Эти слова застали Луну врасплох. Сердце ее екнуло. Как он мог узнать? Откуда ему известно о предстоящем отборе, о котором она сама недавно узнала? В его глазах мелькнуло что-то неуловимое, словно он знал гораздо больше, чем говорил.
– С чего ты так решил? – спросила девушка, неосознанно поправляя фартук. Ее голос звучал с легкой ноткой недоверия, но в то же время с искренним любопытством.
– Ты красивая, добрая, и я уверен, что ты сразу понравишься принцу. Это ведь очевидно, – ответил парень, хмуря брови. Его слова были полны непоколебимой убежденности.
– Откуда ты знаешь? Может, я страшная? Ты не видел меня много лет… Или просто не хочешь меня расстраивать? – весело спросила девушка, и ее пальцы нежно, но с легким сожалением провели по лицу парня. Она до сих пор не понимала, что с ним произошло. Брат родился с нормальным зрением, но через два года его зрачки посветлели, и они ничего не могли поделать, чтобы это изменить. Только царский целитель мог помочь. Он исцелял недуги, остальные же обладали темной магией, которая была под строгим запретом и каралась самым жестоким образом.
– У тебя доброе сердце, это чувствуется даже через слова. И я знаю, что ты должна быть там. Я просто уверен в этом, – мягко и успокаивающе добавил Рой, пожимая плечами.
– Знает он… – пробормотала Луна, с грустью взглянув на личико брата, в котором отражалась вся беззащитность мира. Затем, подойдя к печи, она набрала в миску жирных ребрышек, источающих дразнящий аромат, и отнесла их Рою. Вручив ему краюшку свежеиспеченного хлеба, который он так любил, она почувствовала легкое облегчение, видя, как он с аппетитом принимается за еду. Ополоснув руки, девушка принялась за приготовление рагу. В ее голове роились мысли о том, какую невероятную возможность ей может дать выход в последний тур отбора. Это был не просто шанс, а возможность исполнить одно-единственное, но самое заветное желание. Больше ничего ей не было нужно.
Закончив с готовкой, Луна подошла к окну, где за стеклом бушевала метель, рисуя причудливые узоры на стекле. Она наблюдала за танцующими снежинками, размышляя о времени, которое ей потребуется. Дорога предстояла неблизкая – четыре дня. Два из них уйдут на преодоление сурового горного ущелья и бурной реки, чтобы добраться до станции, откуда отправлялся поезд. Она могла бы нанять извозчика, чтобы ускорить путь, но тогда ей точно не хватит золотых монет на билет, что допустить не могла.
– Ты должна поехать. Поверь мне, сестра. И не бойся матушки с сестрой. Они... – слова брата прозвучали как тихий шепот, но в них была твердая уверенность.
Улыбка, которая еще недавно освещала лицо девушки, сошла с него, сменившись тенью тревоги. Она прекрасно понимала, что если Лаура и мачеха узнают о ее планах, все закончится печально. Для нее. Они не позволят ей уехать, в чем не стоило сомневаться.
– И когда они поедут? – спросила Луна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Завтра.
– Так рано? – удивление смешалось с новой волной тревоги. Она решила отправиться сегодня вечером. По пути заглянет к больной тетушке – это будет отличным предлогом. Старушка жила в глухом лесу, подальше от суеты, ценя уединение. Но если им нужно выезжать завтра, разве ее отпустят так просто? Скорее всего, оставят помогать.
– Они остановятся в городе, чтобы сшить платья и купить подарки... – пояснил брат, словно читая ее мысли.
– Подарки... – прошептала девушка, погрузившись в раздумья. Что она может подарить? Если только приготовить что-то своими руками, что-то, что несет в себе частичку ее души. В голове мелькнула мысль, яркая и неожиданная, и на лице Луны появилась легкая, но искренняя улыбка. Возможно, у нее все же есть шанс.
Укутавшись в теплую, шерстяную шаль, девушка взглянула на величественную вершину горы. Она терялась в молочной дымке тумана, словно скрывая свои тайны от мира. С каждой минутой воздух становился все пронзительнее, неся с собой предвестие настоящих, суровых холодов, которые уже готовы были окутать землю. Луна тихо вздохнула, предвкушая скорый, заслуженный отдых. Она хорошо знала эти дикие, суровые края, каждый поворот реки, каждую тропу, и к наступлению темноты планировала добраться до спасительной, уютной пещеры, где можно было укрыться от ветра и непогоды.
Мысль о том, чтобы сократить путь, перебравшись через реку, мелькнула в ее голове, как искра в темноте, но тотчас погасла. Конечно, это сэкономило бы целый день пути, драгоценный день, который можно было бы провести в тепле и безопасности, однако, приглядевшись внимательнее к водной глади, она поняла, что лед на воде слишком хрупкий, тонкий, словно паутина, а стремительное, неукротимое течение не прощает ошибок. Такая авантюра, такой рискованный шаг, мог стоить ей жизни, превратив заветную мечту в ледяную могилу. Глубокая, дикая река, с ее коварными течениями и скрытыми подводными камнями, не прощала легкомыслия.
Подув горячим воздухом на озябшие, покрасневшие от холода руки, Луна ускорила шаг вдоль берега, стараясь согреться в движении. Внезапно ее взгляд зацепился за темное пятно, которое медленно двигалось по берегу, словно призрак. Это была лошадь, могучее животное, а на ней – всадник, который, казалось, с трудом держался в седле, прижимая руку к груди. Присмотревшись внимательнее, сквозь пелену тумана и брызг, девушка разглядела, что мужчина ранен, его движения были скованы болью. И в тот же миг, словно ведомый неведомой силой, или же отчаянием, он, несмотря на очевидную опасность, направил своего обессилевшего коня прямо в ледяную пучину реки.
– Только не это… – прошептала Луна и прижала ладонь ко рту. Ее сердце сжалось от леденящего ужаса. Не раздумывая ни секунды, она метнулась к реке, словно загнанная зверь, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому треску льда, который казался ей предвестником беды. Стоило ей приблизиться к опасному участку, как раздался оглушительный, раздирающий тишину грохот. Лед под тяжестью лошади, казалось, взвыл и треснул, и огромное животное, еще мгновение назад такое сильное и грациозное, ушло под воду. Она видела, как оно отчаянно карабкалось, как мощные ноги беспомощно молотили по ледяной воде, но выбраться не могло. Всадник же, ее верный спутник, казалось, почти не двигался, лишь инстинктивно продолжая держаться за седло, словно цепляясь за последнюю ниточку жизни.
– Совсем жить не хочет… – пробурчала девушка, сжимая пальцы в кулаки. В ее голосе звучала смесь отчаяния и решимости. Она бросила сумку на берег, словно сбрасывая с себя все лишнее, и, не обращая внимания на холод, пронизывающий до костей, пошла по льду. Каждый шаг был риском, каждое движение – проверенным. Приближаясь к полынье, где барахталась лошадь, она инстинктивно опустилась на колени и стала ползти. Она знала, что нельзя наваливаться всем телом на тонкую кромку льда – под тяжестью тела лед может обломаться, и тогда она сама окажется в ледяной воде. Луна осторожно двигалась, сантиметр за сантиметром, ощущая, как холод проникает сквозь одежду, как ледяная вода подбирается к ее рукам. Наконец, ей удалось дотянуться до лошади. Она ухватила ее за уздечку, стараясь не дать голове уйти под воду, чтобы животное могло дышать. Затем, медленно, с невероятным усилием, девушка стала тащить лошадь из полыньи, двигаясь ползком в обратном направлении. Каждый метр давался с трудом, каждый мускул ее тела кричал от напряжения. Когда, наконец, получилось вытащить лошадь на твердую землю, она, глядя в испуганные, полные мольбы глаза животного, прошептала:
– Не двигайся! Оставайся здесь.
Медленно и тяжело, словно каждый шаг давался ей с неимоверным усилием, девушка подошла к наезднику. Зрелище было поистине удивительным: мужчина, несмотря на потерю сознания, каким-то чудом все еще держался на спине взволнованного животного. Его тело было напряжено, а руки, словно вросли в поводья, сжимали их мертвой хваткой, делая попытки отцепить его совершенно безнадежными.
Чувствуя холод, пронизывающий насквозь, Луна осторожно накрыла онемевшие пальцы мужчины своими ладонями. Она дула на них, пытаясь согреть, передать хоть немного тепла. В ее глазах читалось отчаяние, но и решимость. Осознав, что другого выхода просто нет, она огляделась по сторонам, словно ища поддержки у безмолвных деревьев или равнодушного неба, а возможно, проверяла, мог бы кто стать свидетелем ее помощи. Затем, собрав последние силы, девушка прижалась губами к его рукам и закрыла глаза. Другого выхода она не видела, ведь если не помочь, то лошадь и всадник не проснуться. Осознавая риск, девушка стала отдавать ему свою силу, жизненную энергию, которая разносилась невидимым потоком, питая и успокаивая как испуганного коня, так и бездыханного всадника.
На мгновение реальность ускользнула от нее, погрузив в туманное забытье. Она очнулась лишь тогда, когда пронзительное, тревожное ржание вернуло ее в действительность. Перед ней уже стояла лошадь, а мужчина лежал на земле, словно сброшенный с небес.
Сглотнув, ощущая пустоту внутри, девушка подошла к нему. Сил у нее почти не осталось, каждая клеточка ее тела кричала от усталости, но это уже было неважно. Главное – он дышал. Слабые, но уверенные движения грудной клетки мужчины были лучшим подтверждением.
Оглядевшись, и чувствуя, как поднимается ветер, предвещая бурю, девушка попыталась приподнять всадника. Но это оказалось непосильной задачей. Мужчина был невероятно высок, его телосложение говорило о недюжинной силе, и даже в бессознательном состоянии он казался неподвижной скалой. Его вес был огромен, и, несмотря на всю ее решимость, она не могла сдвинуть его с места.
– Нужно идти… – прошептала она ему в самое ухо. Ее голос дрожал от смеси страха и отчаянной решимости, призывая к разуму, к жизни, к тому, что еще оставалось в этом израненном теле. – Пожалуйста, нам нужно идти. Время уходит, а мы здесь задерживаемся слишком долго.
Внезапно, словно пробудившись от глубокого, мучительного сна, мужчина открыл глаза. И ее взгляд, словно притянутый неведомой силой, утонул в их темно-синей глубине. Это были не просто глаза, это были два бездонных омута, в которых отражалась древняя мудрость и первобытная мощь. Они притягивали, завораживали, но в то же время несли в себе отблеск неистовой, необузданной силы. Девушка замерла, ее сердце забилось учащенно, словно птица в клетке. Осознание ударило с такой силой, что перехватило дыхание: перед ней был не просто человек, а дракон. И не просто дракон, а существо невероятной мощи и опасности, чья сущность ощущалась даже в этом ослабленном, почти безжизненном состоянии. Его энергия, словно невидимая волна, пронзила девушку насквозь, заставив тело покрыться мурашками, а кожу – похолодеть.
– Боги... – выдохнула она и сглотнула. Голос девушки едва слышно сорвался на хрип. Желание отвернуться, убежать было почти непреодолимым, но в тот же миг его рука, удивительно сильная для такого состояния, крепко, почти болезненно сжала ее. Это было не просто прикосновение, а якорь, удерживающий девушку рядом с этим загадочным существом.
Дракон смотрел на нее, и его взгляд, казалось, проникал в самые глубины ее души, пытаясь прочесть мысли и намерения. Затем, с трудом, словно каждое слово давалось ему с неимоверным усилием, он произнес:
– Ты...
Но прежде чем он успел закончить, прежде чем она успела понять, что он хотел сказать, его глаза снова закрылись. Мужчина обмяк в ее руках, словно сломленная ветвь. Тяжесть его тела легла на девушку, заставляя почувствовать свою слабость.
– Что-то не так... – прошептала Луна, осторожно укладывая его на промерзлую землю. Голос теперь звучал еще более встревоженно.
Осторожно, стараясь не причинить ему боли, девушка стала осматривать одежду мужчины, пытаясь найти причину его внезапного угасания. Причина стала ясна, когда она, с трудом распахнув плотную ткань его одеяния, увидела рану. Она была неглубокой, но края казались неестественно темными, словно поглощающими свет. Наклонившись ближе, чтобы рассмотреть ее внимательнее, Луна почувствовала резкий, тошнотворный запах яда. Не обычного, не того, что мог бы одолеть смертного, а смертельного, концентрированного, способного убить даже дракона.
– Но как? – едва слышно прошептала девушка и покачала головой, словно пытаясь стряхнуть с себя невыносимую тяжесть сомнений. В ее сознании отчетливо рисовалась картина: малейшее проявление ее истинной природы, неосторожное прикосновение, даже простое дыхание, наполненное ее силой, – и все будет кончено. Она понимала, что если будет слишком близко, если поделится своей энергией и магией, то выдаст себя. Это было бы равносильно самоубийству. И тогда она не только не сможет помочь брату, но и обречет себя на верную гибель, раскрыв свою тайну карателю.
Девушка медленно поднялась. Ее тело казалось непослушным, отягощенным принятым решением. Уйти. Это казалось единственным разумным выходом, единственным способом сохранить свою жизнь.
«Я смогу», – убеждала она себя, хотя голос ее звучал неуверенно даже в собственных ушах. – «Я уже помогла, чем могла. Пусть теперь он сам спасается. Его верный конь отвезет хозяина туда, где ему смогут оказать помощь, где его раны залечат».
Луна отвернулась, делая первый, робкий шаг прочь от поверженного мужчины, от его безмолвного страдания. Но едва ее нога коснулась земли, как она замерла, словно прикованная к месту. Внутренний голос, полный тревоги, зазвучал громче.
А что, если ему не помогут? Что, если путь окажется слишком долгим, слишком изнурительным для его ослабевшего тела? Что тогда?
Он погибнет.
Его жизнь, такая хрупкая сейчас, оборвется в одиночестве, вдали от всякой надежды. И тогда ее решение уйти покажется не спасением для нее, а трусостью, предательством. А если она останется и поможет, то есть вероятность, что дракон все же распознает в ней магию, почувствует присутствие. Тогда ее жизнь будет погублена, тайна раскрыта, и она сама станет добычей.
– С чего ты так решил? – спросила девушка, неосознанно поправляя фартук. Ее голос звучал с легкой ноткой недоверия, но в то же время с искренним любопытством.
– Ты красивая, добрая, и я уверен, что ты сразу понравишься принцу. Это ведь очевидно, – ответил парень, хмуря брови. Его слова были полны непоколебимой убежденности.
– Откуда ты знаешь? Может, я страшная? Ты не видел меня много лет… Или просто не хочешь меня расстраивать? – весело спросила девушка, и ее пальцы нежно, но с легким сожалением провели по лицу парня. Она до сих пор не понимала, что с ним произошло. Брат родился с нормальным зрением, но через два года его зрачки посветлели, и они ничего не могли поделать, чтобы это изменить. Только царский целитель мог помочь. Он исцелял недуги, остальные же обладали темной магией, которая была под строгим запретом и каралась самым жестоким образом.
– У тебя доброе сердце, это чувствуется даже через слова. И я знаю, что ты должна быть там. Я просто уверен в этом, – мягко и успокаивающе добавил Рой, пожимая плечами.
– Знает он… – пробормотала Луна, с грустью взглянув на личико брата, в котором отражалась вся беззащитность мира. Затем, подойдя к печи, она набрала в миску жирных ребрышек, источающих дразнящий аромат, и отнесла их Рою. Вручив ему краюшку свежеиспеченного хлеба, который он так любил, она почувствовала легкое облегчение, видя, как он с аппетитом принимается за еду. Ополоснув руки, девушка принялась за приготовление рагу. В ее голове роились мысли о том, какую невероятную возможность ей может дать выход в последний тур отбора. Это был не просто шанс, а возможность исполнить одно-единственное, но самое заветное желание. Больше ничего ей не было нужно.
Закончив с готовкой, Луна подошла к окну, где за стеклом бушевала метель, рисуя причудливые узоры на стекле. Она наблюдала за танцующими снежинками, размышляя о времени, которое ей потребуется. Дорога предстояла неблизкая – четыре дня. Два из них уйдут на преодоление сурового горного ущелья и бурной реки, чтобы добраться до станции, откуда отправлялся поезд. Она могла бы нанять извозчика, чтобы ускорить путь, но тогда ей точно не хватит золотых монет на билет, что допустить не могла.
– Ты должна поехать. Поверь мне, сестра. И не бойся матушки с сестрой. Они... – слова брата прозвучали как тихий шепот, но в них была твердая уверенность.
Улыбка, которая еще недавно освещала лицо девушки, сошла с него, сменившись тенью тревоги. Она прекрасно понимала, что если Лаура и мачеха узнают о ее планах, все закончится печально. Для нее. Они не позволят ей уехать, в чем не стоило сомневаться.
– И когда они поедут? – спросила Луна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Завтра.
– Так рано? – удивление смешалось с новой волной тревоги. Она решила отправиться сегодня вечером. По пути заглянет к больной тетушке – это будет отличным предлогом. Старушка жила в глухом лесу, подальше от суеты, ценя уединение. Но если им нужно выезжать завтра, разве ее отпустят так просто? Скорее всего, оставят помогать.
– Они остановятся в городе, чтобы сшить платья и купить подарки... – пояснил брат, словно читая ее мысли.
– Подарки... – прошептала девушка, погрузившись в раздумья. Что она может подарить? Если только приготовить что-то своими руками, что-то, что несет в себе частичку ее души. В голове мелькнула мысль, яркая и неожиданная, и на лице Луны появилась легкая, но искренняя улыбка. Возможно, у нее все же есть шанс.
Глава 3
Укутавшись в теплую, шерстяную шаль, девушка взглянула на величественную вершину горы. Она терялась в молочной дымке тумана, словно скрывая свои тайны от мира. С каждой минутой воздух становился все пронзительнее, неся с собой предвестие настоящих, суровых холодов, которые уже готовы были окутать землю. Луна тихо вздохнула, предвкушая скорый, заслуженный отдых. Она хорошо знала эти дикие, суровые края, каждый поворот реки, каждую тропу, и к наступлению темноты планировала добраться до спасительной, уютной пещеры, где можно было укрыться от ветра и непогоды.
Мысль о том, чтобы сократить путь, перебравшись через реку, мелькнула в ее голове, как искра в темноте, но тотчас погасла. Конечно, это сэкономило бы целый день пути, драгоценный день, который можно было бы провести в тепле и безопасности, однако, приглядевшись внимательнее к водной глади, она поняла, что лед на воде слишком хрупкий, тонкий, словно паутина, а стремительное, неукротимое течение не прощает ошибок. Такая авантюра, такой рискованный шаг, мог стоить ей жизни, превратив заветную мечту в ледяную могилу. Глубокая, дикая река, с ее коварными течениями и скрытыми подводными камнями, не прощала легкомыслия.
Подув горячим воздухом на озябшие, покрасневшие от холода руки, Луна ускорила шаг вдоль берега, стараясь согреться в движении. Внезапно ее взгляд зацепился за темное пятно, которое медленно двигалось по берегу, словно призрак. Это была лошадь, могучее животное, а на ней – всадник, который, казалось, с трудом держался в седле, прижимая руку к груди. Присмотревшись внимательнее, сквозь пелену тумана и брызг, девушка разглядела, что мужчина ранен, его движения были скованы болью. И в тот же миг, словно ведомый неведомой силой, или же отчаянием, он, несмотря на очевидную опасность, направил своего обессилевшего коня прямо в ледяную пучину реки.
– Только не это… – прошептала Луна и прижала ладонь ко рту. Ее сердце сжалось от леденящего ужаса. Не раздумывая ни секунды, она метнулась к реке, словно загнанная зверь, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому треску льда, который казался ей предвестником беды. Стоило ей приблизиться к опасному участку, как раздался оглушительный, раздирающий тишину грохот. Лед под тяжестью лошади, казалось, взвыл и треснул, и огромное животное, еще мгновение назад такое сильное и грациозное, ушло под воду. Она видела, как оно отчаянно карабкалось, как мощные ноги беспомощно молотили по ледяной воде, но выбраться не могло. Всадник же, ее верный спутник, казалось, почти не двигался, лишь инстинктивно продолжая держаться за седло, словно цепляясь за последнюю ниточку жизни.
– Совсем жить не хочет… – пробурчала девушка, сжимая пальцы в кулаки. В ее голосе звучала смесь отчаяния и решимости. Она бросила сумку на берег, словно сбрасывая с себя все лишнее, и, не обращая внимания на холод, пронизывающий до костей, пошла по льду. Каждый шаг был риском, каждое движение – проверенным. Приближаясь к полынье, где барахталась лошадь, она инстинктивно опустилась на колени и стала ползти. Она знала, что нельзя наваливаться всем телом на тонкую кромку льда – под тяжестью тела лед может обломаться, и тогда она сама окажется в ледяной воде. Луна осторожно двигалась, сантиметр за сантиметром, ощущая, как холод проникает сквозь одежду, как ледяная вода подбирается к ее рукам. Наконец, ей удалось дотянуться до лошади. Она ухватила ее за уздечку, стараясь не дать голове уйти под воду, чтобы животное могло дышать. Затем, медленно, с невероятным усилием, девушка стала тащить лошадь из полыньи, двигаясь ползком в обратном направлении. Каждый метр давался с трудом, каждый мускул ее тела кричал от напряжения. Когда, наконец, получилось вытащить лошадь на твердую землю, она, глядя в испуганные, полные мольбы глаза животного, прошептала:
– Не двигайся! Оставайся здесь.
Медленно и тяжело, словно каждый шаг давался ей с неимоверным усилием, девушка подошла к наезднику. Зрелище было поистине удивительным: мужчина, несмотря на потерю сознания, каким-то чудом все еще держался на спине взволнованного животного. Его тело было напряжено, а руки, словно вросли в поводья, сжимали их мертвой хваткой, делая попытки отцепить его совершенно безнадежными.
Чувствуя холод, пронизывающий насквозь, Луна осторожно накрыла онемевшие пальцы мужчины своими ладонями. Она дула на них, пытаясь согреть, передать хоть немного тепла. В ее глазах читалось отчаяние, но и решимость. Осознав, что другого выхода просто нет, она огляделась по сторонам, словно ища поддержки у безмолвных деревьев или равнодушного неба, а возможно, проверяла, мог бы кто стать свидетелем ее помощи. Затем, собрав последние силы, девушка прижалась губами к его рукам и закрыла глаза. Другого выхода она не видела, ведь если не помочь, то лошадь и всадник не проснуться. Осознавая риск, девушка стала отдавать ему свою силу, жизненную энергию, которая разносилась невидимым потоком, питая и успокаивая как испуганного коня, так и бездыханного всадника.
На мгновение реальность ускользнула от нее, погрузив в туманное забытье. Она очнулась лишь тогда, когда пронзительное, тревожное ржание вернуло ее в действительность. Перед ней уже стояла лошадь, а мужчина лежал на земле, словно сброшенный с небес.
Сглотнув, ощущая пустоту внутри, девушка подошла к нему. Сил у нее почти не осталось, каждая клеточка ее тела кричала от усталости, но это уже было неважно. Главное – он дышал. Слабые, но уверенные движения грудной клетки мужчины были лучшим подтверждением.
Оглядевшись, и чувствуя, как поднимается ветер, предвещая бурю, девушка попыталась приподнять всадника. Но это оказалось непосильной задачей. Мужчина был невероятно высок, его телосложение говорило о недюжинной силе, и даже в бессознательном состоянии он казался неподвижной скалой. Его вес был огромен, и, несмотря на всю ее решимость, она не могла сдвинуть его с места.
– Нужно идти… – прошептала она ему в самое ухо. Ее голос дрожал от смеси страха и отчаянной решимости, призывая к разуму, к жизни, к тому, что еще оставалось в этом израненном теле. – Пожалуйста, нам нужно идти. Время уходит, а мы здесь задерживаемся слишком долго.
Внезапно, словно пробудившись от глубокого, мучительного сна, мужчина открыл глаза. И ее взгляд, словно притянутый неведомой силой, утонул в их темно-синей глубине. Это были не просто глаза, это были два бездонных омута, в которых отражалась древняя мудрость и первобытная мощь. Они притягивали, завораживали, но в то же время несли в себе отблеск неистовой, необузданной силы. Девушка замерла, ее сердце забилось учащенно, словно птица в клетке. Осознание ударило с такой силой, что перехватило дыхание: перед ней был не просто человек, а дракон. И не просто дракон, а существо невероятной мощи и опасности, чья сущность ощущалась даже в этом ослабленном, почти безжизненном состоянии. Его энергия, словно невидимая волна, пронзила девушку насквозь, заставив тело покрыться мурашками, а кожу – похолодеть.
– Боги... – выдохнула она и сглотнула. Голос девушки едва слышно сорвался на хрип. Желание отвернуться, убежать было почти непреодолимым, но в тот же миг его рука, удивительно сильная для такого состояния, крепко, почти болезненно сжала ее. Это было не просто прикосновение, а якорь, удерживающий девушку рядом с этим загадочным существом.
Дракон смотрел на нее, и его взгляд, казалось, проникал в самые глубины ее души, пытаясь прочесть мысли и намерения. Затем, с трудом, словно каждое слово давалось ему с неимоверным усилием, он произнес:
– Ты...
Но прежде чем он успел закончить, прежде чем она успела понять, что он хотел сказать, его глаза снова закрылись. Мужчина обмяк в ее руках, словно сломленная ветвь. Тяжесть его тела легла на девушку, заставляя почувствовать свою слабость.
– Что-то не так... – прошептала Луна, осторожно укладывая его на промерзлую землю. Голос теперь звучал еще более встревоженно.
Осторожно, стараясь не причинить ему боли, девушка стала осматривать одежду мужчины, пытаясь найти причину его внезапного угасания. Причина стала ясна, когда она, с трудом распахнув плотную ткань его одеяния, увидела рану. Она была неглубокой, но края казались неестественно темными, словно поглощающими свет. Наклонившись ближе, чтобы рассмотреть ее внимательнее, Луна почувствовала резкий, тошнотворный запах яда. Не обычного, не того, что мог бы одолеть смертного, а смертельного, концентрированного, способного убить даже дракона.
– Но как? – едва слышно прошептала девушка и покачала головой, словно пытаясь стряхнуть с себя невыносимую тяжесть сомнений. В ее сознании отчетливо рисовалась картина: малейшее проявление ее истинной природы, неосторожное прикосновение, даже простое дыхание, наполненное ее силой, – и все будет кончено. Она понимала, что если будет слишком близко, если поделится своей энергией и магией, то выдаст себя. Это было бы равносильно самоубийству. И тогда она не только не сможет помочь брату, но и обречет себя на верную гибель, раскрыв свою тайну карателю.
Девушка медленно поднялась. Ее тело казалось непослушным, отягощенным принятым решением. Уйти. Это казалось единственным разумным выходом, единственным способом сохранить свою жизнь.
«Я смогу», – убеждала она себя, хотя голос ее звучал неуверенно даже в собственных ушах. – «Я уже помогла, чем могла. Пусть теперь он сам спасается. Его верный конь отвезет хозяина туда, где ему смогут оказать помощь, где его раны залечат».
Луна отвернулась, делая первый, робкий шаг прочь от поверженного мужчины, от его безмолвного страдания. Но едва ее нога коснулась земли, как она замерла, словно прикованная к месту. Внутренний голос, полный тревоги, зазвучал громче.
А что, если ему не помогут? Что, если путь окажется слишком долгим, слишком изнурительным для его ослабевшего тела? Что тогда?
Он погибнет.
Его жизнь, такая хрупкая сейчас, оборвется в одиночестве, вдали от всякой надежды. И тогда ее решение уйти покажется не спасением для нее, а трусостью, предательством. А если она останется и поможет, то есть вероятность, что дракон все же распознает в ней магию, почувствует присутствие. Тогда ее жизнь будет погублена, тайна раскрыта, и она сама станет добычей.
