук с изображённой на нём эмблемой. В золотом круге на синем фоне на задних лапах стоял лев. В одной передней лапе он держал меч, в другой – книгу. Этот символ казался древним, магическим и полным скрытого смысла. Несколько секунд её взгляд был прикован к удивительному символу. Он кашлянул, и она очнулась.
– Ты куда-то уходишь? – спросила, стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо.
Макс взглянул на её отражение в зеркала, но не ответил. Она готова была провалиться сквозь землю. Когда он прошёлся по ней глазами, затем толкнул дверь и вышел, оставив за собой едва уловимый запах дорогого парфюма.
Лана осталась стоять посреди кухни, чувствуя, как мысли топчутся на одном месте. "Куда он мог пойти в таком виде?" – размышляла она. Плащ, галстук с эмблемой… Всё это выглядело слишком официально для свидания. Или нет? Может, он действительно отправился к Карине? Эта мысль вызвала у Ланы чувство, в котором она боялась признаться даже себе.
Она вернулась в свою комнату. Заняться было не чем, и она решила сегодня лечь пораньше. Но сон не шёл. В голове крутились догадки и вопросы. Почему Макс согласился принять её в своём доме? Видно же, что она его раздражает. Это из-за неё он вынужден куда-то уйти. Если бы не она…
– Ради чего? Своих амбиций? Желания доказать свою значимость?
– Подожди, Макс. – Магистр наклонился вперёд, его голос стал ещё тише, но от этого только более угрожающим. – Дилон, ты забыл главное правило: Лев никогда не подставляет свою спину, а тем более спину вышестоящего по рангу. А ты сделал это, создав параллельную коалицию. Ты пошёл против семьи, против устава и против закона, соблюдаемого десятилетиями.
– Ты забыл, чья кровь течёт в твоих жилах, – холодно продолжил Уильям. – И забыл, кому приносил клятву. Максимилиан – не просто мой сын. Он будущее этого братства. Его статус как моего заместителя и наследника делает его волю законом для каждого из вас. Любое неподчинение ему, любая попытка оспорить его авторитет или, упаси, Боже, создать собственную фракцию – есть прямое предательство наших идеалов, всего международного сообщества и меня лично.
Магистр медленно поднялся из-за стола, и его тень, удлинённая приглушённым светом светильников, накрыла обоих молодых людей.
– За создание коалиции, направленной против законного наследника, полагается одно наказание – «Изгнание». – Он произнёс это слово с такой леденящей душу отчётливостью, что Дилон невольно содрогнулся. – Ты будешь отлучен от «Голубой Крови». Все связи будут разорваны, все привилегии аннулированы. Ты станешь призраком, не существующим для нашего общества. Никто из братьев не протянет тебе руку, не окажет поддержку. Ты будешь никем.
Уильям сделал паузу, давая этим словам проникнуть в самое нутро провинившегося.
– Но, – его голос смягчился, обретая почти шепот, от которого стало ещё страшнее, – учитывая твои прошлые заслуги и нашу кровную связь, я дарую тебе шанс. Единственный. Твоя коалиция немедленно распускается и вместе с тобой публично принесёт клятву верности Максимилиану. С этого момента его слово для тебя закон. Он прикажет прыгнуть, ты лишь спросишь: «как высоко?». Прикажет забыть, ты вычеркнешь это из памяти.
Магистр обвёл обоих своим пронзительным взглядом, останавливаясь то на бледном лице Дилона, то на спокойном Макса.
– Запомни, племянник, – заключил он. – При любом, самом малейшем намёке на повторное нарушение, «Изгнание» покажется тебе милостью. Потому что следующим шагом вместе с изгнанием будет «Забвение». И тогда тебя не просто лишат статуса. Тебя лишат жизни. Без суда. Без следствия. Без права на память. Ты исчезнешь, как будто тебя никогда и не было. Ясна ли тебе моя воля?
Дилон, не в силах выдержать тяжести этого взгляда, опустил голову. В горле стоял ком. Весь его замысел, всё его честолюбивое строительство рухнуло в одно мгновение, оставив лишь леденящий ужас перед выбором между бесславным небытием и абсолютным подчинением. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
– Тогда этот инцидент исчерпан, – Уильям снова сел, его лицо вернуло обычное невозмутимое выражение. – Макс, с этого момента Дилон твой человек. Распорядись им.
Макс наблюдал за происходящим, не выдавая эмоций. Однако внутри него бушевала буря мыслей. Дед всегда говорил, что Дилон слишком импульсивен. Но никто из них не думал, что он зайдёт так далеко.
– Я предлагаю тебе выбор, – произнёс Макс, откидываясь на спинку кресла. – Либо ты успокаиваешься и прекращаешь вести себя как ублюдок. Либо, мы решаем этот вопрос по-другому. Выбор за тобой.
Дилон побледнел. Он понимал, что второго варианта лучше не знать.
– Обещаю, больше такое не повторится.
Макс чуть заметно усмехнулся. "Ты уже даже при желании ничего не сможешь сделать," – подумал он. – "Твои клыки обломаны."
Когда Дилон вышел из зала, Магистр перевёл взгляд на Макса. Теперь его лицо выражало не гнев, а скорее усталую мудрость.
– Ты справишься, мой мальчик, – сказал он мягче. – Но помни: быть Вожаком – это не только власть. Это ответственность за каждого члена прайда, чтобы у него ни на минуту не возникло желание сделать шаг в сторону. И за будущее страны, чтобы каждый в ней жил по нашим законам. Будь осторожен с теми, в ком сомневаешься и особенно кому доверяешь. Сейчас, вокруг тебя начнут виться те, кто хочет кусок повкуснее.
Уже покинув зал заседания и садясь в машину, Уильям Рудклиф спросил сына:
– Ты нашёл девчонку, выяснил кто она?
– У меня есть предположение, но я не уверен, что это она.
– Значит, память пока не вернулась к тебе?
– Нет. Иногда мне что-то снится. Какая-то женщина. Но как только я просыпаюсь её лицо исчезает из памяти.
– Все профессора медицины, с которыми мы консультировались в один голос твердят, что если ты сам не вспомнишь, то не сможешь избавиться от своих фобий и никакие гипнологи тебе не помогут. Ты должен вспомнить и наказать девушку. Твой дед требует отмщения, он считает, что она так же, как и её отец, исчадие ада. Ты и сам понимаешь, что должен отомстить и уничтожить это отродье.
– Ни ты, ни дед никогда не говорили мне что случилось с её семьёй.
– Доподлинно неизвестно, единственное, что я знаю в доме произошло замыкание, вспыхнул пожар, все кроме девчонки погибли.
– Как же она спаслась и откуда вам это известно?
– Кто-то из соседей видел, как она выбежала из калитки и бежала по дороге. Больше никто ничего о ней не слышал.
– Тогда почему вы с дедом решили, что она жива и учится в этом колледже?
– Я узнал эту информацию от деда и это всё что мне известно. Ты единственный кто может это выяснить, если она действительно жива и учится в нашем колледже. Её нужно найти и уничтожить.
– Я не понимаю за что? Она же была совсем маленькая, в чём её вина?
– Ты плохо изучил Устав, прочти его ещё раз и все вводные материалы к нему, и тогда поймёшь, что «Яблоко от яблони недалеко падает». В ней заложены гены её родителей.
Прода от 29.10.2025, 12:49
ГЛАВА 27
Было уже три часа, занятия закончились Лана могла бы сама дойти до дома, в котором жил Макс, но ей никто не показал дорогу, а Макс опаздывал. Неожиданно к ней подошла девушка. Она была высокой, с безупречной осанкой. Её длинные светлые волосы были собраны в идеальный хвост, а дорогая одежда выдавала её принадлежность к элите.
– Привет, ты Лана Сеймур? – обратилась к ней девушка.
– Здравствуй, я Лана, но не Сеймур.
– Ох, извини. Я, наверное, что-то напутала. Ты Лана Леманн.
– Да.
– Макс задерживается, у него какое-то срочное дело. Он просил проводить тебя и показать дорогу. Здесь недалеко, минут десять. Иди за мной и запоминай, Макс не будет водить тебя за ручку.
Девушка не стала дожидаться, когда Лана догонит её и начнёт задавать вопросы, она развернулась и быстрым шагом направилась к довольно широкой тропинке выложенной плиткой, которая петляла среди высаженных на территории кампуса кустов. Как и говорила незнакомка через десять минут они подошли к дому Макса. Как только Лана открыла дверь ключом, который дал ей Макс, девушка, простилась и ушла той же дорогой, которой они пришли сюда.
Через несколько минут она остановилась, достала из кармана дребезжащий мобильник, взглянув на экран поднесла его к уху.
– Проводила?
– Сделала всё как ты сказал.
– И?
– Она никак не отреагировала. Она не Сеймур.
– Ты уверена?
– Абсолютно.
– Ладно. Спасибо за услугу.
– Рада быть полезной. Обращайся.
Оставшись одна Лана, почувствовала облегчение. Она не понимала почему, но девушка не понравилась ей, что-то в ней вызвало недоверие и даже тревогу.
Макс сидел в своём кабинете в доме, который принадлежал сообществу и машинально перебирал бумаги на столе. Его мысли были далеко, они возвращались к тому моменту, когда он впервые увидел Лану.
Казалось, она несла с собой особое сияние, словно сам воздух вокруг неё был пропитан чем-то магическим. Её красота была настолько необычной, что невозможно было отвести взгляд. Она не просто привлекала внимание, она завладевала им полностью, будто её образ обладал какой-то невидимой силой.
Её длинные волосы переливались мягкими волнами, но их цвет невозможно было точно описать: они были то ли каштаново - медовыми, то ли золотисто- коричневый, а возможно, всё это смешивалось в зависимости от угла света. Каждая прядь выглядела так, будто ловила солнечный свет даже в сумерках. Кожа её была безупречна – гладкая, словно фарфор, но при этом живая, с лёгким румянцем, который подчёркивал естественность её облика.
Но больше всего поражали глаза. Они казались огромными и глубокими, как два бездонных озера, меняя оттенок в зависимости от её настроения: то ярко-изумрудные, то тёмно-янтарные, то с лёгким сероватым отливом. В них читались загадка и сила, словно она знала что-то, чего не знали остальные. Когда она смотрела на кого-то, создавалось ощущение, что она видит не только внешнюю оболочку, но и саму душу.
В её изящной фигурке, сквозила уверенность, а движения напоминали хищницу, которая знает себе цену. Одежда, которую она носила до пожара, была простой, но подчёркивая каждую линию силуэта смотрелась как нечто изысканное. Она облегала её, как вторая кожа, при этом каждая складка ткани играла на свету, будто сотканная из звёздной пыли.
Особенно бросалась в глаза её гордая, но не высокомерная осанка. Она двигалась плавно, почти бесшумно, как будто заранее до миллиметра просчитывала каждый свой шаг. И даже когда она стояла неподвижно, казалось, что энергия внутри неё вот-вот вырвется наружу, захватив всех вокруг.
Люди вокруг невольно оборачивались, чтобы посмотреть на неё ещё раз, а затем ещё. Не потому, что она старалась привлечь внимание, а потому, что её присутствие само по себе было магнитом. Она не просто была красивой. Она была тем, что нельзя забыть. В ней сквозила внутренняя сила и харизма, которые излучаясь вокруг неё, заставляли окружающих чувствовать себя особенными рядом с ней. Она была уникальной тем, что, привлекала внимание не столько внешностью, сколько внутренней глубиной и искренностью.
С той первой встречи Макса преследовала мысль, что они уже где-то и когда-то уже встречались. Он надеялся, что Лана как-то проявит себя, может напомнит сама о той встрече, но девушка не выказывала никаких признаков знакомства.
Это тревожило его больше, чем он готов был признать. Годами он учился контролировать свои эмоции, но сейчас что-то внутри него будто сопротивлялось этому контролю.
"Она не Сеймур," – повторял он про себя, словно пытаясь убедить собственное подсознание. И эта мысль вызывала странное облегчение. Он помнил лишь обрывки того времени, когда ему было двенадцать лет. Тени воспоминаний мелькали где-то на задворках сознания, но каждый раз, когда он пытался их ухватить, они растворялись, оставляя лишь чувство тревоги и боли. Кто такие Сеймуры? Что они сделали с ним? Почему дед постоянно повторял, что они искалечили его психику.
Он потер виски, чувствуя, как начинает пульсировать головная боль. Макс знал, что дед был уверен: Лана – дочь Джеймса и Сары Сеймур. Но ни у него, ни у кого-то другого не было доказательств. И самое главное никто из тех, кто по поручению деда пытался раздобыть фотографию Сары Сеймур не смог этого сделать. Её фотографии исчезли, как будто такой женщины никогда не существовало.
Лана стояла у окна гостиной, наблюдая за тем, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом. Девушка, которая проводила её до дома Макса, оставила неприятный осадок. Что-то в её поведении, в том, как она смотрела на Лану, вызывало тревогу. Лана не могла понять, почему ей показалось, что эта встреча была не случайной.
"Кто она такая?" — думала Лана, машинально теребя край своей блузки. Она попыталась вспомнить, видела ли её раньше в университете, но ничего не приходило на ум. Эта девушка явно принадлежала к кругу людей, которых Лана старательно избегала.
Её размышления прервал звук открывающейся двери. Лана обернулась и увидела Макса. Он выглядел усталым, но увидев её слегка прищурился, стараясь скрыть эмоцию, которая заставила её сердце забиться чаще.
– Прости, что не смог забрать тебя, – произнёс он, подходя ближе. – Были дела, которые нельзя было отложить.
– Ничего страшного, – ответила Лана, опустив голову вниз, чтобы он не заметил, как волнение, заставило порозоветь её лицо.
– Мне показали дорогу.
Макс на секунду замер, затем кивнул.
– Да, я попросил Каролину помочь. Надеюсь, она не обидела тебя?
"Каролина," – повторила Лана про себя. Имя звучало холодно, как и сама девушка. Она покачала головой:
– Нет, всё в порядке.
– Значит всё хорошо?
– Да.
– Тогда я в душ. Сейчас должен приехать курьер привезти пиццу. Я оплатил.
Он шёл, а Лана осталась растерянно смотреть ему в спину.
Прода от 30.10.2025, 15:46
ГЛАВА 28
После ужина тишина в доме стала почти осязаемой. Лана чувствовала, как каждое её движение отражается эхом в просторных комнатах. Она сидела за кухонным столом, машинально перебирая пуговицы на рукаве блузки, и размышляла о том, как неловко всё складывается. Макс явно старался держаться на расстоянии, словно боялся, что их совместное существование под одной крышей может привести к нежелательным последствиям.
— Я в своей комнате, — коротко бросил он, собирая тарелки со стола. Его голос был ровным, но в нём слышались холодные нотки, которые Лана уже начала различать. Это был его способ дать понять: она здесь временно, и лучше не рассчитывать на что-то большее, чем базовые условия проживания.
Лана кивнула, хотя он уже успел выйти из кухни. Она слышала, как его шаги затихли в глубине дома, а затем раздался лёгкий щелчок закрывающейся двери. "Он явно не собирался впускать её в свой мир", — мелькнувшая мысль где-то внутри зарождала неловкость. Ей не хотелось показаться назойливой или обременительной, поэтому она решила провести вечер в своей комнате, перечитывая конспекты и стараясь не думать о том, как неприятно всё складывается.
Часы на стене тикали размеренно, отсчитывая минуты. В половине десятого Лана спустилась вниз, чтобы взять воды. Она как раз наливала стакан из фильтра, когда услышала шаги в холле. Обернувшись, увидела Макса, направляющегося к входной двери.
На нём был чёрный плащ, который придавал ему почти мистический вид. Неожиданно её внимание привлёк галстук с изображённой на нём эмблемой. В золотом круге на синем фоне на задних лапах стоял лев. В одной передней лапе он держал меч, в другой – книгу. Этот символ казался древним, магическим и полным скрытого смысла. Несколько секунд её взгляд был прикован к удивительному символу. Он кашлянул, и она очнулась.
– Ты куда-то уходишь? – спросила, стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо.
Макс взглянул на её отражение в зеркала, но не ответил. Она готова была провалиться сквозь землю. Когда он прошёлся по ней глазами, затем толкнул дверь и вышел, оставив за собой едва уловимый запах дорогого парфюма.
Лана осталась стоять посреди кухни, чувствуя, как мысли топчутся на одном месте. "Куда он мог пойти в таком виде?" – размышляла она. Плащ, галстук с эмблемой… Всё это выглядело слишком официально для свидания. Или нет? Может, он действительно отправился к Карине? Эта мысль вызвала у Ланы чувство, в котором она боялась признаться даже себе.
Она вернулась в свою комнату. Заняться было не чем, и она решила сегодня лечь пораньше. Но сон не шёл. В голове крутились догадки и вопросы. Почему Макс согласился принять её в своём доме? Видно же, что она его раздражает. Это из-за неё он вынужден куда-то уйти. Если бы не она…
