– Извини, – произнес соблазнитель, но по глазам видела, что сомнением и раскаянием он не страдает. – Не хотел тебя напугать.
– Ты… Я… Не стоит так быстро гнать лошадей, – прошептала.
– Аня, я вижу, что ты боишься, и понимаю это. Постараюсь не давить, чтобы мы ближе узнали друг друга.
Сотовый мужчины зазвенел, как старый стационарный аппарат, но Андрей не сдвинулся с места, смотря на меня.
«Хороший повод сбежать…»
– У тебя телефон, – напомнила, как будто он не слышал. А вдруг?
– Перезвонят, если так нужен. Аня, давай будем встречаться?! Сходим в кино, театр… куда захочешь, – уговаривал он, нежно проводя своими пальцами по моим.
Трезвон не прекращался, но Андрей не обращал внимания, смотря мне в глаза.
– Андрей… Мне нужно время…
Мужчина лишь ближе притянул меня к себе, и стало так тепло и приятно, что хотелось закрыть глаза и прислонить голову к его сильному могучему плечу. Наши пальцы все также были переплетены, а тела прижаты. И тут зазвонил мой телефон.
Я не сдержала довольной улыбки, когда услышала песню Михайлова «Ну вот и все». Никогда не была этому рада, как сейчас. Моментально дернулась к сумочке, но Андрей не дал сдвинуться, настороженно спросив:
– Кто это?
– Мама! Она у меня нервная, звонит, пока не отвечу. Тем более не ночевала дома. Мне нужно идти, Андрей, – умоляюще прошептала я.
– Аня, мы не закончили разговаривать. И не беспокойся, я тебя отвезу.
Телефон, не прекращая, звонил, и я выпалила:
– Нет, я сама доберусь.
– Я не отпущу, – недовольно отчеканил Андрей.
– Отпустишь, – буркнула я и, решив отсоединить наши руки, быстро подалась вперед, накрывая в поцелуе его твердые губы.
«Как приятно!»
Андрей не растерялся и ответил. Со стихийной страстью, как будто показывал, как может быть нам хорошо. Даже превосходно, судя по тому, как подгибались мои коленки. Как только это сумасшествие прекратилось, мое дыхание участилось, Андрей хрипло сказал:
– В следующую встречу договоримся о походе в театр. Обещай. Только тогда отпущу.
– Слов нет. Тебе руководителем только работать, – буркнула я и, закусив губу, произнесла: – Отлично, но если только произойдет встреча. Прощай.
Повернулась к нему спиной и, чувствуя, что он сделал шаг за мной, сказала:
– Отпусти, пожалуйста. Я не хочу, как сумасшедшая бегать от тебя по коридорам.
В ответ тишина. Обернулась и увидела хищный, голодный взгляд, предупреждающий о том, что у него есть что-то, о чем я не знаю. Он почти улыбнулся, хотя улыбка больше походила на оскал.
– Можно тебя проводить? – уже спокойнее спросил он.
– Нет, не нужно. Прости.
Пошла к двери и услышала:
– Аня, помни, ты обещала.
– Если встретимся, – уточнила, поворачиваясь лицом к нему.
– Обязательно встретимся. Даже не рассчитывай на другое, милая, – спокойно пообещал Андрей.
Только кивнула и быстро открыла дверь, и толком не затворив, бросилась к винтовой лестнице.
Через пять минут я бежала по тротуарной дорожке на улице, проклиная себя и свое поведение, а также придумывала варианты альтернативного поведения и последствия.
Из сотового раздалась песня группы Виагра «А я хочу перемирия», сообщающая о звонке Лены. Резко остановилась и, посмотрев по сторонам, а особенно внимательно туда, где находилась гостиница, как будто меня мог кто-то преследовать, нажала на прием.
– Да? – все еще запыхавшимся голосом спросила, стараясь перекричать шум проезжающих машин.
– Ты где? Что-то случилось? Он тебя обидел? – чуть ли не прокричала Лена, а я почти спокойно продолжила путь. До остановки идти и идти…
– Нет, – истерически засмеялась, вновь посмотрев в сторону огромной гостиницы.
– Анюта, ты… – взволнованно начала сестра, не зная как покорректней спросить у меня про интим.
– Ой, Ленка, все потом расскажу, а пока… я как истеричка сбежала от Андрея, – поведала, в эту секунду считая себя глупенькой овечкой.
– Он тебя все-таки обидел? – взвизгнула сестра.
– Нет, он замечательный, – с нежностью в голосе ответила, заодно размышляя, что я скажу маме…
– У вас… того… этого…
«Так и знала, что она уточнит… Всем интересно, а особенно родителям! Что бы сказать? Вариантов нет, мама сразу поймет, что вру. Скажу… Не знаю, что придумаю… Вот же…»
– Нет, но почти. Черт, Лена, зачем я вчера пила? Боже, как мне стыдно! Чувствую себя ужасно. На душе кошки скребут. Никогда в жизни больше не пойду на такое.
– Зато будешь вспоминать с улыбкой, – посмеялась она.
– С какой улыбкой? Постоянно выворачивая свой желудок наизнанку, мне было не до этого. Боже, так опозориться перед мужчиной! А он… помогал мне. Какой стыд! Я себя никогда… никогда так погано не чувствовала. Напилась… и выглядела убожеством.
– А что сбежала-то? – уточнила она.
– Я… мы… почти… утром… – говорила через учащенное дыхание. Это я про зоопарк, ресторан и поцелуй говорила, а получилось черти что.
– Я ничего не понимаю из твоих обрывистых слов. Перестань дышать, как слон, и скажи нормально.
– Ленка-а-а-а, как же мне стыдно, – простонала вновь.
– Ты что зациклилась на своей совести? Перестань, а то и моя проснется раньше времени, – пробурчала Ленка.
«Успокаивает… Интересно, а за что ей стыдно должно быть?»
– Прости. Что я все о себе?! Как у тебя? Ты… – полюбопытствовала, стуча каблучками по пешеходному переходу на зеленый свет. Дороги, слава Богу, нормальные. На колдобинах не спотыкалась.
– Да, и… – замолчала Лена, а потом быстро добавила: – Аня, я поехала к себе. Он отвезет меня на вокзал. Вещи потом заберу или ты привезешь. В гости как раз заглянешь. Родителям большой привет. Скажи, что мне нужно было срочно уехать. Я потом позвоню им, но не сейчас.
– Но все хорошо? – уточнила, ведь все может случиться.
– Да, только я…
– Жалеешь? – спросила, высматривая нужный транспорт издалека. Людей стояло очень много, и все как коршуны смотрели вдаль, ожидая «желтеньких и беленьких цыпляток».
– Нет, но понимаешь… Извини, не могу говорить. Как доберешься, скинь сообщение. Хорошо? – попросила она.
– И ты! Хорошей поездки! Целую, – на одном дыхании проговорила, желая прыгать от счастья, наблюдая желанный номер газельки.
– А тебе добраться до дому без происшествий! Целую! – попрощалась она и отключилась.
Положила сотовый в карман плаща и выдвинулась вперед, что сделало еще несколько человек, в желании быть первыми.
«Надеюсь, мне ноги не оттопчут и, не прибьют, пока буду забираться в газель…»
Андрей
Из окна смотрел на милую девушку Анну, покидающую территорию гостиницы. Быстрым шагом она направлялась в сторону остановки. Бежит… от меня. Напрасно старается… Никуда не убежит, как бы ни пыталась.
Как только красавица скрылась из виду, подошел к массивному рабочему столу, где находились ноутбук и документы по работе, и взял в руки свой сотовый. Сев в черное удобное кресло, внимательно просмотрел входящие звонки за вчерашний вечер. Определив по времени Анин номер, переписал его на листок для заметок, а в контактную книгу добавил абонент «Анечка».
Побарабанил пальцами по столу и вновь открыл телефонную книгу в поиске Дорвонцева Анатолия, работающего следователем прокуратуры. Мы с ним друзья с детства и часто видимся, несмотря на то, что давно выросли и пошли по разным путям в профессиональном поприще. Я думаю, он не откажет мне в маленькой просьбе.
Набрал номер и услышал песню «Давай за жизнь» группы Любе. Через некоторое время раздался низкий, грубый голос друга:
– Здорово, Андрюха. Могу уделить только несколько минут. Сейчас на допросе. Сам понимаешь.
«Как не понять? Допросы насильников, бандитов, убийц… Нее, я, конечно, понимаю, что у него работа – дерьмо. Но это мое мнение, главное, что ему нравится».
– И тебе не хворать. Ты как всегда, Дорвонцев, живешь на работе, – произнес, взглянув на листок с номером милого ангелочка.
– Посмотри на себя, Ветровский. Тебя же не вытащить даже в баню, – заметил он в своей манере, делая заминку. Однозначно, курит.
– Как приеду, так можно попариться, – опровергнул его слова, ставя себе галочку «не забыть».
– Ловлю на слове, Андрюха. Говори, что хотел.
– Мне нужна информация…
– Фамилия, – тут же без вопросов сказал он. Толик мне не раз помогал, но по работе с клиентами, и поэтому всегда переходит к делу.
– Номер телефона запиши – 8908…, – произнес, и тут же добавил: – Зовут Анна.
– Да ни хрена себе! Ты что, решил остепениться? – удивленно воскликнул Толян. Надеюсь, поперхнется сигаретой и не будет больше курить. Хотя нет, ему уже ничего не поможет. Если только вредная любимая жена, которой у него нет.
– Остепенишься тут, когда девушка удрала от меня, – с ухмылкой поделился я.
– Да ну? Видно стареешь, Ветровский?!
– Толян, давай без твоих шуток? – чуть ли не прорычал этому умнику.
– Ладно, ладно. Что найду, скину. Но не сейчас. Никак, Андрюх. Даже поесть некогда, – посетовал он, и я отчетливо услышал, как он, хлопнул дверью. Видно, перекур закончился, и друг пошел на допрос.
– Понял. Жду.
– Добро.
– Я твой должник.
– Не трепись, а то сам к девушке заявлюсь. Интересно увидеть особу, посмевшую бросить самого Ветровского, – довольно заявил он.
– Прибью, – усмехнулся, чувствуя непонятную ревность. Дожился…
– Ого, как тебя шибануло. Ладно, шучу. Все, давай до связи. Жди письмо по девочке на почту. Но, скорее всего, завтра или послезавтра. Как получится. Правда, забыл, когда спал не на работе.
– Хорошо. Спасибо.
– Не за что, – кинул Толян, и положил трубку.
Положил телефон в карман, и решил сходить в бассейн. Охладиться после милой Анечки. Что говорить, понравилась сразу, несмотря на некоторые нюансы. Заметил ее на танцевальной площадке в баре, где сидел с другом.
Может быть, и не заметил, если бы Тимофей не пожирал взглядом светловолосую девушку с длинными волосами, эротично танцующую с красивой незнакомкой. Захотелось познакомиться с очаровательной малышкой, узнать ближе, но им было явно не до нас. А потом… она оказалась у меня на коленях, неумело пытаясь целоваться.
Не знаю почему, но моментально возбудился. Захотелось сграбастать и утащить… подальше от других мужиков. Нежная, будто светящаяся, с огромными карими глазами. Ангел.
Увидел, и внутри все перевернулось.
Когда она ерзала на мне, осознал простую, но важную вещь: девочка будет моей.
Подошел к стенному шкафу и, взяв черные плавки и спортивные штаны с футболкой, направился в спальню переодеваться. Когда уже выходил из номера, вспомнил о ее словах, что не встретимся. Наивная девочка. Я-то знал, что ее телефон у меня в контактной книге, а она – нет.
Возможно, не прав, но ни капли не жалею и не раскаиваюсь. Еще вчера понял, что Аня сбежит, поэтому, когда писал сообщение ее сестре, не удержался и позвонил на свой телефон, а потом удалил запись из исходящих девушки. И теперь… жду нашу вторую встречу, которая обязательно произойдет.
Встала я очень рано – в пять утра. Жаворонки не позавидуют. Собиралась на работу тщательно, немного переживая. Хотя смысл? Если будет мне замена, значит, попросят временно поработать в другом отделе. Правда, не представляю кем. Или заявление попросят написать по собственному желанию, что отрицательно воспринимается моим мозгом.
Вырядила в нежную блузку молочного оттенка и новый черный костюм с набитыми узорами синего цвета (мягкий пиджачок с рукавами три четверти, прямая классическая юбка). На работе у нас дресс код, который никто не соблюдает, кроме меня и Ирины Петровны, нашего главбуха, принципиальной, требовательной, но очень умной женщины. Возрастом слегка за сорок, но выглядящей намного старше из-за тучной фигуры и постоянной усталости на лице. Разрывается на двух высокооплачиваемых местах, чтобы содержать себя и помогать с ипотекой семье сына, временно потерявшего работу.
Посмотрела на свое отражение в зеркале, и, удовлетворенно выдохнув, направилась в кухню, где изумительный повар уже готовил завтрак.
– Мамуль, привет, – весело поздоровалась, подойдя к холодильнику, чтобы взять творожные йогурты, приобретенные мной вчера в ближайшем супермаркете. На них была акция, поэтому я взяла тридцать штук. Очень их люблю. Поэтому подумала: «Почему бы и нет?» и купила.
– Опять нормально не позавтракаешь? Нужно есть нормальный творог со сметанкой, а не это… громкое название, – сиплым севшим голосом произнесла мама, стараясь не смотреть на меня, задумчиво помешивая кашу.
Странно, на нее совсем не похоже. Что-то видно произошло. Поставила клубничные творожки на стол и подошла к ней сзади, обняв за плечи. Через секунду тихо спросила:
– Что случилось?
– Да так…. Не бери в голову… – дрожащим голосом сказала она, мешая, как оказалось, уже выключенную кашу на плите.
– Мама, говори. Зина, да?! – предположила, зная, что до такого состояния сильную и непробиваемую Данирову Тамару может довести только моя старшая сестра.
– Да. Она… встречается с мужчиной, – прохрипела мать, с трудом сдерживая слезы.
Вздохнула. Вспомнила плохим словом сестру и пожелала, чтобы ей сейчас икалось, а не спалось. Эгоистка. Довела маму до слез… Не удивлюсь, что считает себя правой, поделившись своим непонятным счастьем с матерью.
– А Кирилл? – спросила, закусывая губу, чтобы оценить сложность ситуации.
– Не знает пока, но рано или поздно все откроется. Такое не спрячешь, – тяжело выдохнула Тамара Ивановна, трясущейся рукой продолжая помешивать кукурузную кашу. – Аня, вот не пойму, в кого она такая себялюбка? Ведь у нее все хорошо: богатый муж, здоровые дети, а она гулять… Зачем? Что надо-то?
– Не нагулялась, – с горечью ответила я. – Выйти замуж, не успев окончить школу, – глупость. И сейчас Зина решила оторваться.
– А дети? Ведь Кирилл ей не простит…
– Мама, только я тебя прошу, очень сильно, не вмешивайся… Пожалуйста. Они сами разберутся, – совсем тихо проговорила, ни в коем случае не желая обидеть ее.
– Как не вмешиваться? Как? – воскликнула она и, всхлипнув, отбросила ложку на столешницу и пошла в спальню, пробурчав, чтобы я нормально поела.
Поешь тут… ком в горле встанет…
Предчувствовала, что в скором времени сестра будет жить с нами. Кир не потерпит измены. И чем Зинка думает? А как же мальчики? Мои любимые карапузики. Может ее новый мужчина готов взять ее с двумя детьми, и поэтому она решила наставить мужу рога?
Даже не заметила за раздумьями, как съела огромную сахарную булочку. Ого… И не поперхнулась же... Обжора. Запила чаем и пошла на работу. Все мысли были о племянниках…
Сестра… она везде вылезет, а вот за пацанами совсем не смотрит, только о себе думает. Не удивлюсь, если сама вручит их Киру. Нет, надеюсь, что Зина так не поступит.
Приехала на работу очень быстро и, перездоровавшись со всеми, пошла в секретарскую через вахту. В журнале охраны за ключи никто не расписывался, значит, я первая. Поднялась на второй этаж и открыла дверь. Быстро сменила сапожки на туфли и поправила прическу. Включив всю аппаратуру, решила побаловать себя замечательным горячим напитком.
Пока готовила кофе, не позволяла себе думать ни о чем кроме работы. Хватит и выходных, проведенных в воспоминаниях и вздохах об Андрее. Сейчас только работа.
Послышались шаги и, через некоторое время дверь открыл Сориков Владимир Витальевич, наш производственный директор. Его кабинет, как и коммерческого директора, располагались по разные стороны от секретарской. Так и встав в проеме, он оценивающе посмотрел на меня, отчего стало неприятно, и выдал:
– Ты… Я… Не стоит так быстро гнать лошадей, – прошептала.
– Аня, я вижу, что ты боишься, и понимаю это. Постараюсь не давить, чтобы мы ближе узнали друг друга.
Сотовый мужчины зазвенел, как старый стационарный аппарат, но Андрей не сдвинулся с места, смотря на меня.
«Хороший повод сбежать…»
– У тебя телефон, – напомнила, как будто он не слышал. А вдруг?
– Перезвонят, если так нужен. Аня, давай будем встречаться?! Сходим в кино, театр… куда захочешь, – уговаривал он, нежно проводя своими пальцами по моим.
Трезвон не прекращался, но Андрей не обращал внимания, смотря мне в глаза.
– Андрей… Мне нужно время…
Мужчина лишь ближе притянул меня к себе, и стало так тепло и приятно, что хотелось закрыть глаза и прислонить голову к его сильному могучему плечу. Наши пальцы все также были переплетены, а тела прижаты. И тут зазвонил мой телефон.
Я не сдержала довольной улыбки, когда услышала песню Михайлова «Ну вот и все». Никогда не была этому рада, как сейчас. Моментально дернулась к сумочке, но Андрей не дал сдвинуться, настороженно спросив:
– Кто это?
– Мама! Она у меня нервная, звонит, пока не отвечу. Тем более не ночевала дома. Мне нужно идти, Андрей, – умоляюще прошептала я.
– Аня, мы не закончили разговаривать. И не беспокойся, я тебя отвезу.
Телефон, не прекращая, звонил, и я выпалила:
– Нет, я сама доберусь.
– Я не отпущу, – недовольно отчеканил Андрей.
– Отпустишь, – буркнула я и, решив отсоединить наши руки, быстро подалась вперед, накрывая в поцелуе его твердые губы.
«Как приятно!»
Андрей не растерялся и ответил. Со стихийной страстью, как будто показывал, как может быть нам хорошо. Даже превосходно, судя по тому, как подгибались мои коленки. Как только это сумасшествие прекратилось, мое дыхание участилось, Андрей хрипло сказал:
– В следующую встречу договоримся о походе в театр. Обещай. Только тогда отпущу.
– Слов нет. Тебе руководителем только работать, – буркнула я и, закусив губу, произнесла: – Отлично, но если только произойдет встреча. Прощай.
Повернулась к нему спиной и, чувствуя, что он сделал шаг за мной, сказала:
– Отпусти, пожалуйста. Я не хочу, как сумасшедшая бегать от тебя по коридорам.
В ответ тишина. Обернулась и увидела хищный, голодный взгляд, предупреждающий о том, что у него есть что-то, о чем я не знаю. Он почти улыбнулся, хотя улыбка больше походила на оскал.
– Можно тебя проводить? – уже спокойнее спросил он.
– Нет, не нужно. Прости.
Пошла к двери и услышала:
– Аня, помни, ты обещала.
– Если встретимся, – уточнила, поворачиваясь лицом к нему.
– Обязательно встретимся. Даже не рассчитывай на другое, милая, – спокойно пообещал Андрей.
Только кивнула и быстро открыла дверь, и толком не затворив, бросилась к винтовой лестнице.
Через пять минут я бежала по тротуарной дорожке на улице, проклиная себя и свое поведение, а также придумывала варианты альтернативного поведения и последствия.
Из сотового раздалась песня группы Виагра «А я хочу перемирия», сообщающая о звонке Лены. Резко остановилась и, посмотрев по сторонам, а особенно внимательно туда, где находилась гостиница, как будто меня мог кто-то преследовать, нажала на прием.
– Да? – все еще запыхавшимся голосом спросила, стараясь перекричать шум проезжающих машин.
– Ты где? Что-то случилось? Он тебя обидел? – чуть ли не прокричала Лена, а я почти спокойно продолжила путь. До остановки идти и идти…
– Нет, – истерически засмеялась, вновь посмотрев в сторону огромной гостиницы.
– Анюта, ты… – взволнованно начала сестра, не зная как покорректней спросить у меня про интим.
– Ой, Ленка, все потом расскажу, а пока… я как истеричка сбежала от Андрея, – поведала, в эту секунду считая себя глупенькой овечкой.
– Он тебя все-таки обидел? – взвизгнула сестра.
– Нет, он замечательный, – с нежностью в голосе ответила, заодно размышляя, что я скажу маме…
– У вас… того… этого…
«Так и знала, что она уточнит… Всем интересно, а особенно родителям! Что бы сказать? Вариантов нет, мама сразу поймет, что вру. Скажу… Не знаю, что придумаю… Вот же…»
– Нет, но почти. Черт, Лена, зачем я вчера пила? Боже, как мне стыдно! Чувствую себя ужасно. На душе кошки скребут. Никогда в жизни больше не пойду на такое.
– Зато будешь вспоминать с улыбкой, – посмеялась она.
– С какой улыбкой? Постоянно выворачивая свой желудок наизнанку, мне было не до этого. Боже, так опозориться перед мужчиной! А он… помогал мне. Какой стыд! Я себя никогда… никогда так погано не чувствовала. Напилась… и выглядела убожеством.
– А что сбежала-то? – уточнила она.
– Я… мы… почти… утром… – говорила через учащенное дыхание. Это я про зоопарк, ресторан и поцелуй говорила, а получилось черти что.
– Я ничего не понимаю из твоих обрывистых слов. Перестань дышать, как слон, и скажи нормально.
– Ленка-а-а-а, как же мне стыдно, – простонала вновь.
– Ты что зациклилась на своей совести? Перестань, а то и моя проснется раньше времени, – пробурчала Ленка.
«Успокаивает… Интересно, а за что ей стыдно должно быть?»
– Прости. Что я все о себе?! Как у тебя? Ты… – полюбопытствовала, стуча каблучками по пешеходному переходу на зеленый свет. Дороги, слава Богу, нормальные. На колдобинах не спотыкалась.
– Да, и… – замолчала Лена, а потом быстро добавила: – Аня, я поехала к себе. Он отвезет меня на вокзал. Вещи потом заберу или ты привезешь. В гости как раз заглянешь. Родителям большой привет. Скажи, что мне нужно было срочно уехать. Я потом позвоню им, но не сейчас.
– Но все хорошо? – уточнила, ведь все может случиться.
– Да, только я…
– Жалеешь? – спросила, высматривая нужный транспорт издалека. Людей стояло очень много, и все как коршуны смотрели вдаль, ожидая «желтеньких и беленьких цыпляток».
– Нет, но понимаешь… Извини, не могу говорить. Как доберешься, скинь сообщение. Хорошо? – попросила она.
– И ты! Хорошей поездки! Целую, – на одном дыхании проговорила, желая прыгать от счастья, наблюдая желанный номер газельки.
– А тебе добраться до дому без происшествий! Целую! – попрощалась она и отключилась.
Положила сотовый в карман плаща и выдвинулась вперед, что сделало еще несколько человек, в желании быть первыми.
«Надеюсь, мне ноги не оттопчут и, не прибьют, пока буду забираться в газель…»
***
Андрей
Из окна смотрел на милую девушку Анну, покидающую территорию гостиницы. Быстрым шагом она направлялась в сторону остановки. Бежит… от меня. Напрасно старается… Никуда не убежит, как бы ни пыталась.
Как только красавица скрылась из виду, подошел к массивному рабочему столу, где находились ноутбук и документы по работе, и взял в руки свой сотовый. Сев в черное удобное кресло, внимательно просмотрел входящие звонки за вчерашний вечер. Определив по времени Анин номер, переписал его на листок для заметок, а в контактную книгу добавил абонент «Анечка».
Побарабанил пальцами по столу и вновь открыл телефонную книгу в поиске Дорвонцева Анатолия, работающего следователем прокуратуры. Мы с ним друзья с детства и часто видимся, несмотря на то, что давно выросли и пошли по разным путям в профессиональном поприще. Я думаю, он не откажет мне в маленькой просьбе.
Набрал номер и услышал песню «Давай за жизнь» группы Любе. Через некоторое время раздался низкий, грубый голос друга:
– Здорово, Андрюха. Могу уделить только несколько минут. Сейчас на допросе. Сам понимаешь.
«Как не понять? Допросы насильников, бандитов, убийц… Нее, я, конечно, понимаю, что у него работа – дерьмо. Но это мое мнение, главное, что ему нравится».
– И тебе не хворать. Ты как всегда, Дорвонцев, живешь на работе, – произнес, взглянув на листок с номером милого ангелочка.
– Посмотри на себя, Ветровский. Тебя же не вытащить даже в баню, – заметил он в своей манере, делая заминку. Однозначно, курит.
– Как приеду, так можно попариться, – опровергнул его слова, ставя себе галочку «не забыть».
– Ловлю на слове, Андрюха. Говори, что хотел.
– Мне нужна информация…
– Фамилия, – тут же без вопросов сказал он. Толик мне не раз помогал, но по работе с клиентами, и поэтому всегда переходит к делу.
– Номер телефона запиши – 8908…, – произнес, и тут же добавил: – Зовут Анна.
– Да ни хрена себе! Ты что, решил остепениться? – удивленно воскликнул Толян. Надеюсь, поперхнется сигаретой и не будет больше курить. Хотя нет, ему уже ничего не поможет. Если только вредная любимая жена, которой у него нет.
– Остепенишься тут, когда девушка удрала от меня, – с ухмылкой поделился я.
– Да ну? Видно стареешь, Ветровский?!
– Толян, давай без твоих шуток? – чуть ли не прорычал этому умнику.
– Ладно, ладно. Что найду, скину. Но не сейчас. Никак, Андрюх. Даже поесть некогда, – посетовал он, и я отчетливо услышал, как он, хлопнул дверью. Видно, перекур закончился, и друг пошел на допрос.
– Понял. Жду.
– Добро.
– Я твой должник.
– Не трепись, а то сам к девушке заявлюсь. Интересно увидеть особу, посмевшую бросить самого Ветровского, – довольно заявил он.
– Прибью, – усмехнулся, чувствуя непонятную ревность. Дожился…
– Ого, как тебя шибануло. Ладно, шучу. Все, давай до связи. Жди письмо по девочке на почту. Но, скорее всего, завтра или послезавтра. Как получится. Правда, забыл, когда спал не на работе.
– Хорошо. Спасибо.
– Не за что, – кинул Толян, и положил трубку.
Положил телефон в карман, и решил сходить в бассейн. Охладиться после милой Анечки. Что говорить, понравилась сразу, несмотря на некоторые нюансы. Заметил ее на танцевальной площадке в баре, где сидел с другом.
Может быть, и не заметил, если бы Тимофей не пожирал взглядом светловолосую девушку с длинными волосами, эротично танцующую с красивой незнакомкой. Захотелось познакомиться с очаровательной малышкой, узнать ближе, но им было явно не до нас. А потом… она оказалась у меня на коленях, неумело пытаясь целоваться.
Не знаю почему, но моментально возбудился. Захотелось сграбастать и утащить… подальше от других мужиков. Нежная, будто светящаяся, с огромными карими глазами. Ангел.
Увидел, и внутри все перевернулось.
Когда она ерзала на мне, осознал простую, но важную вещь: девочка будет моей.
Подошел к стенному шкафу и, взяв черные плавки и спортивные штаны с футболкой, направился в спальню переодеваться. Когда уже выходил из номера, вспомнил о ее словах, что не встретимся. Наивная девочка. Я-то знал, что ее телефон у меня в контактной книге, а она – нет.
Возможно, не прав, но ни капли не жалею и не раскаиваюсь. Еще вчера понял, что Аня сбежит, поэтому, когда писал сообщение ее сестре, не удержался и позвонил на свой телефон, а потом удалил запись из исходящих девушки. И теперь… жду нашу вторую встречу, которая обязательно произойдет.
ГЛАВА 8
Встала я очень рано – в пять утра. Жаворонки не позавидуют. Собиралась на работу тщательно, немного переживая. Хотя смысл? Если будет мне замена, значит, попросят временно поработать в другом отделе. Правда, не представляю кем. Или заявление попросят написать по собственному желанию, что отрицательно воспринимается моим мозгом.
Вырядила в нежную блузку молочного оттенка и новый черный костюм с набитыми узорами синего цвета (мягкий пиджачок с рукавами три четверти, прямая классическая юбка). На работе у нас дресс код, который никто не соблюдает, кроме меня и Ирины Петровны, нашего главбуха, принципиальной, требовательной, но очень умной женщины. Возрастом слегка за сорок, но выглядящей намного старше из-за тучной фигуры и постоянной усталости на лице. Разрывается на двух высокооплачиваемых местах, чтобы содержать себя и помогать с ипотекой семье сына, временно потерявшего работу.
Посмотрела на свое отражение в зеркале, и, удовлетворенно выдохнув, направилась в кухню, где изумительный повар уже готовил завтрак.
– Мамуль, привет, – весело поздоровалась, подойдя к холодильнику, чтобы взять творожные йогурты, приобретенные мной вчера в ближайшем супермаркете. На них была акция, поэтому я взяла тридцать штук. Очень их люблю. Поэтому подумала: «Почему бы и нет?» и купила.
– Опять нормально не позавтракаешь? Нужно есть нормальный творог со сметанкой, а не это… громкое название, – сиплым севшим голосом произнесла мама, стараясь не смотреть на меня, задумчиво помешивая кашу.
Странно, на нее совсем не похоже. Что-то видно произошло. Поставила клубничные творожки на стол и подошла к ней сзади, обняв за плечи. Через секунду тихо спросила:
– Что случилось?
– Да так…. Не бери в голову… – дрожащим голосом сказала она, мешая, как оказалось, уже выключенную кашу на плите.
– Мама, говори. Зина, да?! – предположила, зная, что до такого состояния сильную и непробиваемую Данирову Тамару может довести только моя старшая сестра.
– Да. Она… встречается с мужчиной, – прохрипела мать, с трудом сдерживая слезы.
Вздохнула. Вспомнила плохим словом сестру и пожелала, чтобы ей сейчас икалось, а не спалось. Эгоистка. Довела маму до слез… Не удивлюсь, что считает себя правой, поделившись своим непонятным счастьем с матерью.
– А Кирилл? – спросила, закусывая губу, чтобы оценить сложность ситуации.
– Не знает пока, но рано или поздно все откроется. Такое не спрячешь, – тяжело выдохнула Тамара Ивановна, трясущейся рукой продолжая помешивать кукурузную кашу. – Аня, вот не пойму, в кого она такая себялюбка? Ведь у нее все хорошо: богатый муж, здоровые дети, а она гулять… Зачем? Что надо-то?
– Не нагулялась, – с горечью ответила я. – Выйти замуж, не успев окончить школу, – глупость. И сейчас Зина решила оторваться.
– А дети? Ведь Кирилл ей не простит…
– Мама, только я тебя прошу, очень сильно, не вмешивайся… Пожалуйста. Они сами разберутся, – совсем тихо проговорила, ни в коем случае не желая обидеть ее.
– Как не вмешиваться? Как? – воскликнула она и, всхлипнув, отбросила ложку на столешницу и пошла в спальню, пробурчав, чтобы я нормально поела.
Поешь тут… ком в горле встанет…
Предчувствовала, что в скором времени сестра будет жить с нами. Кир не потерпит измены. И чем Зинка думает? А как же мальчики? Мои любимые карапузики. Может ее новый мужчина готов взять ее с двумя детьми, и поэтому она решила наставить мужу рога?
Даже не заметила за раздумьями, как съела огромную сахарную булочку. Ого… И не поперхнулась же... Обжора. Запила чаем и пошла на работу. Все мысли были о племянниках…
Сестра… она везде вылезет, а вот за пацанами совсем не смотрит, только о себе думает. Не удивлюсь, если сама вручит их Киру. Нет, надеюсь, что Зина так не поступит.
Приехала на работу очень быстро и, перездоровавшись со всеми, пошла в секретарскую через вахту. В журнале охраны за ключи никто не расписывался, значит, я первая. Поднялась на второй этаж и открыла дверь. Быстро сменила сапожки на туфли и поправила прическу. Включив всю аппаратуру, решила побаловать себя замечательным горячим напитком.
Пока готовила кофе, не позволяла себе думать ни о чем кроме работы. Хватит и выходных, проведенных в воспоминаниях и вздохах об Андрее. Сейчас только работа.
Послышались шаги и, через некоторое время дверь открыл Сориков Владимир Витальевич, наш производственный директор. Его кабинет, как и коммерческого директора, располагались по разные стороны от секретарской. Так и встав в проеме, он оценивающе посмотрел на меня, отчего стало неприятно, и выдал:
