Девушки, вероятно, догадывались, что он разглядывает их, но даже не пытались обернуться, будто специально давали ему эту возможность — или не хотели его смущать. А может, им просто было всё равно. Но Андрей чувствовал, как с каждой секундой напряжение внутри нарастает, и понимал, что больше не выдержит.
Он тихо, стараясь не скрипнуть стулом, встал и, не сказав ни слова, вышел из кухни. В гостиной, привалившись плечом к стене, он остановился, закрыл глаза и перевёл дух. Ему хотелось верить, что это просто усталость, стресс, накопившееся напряжение — всё, что угодно, лишь бы не то, что он боялся признать. Но внутри уже всё кипело, и отрицать это становилось всё труднее.
В дом вбежал Егор, запыхавшийся, с круглыми от страха глазами.
— Дядя Андрей, пойдёмте! — крикнул он, торопливо махая рукой в сторону выхода.
Они выбежали во двор. Иван Сергеевич стоял не шелохнувшись, вцепившись взглядом в объект, который медленно, но неумолимо начинал движение.
— Куда он летит? — Андрей подошёл ближе, вглядываясь в чёрное пятно, пульсирующее в такт его сердцу.
— Не могу пока точно сказать, — тихо, почти шёпотом ответил профессор, — но мне кажется, в нашу сторону.
На крыльцо вышли девушки — встревоженные суетой Егора, ещё не понимающие, что происходит, но уже испуганные.
— Мы же сгорим в этой радиации, — проговорил Андрей, и голос его прозвучал глухо, будто он уже смирился с неизбежным.
Девушки услышали эти слова, и их лица побледнели.
— Не совсем так, вернее, совсем не так, — быстро заговорил Иван Сергеевич, стараясь успокоить всех. — Я всё же надеюсь, что, кроме гамма-лучей, этот объект ничего не излучает. А если я верно заметил, это так. Остаётся лишь надеяться, что при пролёте рядом с нами он не распылит какие-нибудь осадки с альфа-частицами, которые могут вызвать заражение местности.
— Вы хотите сказать, что если он пролетит рядом, мы потом сможем спокойно находиться на улице? — спросила Аня.
— Да, но это при хорошем раскладе, — ответил профессор. — А теперь, — он обвёл всех взглядом, — нужно срочно укрыться в подвале.
Аня рванула к калитке, крикнув на ходу:
— Я к Соне! И скажу Людмиле спуститься!
— Чего стоите? — Андрей повернулся к остальным. — Бегом в подвал!
Все бросились в дом. Пока они спускались, Андрей заметался по комнатам, разыскивая кота. Тот забился в щель между диваном и стеной, и когда Андрей полез за ним, тот зашипел, пытаясь царапаться и кусаться. Андрей, не обращая внимания на протесты, сжал его и, не выпуская из рук, спустился в подвал, выпустил разбушевавшегося зверя на пол и только потом закрыл дверь.
Темнота накрыла их плотным одеялом. Андрей щёлкнул выключателем на стене, но свет не зажёгся, и он включил фонарь на телефоне — тусклый луч выхватил испуганные лица. Кот в углу больше не шипел, а начал истерично орать, царапая бетонный пол.
— Блядь, мы же Лекса забыли! — прокричал Андрей и выбежал из подвала.
Он ворвался в комнату, где Лекс, несмотря на шум и суету, по-прежнему спал, и, не думая ни секунды, сгрёб его вместе с одеялом на руки. Андрей охнул от тяжести, но не выпустил его. Лекс застонал от боли, но не проснулся. Андрей потащил его к подвалу, а в коридоре столкнулся с Егором.
— Ну-ка быстро вниз! — скомандовал Андрей. Егор метнулся обратно.
Спустившись в подвал, Андрей осторожно положил Лекса на пол. Эльвира подложила под его голову какой-то свёрток. Лекс заворочался, застонал громче, но глаз не открыл. Егор тем временем поднялся по лестнице и закрыл дверь. Темнота стала ещё гуще. Тишину разрывал лишь громкий, надрывный шум генератора, который теперь казался не просто раздражающим, а зловещим.
— Почему вы решили, что заражения местности не будет? — прокричал Андрей, глядя на профессора.
Иван Сергеевич подошёл ближе, чтобы его было слышно, и ответил, стараясь перекричать гул генератора:
— Гамма — это только излучение, а не грязь! Оно не заражает землю, не делает её радиоактивной! Если объект не излучает нейтроны, то после его ухода здесь будет относительно чисто. Единственное, что мы получим, — это дозу во время пролёта. А земля останется чистой!
— Значит, пока он будет лететь над нами, мы облучимся? — прокричала Эльвира.
— Судя по тому, что объект движется на высоте около пятидесяти метров и, возможно, пройдёт, не останавливаясь, а также учитывая, что мы находимся в подвале, серьёзных последствий может и не быть!
— Значит, светиться не будем? — усмехнулась Эльвира в своей привычной манере, стараясь казаться спокойной, но Андрей видел, как дрожат её руки.
— Антон вернётся — будешь светиться, но уже по другой причине! — прокричал Андрей в той же манере, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. Потом повернулся к профессору, в руках которого затрещал дозиметр.
Треск продолжал усиливаться, и Иван Сергеевич ошарашенно смотрел на экран.
— Всё плохо? — спросил Андрей.
— Я давно не видел таких значений, — признался Иван Сергеевич. — Но в рамках краткосрочной перспективы проблем для нас быть не должно.
— Вы уверены? — с недоверием спросил Андрей.
— Учитывая высоту и скорость объекта, а также мои расчёты, — профессор говорил громко, отрывисто, чтобы перекричать шум, — мощность дозы получается около шести с половиной грей в час. Но из-за краткости воздействия мы получим не больше двадцати-тридцати миллизивертов. Неприятно, но не смертельно. — Он помрачнел. — Голова не закружится, рвать не будет. Однако если он замедлится или, не дай бог, зависнет, то через полчаса мы уже будем в зоне лучевой болезни.
Никто больше не сказал ни слова. Все замерли, вглядываясь в потолок, будто могли сквозь бетон и землю увидеть чёрную тень, нависшую над ними. И каждый молился — кто Богу, кто случаю, кто просто пустоте, — о том, чтобы профессор оказался прав.
Спустя несколько минут треск дозиметра начал ослабевать. Андрей подсветил фонариком профессора — тот судорожно выдохнул, показал большой палец вверх и выкрикнул:
— Кажется, улетает.
Луч фонаря скользнул по лицам остальных. Эльвира сидела, обхватив голову Лекса руками; тот смотрел на мир одним глазом, второй заплыл огромным, багровым синяком. Егор примостился на полу, привалившись спиной к стене, бледный, но внешне спокойный.
Через пять минут треск прибора затих окончательно, и Иван Сергеевич решительно поднялся на ноги, направляясь к лестнице. Андрей тоже встал, пошёл за ним, но на ходу обернулся и твёрдо сказал:
— Не выходите пока. Мы сейчас проверим и вернёмся.
Мужчины вышли во двор. Дозиметр молчал. Андрей огляделся: объект удалялся, уже проплывая над посёлком Трудовое. Но потом его взгляд упал на дом напротив — на его крыше, стенах, даже на рамах окон второго этажа чернели широкие, маслянистые полосы, которых там точно не было до пролёта чёрной тени. Иван Сергеевич тоже это заметил. Они переглянулись и молча направились к тому дому.
Войдя во двор, дозиметр снова ожил, защёлкал — не так истерично, как в подвале, но достаточно часто, чтобы оба напряглись.
— Стойте, — Андрей остановил профессора. — Вернитесь на дорогу. Дайте мне прибор. Я сам посмотрю.
Иван Сергеевич передал дозиметр, но остался стоять на месте.
— Прошу, вернитесь, — настойчивее повторил Андрей.
Профессор молча развернулся, отошёл на дорогу и, остановившись, стал наблюдать.
Андрей медленно подошёл к крыльцу, шагнул внутрь. Тишина встретила его гулкой пустотой. Треск дозиметра усилился, но он продолжил подниматься на второй этаж. И уже там, едва ступив на лестницу, ведущую на чердак, он почувствовал, что частота щелчков стала такой, что дальше идти нельзя.
Он быстро спустился и вышел на улицу к Ивану Сергеевичу.
— Я в радиации мало что понимаю, — сказал Андрей, возвращая дозиметр. — Но уверен: туда лучше не соваться.
— Вы правы, — кивнул профессор. — И нам всё же лучше уезжать отсюда как можно скорее.
— Нужно, — Андрей задумался, глядя на чёрные полосы на стенах. — Но боюсь, теперь так будет везде. Разве что в бункере спокойнее. — Он помолчал, потом тряхнул головой. — Ладно, идите, скажите им, пусть выбираются из подвала. А я — к соседям.
Андрей громко постучал в дверь соседнего дома. Постучал ещё раз, сильнее, чтобы его обязательно услышали в подвале. Наконец дверь открылась. На пороге стояла Людмила — заплаканная, с размазанной тушью, которая чёрными полосами стекала по щекам.
— У вас всё нормально? — спросил Андрей, проходя в дом.
Людмила всхлипнула и прошептала, еле сдерживая рыдания:
— Да что же это происходит? Сколько можно это терпеть?
— Я понимаю вас, — ответил Андрей, уже направляясь в сторону подвала. — Но возьмите себя в руки. Мне некогда вас успокаивать.
Из подвала уже поднималась Аня с детьми за спиной. Увидев Андрея, она, не говоря ни слова, обняла его — мягко, но крепко, прижалась щекой, и он почувствовал, как она дрожит. Он растерянно стоял, опустив руки, и потом поднял их, отвечая на объятие.
— Ты цел? — прошептала она.
— Цел. Мы все целы, — Андрей осторожно высвободился, взял Соню за руку. — Пойдёмте домой.
Людмила всхлипнула и поспешила за ними, прижимая к себе Вадима, который шёл, спотыкаясь.
— Можно мы к вам? — быстро спросила Людмила, и в её голосе впервые прозвучало не привычное требование, а тихая, почти умоляющая просьба. — Нам сейчас страшно будет оставаться одним в доме.
— Конечно, можно, — удивлённо ответил Андрей.
Уже через десять минут в доме воцарилась атмосфера спокойной, почти домашней суеты. Лекса вернули в комнату; он больше не стонал от боли, но и уснуть уже не мог — лежал с открытым глазом, глядя в потолок, и терпел неприятные ощущения, стараясь не показывать слабость перед девушками, которые хлопотали вокруг него. Аня с Соней сделали ему все необходимые процедуры — перевязали, обработали раны, сменили компрессы.
Людмила, умывшись холодной водой, которая смыла с её лица не только остатки макияжа, но и налёт надменности, сидела за кухонным столом, обхватив кружку с чаем, и тихо беседовала с Иваном Сергеевичем. Вадим, устроившийся рядом, казалось, был заинтересован этим разговором больше неё: он не сводил с профессора восхищённого взгляда и слушал, открыв рот, ловя каждое слово, хотя врядли понимал и половину его терминов.
Эльвира, вернувшись к готовке, надела наушники, тихо подпевала и пританцовывала, нарезая консервированные овощи, и, казалось, ей было совершенно всё равно, что происходило вокруг. Андрей подумал, что это могла быть либо удивительная закалка характера, либо абсолютное, циничное безразличие к любым угрозам и проблемам. Возможно, это и есть её способ выживать — не зацикливаться на страхе, а жить дальше, несмотря ни на что. И, наверное, в этом была своя правота. Какая-то странная, но, кажется, работающая.
Егор, стоя посреди двора, с неподдельным интересом гонял дрон по окрестностям полуострова. Андрей ловил себя на мысли, что парень явно получает от этого удовольствие — может быть, впервые в своей нелёгкой судьбе воспитанника детского дома.
Сам он вышел на крыльцо, присел на ступеньку, включил телефон и погрузился в воспоминания. Фотографии прошлой жизни, застывшие мгновения счастья, которое, казалось, уже никогда не вернётся. Солнце медленно клонилось к горизонту, намекая на завершение дня; становилось прохладнее, и воздух наполнился той особенной, предзакатной прозрачностью, когда всё вокруг кажется одновременно реальнее и спокойнее.
Эмоции от переживаний утихли, оставив после себя в душе пустоту. Требовалось заполнить её чем-то приятным и спокойным — хотя бы на время, хотя бы мыслями о том, что сейчас на ужин будет шашлык, и они наконец-то смогут просто посидеть вместе, не думая о тревогах.
— Едут! — вдруг радостно выкрикнул Егор, поворачиваясь к Андрею. — Только там две машины! — удивился он.
— Ну-ка, дай глянуть, — Андрей протянул руку, принимая пульт.
На экране пульта от зависшего над мостом дрона он увидел уже знакомый красный «Раптор», а за ним, сохраняя дистанцию, ехал небольшой грузовик с будкой. «Не может же Давид вернуться к нам?» — промелькнула у него мысль. Но, присмотревшись внимательнее, он понял, что это был другой грузовик.
«Неужели они ещё кого-то нашли?» — подумал Андрей, и внутри затеплилась смутная, робкая надежда. Надежда на то, что их маленькая община продолжит расти, что они не одни в этом вымершем мире и что, возможно, завтрашний день принесёт не только новые тревоги, но и что-то хорошее.
Эльвира, заметив в окне кухни суету во дворе, с любопытством вышла на крыльцо.
— Едут! Наши едут! — выкрикнул Егор, заметив её.
Она быстро прошла за калитку и, облокотившись на забор, замерла в ожидании. Егор, как и в прошлый раз, сопровождал дроном машины до самого дома.
Когда внедорожник и грузовик припарковались у забора, из «Раптора» вышли уставшие, но довольные Степан Валерьевич и Антон. Эльвира тут же бросилась Антону на шею и принялась жадно, даже неприлично, целовать его в губы. Старик хмыкнул, наблюдая за этой картиной, и потянулся, разминая затёкшую шею. Из грузовика вышел Рави.
— Так он ещё и грузовик водить умеет? — удивился Андрей.
— Как видишь, — усмехнулся Степан Валерьевич. — Жрать хочется, сил нет. Вы поляну уже накрыли?
— Всё готово, осталось только мясо пожарить. Только мы все в доме не поместимся.
— Зачем же в доме? Сейчас на побережье всё отнесём и там посидим.
— Расскажешь, для чего грузовик? — спросил Андрей, переводя тему.
— Всё расскажем. Только уже за ужином.
Через пятнадцать минут на берегу залива в мангале уже тлели угли, возле которого хлопотали Антон и Степан Валерьевич. Большой раскладной стол ломился от приготовленных блюд, консервированных фруктов и овощей, а в стороне горел костёр, создавая почти праздничную, уютную атмосферу. На берегу собрались все. Даже Лекс, несмотря на своё состояние, решил принять участие. Андрей помог ему дойти и разместиться в одном из раскладных кресел. Многочисленные тусклые сиреневые пятна, к которым они уже привыкли, теперь никого не пугали. От них просто расчистили небольшой участок и подход к воде, а остальные, нетронутые кляксы, спокойно пульсировали в темноте, будто странные, неземные фонарики на дачном участке.
Дети и Егор со смехом бегали по кромке берега, наступая босыми ногами в воду, и лёгкие волны окатывали их до колен.
Андрей направился к мангалу, от которого уже тянуло приятным, дразнящим ароматом.
— Валерьевич, — Андрей хлопнул его по плечу, — рассказывай давай: получилось ли с радиостанцией? И грузовик для чего?
— Это был занимательный квест, — нахмурился тот, вспоминая. — Если бы не Игорь и его команда связистов, как оказалось, хрен бы мы что сделали.
— Настолько сложно?
— Угу, — буркнул Степан Валерьевич. — На такое расстояние, около пяти километров, хрен какая станция добьёт для передачи сигнала. Так вот, они нам объяснили, что нужна морская радиостанция — та, что на судах устанавливают, типа той, что на сухогрузе. И отправили нас в одно из предприятий, которое этими приборами торгует во Владивостоке. Приехали, а там просто офис, ничего нет. Благо Антон решил документы глянуть и нашёл склад, где эта контора технику держала.
— Да уж, — протянул Андрей.
— Погоди, это только начало, — усмехнулся Степан Валерьевич. — Хорошо, что склад был недалеко от Уссурийского залива, и наши рации добивали до сухогруза.
Он тихо, стараясь не скрипнуть стулом, встал и, не сказав ни слова, вышел из кухни. В гостиной, привалившись плечом к стене, он остановился, закрыл глаза и перевёл дух. Ему хотелось верить, что это просто усталость, стресс, накопившееся напряжение — всё, что угодно, лишь бы не то, что он боялся признать. Но внутри уже всё кипело, и отрицать это становилось всё труднее.
Глава 35
В дом вбежал Егор, запыхавшийся, с круглыми от страха глазами.
— Дядя Андрей, пойдёмте! — крикнул он, торопливо махая рукой в сторону выхода.
Они выбежали во двор. Иван Сергеевич стоял не шелохнувшись, вцепившись взглядом в объект, который медленно, но неумолимо начинал движение.
— Куда он летит? — Андрей подошёл ближе, вглядываясь в чёрное пятно, пульсирующее в такт его сердцу.
— Не могу пока точно сказать, — тихо, почти шёпотом ответил профессор, — но мне кажется, в нашу сторону.
На крыльцо вышли девушки — встревоженные суетой Егора, ещё не понимающие, что происходит, но уже испуганные.
— Мы же сгорим в этой радиации, — проговорил Андрей, и голос его прозвучал глухо, будто он уже смирился с неизбежным.
Девушки услышали эти слова, и их лица побледнели.
— Не совсем так, вернее, совсем не так, — быстро заговорил Иван Сергеевич, стараясь успокоить всех. — Я всё же надеюсь, что, кроме гамма-лучей, этот объект ничего не излучает. А если я верно заметил, это так. Остаётся лишь надеяться, что при пролёте рядом с нами он не распылит какие-нибудь осадки с альфа-частицами, которые могут вызвать заражение местности.
— Вы хотите сказать, что если он пролетит рядом, мы потом сможем спокойно находиться на улице? — спросила Аня.
— Да, но это при хорошем раскладе, — ответил профессор. — А теперь, — он обвёл всех взглядом, — нужно срочно укрыться в подвале.
Аня рванула к калитке, крикнув на ходу:
— Я к Соне! И скажу Людмиле спуститься!
— Чего стоите? — Андрей повернулся к остальным. — Бегом в подвал!
Все бросились в дом. Пока они спускались, Андрей заметался по комнатам, разыскивая кота. Тот забился в щель между диваном и стеной, и когда Андрей полез за ним, тот зашипел, пытаясь царапаться и кусаться. Андрей, не обращая внимания на протесты, сжал его и, не выпуская из рук, спустился в подвал, выпустил разбушевавшегося зверя на пол и только потом закрыл дверь.
Темнота накрыла их плотным одеялом. Андрей щёлкнул выключателем на стене, но свет не зажёгся, и он включил фонарь на телефоне — тусклый луч выхватил испуганные лица. Кот в углу больше не шипел, а начал истерично орать, царапая бетонный пол.
— Блядь, мы же Лекса забыли! — прокричал Андрей и выбежал из подвала.
Он ворвался в комнату, где Лекс, несмотря на шум и суету, по-прежнему спал, и, не думая ни секунды, сгрёб его вместе с одеялом на руки. Андрей охнул от тяжести, но не выпустил его. Лекс застонал от боли, но не проснулся. Андрей потащил его к подвалу, а в коридоре столкнулся с Егором.
— Ну-ка быстро вниз! — скомандовал Андрей. Егор метнулся обратно.
Спустившись в подвал, Андрей осторожно положил Лекса на пол. Эльвира подложила под его голову какой-то свёрток. Лекс заворочался, застонал громче, но глаз не открыл. Егор тем временем поднялся по лестнице и закрыл дверь. Темнота стала ещё гуще. Тишину разрывал лишь громкий, надрывный шум генератора, который теперь казался не просто раздражающим, а зловещим.
— Почему вы решили, что заражения местности не будет? — прокричал Андрей, глядя на профессора.
Иван Сергеевич подошёл ближе, чтобы его было слышно, и ответил, стараясь перекричать гул генератора:
— Гамма — это только излучение, а не грязь! Оно не заражает землю, не делает её радиоактивной! Если объект не излучает нейтроны, то после его ухода здесь будет относительно чисто. Единственное, что мы получим, — это дозу во время пролёта. А земля останется чистой!
— Значит, пока он будет лететь над нами, мы облучимся? — прокричала Эльвира.
— Судя по тому, что объект движется на высоте около пятидесяти метров и, возможно, пройдёт, не останавливаясь, а также учитывая, что мы находимся в подвале, серьёзных последствий может и не быть!
— Значит, светиться не будем? — усмехнулась Эльвира в своей привычной манере, стараясь казаться спокойной, но Андрей видел, как дрожат её руки.
— Антон вернётся — будешь светиться, но уже по другой причине! — прокричал Андрей в той же манере, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. Потом повернулся к профессору, в руках которого затрещал дозиметр.
Треск продолжал усиливаться, и Иван Сергеевич ошарашенно смотрел на экран.
— Всё плохо? — спросил Андрей.
— Я давно не видел таких значений, — признался Иван Сергеевич. — Но в рамках краткосрочной перспективы проблем для нас быть не должно.
— Вы уверены? — с недоверием спросил Андрей.
— Учитывая высоту и скорость объекта, а также мои расчёты, — профессор говорил громко, отрывисто, чтобы перекричать шум, — мощность дозы получается около шести с половиной грей в час. Но из-за краткости воздействия мы получим не больше двадцати-тридцати миллизивертов. Неприятно, но не смертельно. — Он помрачнел. — Голова не закружится, рвать не будет. Однако если он замедлится или, не дай бог, зависнет, то через полчаса мы уже будем в зоне лучевой болезни.
Никто больше не сказал ни слова. Все замерли, вглядываясь в потолок, будто могли сквозь бетон и землю увидеть чёрную тень, нависшую над ними. И каждый молился — кто Богу, кто случаю, кто просто пустоте, — о том, чтобы профессор оказался прав.
Спустя несколько минут треск дозиметра начал ослабевать. Андрей подсветил фонариком профессора — тот судорожно выдохнул, показал большой палец вверх и выкрикнул:
— Кажется, улетает.
Луч фонаря скользнул по лицам остальных. Эльвира сидела, обхватив голову Лекса руками; тот смотрел на мир одним глазом, второй заплыл огромным, багровым синяком. Егор примостился на полу, привалившись спиной к стене, бледный, но внешне спокойный.
Через пять минут треск прибора затих окончательно, и Иван Сергеевич решительно поднялся на ноги, направляясь к лестнице. Андрей тоже встал, пошёл за ним, но на ходу обернулся и твёрдо сказал:
— Не выходите пока. Мы сейчас проверим и вернёмся.
Мужчины вышли во двор. Дозиметр молчал. Андрей огляделся: объект удалялся, уже проплывая над посёлком Трудовое. Но потом его взгляд упал на дом напротив — на его крыше, стенах, даже на рамах окон второго этажа чернели широкие, маслянистые полосы, которых там точно не было до пролёта чёрной тени. Иван Сергеевич тоже это заметил. Они переглянулись и молча направились к тому дому.
Войдя во двор, дозиметр снова ожил, защёлкал — не так истерично, как в подвале, но достаточно часто, чтобы оба напряглись.
— Стойте, — Андрей остановил профессора. — Вернитесь на дорогу. Дайте мне прибор. Я сам посмотрю.
Иван Сергеевич передал дозиметр, но остался стоять на месте.
— Прошу, вернитесь, — настойчивее повторил Андрей.
Профессор молча развернулся, отошёл на дорогу и, остановившись, стал наблюдать.
Андрей медленно подошёл к крыльцу, шагнул внутрь. Тишина встретила его гулкой пустотой. Треск дозиметра усилился, но он продолжил подниматься на второй этаж. И уже там, едва ступив на лестницу, ведущую на чердак, он почувствовал, что частота щелчков стала такой, что дальше идти нельзя.
Он быстро спустился и вышел на улицу к Ивану Сергеевичу.
— Я в радиации мало что понимаю, — сказал Андрей, возвращая дозиметр. — Но уверен: туда лучше не соваться.
— Вы правы, — кивнул профессор. — И нам всё же лучше уезжать отсюда как можно скорее.
— Нужно, — Андрей задумался, глядя на чёрные полосы на стенах. — Но боюсь, теперь так будет везде. Разве что в бункере спокойнее. — Он помолчал, потом тряхнул головой. — Ладно, идите, скажите им, пусть выбираются из подвала. А я — к соседям.
Андрей громко постучал в дверь соседнего дома. Постучал ещё раз, сильнее, чтобы его обязательно услышали в подвале. Наконец дверь открылась. На пороге стояла Людмила — заплаканная, с размазанной тушью, которая чёрными полосами стекала по щекам.
— У вас всё нормально? — спросил Андрей, проходя в дом.
Людмила всхлипнула и прошептала, еле сдерживая рыдания:
— Да что же это происходит? Сколько можно это терпеть?
— Я понимаю вас, — ответил Андрей, уже направляясь в сторону подвала. — Но возьмите себя в руки. Мне некогда вас успокаивать.
Из подвала уже поднималась Аня с детьми за спиной. Увидев Андрея, она, не говоря ни слова, обняла его — мягко, но крепко, прижалась щекой, и он почувствовал, как она дрожит. Он растерянно стоял, опустив руки, и потом поднял их, отвечая на объятие.
— Ты цел? — прошептала она.
— Цел. Мы все целы, — Андрей осторожно высвободился, взял Соню за руку. — Пойдёмте домой.
Людмила всхлипнула и поспешила за ними, прижимая к себе Вадима, который шёл, спотыкаясь.
— Можно мы к вам? — быстро спросила Людмила, и в её голосе впервые прозвучало не привычное требование, а тихая, почти умоляющая просьба. — Нам сейчас страшно будет оставаться одним в доме.
— Конечно, можно, — удивлённо ответил Андрей.
Уже через десять минут в доме воцарилась атмосфера спокойной, почти домашней суеты. Лекса вернули в комнату; он больше не стонал от боли, но и уснуть уже не мог — лежал с открытым глазом, глядя в потолок, и терпел неприятные ощущения, стараясь не показывать слабость перед девушками, которые хлопотали вокруг него. Аня с Соней сделали ему все необходимые процедуры — перевязали, обработали раны, сменили компрессы.
Людмила, умывшись холодной водой, которая смыла с её лица не только остатки макияжа, но и налёт надменности, сидела за кухонным столом, обхватив кружку с чаем, и тихо беседовала с Иваном Сергеевичем. Вадим, устроившийся рядом, казалось, был заинтересован этим разговором больше неё: он не сводил с профессора восхищённого взгляда и слушал, открыв рот, ловя каждое слово, хотя врядли понимал и половину его терминов.
Эльвира, вернувшись к готовке, надела наушники, тихо подпевала и пританцовывала, нарезая консервированные овощи, и, казалось, ей было совершенно всё равно, что происходило вокруг. Андрей подумал, что это могла быть либо удивительная закалка характера, либо абсолютное, циничное безразличие к любым угрозам и проблемам. Возможно, это и есть её способ выживать — не зацикливаться на страхе, а жить дальше, несмотря ни на что. И, наверное, в этом была своя правота. Какая-то странная, но, кажется, работающая.
Егор, стоя посреди двора, с неподдельным интересом гонял дрон по окрестностям полуострова. Андрей ловил себя на мысли, что парень явно получает от этого удовольствие — может быть, впервые в своей нелёгкой судьбе воспитанника детского дома.
Сам он вышел на крыльцо, присел на ступеньку, включил телефон и погрузился в воспоминания. Фотографии прошлой жизни, застывшие мгновения счастья, которое, казалось, уже никогда не вернётся. Солнце медленно клонилось к горизонту, намекая на завершение дня; становилось прохладнее, и воздух наполнился той особенной, предзакатной прозрачностью, когда всё вокруг кажется одновременно реальнее и спокойнее.
Эмоции от переживаний утихли, оставив после себя в душе пустоту. Требовалось заполнить её чем-то приятным и спокойным — хотя бы на время, хотя бы мыслями о том, что сейчас на ужин будет шашлык, и они наконец-то смогут просто посидеть вместе, не думая о тревогах.
— Едут! — вдруг радостно выкрикнул Егор, поворачиваясь к Андрею. — Только там две машины! — удивился он.
— Ну-ка, дай глянуть, — Андрей протянул руку, принимая пульт.
На экране пульта от зависшего над мостом дрона он увидел уже знакомый красный «Раптор», а за ним, сохраняя дистанцию, ехал небольшой грузовик с будкой. «Не может же Давид вернуться к нам?» — промелькнула у него мысль. Но, присмотревшись внимательнее, он понял, что это был другой грузовик.
«Неужели они ещё кого-то нашли?» — подумал Андрей, и внутри затеплилась смутная, робкая надежда. Надежда на то, что их маленькая община продолжит расти, что они не одни в этом вымершем мире и что, возможно, завтрашний день принесёт не только новые тревоги, но и что-то хорошее.
Эльвира, заметив в окне кухни суету во дворе, с любопытством вышла на крыльцо.
— Едут! Наши едут! — выкрикнул Егор, заметив её.
Она быстро прошла за калитку и, облокотившись на забор, замерла в ожидании. Егор, как и в прошлый раз, сопровождал дроном машины до самого дома.
Когда внедорожник и грузовик припарковались у забора, из «Раптора» вышли уставшие, но довольные Степан Валерьевич и Антон. Эльвира тут же бросилась Антону на шею и принялась жадно, даже неприлично, целовать его в губы. Старик хмыкнул, наблюдая за этой картиной, и потянулся, разминая затёкшую шею. Из грузовика вышел Рави.
— Так он ещё и грузовик водить умеет? — удивился Андрей.
— Как видишь, — усмехнулся Степан Валерьевич. — Жрать хочется, сил нет. Вы поляну уже накрыли?
— Всё готово, осталось только мясо пожарить. Только мы все в доме не поместимся.
— Зачем же в доме? Сейчас на побережье всё отнесём и там посидим.
— Расскажешь, для чего грузовик? — спросил Андрей, переводя тему.
— Всё расскажем. Только уже за ужином.
Через пятнадцать минут на берегу залива в мангале уже тлели угли, возле которого хлопотали Антон и Степан Валерьевич. Большой раскладной стол ломился от приготовленных блюд, консервированных фруктов и овощей, а в стороне горел костёр, создавая почти праздничную, уютную атмосферу. На берегу собрались все. Даже Лекс, несмотря на своё состояние, решил принять участие. Андрей помог ему дойти и разместиться в одном из раскладных кресел. Многочисленные тусклые сиреневые пятна, к которым они уже привыкли, теперь никого не пугали. От них просто расчистили небольшой участок и подход к воде, а остальные, нетронутые кляксы, спокойно пульсировали в темноте, будто странные, неземные фонарики на дачном участке.
Дети и Егор со смехом бегали по кромке берега, наступая босыми ногами в воду, и лёгкие волны окатывали их до колен.
Андрей направился к мангалу, от которого уже тянуло приятным, дразнящим ароматом.
— Валерьевич, — Андрей хлопнул его по плечу, — рассказывай давай: получилось ли с радиостанцией? И грузовик для чего?
— Это был занимательный квест, — нахмурился тот, вспоминая. — Если бы не Игорь и его команда связистов, как оказалось, хрен бы мы что сделали.
— Настолько сложно?
— Угу, — буркнул Степан Валерьевич. — На такое расстояние, около пяти километров, хрен какая станция добьёт для передачи сигнала. Так вот, они нам объяснили, что нужна морская радиостанция — та, что на судах устанавливают, типа той, что на сухогрузе. И отправили нас в одно из предприятий, которое этими приборами торгует во Владивостоке. Приехали, а там просто офис, ничего нет. Благо Антон решил документы глянуть и нашёл склад, где эта контора технику держала.
— Да уж, — протянул Андрей.
— Погоди, это только начало, — усмехнулся Степан Валерьевич. — Хорошо, что склад был недалеко от Уссурийского залива, и наши рации добивали до сухогруза.
