Оливия, чувствуя натяжение в обхватившей талию веревку, ощущала одновременно и страх, и восторг. Спускаться вниз по канату, легко раскачиваясь из стороны в сторону, было не самым приятным, что она могла себе представить. Особенно смущала глубина расщелины, на дно которой девушка старалась не смотреть, разглядывая ледяные стены. Она ощущала, как ритм ее сердца раздается в висках, а горло стало неожиданно сухим, словно та не пила воды в своей жизни вовсе. И все же, той частью сознания, которая жаждала приключений, девушка испытывала восторг от новых ощущений. Адреналин носился по ее крови, отгоняя страх назад и высвобождая детскую радость.
Когда ее ноги коснулись земли – а точнее льда, припорошенного сверху снегом – и потонули по щиколотку, Оливия удивилась. Ей казалось, что она провисела над пропастью около часа, а то и больше, и ощущение твердой земли под ногами навсегда стало для нее забыто.
Оглядевшись вокруг, Оливия заметила туннель, ведущий вглубь расщелины. Он был уже, чем тот участок, в котором она находилась сейчас, но значительно выше. Тьма мешала ей рассмотреть то, что было в нем скрыто.
Оливия развязала узел на своей талии и несколько раз дернула веревку, после чего включила налобный фонарь. К тому моменту, как на дне расщелины оказались Чед и Максвелл, Оливия уже прошла вглубь тоннеля, рассматривая окружающую обстановку. От темных, словно каменных стен, веяло холодом. Над головой не было видно ни неба, ни конца расщелины, хотя тот, безусловно, был и даже не очень высоко. Под ногами больше не хрустел снег: из-за тонны льда над головой, тот не попадал в тоннель. И потому, вероятно, здесь остались следы, не уничтоженные снежной лавиной.
- Ли? – позвал Чед, сматывая веревку и убирая ее к себе в рюкзак. Он еще не успел включить фонарь и потому щурился, пытаясь разглядеть подругу в темноте пещеры. Парень мог видеть лишь ее силуэт, когда та двигалась.
- Здесь следы, - негромко отозвалась Оливия, поднимаясь с корточек на ноги. – довольно маленькие, так что могут принадлежать Анне. Нам повезло.
- Не стал бы я радоваться раньше времени, - вздохнул Максвелл, носком ботинка раскапывая снег неподалеку от Чеда. Его внимание привлек яркий цвет у стенки расщелины прямиком под открытым небом, попавшийся ему на глаза даже сквозь толщу снега. К счастью, того была не так уж и много и его структура была рыхлой.
- Почему? – удивленно вопросила Оливия, приближаясь к ним. – Мы же нашли ее след.
Рядом с его ногами обнаружились пятна. Это были несколько капель неестественно яркой, словно краска, крови. Оливия вскинула голову вверх, прикидывая, как сильно могла пострадать Анна, упавшая в эту расщелину с такой высоты. Ответ показался ей неутешительным.
- Да, и не только след. – вздохнул Максвелл, отходя в сторону. Он извлек из кармана рацию и, нажав на кнопку, принялся объяснять ситуацию тем, кто был подключен к линии.
- Бедная Анна. - произнесла Оливия, неуютно поежившись.
Ей, как и Сэм, было холодно еще с того момента, как они покинули уютные стены отеля, отапливаемого и комфортного. Однако совесть не позволяла ей жаловаться на дискомфорт, девушка отчетливо понимала, что Анне сейчас намного хуже.
- Сэм права, - обернувшись к Чеду, произнесла Ли. – почему она вообще ушла из отеля?
- Возможно, она раньше нас поняла, что электричество пропало, - пожал плечами тот, подходя ближе. – и решила проверить генератор.
- Одна? Ночью?
- Ты пыталась сделать тоже самое, - фыркнул Чед. – Алек мне уже пожаловался на твою безголовость.
- Да, но я была не одна, со мной были Сэм, Алек и Кикки. – отмахнулась Оливия.
- Ага, - кивнул Чед. – а еще ты слышала крик и вместе со всеми подумала, что в доме маньяк. Не тебе рассуждать о чужой безголовости.
- Эй! - возмущенно воскликнула Оливия, обернувшись к Чеду и, примерившись, ударив его по плечу. Парень хохотнул. – Хорошо, а как же следы борьбы, которые нашли Алек и Сэм? Или это электричество опрокинуло стол, когда исчезало?
- Анна могла сама его опрокинуть в темноте. - отозвался Чед, недоуменно посмотрев на девушку. – Ты же не думаешь, что кто-то решил похитить внучку профессора? Какой там может быть мотив? Какому-то его фанату не понравилось, что оглавление было составлено не в алфавитном порядке?
- Смейся-смейся, - покачала головой Оливия. – а я не верю в случайность произошедшего. Никто не пропадает просто так. Тем более в ночь, когда мы все слышали крик. Женский крик.
- Слушай, я не хочу строить версии. – вздохнув, тихо произнес Чед, вставая прямо перед Оливией. – Это работа полиции, а не моя. Моя работа, на данный момент, найти Анну живой. Про невредимую ничего не говорю, потому что все мы видели кровь.
- Я предупредил о наших зацепках другие группы. У других все глухо. - оповестил Максвелл, подходя ближе. - К нам навстречу высылают медиков.
- В таком случае, нам нужно поторопиться.
Тоннель оказался значительно длиннее, чем представляла себе Оливия. Она была уверена, что стоит им пройти метров двести-триста, как они найдут Анну и вытащат ее из этого адского места, где клаустрофобия набирает большие обороты.
Оливия в тысячный раз посочувствовала Анне, оказавшейся здесь в одиночку, ночью, без фонаря или теплой одежды. Кровь, встречающаяся на пути, нисколько не облегчала ситуацию.
Она шли вглубь тоннеля уже больше двадцати минут и, хотя они видели босые следы девушки, легче от этого им не становилось. Чем дальше они шли, тем темнее и холоднее становилось. Ледяные стены расщелины сужались, словно ловушка, а вместе с ними подбиралась паника.
Поэтому, когда в темноте тоннеля послышались неясные шорохи, компания замерла на месте, словно не доверяя собственным ушам. Свет от их налобных фонарей заскользил по стенам тоннеля в разные стороны, выискивая того, кто мог издавать эти звуки.
Фонарь Чеда первым замер не неясном комке, замершем на льду. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы опознать в шаре, притаившемся в изгибе тоннеля, Анну. Она сидела, навалившись спиной на стенку тоннеля, поджав под себя ноги и натянув на голову тонкую шаль. Казалось, она никого не замечает. Ее глаза были плотно сомкнуты, а дыхание мерным и ровным.
Чед, отмерев от первого удивления, кинулся к девушке, на ходу снимая рюкзак. Следом за ним к девушке подбежал Максвелл и, заметив как парень начинает снимать куртку, чтобы укутать девушку, остановил его жестом руки:
- Куртку себе оставь, - произнес он и, повернувшись лицом к Оливии, скомандовал: - космическое одеяло, быстро.
Девушки стащила с себя рюкзак и поспешно вытащила из рюкзака тонкую плёнку из полиэтилентерефталата, покрытую металлизированным отражающим материалом. Это одеяло, как рассказывал Микаэль, отражает до 80% процентов излучаемого телом тепла и служит для временного уменьшения теплопотерь человеческого тела в экстренных случаях.
Одеяло Оливия протянула Чеду и тот, недолго думая, обмотал девушку с ног до головы.
- Анна, вы меня слышите? Анна? – Максвелл пытался растормошить девушку, которая все еще находилась не то в обморочном, не то в сонливом состоянии. Из брошюр, которые валялись стопкой в аэропорту, Оливия знала, что при обморожении именно сон, зачастую, становится верной смертью, потому что человек просто не просыпается. – Так, Анна, давайте, просыпайтесь.
Максвелл натянул на руку девушки собственную варежку, а на голову нахлобучил шапку, большую ей в два раза. Он осторожно хлопал девушку по щекам, пытаясь привести в чувство. Изначально она никак не реагировала, но чем настойчивее были действия помощника шерифа, тем сильнее морщилась девушка, выдавая признаки жизни.
- У нее рана, - произнесла Оливия, указав на ладонь, еще не затянтую варежкой. Кровь уже остановилась, но порез выглядел глубоким. – не нужно ее перемотать?
- Нет, мы сейчас промоем ее перекисью. Эй, Чед, подержи. – Максвелл потянул Анну на себя и, недолго думая, уместил ее на коленях парня, прислонив к его груди. Оливия уже вытащила аптечку и, отыскав внутри узкую одноразовую капсулу с перекисью, протянула ее помощнику шерифа.
Он, вскрыв упаковку зубами, принялся обрабатывать руку Анны, которая стала подавать неясные, но признаки жизни. Ее дыхание стало слегка прерывистым, а голова ворочалась, словно ей сниться кошмар. Вылив всю упаковку, Максвелл сунул капсулу в карман, заклеив рану широким лейкопластырем, который протянула блондинка.
Взгляд мужчины встревоженно прошелся по девушке, задержавшись на ногах. Вероятно, она выскочила из дома в чем была, даже не надев зимней обуви. Тем печальнее было видеть на ее ступнях высокие махровые носки и тапочки наподобие уггов. Помощник шерифа, выдавив нечто нечленораздельное и нелицеприятное для умственных способностей некоторых, вытащил из собственного рюкзака еще одно космическое одеяло, которым отдельно укутал ноги девушки.
Чед, на руках которого все также была Анна, поднялся на ноги. За все время обратного пути никто из них не проронил ни слова.
ДА НАЧНЕТСЯ РАССЛЕДОВАНИЕ!
Оливия и Саманта сидели в гостиной, грея озябшие после долгого пребывания на морозе руки о горячие чашки. В камине плясал живой огонь, чьи алые языки пламени разбрасывали вокруг неровные тени. Тепло от него добиралось до девушек, сидящих с поджатыми ногами и глядящих в никуда. Разговор между ними не ладился: сказывалась усталость, накатившая на них по прибытии в отель.
Откровенно говоря, никто из них не хотел начинать диалог. Саманта предпочитала помолчать в силу характера, обдумывая произошедшее в тишине, а Оливия, в принципе отрицающая тишину как часть человеческого существования, чувствовала себя морально раздавленной. Тогда, отыскав Анну в пещере, она даже не представляла, как сильно на самом деле раздавлена произошедшим.
Ей, человеку тонко чувствующему, ситуация была как удар под дых. Ведь Анна приехала в Моунтинскай, чтобы отдохнуть и провести время с дедом, а тут эта история с ее пропажей, обморожением, едва ли не трагичной гибелью в заснеженных горах…
Оливии было невыносимо жаль девушку. И эта жалость, обычно трансформирующаяся в бурную деятельность по помощи пострадавшему, не имела возможности выплеснуться, ведь к Анне не пускали никого, кроме прибывшего врача. Тот, к слову, настоятельно рекомендовал не перевозить девушку в больницу, заверив, что здоровью Анны ничего не угрожает, а вот длительная транспортника может дать обратный результат, приведя к гораздо более негативным последствиям, чем есть на данный момент.
Поэтому Оливии и приходилось сидеть, обхватив чашку с обжигающим напитком, и смотреть на блики огня, даже не замечая их, будучи полностью погруженной в свои мысли. Она даже не могла уснуть, как сделал это Чед, и не могла работать, как делал это Алек. Единственное, что ей оставалось – сидеть с Самантой на диване, в полной мере предаваясь грусти.
- Так, ладно, - вздохнула Сэм, вырывая из рук Оливии чашку. – что происходит? Ты молчишь уже минут двадцать, что фактически рекорд для тебя. Ты ведь даже во сне разговариваешь.
Девушка проводила взглядом белоснежную вместительную чашку, наполненную под края невероятно вкусно пахнущим какао. К нему она так и не притронулась.
- Просто…ты бы видела Анну. – замявшись, наконец произнесла блондинка, устремив взгляд на Сэм. – Она выглядела такой маленькой и беззащитной. Анна была одна посреди всего этого снега, гор, темноты и адского холода. Целую ночь одна. Я даже представить не могу, как ей было страшно и одиноко. Как думаешь, она уже успела попрощаться с жизнью?
- Ли, - вздохнула девушка, и ее взгляд, до того требовательный, превратился в мягкий, сочувствующий. – ты не о том думаешь. Да, Анна действительно пережила адскую ночку. И я тоже представить не могу, как ей это удалось. Но главное, что вы ее нашли, вытащили из той западни, и теперь она в безопасности, рядом с любящим дедушкой и медицинским персоналом, который будет наблюдать ее днем и ночью. Она выжила и теперь с ней все будет в порядке.
- Тебя не смущает вопрос, - неожиданно замявшись и оглядевшись, Оливия обернулась к Саманте. – почему Анна вообще оказалась ночью на улице? Чед говорит, что она, вероятно, отправилась искать генератор, но…она ведь здесь, как и мы, в первый раз. Так откуда ей знать о генераторе? Или откуда ей знать, как его включать? И эти следы борьбы, которые вы видели. Ты не думаешь, что здесь? ...
- Что-то не так? – кивнула Саманта, вздохнув. – Я понятия не имею, если честно. С одной стороны, я полностью согласна с логичной версией Чеда, но с другой я понимаю, что тебя беспокоит. В любом случае, пока мы не можем сказать что-либо точно. Нужно поговорить с Анной прежде, чем делать какие-либо выводы.
- Да уж, - кивнула Оливия, откинув голову на высокую спинку дивана. – это точно. Интересно, что думает на этот счет полиция?
- Кто-то говорит о полиции? – раздался веселый голос Максвелла, входящего в гостиную с коробкой в руках. Он, не изменяя себе ни разу, был в свитере с высоким горлом и мягких домашних штанах. – Хотя нет, постойте. Если вы не обсуждаете мою прекрасную персону, то я ничего не хочу знать.
- Боже, неужели вас в полиции учат быть настолько самовлюбленными? – фыркнула Саманта, оборачиваясь в его стороны с выражением на лице, которое могло означать лишь самую высокую степень раздражения.
Впрочем, выглядело оно даже слишком раздраженным, чтобы быть искренним.
- И не без причины самодовольными, - хмыкнул Максвелл, вскинув коробку вверх, демонстрируя верхнюю крышку с изображением и названием игры. – я принес игру, заказал у Эрика какао и вынудил под дулом пистолета вашего Алека спуститься вниз и поиграть с нами. Я просто шикарен.
- «Cluedo», - прочитала Оливия с крышки, и ее брови, до того хмуро опущенные, резко поднялись, словно стрелы. – это то, о чем я думаю?
- Я, конечно, мысли не читаю, что очень вредит работе в полиции, – произнес Максвелл, обходя диван и падая на пол у камина. – но если ты думаешь о легендарной игре-детективе, то да, ты права.
Он открыл коробку и высыпал содержимое на журнальный столик. Стоило ему это сделать, как в дверях показались Чед и Алек. Чед, одетый в мягкие штаны и футболку, выглядел сонным и уставшим. Он, подойдя к дивану, перевалился через подлокотник и одним движением растянулся на нем, вытянув ноги. Голову он наглым и привычным образом уместил на коленях Оливии, которая, казалось, даже не обратила на это внимания. Он делал так с тех пор, как они стали друзьями и, вероятно, в тот день, когда его голова не окажется на коленях Оливии, та поймет, что дружба закончилась.
Алек же, к удивлению Сэм, выглядел даже не особенно раздраженным тем фактом, что его оторвали от экрана ноутбука. Напротив, широкая улыбка свидетельствовала о его редком желании побыть в компании.
- Итак, все здесь? – взгляд Максвелла обвел собравшихся. – Отлично. Суть игры, на самом деле, довольно проста. Игровое поле, что лежит перед вами, это - план загородного особняка, в котором произошло преступление. Необходимо выяснить кто, где и чем убил хозяина дома —мистера Бодди…
К концу вечера, когда партия была разыграна, а убийца найден, компания сидела все у того же камина, однако, стоит признать, что настрой стал у всех приподнятым. Максвелл оказался приятным человеком и близок по возрасту и образу мыслей к компании, на фоне чего отлично вписался.
Когда ее ноги коснулись земли – а точнее льда, припорошенного сверху снегом – и потонули по щиколотку, Оливия удивилась. Ей казалось, что она провисела над пропастью около часа, а то и больше, и ощущение твердой земли под ногами навсегда стало для нее забыто.
Оглядевшись вокруг, Оливия заметила туннель, ведущий вглубь расщелины. Он был уже, чем тот участок, в котором она находилась сейчас, но значительно выше. Тьма мешала ей рассмотреть то, что было в нем скрыто.
Оливия развязала узел на своей талии и несколько раз дернула веревку, после чего включила налобный фонарь. К тому моменту, как на дне расщелины оказались Чед и Максвелл, Оливия уже прошла вглубь тоннеля, рассматривая окружающую обстановку. От темных, словно каменных стен, веяло холодом. Над головой не было видно ни неба, ни конца расщелины, хотя тот, безусловно, был и даже не очень высоко. Под ногами больше не хрустел снег: из-за тонны льда над головой, тот не попадал в тоннель. И потому, вероятно, здесь остались следы, не уничтоженные снежной лавиной.
- Ли? – позвал Чед, сматывая веревку и убирая ее к себе в рюкзак. Он еще не успел включить фонарь и потому щурился, пытаясь разглядеть подругу в темноте пещеры. Парень мог видеть лишь ее силуэт, когда та двигалась.
- Здесь следы, - негромко отозвалась Оливия, поднимаясь с корточек на ноги. – довольно маленькие, так что могут принадлежать Анне. Нам повезло.
- Не стал бы я радоваться раньше времени, - вздохнул Максвелл, носком ботинка раскапывая снег неподалеку от Чеда. Его внимание привлек яркий цвет у стенки расщелины прямиком под открытым небом, попавшийся ему на глаза даже сквозь толщу снега. К счастью, того была не так уж и много и его структура была рыхлой.
- Почему? – удивленно вопросила Оливия, приближаясь к ним. – Мы же нашли ее след.
Рядом с его ногами обнаружились пятна. Это были несколько капель неестественно яркой, словно краска, крови. Оливия вскинула голову вверх, прикидывая, как сильно могла пострадать Анна, упавшая в эту расщелину с такой высоты. Ответ показался ей неутешительным.
- Да, и не только след. – вздохнул Максвелл, отходя в сторону. Он извлек из кармана рацию и, нажав на кнопку, принялся объяснять ситуацию тем, кто был подключен к линии.
- Бедная Анна. - произнесла Оливия, неуютно поежившись.
Ей, как и Сэм, было холодно еще с того момента, как они покинули уютные стены отеля, отапливаемого и комфортного. Однако совесть не позволяла ей жаловаться на дискомфорт, девушка отчетливо понимала, что Анне сейчас намного хуже.
- Сэм права, - обернувшись к Чеду, произнесла Ли. – почему она вообще ушла из отеля?
- Возможно, она раньше нас поняла, что электричество пропало, - пожал плечами тот, подходя ближе. – и решила проверить генератор.
- Одна? Ночью?
- Ты пыталась сделать тоже самое, - фыркнул Чед. – Алек мне уже пожаловался на твою безголовость.
- Да, но я была не одна, со мной были Сэм, Алек и Кикки. – отмахнулась Оливия.
- Ага, - кивнул Чед. – а еще ты слышала крик и вместе со всеми подумала, что в доме маньяк. Не тебе рассуждать о чужой безголовости.
- Эй! - возмущенно воскликнула Оливия, обернувшись к Чеду и, примерившись, ударив его по плечу. Парень хохотнул. – Хорошо, а как же следы борьбы, которые нашли Алек и Сэм? Или это электричество опрокинуло стол, когда исчезало?
- Анна могла сама его опрокинуть в темноте. - отозвался Чед, недоуменно посмотрев на девушку. – Ты же не думаешь, что кто-то решил похитить внучку профессора? Какой там может быть мотив? Какому-то его фанату не понравилось, что оглавление было составлено не в алфавитном порядке?
- Смейся-смейся, - покачала головой Оливия. – а я не верю в случайность произошедшего. Никто не пропадает просто так. Тем более в ночь, когда мы все слышали крик. Женский крик.
- Слушай, я не хочу строить версии. – вздохнув, тихо произнес Чед, вставая прямо перед Оливией. – Это работа полиции, а не моя. Моя работа, на данный момент, найти Анну живой. Про невредимую ничего не говорю, потому что все мы видели кровь.
- Я предупредил о наших зацепках другие группы. У других все глухо. - оповестил Максвелл, подходя ближе. - К нам навстречу высылают медиков.
- В таком случае, нам нужно поторопиться.
***
Тоннель оказался значительно длиннее, чем представляла себе Оливия. Она была уверена, что стоит им пройти метров двести-триста, как они найдут Анну и вытащат ее из этого адского места, где клаустрофобия набирает большие обороты.
Оливия в тысячный раз посочувствовала Анне, оказавшейся здесь в одиночку, ночью, без фонаря или теплой одежды. Кровь, встречающаяся на пути, нисколько не облегчала ситуацию.
Она шли вглубь тоннеля уже больше двадцати минут и, хотя они видели босые следы девушки, легче от этого им не становилось. Чем дальше они шли, тем темнее и холоднее становилось. Ледяные стены расщелины сужались, словно ловушка, а вместе с ними подбиралась паника.
Поэтому, когда в темноте тоннеля послышались неясные шорохи, компания замерла на месте, словно не доверяя собственным ушам. Свет от их налобных фонарей заскользил по стенам тоннеля в разные стороны, выискивая того, кто мог издавать эти звуки.
Фонарь Чеда первым замер не неясном комке, замершем на льду. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы опознать в шаре, притаившемся в изгибе тоннеля, Анну. Она сидела, навалившись спиной на стенку тоннеля, поджав под себя ноги и натянув на голову тонкую шаль. Казалось, она никого не замечает. Ее глаза были плотно сомкнуты, а дыхание мерным и ровным.
Чед, отмерев от первого удивления, кинулся к девушке, на ходу снимая рюкзак. Следом за ним к девушке подбежал Максвелл и, заметив как парень начинает снимать куртку, чтобы укутать девушку, остановил его жестом руки:
- Куртку себе оставь, - произнес он и, повернувшись лицом к Оливии, скомандовал: - космическое одеяло, быстро.
Девушки стащила с себя рюкзак и поспешно вытащила из рюкзака тонкую плёнку из полиэтилентерефталата, покрытую металлизированным отражающим материалом. Это одеяло, как рассказывал Микаэль, отражает до 80% процентов излучаемого телом тепла и служит для временного уменьшения теплопотерь человеческого тела в экстренных случаях.
Одеяло Оливия протянула Чеду и тот, недолго думая, обмотал девушку с ног до головы.
- Анна, вы меня слышите? Анна? – Максвелл пытался растормошить девушку, которая все еще находилась не то в обморочном, не то в сонливом состоянии. Из брошюр, которые валялись стопкой в аэропорту, Оливия знала, что при обморожении именно сон, зачастую, становится верной смертью, потому что человек просто не просыпается. – Так, Анна, давайте, просыпайтесь.
Максвелл натянул на руку девушки собственную варежку, а на голову нахлобучил шапку, большую ей в два раза. Он осторожно хлопал девушку по щекам, пытаясь привести в чувство. Изначально она никак не реагировала, но чем настойчивее были действия помощника шерифа, тем сильнее морщилась девушка, выдавая признаки жизни.
- У нее рана, - произнесла Оливия, указав на ладонь, еще не затянтую варежкой. Кровь уже остановилась, но порез выглядел глубоким. – не нужно ее перемотать?
- Нет, мы сейчас промоем ее перекисью. Эй, Чед, подержи. – Максвелл потянул Анну на себя и, недолго думая, уместил ее на коленях парня, прислонив к его груди. Оливия уже вытащила аптечку и, отыскав внутри узкую одноразовую капсулу с перекисью, протянула ее помощнику шерифа.
Он, вскрыв упаковку зубами, принялся обрабатывать руку Анны, которая стала подавать неясные, но признаки жизни. Ее дыхание стало слегка прерывистым, а голова ворочалась, словно ей сниться кошмар. Вылив всю упаковку, Максвелл сунул капсулу в карман, заклеив рану широким лейкопластырем, который протянула блондинка.
Взгляд мужчины встревоженно прошелся по девушке, задержавшись на ногах. Вероятно, она выскочила из дома в чем была, даже не надев зимней обуви. Тем печальнее было видеть на ее ступнях высокие махровые носки и тапочки наподобие уггов. Помощник шерифа, выдавив нечто нечленораздельное и нелицеприятное для умственных способностей некоторых, вытащил из собственного рюкзака еще одно космическое одеяло, которым отдельно укутал ноги девушки.
Чед, на руках которого все также была Анна, поднялся на ноги. За все время обратного пути никто из них не проронил ни слова.
ГЛАВА 3
ДА НАЧНЕТСЯ РАССЛЕДОВАНИЕ!
Оливия и Саманта сидели в гостиной, грея озябшие после долгого пребывания на морозе руки о горячие чашки. В камине плясал живой огонь, чьи алые языки пламени разбрасывали вокруг неровные тени. Тепло от него добиралось до девушек, сидящих с поджатыми ногами и глядящих в никуда. Разговор между ними не ладился: сказывалась усталость, накатившая на них по прибытии в отель.
Откровенно говоря, никто из них не хотел начинать диалог. Саманта предпочитала помолчать в силу характера, обдумывая произошедшее в тишине, а Оливия, в принципе отрицающая тишину как часть человеческого существования, чувствовала себя морально раздавленной. Тогда, отыскав Анну в пещере, она даже не представляла, как сильно на самом деле раздавлена произошедшим.
Ей, человеку тонко чувствующему, ситуация была как удар под дых. Ведь Анна приехала в Моунтинскай, чтобы отдохнуть и провести время с дедом, а тут эта история с ее пропажей, обморожением, едва ли не трагичной гибелью в заснеженных горах…
Оливии было невыносимо жаль девушку. И эта жалость, обычно трансформирующаяся в бурную деятельность по помощи пострадавшему, не имела возможности выплеснуться, ведь к Анне не пускали никого, кроме прибывшего врача. Тот, к слову, настоятельно рекомендовал не перевозить девушку в больницу, заверив, что здоровью Анны ничего не угрожает, а вот длительная транспортника может дать обратный результат, приведя к гораздо более негативным последствиям, чем есть на данный момент.
Поэтому Оливии и приходилось сидеть, обхватив чашку с обжигающим напитком, и смотреть на блики огня, даже не замечая их, будучи полностью погруженной в свои мысли. Она даже не могла уснуть, как сделал это Чед, и не могла работать, как делал это Алек. Единственное, что ей оставалось – сидеть с Самантой на диване, в полной мере предаваясь грусти.
- Так, ладно, - вздохнула Сэм, вырывая из рук Оливии чашку. – что происходит? Ты молчишь уже минут двадцать, что фактически рекорд для тебя. Ты ведь даже во сне разговариваешь.
Девушка проводила взглядом белоснежную вместительную чашку, наполненную под края невероятно вкусно пахнущим какао. К нему она так и не притронулась.
- Просто…ты бы видела Анну. – замявшись, наконец произнесла блондинка, устремив взгляд на Сэм. – Она выглядела такой маленькой и беззащитной. Анна была одна посреди всего этого снега, гор, темноты и адского холода. Целую ночь одна. Я даже представить не могу, как ей было страшно и одиноко. Как думаешь, она уже успела попрощаться с жизнью?
- Ли, - вздохнула девушка, и ее взгляд, до того требовательный, превратился в мягкий, сочувствующий. – ты не о том думаешь. Да, Анна действительно пережила адскую ночку. И я тоже представить не могу, как ей это удалось. Но главное, что вы ее нашли, вытащили из той западни, и теперь она в безопасности, рядом с любящим дедушкой и медицинским персоналом, который будет наблюдать ее днем и ночью. Она выжила и теперь с ней все будет в порядке.
- Тебя не смущает вопрос, - неожиданно замявшись и оглядевшись, Оливия обернулась к Саманте. – почему Анна вообще оказалась ночью на улице? Чед говорит, что она, вероятно, отправилась искать генератор, но…она ведь здесь, как и мы, в первый раз. Так откуда ей знать о генераторе? Или откуда ей знать, как его включать? И эти следы борьбы, которые вы видели. Ты не думаешь, что здесь? ...
- Что-то не так? – кивнула Саманта, вздохнув. – Я понятия не имею, если честно. С одной стороны, я полностью согласна с логичной версией Чеда, но с другой я понимаю, что тебя беспокоит. В любом случае, пока мы не можем сказать что-либо точно. Нужно поговорить с Анной прежде, чем делать какие-либо выводы.
- Да уж, - кивнула Оливия, откинув голову на высокую спинку дивана. – это точно. Интересно, что думает на этот счет полиция?
- Кто-то говорит о полиции? – раздался веселый голос Максвелла, входящего в гостиную с коробкой в руках. Он, не изменяя себе ни разу, был в свитере с высоким горлом и мягких домашних штанах. – Хотя нет, постойте. Если вы не обсуждаете мою прекрасную персону, то я ничего не хочу знать.
- Боже, неужели вас в полиции учат быть настолько самовлюбленными? – фыркнула Саманта, оборачиваясь в его стороны с выражением на лице, которое могло означать лишь самую высокую степень раздражения.
Впрочем, выглядело оно даже слишком раздраженным, чтобы быть искренним.
- И не без причины самодовольными, - хмыкнул Максвелл, вскинув коробку вверх, демонстрируя верхнюю крышку с изображением и названием игры. – я принес игру, заказал у Эрика какао и вынудил под дулом пистолета вашего Алека спуститься вниз и поиграть с нами. Я просто шикарен.
- «Cluedo», - прочитала Оливия с крышки, и ее брови, до того хмуро опущенные, резко поднялись, словно стрелы. – это то, о чем я думаю?
- Я, конечно, мысли не читаю, что очень вредит работе в полиции, – произнес Максвелл, обходя диван и падая на пол у камина. – но если ты думаешь о легендарной игре-детективе, то да, ты права.
Он открыл коробку и высыпал содержимое на журнальный столик. Стоило ему это сделать, как в дверях показались Чед и Алек. Чед, одетый в мягкие штаны и футболку, выглядел сонным и уставшим. Он, подойдя к дивану, перевалился через подлокотник и одним движением растянулся на нем, вытянув ноги. Голову он наглым и привычным образом уместил на коленях Оливии, которая, казалось, даже не обратила на это внимания. Он делал так с тех пор, как они стали друзьями и, вероятно, в тот день, когда его голова не окажется на коленях Оливии, та поймет, что дружба закончилась.
Алек же, к удивлению Сэм, выглядел даже не особенно раздраженным тем фактом, что его оторвали от экрана ноутбука. Напротив, широкая улыбка свидетельствовала о его редком желании побыть в компании.
- Итак, все здесь? – взгляд Максвелла обвел собравшихся. – Отлично. Суть игры, на самом деле, довольно проста. Игровое поле, что лежит перед вами, это - план загородного особняка, в котором произошло преступление. Необходимо выяснить кто, где и чем убил хозяина дома —мистера Бодди…
К концу вечера, когда партия была разыграна, а убийца найден, компания сидела все у того же камина, однако, стоит признать, что настрой стал у всех приподнятым. Максвелл оказался приятным человеком и близок по возрасту и образу мыслей к компании, на фоне чего отлично вписался.
