– А что будет с ней, если «да»?
– Наказание – пустыня ворхов, – категорично выдал мужчина, как будто не о его жене говорим.
Сглотнула, представив себе эту картину, и, посмотрев в сторону поселка, спросила:
– Что тебе сказала надзирательница?
– Ничего не помнит, кроме черного дыма, когда вошла в подсобку для мытья. Ты что-то почувствовала? Учуяла запах или следы Наиты?
Прикрыла глаза, вспоминая свои ощущения, и сообщила:
– Нет, не уверена, и… я могу только помочь, излечить, а не обрекать на смерть.
– Светлана, ты обманываешь меня? – рявкнул Тарлан, делая шаг ко мне.
Как от чумы отошла подальше, выставив руку, и убежденно произнесла:
– То, что я думаю, и как есть на самом деле, может отличаться, а обрекать человека на мучения я не намерена. Ты – предводитель тайхаров, вот и ищи убийцу.
– Найду, и кто бы он ни был, накажу.
Хотела промолчать, но не вытерпела и спросила:
– А если это Наита?
– Тогда ее ждет пустыня, – спокойно без каких либо эмоций сухо сообщил он, поражая меня в самое сердце своим бездушием и бессердечностью.
Смотрела ему в глаза и понимала, что черствость души – это счастье тайхаров, как у нас наглость. А где же их любовь, верность, уважение?! Только законы и наказания… не поймают, значит, умрет невинный. Много чего хотелось сказать, но не видела смысла. Только покачала головой и, вновь выставив руку вперед, давая понять, чтобы не подходил, побрела домой.
Прошло четыре дня с момента нападения на надзирательницу. И я только от Дихары слышала, что Тарлан ищет виновного, расспрашивая всех, кто хоть как-то мог быть поблизости. Девочка опасалась что-то говорить о происходящем в доме ворая, но намекнула о некоторых событиях. Сам же предводитель после поцелуя не приходил, что меня радовало, и немного огорчало, но я была уверена, что так будет лучше и правильно.
За это время никто не обращался с болезнями, и все было на удивление тихо. Только вечером я сама ходила к рабам и лечила тяжелобольных, радуясь, что хоть чем-то могу им помочь. Надзирательницы молчали, ни капли не возражая, если я просила их отправить отдыхать или освободить от работы кого-то из харов.
Два дня назад познакомилась с сестрой Тарлана, Ладхарой. Она оказалась довольно угрюмой и замкнутой, и хоть особого общения у нас не наблюдалось, женщина не грубила, а только присматривалась. Вторая же надзирательница, Жатха, пыталась разговаривать, и вчера перед моим уходом после осмотра, вручила мне огромное ведро с мукой, намекнув что, если возникнут затруднения с едой, подойти к ней.
Я убрала дом на свой лад, особенно в кухне, поменяв местоположения стола и дряхлого шкафчика, дышащего на последнем издыхании. Тщательно вымыла каждый квадратный метр, наконец, почувствовав себя настоящей хозяйкой. Уточнила у Витаи травы, которые тайхары собирают для благоухания и при приготовлении в еду, и мы с малышами даже несколько раз сходили за ними на луг.
Ежедневно помогала детям набивать подушки, ведь, как оказалось, тут у каждого есть своя обязательная работа, и все добро сдается в дом предводителя, на хранение и распределение по его усмотрению. Вроде как каждый вносит свой труд в общину. Домов в поселении было очень много, хотя сразу этого не увидеть. Они находились в низине, и чтобы добраться до них, нужно пройти через болото.
Сейчас мне казалось, что жить здесь не так страшно, когда все тихо и спокойно, и даже смирилась, приспосабливаясь и находя в своей жизни радости. А именно – в детях. Только тяжелым грузом в груди висела рабская жизнь Дихары.
Видела, как ей тяжело, и уверена, что Наита издевается над ней, занимаясь рукоприкладством. Вчера девочка пришла с синяком на лице, пробормотав, что нечаянно упала и ударилась об камень. Не поверила, но и не стала настаивать, хотя меня до сих пор трясет, что какая-то злобная змея издевается над слабым ребенком. Но малышка отрицает, и я с грустью осознаю, что глупо бежать разбираться, если не имею на это прав, даже пусть и в груди все клокочет от негодования.
Естественно, на коже малышки через несколько минут не было и следа от «падения», но думаю, Дихара мне многое не говорит, переживая, что я могу возмутиться. Добрая и умная не по годам девочка.
Что порадовало, так это ее новая стрижка. Мы с ней сотворили необычайную для этого мира красоту, и теперь Дихара выглядела просто прелестно. Жаль только, что прятала свои волосы под косынкой.
Убрав чугунный горшок с жару, я посмотрела в окно и поняла, что уже нужно бежать на поле, чтобы осмотреть харов. Не успела подумать, как почувствовала приближение, и через несколько минут в дверь постучали, и я увидела Гавора. Он держал длинные полки, и даже не поздоровавшись, рявкнул позади себя:
– Живее!
В помещении появились два хилых подростка, несомненно, харов, затаскивающих еще доски разных размеров. Они со страхом смотрели на лерока, ожидая дальнейших указаний.
Мужчина повернулся ко мне и спросил:
– Ну что, куда полки прибить?
Улыбнулась, вспоминая, что только вчера возмущалась по поводу шкафов. Ведь дерево у тайхаров – роскошь, так как его тащат через пустыню ворхов из черных лесов. Просила у него хотя бы одну доску для полочки, и вот… теперь полок будет в каждой комнате, а главное на кухне.
Провела, показала, и только решила удалиться, как услышала слова Гавора:
– Светлана, мужчины завтра уходят на охоту на пять дней.
Неприятное гнетущее чувство вспыхнуло в груди от его слов. Повернулась к нему лицом и, прикусив губу, уточнила:
– Все?
– Большая часть. Поэтому, если вдруг…
Замялся, хмуря густые черные брови, а потом почесал затылок и продолжил:
– В общем, если не вернусь…
Подошла к нему и, положив руку на плечо, с добротой произнесла:
– Будем ждать тебя… со свежим мясом. И не думай о плохом, все будет хорошо.
Мужчина медленно и основательно осмотрел меня с ног до головы, и хрипло предложил:
– Светлана… Ты… и я… может быть…
– Не может быть! И я уже непозволительно опаздываю. Все, пошла, – с волнением отчеканила и направилась на выход, не желая знать содержание его «заманчивого» предложения. Уверена, мне оно не понравится.
Дойдя до двери, громко спросила: – Работники долго будут работать?
– Нет. Нас уже не будет, когда ты вернешься.
– Хорошо, – ответила и только открыла дверь, как услышала наглый вопрос: – А чем так вкусно пахнет?
Я усмехнулась, и, наконец, открыв дверь, крикнула: – Детям только оставь и приятного аппетита!
Подойдя к малышам, играющим в камешки, предупредила, что ужин готов, и побежала в сторону поля. Оказавшись в амбаре, где держали харов, с удивлением обнаружила, что никого не нужно лечить. На второй раз прошла всех и, пожелав «доброй ночи» довольным шанарам, вышла из помещения, столкнувшись на пороге с Ладхарой.
Женщина задумчиво посмотрела на меня и спросила:
– Как сегодня?
– Все нормально, и поэтому я уже ухожу.
Как только прошла ее, услышала приглушенный шепот:
– Спасибо.
Повернулась и с добротой произнесла:
– Пожалуйста!
Женщина тяжело вздохнула, как будто ей очень тяжело было со мной общаться, и выдавила:
– А ты… совсем другая… Не такая как мы… Чище и искреннее, и поэтому… трудно тебе будет... с нами.
Несколько секунд смотрела на нее, и задала вопрос, который крутился в голове, как только я узнала, что надзирательница – сестра Тарлана.
– Почему ты работаешь здесь? Ведь… твой брат…
Она тяжело вздохнула и, схватившись руками за голову, с силой сжала, сухо прошептав:
– Мы не общаемся. И я… не желаю жить там, рядом с ним… и Наитой, этой ничтожной тварью.
«Ого, очевидно, жена Тарлана не пользуется популярностью в племени, раз даже сестра мужа ее люто ненавидит. Интересно, почему?»
– Вы не общаетесь?
– Я ненавижу Наиту, и готова убить ее собственными руками, и думаю, если мне представится такой случай, так и поступлю. Мерзкая таршана не должна жить! – прошипела она, с ненавистью смотря вдаль, где находился поселок, а потом вновь взглянула на меня, и пробормотала: – Мне… мне некогда. Иди!
Кивнула и медленно пошла, смотря на завораживающее ночное небо и думая о словах женщины. Почувствовала, как меня прожигают взглядом, и повернулась в левую сторону. Вдалеке в долине скал стоял мужчина. Я видела только черный силуэт, но была уверена, что это тот же оборотень, наблюдавший за мной в момент сражения ворхов и тайхаров. Шанар.
«Странно, почему я не ощущаю его запаха?»
Огромный, мощный, пугающий, отчего мурашки пошли по телу. Этот оборотень вызывал во мне страх, что хотелось скрыться куда подальше. Сглотнула, и медленно стала отступать назад, не желая показать ему свое состояние, но и оставаться рядом не было разумного смысла. Видя мои движения, зверь зарычал и пошел на меня, а я в панике прикидывала, есть ли у меня реальный шанс убежать от него. Решила, что «да», и воспряла духом, я-то далеко, даже очень, так что не догонит. Надеюсь…
Но вдруг оборотень замер, и лениво направился в обратную сторону к скалам. Удивленно замерла, и тут же повернулась назад, видя, что навстречу мне движется Тарлан, с недовольным взглядом посматривая в сторону скал.
«Он чувствует постороннего гостя на своей территории? Нет, этого не может быть! Тарлан же не оборотень… Очевидно, он просто наблюдает и как обычно, недоволен».
Закусила губу, убеждая себя, что ворай, в отличие от меня, ничего не чувствует. Он – тайхар. Это же я не пойми кто: то ли животное, то ли оборотень, но целительница – это однозначно!
Обернулась назад, но зверя уже нигде не было. Задумчиво окинула территорию взглядом, и поняла, что больше постороннего взгляда не чувствую. Хотя отметила, что меня что-то смущает, как будто чувствовала зло, но не видела его. Странно…
И этот зверь, непонятный, агрессивный и ожидающий, чего он хочет от меня? Страшно до дрожи, ведь такие индивиды, как правило, еще более опасны, чем те, которые открыто идут на рожон.
Побрела вперед и, как только встретилась с Тарланом, замерла, чувствуя всем телом, как он напряжен. От него так и веяло властью, силой и призывом. Или мне так кажется?! Бесспорно, нет.
Я даже на расстоянии метра ощущала его возбуждение. Резко-сладкий, неповторимый и такой волнующий запах, что моя плоть моментально отреагировала, подавая ноющие, томные призывы. Определенно, я возбуждена.
«Что за непорядок? Почему я на этого мужчину так реагирую??? Он женат… и вообще не мой тип».
– Добрый вечер, – сухо выдавила, злясь на себя за свои эмоции и непонятные чувства.
– Опасно ходить одной, – недовольно выдал Тарлан вместо приветствия, поедая меня голодными глазами.
– Да, возможно, стоит… пораньше приходить.
– Тебя никто не просит этого делать! А ты… настойчиво идешь сюда лечить, зная, что я против! – резко рявкнул он, делая ко мне шаг.
Слова мужчины вызвали во мне протестующую бурю, и я недовольно шагнула вперед, прорычав:
– Естественно, ведь ты: жестокий, бескомпромиссный, бесчувственный, черствый диктатор!!!
Мужчина прищурился и отчеканил:
– Да я и половину твоих слов не понял, но не важно. Я такой, какой есть!
– А я… такая, какая есть! И мне также безразлично…
Мужчина схватил меня за руку и притянул к себе, отчего я мгновенно врезалась в его мускулистую грудь, схватившись за рубаху, чтобы не упасть. Поднимающаяся волна желания обволакивала мое тело, и я даже не могла дышать, пытаясь успокоиться и не реагировать.
– Неужели я тебе так неприятен? – с гневной обидой спросил мужчина, обнимая меня за талию, сжимая в своих сильных руках.
– Жене и задавай такие вопросы, а меня попрошу оставить в покое!
Ворай сильнее вдавил меня в свое тело и прохрипел:
– Хочу, но не могу… Пробовал, но я, как видишь, здесь. Ты… в моей крови… огнем прожигаешь плоть. И… завтра… мы отбываем. Я хочу прикоснуться к тебе, а ты сопротивляешься и гонишь. Меня рвет на части от желания быть с тобой… в тебе…
Не успела даже ответить, как мужчина накинулся на мои губы, погружая в сладостный ураган страсти. Как я не пыталась сопротивляться разумом, тело не подчинялось. Оно требовало и наслаждалось, пытаясь вытеснить все эмоции, захватывая и погружая в чувственный невыносимо-дикий, но такой пленительно-страстный плен.
Таяла в его руках, отвечая на поцелуй, чувствуя, что все тело горит от желания, и как мне это волнительно невыносимо-приятно ощущать.
Лишь когда крошки сознания всплыли в мозгу, что у него есть жена, меня мгновенно скрутило узлом от осознания действительности, покрывая ледяной яростью каждую частичку моего тела.
С силой принялась отталкивать его руками, требуя свободы, слыша гневное рычание в ответ. Нехотя отпустил. Я мгновенно отошла в сторону, пытаясь сконцентрироваться и не упасть, потом посмотрела на него и, сглотнув, прохрипела:
– Тарлан… я… не могу. Меня коробит сама мысль, что… у тебя есть жена. Я не могу!
– Ты хочешь этого! – грозно сообщил он.
– Это другой вопрос, и даже ответив на него положительно, итог не будет другим. Я не могу!
Тарлан внимательно меня сканировал прожигающим взглядом, сжимая руки в кулаки, но не подходил, сдерживая себя. Прикрыл глаза и выдал:
– Как прибуду… мы решим этот вопрос, а сейчас иди. Я не могу справиться с собой, и готов взять тебя даже против твоего желания.
Услышав гневные слова, идущие от души, удивленно замерла, и сделала шаг по направлению к поселку. Медленно двигалась, а потом рванула, не желая исполнения обещанных слов.
Как только оказалась на приличном расстоянии, повернулась и посмотрела на поле, где все также стоял Тарлан, в том же положении, не двигаясь. Даже отсюда чувствовала его тяжелое дыхание, и рычащий звериный рык, идущий из груди. Мужчина до сих пор себя не контролировал, поэтому не поворачивался.
Перевела взгляд на свои ладони, все еще не привыкнув к тому, что у меня такие маленькие ладошки, и тяжело вздохнула. Решительно для себя определила, что хоть у меня и новое тело, и вроде как новая жизнь на этой проклятой планете, и я даже желаю быть с вораем… НО, не стоит начинать интимную жизнь с предательства и обмана. Лучше никак, чем подло спать с женатым мужчиной. Как бы я сама этого не желала…
Дома, поужинав и уложив детей, долгое время сидела на кухне, анализируя свои ощущения и поведение. Странно, но я искренне не хотела, чтобы мужчины уезжали, чувствуя, что случится плохое. Предчувствуя на уровне зверя…
«И что же? Что может случиться, если это меня так беспокоит и угнетает?»
Откинув несколько вариантов происшествий, предположила, что может Наита решит показать «кто тут главный», но и я не беспомощна, хотя кто ее знает. Например, взять случай с надзирательницей. Женщина даже не поняла, как ее ударили ножом в поясницу, обеспечивая летальный исход в данном случае.
Буду надеяться на лучшее… Не паниковать же заранее. Надеюсь, это только ложное предчувствие и все будет хорошо. Сколько сидела, задумавшись, не знаю, и лишь почувствовав несусветную усталость, направилась в спальню.
Наита
С силой сжимала руки, проклиная хитрую мразь, появившуюся в нашем поселении. С первого взгляда невзлюбила дрянную шаванью, обладавшую огромной силой исцеления, нестерпимо надеясь от нее избавиться. Она не оставила мне выхода, за что и получит по заслугам. А с моей силой я могу все!
Тайхара! А как на нее смотрел Тарлан?! Как никогда на меня. Меня, красивую телом, страстную на ложе, что все тайхары в тайне желают быть во мне, только притронуться, представляя меня вместо своих безобразных, неухоженных жен.
– Наказание – пустыня ворхов, – категорично выдал мужчина, как будто не о его жене говорим.
Сглотнула, представив себе эту картину, и, посмотрев в сторону поселка, спросила:
– Что тебе сказала надзирательница?
– Ничего не помнит, кроме черного дыма, когда вошла в подсобку для мытья. Ты что-то почувствовала? Учуяла запах или следы Наиты?
Прикрыла глаза, вспоминая свои ощущения, и сообщила:
– Нет, не уверена, и… я могу только помочь, излечить, а не обрекать на смерть.
– Светлана, ты обманываешь меня? – рявкнул Тарлан, делая шаг ко мне.
Как от чумы отошла подальше, выставив руку, и убежденно произнесла:
– То, что я думаю, и как есть на самом деле, может отличаться, а обрекать человека на мучения я не намерена. Ты – предводитель тайхаров, вот и ищи убийцу.
– Найду, и кто бы он ни был, накажу.
Хотела промолчать, но не вытерпела и спросила:
– А если это Наита?
– Тогда ее ждет пустыня, – спокойно без каких либо эмоций сухо сообщил он, поражая меня в самое сердце своим бездушием и бессердечностью.
Смотрела ему в глаза и понимала, что черствость души – это счастье тайхаров, как у нас наглость. А где же их любовь, верность, уважение?! Только законы и наказания… не поймают, значит, умрет невинный. Много чего хотелось сказать, но не видела смысла. Только покачала головой и, вновь выставив руку вперед, давая понять, чтобы не подходил, побрела домой.
ГЛАВА 12
Прошло четыре дня с момента нападения на надзирательницу. И я только от Дихары слышала, что Тарлан ищет виновного, расспрашивая всех, кто хоть как-то мог быть поблизости. Девочка опасалась что-то говорить о происходящем в доме ворая, но намекнула о некоторых событиях. Сам же предводитель после поцелуя не приходил, что меня радовало, и немного огорчало, но я была уверена, что так будет лучше и правильно.
За это время никто не обращался с болезнями, и все было на удивление тихо. Только вечером я сама ходила к рабам и лечила тяжелобольных, радуясь, что хоть чем-то могу им помочь. Надзирательницы молчали, ни капли не возражая, если я просила их отправить отдыхать или освободить от работы кого-то из харов.
Два дня назад познакомилась с сестрой Тарлана, Ладхарой. Она оказалась довольно угрюмой и замкнутой, и хоть особого общения у нас не наблюдалось, женщина не грубила, а только присматривалась. Вторая же надзирательница, Жатха, пыталась разговаривать, и вчера перед моим уходом после осмотра, вручила мне огромное ведро с мукой, намекнув что, если возникнут затруднения с едой, подойти к ней.
Я убрала дом на свой лад, особенно в кухне, поменяв местоположения стола и дряхлого шкафчика, дышащего на последнем издыхании. Тщательно вымыла каждый квадратный метр, наконец, почувствовав себя настоящей хозяйкой. Уточнила у Витаи травы, которые тайхары собирают для благоухания и при приготовлении в еду, и мы с малышами даже несколько раз сходили за ними на луг.
Ежедневно помогала детям набивать подушки, ведь, как оказалось, тут у каждого есть своя обязательная работа, и все добро сдается в дом предводителя, на хранение и распределение по его усмотрению. Вроде как каждый вносит свой труд в общину. Домов в поселении было очень много, хотя сразу этого не увидеть. Они находились в низине, и чтобы добраться до них, нужно пройти через болото.
Сейчас мне казалось, что жить здесь не так страшно, когда все тихо и спокойно, и даже смирилась, приспосабливаясь и находя в своей жизни радости. А именно – в детях. Только тяжелым грузом в груди висела рабская жизнь Дихары.
Видела, как ей тяжело, и уверена, что Наита издевается над ней, занимаясь рукоприкладством. Вчера девочка пришла с синяком на лице, пробормотав, что нечаянно упала и ударилась об камень. Не поверила, но и не стала настаивать, хотя меня до сих пор трясет, что какая-то злобная змея издевается над слабым ребенком. Но малышка отрицает, и я с грустью осознаю, что глупо бежать разбираться, если не имею на это прав, даже пусть и в груди все клокочет от негодования.
Естественно, на коже малышки через несколько минут не было и следа от «падения», но думаю, Дихара мне многое не говорит, переживая, что я могу возмутиться. Добрая и умная не по годам девочка.
Что порадовало, так это ее новая стрижка. Мы с ней сотворили необычайную для этого мира красоту, и теперь Дихара выглядела просто прелестно. Жаль только, что прятала свои волосы под косынкой.
Убрав чугунный горшок с жару, я посмотрела в окно и поняла, что уже нужно бежать на поле, чтобы осмотреть харов. Не успела подумать, как почувствовала приближение, и через несколько минут в дверь постучали, и я увидела Гавора. Он держал длинные полки, и даже не поздоровавшись, рявкнул позади себя:
– Живее!
В помещении появились два хилых подростка, несомненно, харов, затаскивающих еще доски разных размеров. Они со страхом смотрели на лерока, ожидая дальнейших указаний.
Мужчина повернулся ко мне и спросил:
– Ну что, куда полки прибить?
Улыбнулась, вспоминая, что только вчера возмущалась по поводу шкафов. Ведь дерево у тайхаров – роскошь, так как его тащат через пустыню ворхов из черных лесов. Просила у него хотя бы одну доску для полочки, и вот… теперь полок будет в каждой комнате, а главное на кухне.
Провела, показала, и только решила удалиться, как услышала слова Гавора:
– Светлана, мужчины завтра уходят на охоту на пять дней.
Неприятное гнетущее чувство вспыхнуло в груди от его слов. Повернулась к нему лицом и, прикусив губу, уточнила:
– Все?
– Большая часть. Поэтому, если вдруг…
Замялся, хмуря густые черные брови, а потом почесал затылок и продолжил:
– В общем, если не вернусь…
Подошла к нему и, положив руку на плечо, с добротой произнесла:
– Будем ждать тебя… со свежим мясом. И не думай о плохом, все будет хорошо.
Мужчина медленно и основательно осмотрел меня с ног до головы, и хрипло предложил:
– Светлана… Ты… и я… может быть…
– Не может быть! И я уже непозволительно опаздываю. Все, пошла, – с волнением отчеканила и направилась на выход, не желая знать содержание его «заманчивого» предложения. Уверена, мне оно не понравится.
Дойдя до двери, громко спросила: – Работники долго будут работать?
– Нет. Нас уже не будет, когда ты вернешься.
– Хорошо, – ответила и только открыла дверь, как услышала наглый вопрос: – А чем так вкусно пахнет?
Я усмехнулась, и, наконец, открыв дверь, крикнула: – Детям только оставь и приятного аппетита!
Подойдя к малышам, играющим в камешки, предупредила, что ужин готов, и побежала в сторону поля. Оказавшись в амбаре, где держали харов, с удивлением обнаружила, что никого не нужно лечить. На второй раз прошла всех и, пожелав «доброй ночи» довольным шанарам, вышла из помещения, столкнувшись на пороге с Ладхарой.
Женщина задумчиво посмотрела на меня и спросила:
– Как сегодня?
– Все нормально, и поэтому я уже ухожу.
Как только прошла ее, услышала приглушенный шепот:
– Спасибо.
Повернулась и с добротой произнесла:
– Пожалуйста!
Женщина тяжело вздохнула, как будто ей очень тяжело было со мной общаться, и выдавила:
– А ты… совсем другая… Не такая как мы… Чище и искреннее, и поэтому… трудно тебе будет... с нами.
Несколько секунд смотрела на нее, и задала вопрос, который крутился в голове, как только я узнала, что надзирательница – сестра Тарлана.
– Почему ты работаешь здесь? Ведь… твой брат…
Она тяжело вздохнула и, схватившись руками за голову, с силой сжала, сухо прошептав:
– Мы не общаемся. И я… не желаю жить там, рядом с ним… и Наитой, этой ничтожной тварью.
«Ого, очевидно, жена Тарлана не пользуется популярностью в племени, раз даже сестра мужа ее люто ненавидит. Интересно, почему?»
– Вы не общаетесь?
– Я ненавижу Наиту, и готова убить ее собственными руками, и думаю, если мне представится такой случай, так и поступлю. Мерзкая таршана не должна жить! – прошипела она, с ненавистью смотря вдаль, где находился поселок, а потом вновь взглянула на меня, и пробормотала: – Мне… мне некогда. Иди!
Кивнула и медленно пошла, смотря на завораживающее ночное небо и думая о словах женщины. Почувствовала, как меня прожигают взглядом, и повернулась в левую сторону. Вдалеке в долине скал стоял мужчина. Я видела только черный силуэт, но была уверена, что это тот же оборотень, наблюдавший за мной в момент сражения ворхов и тайхаров. Шанар.
«Странно, почему я не ощущаю его запаха?»
Огромный, мощный, пугающий, отчего мурашки пошли по телу. Этот оборотень вызывал во мне страх, что хотелось скрыться куда подальше. Сглотнула, и медленно стала отступать назад, не желая показать ему свое состояние, но и оставаться рядом не было разумного смысла. Видя мои движения, зверь зарычал и пошел на меня, а я в панике прикидывала, есть ли у меня реальный шанс убежать от него. Решила, что «да», и воспряла духом, я-то далеко, даже очень, так что не догонит. Надеюсь…
Но вдруг оборотень замер, и лениво направился в обратную сторону к скалам. Удивленно замерла, и тут же повернулась назад, видя, что навстречу мне движется Тарлан, с недовольным взглядом посматривая в сторону скал.
«Он чувствует постороннего гостя на своей территории? Нет, этого не может быть! Тарлан же не оборотень… Очевидно, он просто наблюдает и как обычно, недоволен».
Закусила губу, убеждая себя, что ворай, в отличие от меня, ничего не чувствует. Он – тайхар. Это же я не пойми кто: то ли животное, то ли оборотень, но целительница – это однозначно!
Обернулась назад, но зверя уже нигде не было. Задумчиво окинула территорию взглядом, и поняла, что больше постороннего взгляда не чувствую. Хотя отметила, что меня что-то смущает, как будто чувствовала зло, но не видела его. Странно…
И этот зверь, непонятный, агрессивный и ожидающий, чего он хочет от меня? Страшно до дрожи, ведь такие индивиды, как правило, еще более опасны, чем те, которые открыто идут на рожон.
Побрела вперед и, как только встретилась с Тарланом, замерла, чувствуя всем телом, как он напряжен. От него так и веяло властью, силой и призывом. Или мне так кажется?! Бесспорно, нет.
Я даже на расстоянии метра ощущала его возбуждение. Резко-сладкий, неповторимый и такой волнующий запах, что моя плоть моментально отреагировала, подавая ноющие, томные призывы. Определенно, я возбуждена.
«Что за непорядок? Почему я на этого мужчину так реагирую??? Он женат… и вообще не мой тип».
– Добрый вечер, – сухо выдавила, злясь на себя за свои эмоции и непонятные чувства.
– Опасно ходить одной, – недовольно выдал Тарлан вместо приветствия, поедая меня голодными глазами.
– Да, возможно, стоит… пораньше приходить.
– Тебя никто не просит этого делать! А ты… настойчиво идешь сюда лечить, зная, что я против! – резко рявкнул он, делая ко мне шаг.
Слова мужчины вызвали во мне протестующую бурю, и я недовольно шагнула вперед, прорычав:
– Естественно, ведь ты: жестокий, бескомпромиссный, бесчувственный, черствый диктатор!!!
Мужчина прищурился и отчеканил:
– Да я и половину твоих слов не понял, но не важно. Я такой, какой есть!
– А я… такая, какая есть! И мне также безразлично…
Мужчина схватил меня за руку и притянул к себе, отчего я мгновенно врезалась в его мускулистую грудь, схватившись за рубаху, чтобы не упасть. Поднимающаяся волна желания обволакивала мое тело, и я даже не могла дышать, пытаясь успокоиться и не реагировать.
– Неужели я тебе так неприятен? – с гневной обидой спросил мужчина, обнимая меня за талию, сжимая в своих сильных руках.
– Жене и задавай такие вопросы, а меня попрошу оставить в покое!
Ворай сильнее вдавил меня в свое тело и прохрипел:
– Хочу, но не могу… Пробовал, но я, как видишь, здесь. Ты… в моей крови… огнем прожигаешь плоть. И… завтра… мы отбываем. Я хочу прикоснуться к тебе, а ты сопротивляешься и гонишь. Меня рвет на части от желания быть с тобой… в тебе…
Не успела даже ответить, как мужчина накинулся на мои губы, погружая в сладостный ураган страсти. Как я не пыталась сопротивляться разумом, тело не подчинялось. Оно требовало и наслаждалось, пытаясь вытеснить все эмоции, захватывая и погружая в чувственный невыносимо-дикий, но такой пленительно-страстный плен.
Таяла в его руках, отвечая на поцелуй, чувствуя, что все тело горит от желания, и как мне это волнительно невыносимо-приятно ощущать.
Лишь когда крошки сознания всплыли в мозгу, что у него есть жена, меня мгновенно скрутило узлом от осознания действительности, покрывая ледяной яростью каждую частичку моего тела.
С силой принялась отталкивать его руками, требуя свободы, слыша гневное рычание в ответ. Нехотя отпустил. Я мгновенно отошла в сторону, пытаясь сконцентрироваться и не упасть, потом посмотрела на него и, сглотнув, прохрипела:
– Тарлан… я… не могу. Меня коробит сама мысль, что… у тебя есть жена. Я не могу!
– Ты хочешь этого! – грозно сообщил он.
– Это другой вопрос, и даже ответив на него положительно, итог не будет другим. Я не могу!
Тарлан внимательно меня сканировал прожигающим взглядом, сжимая руки в кулаки, но не подходил, сдерживая себя. Прикрыл глаза и выдал:
– Как прибуду… мы решим этот вопрос, а сейчас иди. Я не могу справиться с собой, и готов взять тебя даже против твоего желания.
Услышав гневные слова, идущие от души, удивленно замерла, и сделала шаг по направлению к поселку. Медленно двигалась, а потом рванула, не желая исполнения обещанных слов.
Как только оказалась на приличном расстоянии, повернулась и посмотрела на поле, где все также стоял Тарлан, в том же положении, не двигаясь. Даже отсюда чувствовала его тяжелое дыхание, и рычащий звериный рык, идущий из груди. Мужчина до сих пор себя не контролировал, поэтому не поворачивался.
Перевела взгляд на свои ладони, все еще не привыкнув к тому, что у меня такие маленькие ладошки, и тяжело вздохнула. Решительно для себя определила, что хоть у меня и новое тело, и вроде как новая жизнь на этой проклятой планете, и я даже желаю быть с вораем… НО, не стоит начинать интимную жизнь с предательства и обмана. Лучше никак, чем подло спать с женатым мужчиной. Как бы я сама этого не желала…
Дома, поужинав и уложив детей, долгое время сидела на кухне, анализируя свои ощущения и поведение. Странно, но я искренне не хотела, чтобы мужчины уезжали, чувствуя, что случится плохое. Предчувствуя на уровне зверя…
«И что же? Что может случиться, если это меня так беспокоит и угнетает?»
Откинув несколько вариантов происшествий, предположила, что может Наита решит показать «кто тут главный», но и я не беспомощна, хотя кто ее знает. Например, взять случай с надзирательницей. Женщина даже не поняла, как ее ударили ножом в поясницу, обеспечивая летальный исход в данном случае.
Буду надеяться на лучшее… Не паниковать же заранее. Надеюсь, это только ложное предчувствие и все будет хорошо. Сколько сидела, задумавшись, не знаю, и лишь почувствовав несусветную усталость, направилась в спальню.
***
Наита
С силой сжимала руки, проклиная хитрую мразь, появившуюся в нашем поселении. С первого взгляда невзлюбила дрянную шаванью, обладавшую огромной силой исцеления, нестерпимо надеясь от нее избавиться. Она не оставила мне выхода, за что и получит по заслугам. А с моей силой я могу все!
Тайхара! А как на нее смотрел Тарлан?! Как никогда на меня. Меня, красивую телом, страстную на ложе, что все тайхары в тайне желают быть во мне, только притронуться, представляя меня вместо своих безобразных, неухоженных жен.
