— Рот того наоборот, — выдохнул Степан Валерьевич, перестав теребить волосы.
Аня, до этого молчавшая, тихо спросила:
— Ты говоришь, там что-то двигалось. Органическое? Как животное или... более аморфное?
— Не знаю, — честно признался Андрей. — Это было похоже на... на перетекание. Как нефть в воде, только светящееся. Живое? Не уверен. Но активное — да.
В комнате повисло тяжёлое молчание, наполненное осознанием их абсолютной уязвимости перед неизвестным.
— Всё, что ты сейчас рассказал, Андрей, не отменяет наших планов на сегодня, — Степан Валерьевич устало, но твёрдо обратился к нему. — Понимаю, тебе не удалось выспаться. Предлагаю сделать дела, а потом мы с Аней вас не будем беспокоить пару дней. Выспитесь как следует. На свежую голову и мысли будут яснее, и решения — вернее.
Андрей понимающе кивнул. Логика старика была железной. Паника и недосып — худшие советчики. Нужно было завершить начатое, обустроить быт, а уже потом, с надёжного тыла, думать о глобальных угрозах.
— Согласен, — сказал он, вставая. Чувство цели вернулось, пусть и окрашенное новой тревогой. — Пойду разбужу Антона. Через пятнадцать минут выдвигаемся.
Через двадцать минут все уже стояли у машин, готовые к выдвижению. Утренний воздух был свеж и прохладен, но в нём витала напряжённость.
Антон, сонно зевнув, проверял давление в колёсах своего внедорожника. Аня, одетая в практичную куртку, поправляла рюкзак, в котором находились медицинские принадлежности. Степан Валерьевич, опираясь на самодельный костыль, с деловым видом осматривал соседние дома и дорогу в обоих направлениях.
Андрей, замкнутый в себе, но собранный, раздавал последние указания:
— Антон, ты поедешь один, а со мной поедут Степан Валерьевич и Аня. Она его одного в любом случае не отпустит. — Он кивнул в сторону Ани, которая уже помогала старику устроиться на переднем пассажирском сиденье его машины, подкладывая подушку под спину.
Антон пожал плечами, но не стал спорить. Логика была железной: доктор не отстанет от своего пациента, а раз уж так, то пусть едут с тем, кто за рулём будет вести себя осторожнее.
— Без резких манёвров, обещаю, — с торжественным видом пообещал Степан Валерьевич, уже пристёгиваясь. — Я буду как штурман. Прямо, потом налево, смотри, яма!
Аня села сзади, положив рюкзак на колени. Её взгляд встретился с Андреем в зеркале заднего вида — спокойный, внимательный.
Спустя десять минут неторопливой езды по просёлочным дорогам их небольшой караван выбрался на федеральную трассу и двинулся в сторону города Артём. Асфальт здесь был пуст и безмолвен, словно вымерший коридор между двумя мирами. Андрей не давил на газ, держа скорость чуть выше минимальной. В салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя. Все трое — Андрей, Аня и Степан Валерьевич — неотрывно вглядывались в придорожные постройки, заброшенные заправки, тёмные окна кафе, выискивая хоть намёк на движение, свет, любой признак жизни.
И внезапно эта тишина была грубо разорвана. Впереди, из-за поворота, навстречу им вылетела оранжевая машина. Она неслась с бешеной скоростью, петляя по пустой трассе, её двигатель ревел истеричным воем, далёким от здорового рёва мотора. Она летела прямо по их полосе.
— Чёрт! — вырвалось у Андрея.
Он резко, но без паники, ударил по тормозам и потянул руль вправо, прижимаясь к самому краю дороги. В зеркале он увидел, как Антон сделал то же самое, его внедорожник тоже резко сбросил скорость и прижался к обочине.
Оранжевый снаряд пронёсся мимо них с оглушительным свистом воздуха и визгом шин. Андрей уже начал выдыхать, но в этот момент в зеркале заднего вида он увидел, как тот самый «снаряд», резко сбросив скорость, ушёл в длинный, контролируемый занос. Резина завизжала, выписывая на асфальте чёрный дымный круг. За секунду машина развернулась на 180 градусов и теперь, уже капотом к ним, замерла на мгновение, словно хищник, оценивающий добычу. Затем она плавно тронулась с места и начала медленное, почти неспешное движение в их сторону.
— Боже... — прошептала Аня с заднего сиденья.
— Всё нормально, — успокаивающе прошептал Степан Валерьевич, но его рука уже лезла в карман куртки, где лежал складной нож.
Андрей не отрываясь смотрел в зеркало, его пальцы сжимали руль. «Это же тот самый дрифтер, который крутился возле моего дома», — пронеслось у него в голове.
Поравнявшись с их машинами, оранжевый Nissan плавно остановился на противоположной полосе, в десятке метров от них, идеально параллельно. Секунда тянулась вечностью. Затем со стороны водителя опустилось стекло.
Из окна высунулась рука, небрежно бросившая на асфальт окурок. А затем в проёме показалось лицо. Молодой парень, лет двадцати пяти, в тёмных очках и с короткой причёской. Его взгляд, скрытый за стёклами очков, был пристальным, изучающим, будто он рассматривал не людей, а интересные экземпляры. Этот взгляд скользнул по «Форику» Андрея, по внедорожнику Антона, задержался на бледном лице Ани в окне и на суровой фигуре Степана Валерьевича.
Парень медленно, с преувеличенной неспешностью, открыл дверь и выбрался из машины. Он выпрямился во весь рост — высокий, подтянутый, в чёрной спортивной куртке. Его движения были расслабленными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая, хищная пружинистость.
Не сговариваясь, Андрей и Антон тоже открыли двери и вышли. Они двинулись медленно навстречу. Асфальт между ними был нейтральной полосой, границей двух миров.
Аня и Степан Валерьевич остались в машине, но были начеку. Аня приоткрыла своё окно, чтобы слышать разговор, а рука старика уже лежала на ручке двери.
Они сошлись на нейтральной полосе пустого асфальта, остановившись в двух метрах друг от друга — дистанция, достаточная и для разговора, и для броска. Тишина натянулась между ними, как струна.
Парень снял очки, зацепив их за вырез куртки. Его глаза были светлыми, холодными и невероятно живыми на фоне всеобщего оцепенения мира.
Андрей видел в глазах незнакомца не страх и не растерянность выжившего, а холодную, хищную оценку. Тот, в свою очередь, изучал Андрея, Антона, их машины, выискивая слабые места, раскладывая по полочкам потенциальную угрозу и потенциальную выгоду. В этом молчаливом противостоянии не было места случайности — только расчёт и готовность ко всему.
Парень медленно протянул руку для приветствия. Движение было нарочито мирным, почти цивилизованным, но в его глазах по-прежнему читалась холодная усмешка.
Андрей на секунду замер, оценивая этот жест. Рукопожатие. Ритуал из мёртвого мира. Принять его — значило признать какие-то правила. Игнорировать — мгновенно обострить конфликт.
Он сделал шаг вперёд и коротко, без лишнего давления, пожал протянутую руку. Ладонь у парня была сухой и сильной.
— Андрей, — представился он коротко, не отводя взгляда.
Парень кивнул, как будто имя ему было уже известно.
— Лекс, — ответил он так же кратко, отпуская руку. Его взгляд скользнул на Антона, который стоял чуть сзади, готовый ко всему. — А твой молчун?
— Антон, — отчеканил тот, не двигаясь с места и не протягивая руку.
— Антон, — повторил Лекс, будто пробуя имя на вкус. — Ну что ж. Рад знакомству, соседи.
— Лекс — это Алексей? — уточнил Андрей, стараясь держать тон нейтральным.
Парень усмехнулся одним уголком губ, и в этой усмешке не было ничего доброго.
— Не имеет значения, — отрезал он. Его взгляд скользнул по их машинам, по фигурам в салонах. — Что-то вас... многовато собралось тут. Особенно таких... — он едва заметно кивнул в сторону машины, где сидел Степан Валерьевич, — ...солидных товарищей. Не находите?
— Лекс, мы рады знакомству, — бросил Антон, делая шаг вперёд, и его голос, обычно спокойный, был как натянутая струна. — Но что-то уж ты слишком... дерзко себя ведёшь. Мы тут не на королевском приёме, чтобы тон выдерживать. Говори, что надо, или разъезжаемся. У всех дела.
Лекс медленно повернул голову в его сторону, и его светлые глаза сузились. Усмешка не исчезла, но стала тоньше, острее.
— Дерзко? — он произнёс слово с преувеличенным удивлением. — Извини, братан. Привычка. Когда вокруг одни призраки, начинаешь думать, что ты один и есть король. А тут вдруг — целый двор появляется. — Он сделал паузу, его взгляд вернулся к Андрею, будто оценивая, кто тут главный в этом «дворе». — Просто интересно. Планы какие? Квартируете тут или проездом?
— Местные мы, из Владивостока, — холодно, отчеканивая каждое слово, ответил Андрей. — Собрались, нашли друг друга на второй день после... — он на секунду запнулся, подбирая определение, — после того, как это началось. Выживать в одиночку — глупо. Так что да, нас несколько. Ты же не против этого?
Он выдержал паузу, глядя Лексу прямо в глаза, не позволяя тому перехватить инициативу.
— А ты? Местный? Или просто катаешься, любуешься пейзажами?
Из машины выбрался Степан Валерьевич. Он слышал весь разговор и направился к его участникам.
— Приветствую тебя, бродяга. — Степан Валерьевич пожал руку Лекса достаточно крепко, заставив его сморщиться, но не пытаться выдернуть свою руку из стального захвата. — Какими судьбами в наших краях?
Видно было, как Лекс на мгновение стушевался и старался не подать вида, но это заметили все.
— Да, вот, смотрю, кто ещё остался в городах.
— О как. — удивлённо воскликнул Степан Валерьевич. — И что, нашёл кого-нибудь?
— Да, в самом Владике несколько людей видел, в Артёме одного, вернее одну, — девчонка какая-то, хотел с ней поговорить, а она втопила от меня по дворам. Не стал догонять даже, не в моём вкусе. — Усмехнулся он. — В Уссурийске пацан какой-то, не помню, как зовут, интеллигентный весь из себя. А вот такую банду впервые вижу, аж любопытно стало.
— Ну, ты-то сильно не любопытствуй, не думаю, что ты в чьём-то вкусе из нашей компании. — засмеялся раскатисто Степан Валерьевич.
— Дядя, ты не хами, и разойдёмся по-доброму.
— Хамить не собираюсь, — спокойно парировал старик, будто не заметив угрозы. — Констатирую факт. Ты на своей тачке гоняешь, девчонок пугаешь, интеллигентов ищешь... У нас другие цели. Ты сказал, что нас много. А я говорю — нас ровно столько, чтобы выжить и не сойти с ума. И пока что мы друг другу не мешаем.
Он посмотрел на оранжевую машину, потом на Лекса.
— Ты катаешься, мы обустраиваемся. Дорога большая. Можешь ехать дальше смотреть, кто ещё остался. Или можешь стоять тут и «любопытствовать». Но тогда и мы начнём любопытствовать — например, интересоваться, откуда у тебя бензин на такие гонки, и нет ли у тебя ещё чего полезного в багажнике.
Лекс нахмурился. Игра внезапно пошла не по его сценарию. Он рассчитывал на страх, на растерянность, а столкнулся с холодной, сплочённой обороной и даже встречной угрозой.
— Ясно, — коротко кивнул он, отступая на шаг к своей машине. Его взгляд, полный скрытой злобы, скользнул по всем троим. — Местные вы, говоришь? Ладно. Увидимся ещё, «местные». Город-то не резиновый.
Он развернулся, сел в машину и, не глядя на них, с визгом шин развернулся и рванул обратно в сторону Владивостока, быстро растворяясь вдали.
Они молча смотрели ему вслед, пока рёв мотора не стих в тишине.
— Ну, одно скажу, — нарушил молчание Степан Валерьевич, вытирая ладонь о брюки. — Скучно с ним точно не будет. Надо будет этот... Уссурийск в планы внести. Интеллигента проведать.
— Сегодня обязательно нужно будет разведку сделать в городе, поискать этих людей, — глядя вслед удаляющейся машине, твёрдо сказал Андрей.
— Обязательно, но после того, как подарки заберём, — парировал Степан Валерьевич.
— Мутный пацан, — задумчиво сказал Антон. — Очень мутный. Нафига он людей ищет?
— Да бабу он себе ищет. Не понял, что ли? — с иронией в голосе ответил Степан Валерьевич. — Такому кабелю нужны три вещи в жизни: бабки, бензин и бабы. И именно в такой последовательности. Только сейчас этих потребностей стало ровно две — бабки ведь уже не нужны никому. Бензина как грязи, а вот с бабами как-то резко стало совсем плохо.
— Вот теперь и думай, что он будет делать, когда найдёт и догонит, — мрачно подытожил Андрей. В его словах прозвучала не просто догадка, а ясное понимание новой угрозы. Мир опустел, но человеческая природа, в её самых тёмных проявлениях, никуда не делась. Она лишь сбросила социальные оковы.
Он обернулся к другим, и в его взгляде загорелся старый, деловой огонь.
— Давайте не будем терять время. Нам нужно самим искать людей, пока такие... «хлопцы» не нашли их первыми.
Антон мрачно кивнул, он тоже понимал весь масштаб проблемы.
Они сели в машины, но атмосфера была уже иной. Теперь их объединяла не только общая беда, но и общая миссия — найти и защитить. И новый враг, с которым они столкнулись лицом к лицу, был не призрачный феномен в небе, а самый что ни на есть земной, жестокий и предсказуемый — человек.
Остаток пути до военной части прошёл спокойно, если не считать тени, которую отбросила на их души встреча с Лексом.
Их путь омрачало не только это. Постоянным, зловещим фоном служили столбы дыма, поднимавшиеся с разных сторон горизонта к свинцовому тяжёлому небу. Не пять-семь, как вчера, а десятки. Город и его окрестности медленно тлели, как гигантский костёр, оставленный без присмотра. Каждый чёрный шлейф был немым криком о новой катастрофе. Эти дымы были вехами на карте распада, и они вели прямиком к пониманию: времени на раскачку нет. Цивилизация не просто заснула — она умирала в мучительной агонии, и они были одними из немногих, кто это видел.
За поворотом показались ворота военной части.
Машины медленно подкатили и остановились прямо напротив здания КПП. Стёкла были матовыми от пыли, внутри царила темнота. Андрей выключил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно лишь лёгкое потрескивание остывающего металла да отдалённый вой ветра в спутниковых тарелках на крыше казармы.
Андрей вышел из машины, и его шаги по асфальту отдавались оглушительно громко в этом каменном мешке. Антон последовал за ним, держа в руке увесистую монтировку. Аня и Степан Валерьевич стали выбираться из машины, готовые в любой момент рвануть с места или, наоборот, оказать помощь.
— Так, братцы, КПП закрыто, но с внутренней стороны его не закрывают, — уверенно сказал Степан Валерьевич. — Предлагаю перелезть кому-то из вас, а лучше пусть Антон, — он повернулся к нему и продолжил: — Ты всё же молодой, крепкий, не то что мы два пенсионера. — заулыбался он, подмигивая Андрею.
— Ну, ты, Валерьевич, не хами так, — усмехнулся Андрей, дружески хлопая старика по плечу. — Какой нафиг я тебе пенсионер? Мне ещё сорока нет.
Антон без вопросов подошёл к своему внедорожнику, завёл его и медленно подкатил багажником к воротам, затем забрался на крышу своей «Тойоты» и, подтянувшись, перелез через ворота. Послышался шум с той стороны и сдавленное «твою ж мать». Через несколько минут дверь КПП открылась, и Антон, хромая, вышел из него, присел на ступени и с суровым лицом, достав сигарету, молча закурил.
Андрей и Степан Валерьевич направились к Антону. Аня уже вытаскивала из машины аптечку.
— Что случилось? — резко спросил Андрей.
— Железка какая-то... арматура, торчала у самых ворот. Не увидел, когда спрыгивал... Нога подвернулась. Чёрт!
Он попытался встать, но тут же схватился за косяк двери, бледнея от боли. Его левая нога явно не держала вес.
Аня, до этого молчавшая, тихо спросила:
— Ты говоришь, там что-то двигалось. Органическое? Как животное или... более аморфное?
— Не знаю, — честно признался Андрей. — Это было похоже на... на перетекание. Как нефть в воде, только светящееся. Живое? Не уверен. Но активное — да.
В комнате повисло тяжёлое молчание, наполненное осознанием их абсолютной уязвимости перед неизвестным.
— Всё, что ты сейчас рассказал, Андрей, не отменяет наших планов на сегодня, — Степан Валерьевич устало, но твёрдо обратился к нему. — Понимаю, тебе не удалось выспаться. Предлагаю сделать дела, а потом мы с Аней вас не будем беспокоить пару дней. Выспитесь как следует. На свежую голову и мысли будут яснее, и решения — вернее.
Андрей понимающе кивнул. Логика старика была железной. Паника и недосып — худшие советчики. Нужно было завершить начатое, обустроить быт, а уже потом, с надёжного тыла, думать о глобальных угрозах.
— Согласен, — сказал он, вставая. Чувство цели вернулось, пусть и окрашенное новой тревогой. — Пойду разбужу Антона. Через пятнадцать минут выдвигаемся.
Через двадцать минут все уже стояли у машин, готовые к выдвижению. Утренний воздух был свеж и прохладен, но в нём витала напряжённость.
Антон, сонно зевнув, проверял давление в колёсах своего внедорожника. Аня, одетая в практичную куртку, поправляла рюкзак, в котором находились медицинские принадлежности. Степан Валерьевич, опираясь на самодельный костыль, с деловым видом осматривал соседние дома и дорогу в обоих направлениях.
Андрей, замкнутый в себе, но собранный, раздавал последние указания:
— Антон, ты поедешь один, а со мной поедут Степан Валерьевич и Аня. Она его одного в любом случае не отпустит. — Он кивнул в сторону Ани, которая уже помогала старику устроиться на переднем пассажирском сиденье его машины, подкладывая подушку под спину.
Антон пожал плечами, но не стал спорить. Логика была железной: доктор не отстанет от своего пациента, а раз уж так, то пусть едут с тем, кто за рулём будет вести себя осторожнее.
— Без резких манёвров, обещаю, — с торжественным видом пообещал Степан Валерьевич, уже пристёгиваясь. — Я буду как штурман. Прямо, потом налево, смотри, яма!
Аня села сзади, положив рюкзак на колени. Её взгляд встретился с Андреем в зеркале заднего вида — спокойный, внимательный.
Спустя десять минут неторопливой езды по просёлочным дорогам их небольшой караван выбрался на федеральную трассу и двинулся в сторону города Артём. Асфальт здесь был пуст и безмолвен, словно вымерший коридор между двумя мирами. Андрей не давил на газ, держа скорость чуть выше минимальной. В салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя. Все трое — Андрей, Аня и Степан Валерьевич — неотрывно вглядывались в придорожные постройки, заброшенные заправки, тёмные окна кафе, выискивая хоть намёк на движение, свет, любой признак жизни.
И внезапно эта тишина была грубо разорвана. Впереди, из-за поворота, навстречу им вылетела оранжевая машина. Она неслась с бешеной скоростью, петляя по пустой трассе, её двигатель ревел истеричным воем, далёким от здорового рёва мотора. Она летела прямо по их полосе.
— Чёрт! — вырвалось у Андрея.
Он резко, но без паники, ударил по тормозам и потянул руль вправо, прижимаясь к самому краю дороги. В зеркале он увидел, как Антон сделал то же самое, его внедорожник тоже резко сбросил скорость и прижался к обочине.
Оранжевый снаряд пронёсся мимо них с оглушительным свистом воздуха и визгом шин. Андрей уже начал выдыхать, но в этот момент в зеркале заднего вида он увидел, как тот самый «снаряд», резко сбросив скорость, ушёл в длинный, контролируемый занос. Резина завизжала, выписывая на асфальте чёрный дымный круг. За секунду машина развернулась на 180 градусов и теперь, уже капотом к ним, замерла на мгновение, словно хищник, оценивающий добычу. Затем она плавно тронулась с места и начала медленное, почти неспешное движение в их сторону.
— Боже... — прошептала Аня с заднего сиденья.
— Всё нормально, — успокаивающе прошептал Степан Валерьевич, но его рука уже лезла в карман куртки, где лежал складной нож.
Андрей не отрываясь смотрел в зеркало, его пальцы сжимали руль. «Это же тот самый дрифтер, который крутился возле моего дома», — пронеслось у него в голове.
Поравнявшись с их машинами, оранжевый Nissan плавно остановился на противоположной полосе, в десятке метров от них, идеально параллельно. Секунда тянулась вечностью. Затем со стороны водителя опустилось стекло.
Из окна высунулась рука, небрежно бросившая на асфальт окурок. А затем в проёме показалось лицо. Молодой парень, лет двадцати пяти, в тёмных очках и с короткой причёской. Его взгляд, скрытый за стёклами очков, был пристальным, изучающим, будто он рассматривал не людей, а интересные экземпляры. Этот взгляд скользнул по «Форику» Андрея, по внедорожнику Антона, задержался на бледном лице Ани в окне и на суровой фигуре Степана Валерьевича.
Парень медленно, с преувеличенной неспешностью, открыл дверь и выбрался из машины. Он выпрямился во весь рост — высокий, подтянутый, в чёрной спортивной куртке. Его движения были расслабленными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая, хищная пружинистость.
Не сговариваясь, Андрей и Антон тоже открыли двери и вышли. Они двинулись медленно навстречу. Асфальт между ними был нейтральной полосой, границей двух миров.
Аня и Степан Валерьевич остались в машине, но были начеку. Аня приоткрыла своё окно, чтобы слышать разговор, а рука старика уже лежала на ручке двери.
Они сошлись на нейтральной полосе пустого асфальта, остановившись в двух метрах друг от друга — дистанция, достаточная и для разговора, и для броска. Тишина натянулась между ними, как струна.
Парень снял очки, зацепив их за вырез куртки. Его глаза были светлыми, холодными и невероятно живыми на фоне всеобщего оцепенения мира.
Андрей видел в глазах незнакомца не страх и не растерянность выжившего, а холодную, хищную оценку. Тот, в свою очередь, изучал Андрея, Антона, их машины, выискивая слабые места, раскладывая по полочкам потенциальную угрозу и потенциальную выгоду. В этом молчаливом противостоянии не было места случайности — только расчёт и готовность ко всему.
Парень медленно протянул руку для приветствия. Движение было нарочито мирным, почти цивилизованным, но в его глазах по-прежнему читалась холодная усмешка.
Андрей на секунду замер, оценивая этот жест. Рукопожатие. Ритуал из мёртвого мира. Принять его — значило признать какие-то правила. Игнорировать — мгновенно обострить конфликт.
Он сделал шаг вперёд и коротко, без лишнего давления, пожал протянутую руку. Ладонь у парня была сухой и сильной.
— Андрей, — представился он коротко, не отводя взгляда.
Парень кивнул, как будто имя ему было уже известно.
— Лекс, — ответил он так же кратко, отпуская руку. Его взгляд скользнул на Антона, который стоял чуть сзади, готовый ко всему. — А твой молчун?
— Антон, — отчеканил тот, не двигаясь с места и не протягивая руку.
— Антон, — повторил Лекс, будто пробуя имя на вкус. — Ну что ж. Рад знакомству, соседи.
— Лекс — это Алексей? — уточнил Андрей, стараясь держать тон нейтральным.
Парень усмехнулся одним уголком губ, и в этой усмешке не было ничего доброго.
— Не имеет значения, — отрезал он. Его взгляд скользнул по их машинам, по фигурам в салонах. — Что-то вас... многовато собралось тут. Особенно таких... — он едва заметно кивнул в сторону машины, где сидел Степан Валерьевич, — ...солидных товарищей. Не находите?
— Лекс, мы рады знакомству, — бросил Антон, делая шаг вперёд, и его голос, обычно спокойный, был как натянутая струна. — Но что-то уж ты слишком... дерзко себя ведёшь. Мы тут не на королевском приёме, чтобы тон выдерживать. Говори, что надо, или разъезжаемся. У всех дела.
Лекс медленно повернул голову в его сторону, и его светлые глаза сузились. Усмешка не исчезла, но стала тоньше, острее.
— Дерзко? — он произнёс слово с преувеличенным удивлением. — Извини, братан. Привычка. Когда вокруг одни призраки, начинаешь думать, что ты один и есть король. А тут вдруг — целый двор появляется. — Он сделал паузу, его взгляд вернулся к Андрею, будто оценивая, кто тут главный в этом «дворе». — Просто интересно. Планы какие? Квартируете тут или проездом?
— Местные мы, из Владивостока, — холодно, отчеканивая каждое слово, ответил Андрей. — Собрались, нашли друг друга на второй день после... — он на секунду запнулся, подбирая определение, — после того, как это началось. Выживать в одиночку — глупо. Так что да, нас несколько. Ты же не против этого?
Он выдержал паузу, глядя Лексу прямо в глаза, не позволяя тому перехватить инициативу.
— А ты? Местный? Или просто катаешься, любуешься пейзажами?
Из машины выбрался Степан Валерьевич. Он слышал весь разговор и направился к его участникам.
— Приветствую тебя, бродяга. — Степан Валерьевич пожал руку Лекса достаточно крепко, заставив его сморщиться, но не пытаться выдернуть свою руку из стального захвата. — Какими судьбами в наших краях?
Видно было, как Лекс на мгновение стушевался и старался не подать вида, но это заметили все.
— Да, вот, смотрю, кто ещё остался в городах.
— О как. — удивлённо воскликнул Степан Валерьевич. — И что, нашёл кого-нибудь?
— Да, в самом Владике несколько людей видел, в Артёме одного, вернее одну, — девчонка какая-то, хотел с ней поговорить, а она втопила от меня по дворам. Не стал догонять даже, не в моём вкусе. — Усмехнулся он. — В Уссурийске пацан какой-то, не помню, как зовут, интеллигентный весь из себя. А вот такую банду впервые вижу, аж любопытно стало.
— Ну, ты-то сильно не любопытствуй, не думаю, что ты в чьём-то вкусе из нашей компании. — засмеялся раскатисто Степан Валерьевич.
— Дядя, ты не хами, и разойдёмся по-доброму.
— Хамить не собираюсь, — спокойно парировал старик, будто не заметив угрозы. — Констатирую факт. Ты на своей тачке гоняешь, девчонок пугаешь, интеллигентов ищешь... У нас другие цели. Ты сказал, что нас много. А я говорю — нас ровно столько, чтобы выжить и не сойти с ума. И пока что мы друг другу не мешаем.
Он посмотрел на оранжевую машину, потом на Лекса.
— Ты катаешься, мы обустраиваемся. Дорога большая. Можешь ехать дальше смотреть, кто ещё остался. Или можешь стоять тут и «любопытствовать». Но тогда и мы начнём любопытствовать — например, интересоваться, откуда у тебя бензин на такие гонки, и нет ли у тебя ещё чего полезного в багажнике.
Лекс нахмурился. Игра внезапно пошла не по его сценарию. Он рассчитывал на страх, на растерянность, а столкнулся с холодной, сплочённой обороной и даже встречной угрозой.
— Ясно, — коротко кивнул он, отступая на шаг к своей машине. Его взгляд, полный скрытой злобы, скользнул по всем троим. — Местные вы, говоришь? Ладно. Увидимся ещё, «местные». Город-то не резиновый.
Он развернулся, сел в машину и, не глядя на них, с визгом шин развернулся и рванул обратно в сторону Владивостока, быстро растворяясь вдали.
Они молча смотрели ему вслед, пока рёв мотора не стих в тишине.
— Ну, одно скажу, — нарушил молчание Степан Валерьевич, вытирая ладонь о брюки. — Скучно с ним точно не будет. Надо будет этот... Уссурийск в планы внести. Интеллигента проведать.
— Сегодня обязательно нужно будет разведку сделать в городе, поискать этих людей, — глядя вслед удаляющейся машине, твёрдо сказал Андрей.
— Обязательно, но после того, как подарки заберём, — парировал Степан Валерьевич.
— Мутный пацан, — задумчиво сказал Антон. — Очень мутный. Нафига он людей ищет?
— Да бабу он себе ищет. Не понял, что ли? — с иронией в голосе ответил Степан Валерьевич. — Такому кабелю нужны три вещи в жизни: бабки, бензин и бабы. И именно в такой последовательности. Только сейчас этих потребностей стало ровно две — бабки ведь уже не нужны никому. Бензина как грязи, а вот с бабами как-то резко стало совсем плохо.
— Вот теперь и думай, что он будет делать, когда найдёт и догонит, — мрачно подытожил Андрей. В его словах прозвучала не просто догадка, а ясное понимание новой угрозы. Мир опустел, но человеческая природа, в её самых тёмных проявлениях, никуда не делась. Она лишь сбросила социальные оковы.
Он обернулся к другим, и в его взгляде загорелся старый, деловой огонь.
— Давайте не будем терять время. Нам нужно самим искать людей, пока такие... «хлопцы» не нашли их первыми.
Антон мрачно кивнул, он тоже понимал весь масштаб проблемы.
Они сели в машины, но атмосфера была уже иной. Теперь их объединяла не только общая беда, но и общая миссия — найти и защитить. И новый враг, с которым они столкнулись лицом к лицу, был не призрачный феномен в небе, а самый что ни на есть земной, жестокий и предсказуемый — человек.
Остаток пути до военной части прошёл спокойно, если не считать тени, которую отбросила на их души встреча с Лексом.
Их путь омрачало не только это. Постоянным, зловещим фоном служили столбы дыма, поднимавшиеся с разных сторон горизонта к свинцовому тяжёлому небу. Не пять-семь, как вчера, а десятки. Город и его окрестности медленно тлели, как гигантский костёр, оставленный без присмотра. Каждый чёрный шлейф был немым криком о новой катастрофе. Эти дымы были вехами на карте распада, и они вели прямиком к пониманию: времени на раскачку нет. Цивилизация не просто заснула — она умирала в мучительной агонии, и они были одними из немногих, кто это видел.
За поворотом показались ворота военной части.
Машины медленно подкатили и остановились прямо напротив здания КПП. Стёкла были матовыми от пыли, внутри царила темнота. Андрей выключил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно лишь лёгкое потрескивание остывающего металла да отдалённый вой ветра в спутниковых тарелках на крыше казармы.
Андрей вышел из машины, и его шаги по асфальту отдавались оглушительно громко в этом каменном мешке. Антон последовал за ним, держа в руке увесистую монтировку. Аня и Степан Валерьевич стали выбираться из машины, готовые в любой момент рвануть с места или, наоборот, оказать помощь.
— Так, братцы, КПП закрыто, но с внутренней стороны его не закрывают, — уверенно сказал Степан Валерьевич. — Предлагаю перелезть кому-то из вас, а лучше пусть Антон, — он повернулся к нему и продолжил: — Ты всё же молодой, крепкий, не то что мы два пенсионера. — заулыбался он, подмигивая Андрею.
— Ну, ты, Валерьевич, не хами так, — усмехнулся Андрей, дружески хлопая старика по плечу. — Какой нафиг я тебе пенсионер? Мне ещё сорока нет.
Антон без вопросов подошёл к своему внедорожнику, завёл его и медленно подкатил багажником к воротам, затем забрался на крышу своей «Тойоты» и, подтянувшись, перелез через ворота. Послышался шум с той стороны и сдавленное «твою ж мать». Через несколько минут дверь КПП открылась, и Антон, хромая, вышел из него, присел на ступени и с суровым лицом, достав сигарету, молча закурил.
Андрей и Степан Валерьевич направились к Антону. Аня уже вытаскивала из машины аптечку.
— Что случилось? — резко спросил Андрей.
— Железка какая-то... арматура, торчала у самых ворот. Не увидел, когда спрыгивал... Нога подвернулась. Чёрт!
Он попытался встать, но тут же схватился за косяк двери, бледнея от боли. Его левая нога явно не держала вес.
