Рядом, не отставая и не обгоняя, бежал Туман – верный заступник от всякого зверья. Розовый язык мотался из стороны в сторону, а умные карие глаза то и дело поглядывали на хозяйку. Его ещё щенком-несмышлёнышем подарил ей Каррон и с тех пор они почти не расставались.
Кира, погрузившись в размышления, внезапно осознала, что идёт прямиком к площади, как делала сотни раз раньше. Избушка Матрёны расположилась на противоположной стороне деревни в тупичке, окружённом огородами, и самый короткий путь туда пролегал как раз через площадь, где высился дом Защитника. Раньше деревенские, не задумываясь, ходили мимо, но теперь все изменилось. Никому не хотелось лишний раз попасть под горячую руку. Казалось, даже старый дедушка-дуб – молчаливый свидетель творившихся бесчинств, сиротливо понурил ветви, неспособный уйти. Стоило пойти в обход, сделав крюк.
Женский вопль раздался в тот момент, когда охотница, развернувшись, направилась обратно, поправляя лямки короба. Горько вздохнув она остановилась.
«Пасита тин Хорвейг! Когда же уймётся, гад, наконец? Что ни день, то девку мучат, то парня секут ни за что ни про что. Как будто другого дела нет!»
Предчувствие говорило, этой ночью у них с Микором будет работа.
Сам Защитник довольствовался Глафирой, но его приспешники хватали всех, кого ни поподя, хорошо хоть по избам не ходили. Находчивые не стали ждать, сразу отправили дочерей к родне по соседним деревням. Других даже замуж выдали, не дожидаясь осени, да по тихому. Беременные, да старухи на их счастье, для тин Шнобберов интереса не представляли. Анасташа Киру тоже отослать пыталась к тётке в Вороньи Гнёзда. Там хоть Защитник и вредный, зато уже старый. Давно девками не интересуется. У него другая игра – приладился парней муштровать навроде княжеской дружины. А то что дел невпроворот, ему не указ.
Ни уговоры, ни угрозы матери на Киру не подействовали. Охотница наотрез отказалась уезжать, не желая оставлять Анасташу одну.
Кира вздохнула и остановилась, стянув с плеч лямки короба. Опустила его на землю подле изгороди. Туман настороженно принюхался, заглядывая хозяйке в лицо.
– Стереги. Тебе там всё равно делать нечего, – наказала охотница, и пёс тихо заскулил, наклонил набок голову. – Не спорь! – погрозила Кира пальцем, памятуя незавидную судьбу Волчка, и с тяжким сердцем зашагала обратно.
Крики на площади сменились протяжным плачем. Собралась немногочисленная толпа хмурых мужиков и несколько перепуганных женщин. У крыльца стоял Защитник Пасита в одной рубахе, несмотря на прохладу. Рядом в руках у одного из прихвостней заливалась слезами красавица Ламита.
От греха Кира не стала подходить слишком близко. Народу там собралось немного, потому не стоило привлекать к себе внимание – она одна из всех девок в портах ходит. Остановившись у палисадника, почти незаметная в тени развесистой яблони, принялась наблюдать.
– Пасита, отпустил бы девку. Негоже Защитнику насильничать! – робко увещевал староста Опорафий.
– Я – Пасита Защитник! Когда же вы, черви, научитесь обращаться ко мне, как подобает? – он горделиво вздёрнул голову, обжигая народ взглядом.
Мордан в это время грубо дёрнул Ламиту, заставляя упасть на колени. От Киры не укрылось, как походя он её облапал. На искажённом от страха и покрасневшем от слёз лице застыла молчаливая мольба о пощаде.
– Так вот и вспомни, что ты Защитник, а не лиходей! – гневно выпалил Лютобор, жених Ламиты.
Статный белокурый молодец, которого сейчас едва удерживали несколько деревенских. Первый парень на деревне Лютобор всем был хорошо. И в работе мастак, и побалагурить не прочь. Да и в драке разве что уступал Микору.
– На кого тявкаешь, щенок?! – прошипел Защитник, озверев от такой наглости.
– А я посмотрю, ты только со щенками да бабами – воин! – подался вперёд Лютобор, и мужики повисли у него на плечах.
В глазах тин Хорвейга блеснуло пламя, это Кира заметила даже из своего укрытия, мгновенно похолодев. Увидели и остальные. Протяжно завыла от ужаса Ламита – поняла девка, что не избежать им с Лютой расплаты. Брезгливо взглянув, Мордан за косу вздёрнул её с колен и отшвырнул в сторону. Та неловко упала, налетев на поленницу у стены. Кира охнула и закрыла рот рукой. Опорафий по перед всех бросился к ногам Паситы, умоляюще протягивая руки.
– Прости парня, господин Защитник, – примирительно начал он. – Юн ещё. Глуп. Кровь играет. Не ведает, что творит.
Подбежала к дочери тётка Парасья. Спешно подняла Ламиту с земли. На ходу отряхая сарафан, тихонько повела в сторону.
Хмурые мужики, играя желваками, медленно опускались на колени, потянув за собой Лютобора. Тот глядел зверем, но последовал их примеру. Помнил парень науку Микора.
«Не был бы Пасита Защитником, несдобровать бы ему», – подумала Кира.
В Золотых Орешках отродясь слабаков не водилось. За дубравой бы и прикопали, даром, что знатный. Тут и Излом недалече – ежели чего: уехал посмотреть, да не вернулся. Приграничье.
Тем временем было похоже, что Защитник сменил гнев на милость и унял огонь в глазах.
– Дурака на столбы! Девку – в избу! – скомандовал он.
Прихвостни направились к дрожащей, как осиновый лист, Ламите. Оттолкнули в сторону Парасью, и та, не удержавшись на ногах, так и села с размаху на землю.
Пасита взошёл на крыльцо, скрылся в сенях и вышел, держа свернутый кольцами кнут. Ламита плакала, но держалась гордо и прямо. Ни на кого не смотрела. Защитник же, верно что-то надумав, сам спустился к ней. Повинуясь одному его взгляду, Мордан и Харила отпустили девку. Тин Хорвейг некоторое время пристально её разглядывал, а затем приподнял лицо за подбородок. На высоком белом лбу кровоточила ссадина.
– Пусть идёт, – скомандовал он.
Ламита, не веря своему счастью, бросилась к матери. Помогла той подняться и уткнулась в плечо, залившись горючими слезами. Пасита повернулся к Лютобору:
– Червь, повинись. Тогда я твою девку, может, и оставлю в покое… – он словно не договорил, и лишь зло многообещающе ухмыльнулся.
Лютобор, не ответил, но на щеках заиграли желваки.
– Избавляться надо от этого змея!
Кира подпрыгнула от злого шёпота над ухом.
– Микор! – прошипела она, чувствуя как колотится от испуга сердце.
Друг был одет в охотничью куртку, крепкие штаны, высокие мягкие сапоги. В ножнах на поясе охотничий нож с широким лезвием, за спиной – короткий лук и колчан со стрелами. На лице вечно безбородого друга отросла непривычная щетина, сделав его облик жёстче и суровей. Уже не деревенский мальчишка – приятель по проказам. Мужчина.
В деревне Микор не появлялся уже, почитай, полторы седмицы. Как оклемался после порки, так и ушёл на охотничью заимку. Обитал там, то ли скрывшись подальше от лихих глаз, то ли стеснялся произошедшего. Лишь иногда навещал Киру, да являлся на помощь, когда каким-то чудом узнавал о новых происшествиях. Например, как сейчас.
– Житья нет с таким Защитником, – друг презрительно сплюнул наземь. – Никаких сартогов не надо – всех изживёт. Впору всей деревней в лес перебираться.
На мгновение охотница представила, как все жители Золотых Орешков – и стар и млад, шикая друг на друга и стараясь не шуметь, на цыпочках ночью уходят из деревни, унося на себе скарб и уводя скотину. Скотина в её фантазии, также вовсю старалась не шуметь. Вот бы Пасита удивился, никого не обнаружив. Наверное, своих прихвостней со злобы бы пришиб. Она горько улыбнулась.
Мимо прошла Ламита. Торопясь домой, мать тянула её за руку. Девушку крупно бил озноб, невидящие широко распахнутые глаза были полны слёз, а к сссадине на лбу прижата тряпица. Киру и Микора они даже не заметили.
На площади Харила и Мордан уже растягивали Лютобора промеж двух столбов. Вскоре в руках Защитника снова засвистела плеть. Кира вздрогнула, вспомнив, как на месте Люты побывал и Микор, да и несколько других ребят. Трудно и непривычно было молодёжи гнуть шею, да сдерживать острые языки. На тин Хорвейга, конечно, без дела не задирались, но вот оборонить девку от Мордана и Харилы – святое дело, вот те и повадились сами народ сечь, то ли с попустительства, то ли с прямого дозволения Защитника.
Лютобор некоторое время терпел молча, не проронив ни звука. Похоже Защитника это разозлило, и очередной удар вырвал стон. Не выдержав, Кира отвернулась, пытаясь удержать подступившие к горлу слёзы. На плечо легла рука и сжала до боли.
– Уходи. Не надо смотреть. Всё равно сейчас не поможем.
Кивнув, Кира повела плечом, стряхивая руку, и быстро зашагала прочь. Когда она, наконец, обернулась, позади уже никого не было. Микор словно растворился.
Туман ждал хозяйку возле короба. Завидев, рванул вперёд и, опершись мощными лапами на протянутые навстречу руки, принялся вылизывать солёное от слёз лицо.
Отмахнувшись от слюнявого языка, Кира брезгливо вытерлась рукавом и потрепала пса по лохматой холке.
– Эх, Туман. Злые времена настали. Как же теперь нам жить дальше?
2.
Далеко за полночь Кира, затянутая в облегающий «потайной наряд», притаилась на краю площади. Тёмная холстина полностью закрывала лицо, оставляя только прорезь для глаз. Такие наряды их научил мастерить Каррон. Они тогда ещё удивлялись – зачем им такая странная наука. Они что, тати, чтобы от людей прятаться? А Каррон только посмеивался, говорил: «Хотели учиться у Защитника? Учитесь».
Места, где кожа оставалась открытой, Кира как следует вымазала сажей. Теперь если закрыть глаза, то хоть посреди дороги валяйся – в сумерках, а тем паче в темноте, простому глазу и не видно.
Ставни в доме Защитника были открыты, и ветер легонько играл с вышитыми Анасташей занавесками. Огонёк внутри давно погас. Небо весьма кстати затянули облака, обещая к утру пролиться дождиком.
«Темень была кромешная, самое время,» – подумала Кира, маясь в ожидании друга.
Микор пока так и не появился, но охотница не сомневалась, что он уже где-то рядом. Может даже с той стороны площади всматривается в темень, пытаясь разглядеть её саму. Когда-то это тоже была своего рода игра или тренировка, но Микор всегда умел прятаться лучше.
Внезапно скрипнула дверь, на крыльцо вывалилась Глашка, прикрываясь изорванной одеждой. То и дело оглядываясь по сторонам, она неверной походкой поспешила прочь.
– Глафира, похоже, снова кого-то спасла, уняв пыл Защитника?
– Микор! – едва слышно прошептала, во второй уже раз за сегодня вздрогнув, Кира.
– Вроде все тихо. Снимаем? – спросил друг у охотницы.
– Волокуша?
– Приготовил.
Торопиться друзья не стали, выждали ещё немного времени – тут спешка и навредить может. Неизвестно, чем все обернётся, если Защитник про их работу узнает. Решившись, двумя тенями скользнули к столбам. Лютобор болтался на ремнях – ноги его не держали. Похоже сознание покинуло парня, или же он просто уснул, как бывает с измученными болью. Пасита с некоторых пор запретил забирать провинившихся сразу. Сказал: «Для пущей науки», а жители поперёк пойти боялись. Хотя и роптали, да у всех семьи. Только Микор сам по себе. А Кира не могла по-другому. Да и кто на неё бы подумал, на девку?
Неожиданно из-за опустевшей собачьей конуры поднялась тёмная фигура. Мгновенно распластавшись на земле, охотница по силуэту признала Харилу – здоровенный, тупой и злой детина. Из всех этот был самым противным. Перепивший хмельного мёда бугай, шатаясь, подошёл к болтающемуся между столбов Лютобору. Невнятно выругался, сражаясь с завязками на штанах. Наконец совладал и начал мочиться прямо на парня, не замечая две серые кучи, которых тут раньше точно не было.
Вонючие брызги то и дело попадали на одежду, но Кира не шевелилась. Она даже перестала дышать, пытаясь слиться с землёй, как учил Каррон. Сжимая в руке отцовский нож, успокаивала себя мыслью, что могла бы легко одним движением перерезать ублюдку глотку, но тогда никому в деревне не дадут спуску.
«Ничего, даст Керун, мы встретимся как-нибудь на лесной тропинке». – предалась она грозным мыслям заранее готовясь отнять жизнь не сейчас, так потом.
На деле убивать людей Кире не приходилось, но отчего-то зрела уверенность – в этом случае рука не дрогнет.
Закончив свои дела, Харила довольно крякнул. Натянул штаны и потащился в сени, топая коваными сапожищами. Когда за ним затворилась деревянная дверь, друзья выждали ещё несколько минут. Убедившись, что все тихо, начали действовать. Микор аккуратно приподнял обмякшее тело Лютобора, а Кира ловко перерезала кожаные ремни на запястьях. Спина парня напоминала перепаханное поле – не было живого места. Похоже, в этот раз Защитник перестарался.
Микор взвалил его на плечи и, пригибаясь понёс к волокушам. Лютобор тихо застонал в беспамятстве. И Кира тут же вынула из потайного кармана пузырёк с настоем, который дала им Матрёна. Она ловко влила содержимое в рот парню. Настой белладонны со зверобоем и ещё какой-то хитрой травкой мгновенно унимал боль и позволял уснуть без сновидений. Это сильно облегчало их работу. Если спасаемый выдаст их невольным вскриком, то ведь недолго оказаться на его месте. О том что могло ждать её, Кира, вообще, старалась не думать.
Микор присев от натуги держал обмякшее тело – здоров же парень. Тяжеленный! Выждав чуток, чтобы зелье подействовало, Кира прислушалась. Дыхание Лютобора выровнялось, теперь он точно погрузился в глубокий сон. Охотница кивнула подельнику. Без опаски они вдвоём под руки подняли увесистое тело. Уложив на волокуши, подняли, чтобы не шуметь и как могли быстро, покинули площадь, направляясь к бабке Матрёне.
«Эх, и прибавилось же у знахарки работы!» – подумала Кира.
Ни Кира ни Микор не заметили, как дрогнула в окне дома Защитника занавеска, и это был не ветер…
3.
Охотницу разбудил тихий стук в ставню. Ещё толком не проснувшись, она села на постели. Сердце забухало в груди тяжёлым молотом, перехватывая дыхание то ли от недосыпа, то ли от дурного предчувствия.
Стук повторился, став настойчивее.
Накинув шаль, Кира выглянула наружу. На дворе едва брезжил рассвет, окрасив небо на востоке розовым всполохом. Под окном никого не было видно. Кира высунулась сильнее и тихо позвала:
– Микор?
От угла отделилась тёмная фигура. Друг так и не снял «потайной наряд», только башлык и повязка, скрывающая лицо, были стянуты, открывая хищные черты лица. Сажу он уже стёр, но не тщательно, отчего лицо приобрело землистый оттенок.
– Микор, ты что здесь делаешь? Неумытый какой! Ну вылитый мертвяк из сказок!
Тот не ответил. Ловко, одним текучим движением, словно на мгновение застыв в верхней точке, запрыгнул в окно, Кира едва успела посторониться. Но друг шагнул вслед за ней и остановился вплотную, обдав запахом леса, дорожной пыли и своим собственным. У Киры закружилась голова, в ногах образовалась слабость. Через тонкую ткань ночной рубахи она ощутила тепло его тела, осознав, что как-то это все нехорошо.
«Кажется, совсем мало поспала. Туго соображаю».
Охотница подняла голову, собираясь спросить, чего это он удумал? Но, наткнувшись на непроницаемый взгляд тёмных глаз, осеклась. не к месту подумалось, в который уже раз:
«Не иначе у Микора в предках были сартогские колдуны – шаманы».
Вдруг Микор сгрёб её в охапку, стыдно прижал к себе. Не спрашиваясь, крепко, почти до боли, впился в губы поцелуем. Кира попыталась его оттолкнуть, так он будто бы и не заметил вовсе.
Кира, погрузившись в размышления, внезапно осознала, что идёт прямиком к площади, как делала сотни раз раньше. Избушка Матрёны расположилась на противоположной стороне деревни в тупичке, окружённом огородами, и самый короткий путь туда пролегал как раз через площадь, где высился дом Защитника. Раньше деревенские, не задумываясь, ходили мимо, но теперь все изменилось. Никому не хотелось лишний раз попасть под горячую руку. Казалось, даже старый дедушка-дуб – молчаливый свидетель творившихся бесчинств, сиротливо понурил ветви, неспособный уйти. Стоило пойти в обход, сделав крюк.
Женский вопль раздался в тот момент, когда охотница, развернувшись, направилась обратно, поправляя лямки короба. Горько вздохнув она остановилась.
«Пасита тин Хорвейг! Когда же уймётся, гад, наконец? Что ни день, то девку мучат, то парня секут ни за что ни про что. Как будто другого дела нет!»
Предчувствие говорило, этой ночью у них с Микором будет работа.
Сам Защитник довольствовался Глафирой, но его приспешники хватали всех, кого ни поподя, хорошо хоть по избам не ходили. Находчивые не стали ждать, сразу отправили дочерей к родне по соседним деревням. Других даже замуж выдали, не дожидаясь осени, да по тихому. Беременные, да старухи на их счастье, для тин Шнобберов интереса не представляли. Анасташа Киру тоже отослать пыталась к тётке в Вороньи Гнёзда. Там хоть Защитник и вредный, зато уже старый. Давно девками не интересуется. У него другая игра – приладился парней муштровать навроде княжеской дружины. А то что дел невпроворот, ему не указ.
Ни уговоры, ни угрозы матери на Киру не подействовали. Охотница наотрез отказалась уезжать, не желая оставлять Анасташу одну.
Кира вздохнула и остановилась, стянув с плеч лямки короба. Опустила его на землю подле изгороди. Туман настороженно принюхался, заглядывая хозяйке в лицо.
– Стереги. Тебе там всё равно делать нечего, – наказала охотница, и пёс тихо заскулил, наклонил набок голову. – Не спорь! – погрозила Кира пальцем, памятуя незавидную судьбу Волчка, и с тяжким сердцем зашагала обратно.
Крики на площади сменились протяжным плачем. Собралась немногочисленная толпа хмурых мужиков и несколько перепуганных женщин. У крыльца стоял Защитник Пасита в одной рубахе, несмотря на прохладу. Рядом в руках у одного из прихвостней заливалась слезами красавица Ламита.
От греха Кира не стала подходить слишком близко. Народу там собралось немного, потому не стоило привлекать к себе внимание – она одна из всех девок в портах ходит. Остановившись у палисадника, почти незаметная в тени развесистой яблони, принялась наблюдать.
– Пасита, отпустил бы девку. Негоже Защитнику насильничать! – робко увещевал староста Опорафий.
– Я – Пасита Защитник! Когда же вы, черви, научитесь обращаться ко мне, как подобает? – он горделиво вздёрнул голову, обжигая народ взглядом.
Мордан в это время грубо дёрнул Ламиту, заставляя упасть на колени. От Киры не укрылось, как походя он её облапал. На искажённом от страха и покрасневшем от слёз лице застыла молчаливая мольба о пощаде.
– Так вот и вспомни, что ты Защитник, а не лиходей! – гневно выпалил Лютобор, жених Ламиты.
Статный белокурый молодец, которого сейчас едва удерживали несколько деревенских. Первый парень на деревне Лютобор всем был хорошо. И в работе мастак, и побалагурить не прочь. Да и в драке разве что уступал Микору.
– На кого тявкаешь, щенок?! – прошипел Защитник, озверев от такой наглости.
– А я посмотрю, ты только со щенками да бабами – воин! – подался вперёд Лютобор, и мужики повисли у него на плечах.
В глазах тин Хорвейга блеснуло пламя, это Кира заметила даже из своего укрытия, мгновенно похолодев. Увидели и остальные. Протяжно завыла от ужаса Ламита – поняла девка, что не избежать им с Лютой расплаты. Брезгливо взглянув, Мордан за косу вздёрнул её с колен и отшвырнул в сторону. Та неловко упала, налетев на поленницу у стены. Кира охнула и закрыла рот рукой. Опорафий по перед всех бросился к ногам Паситы, умоляюще протягивая руки.
– Прости парня, господин Защитник, – примирительно начал он. – Юн ещё. Глуп. Кровь играет. Не ведает, что творит.
Подбежала к дочери тётка Парасья. Спешно подняла Ламиту с земли. На ходу отряхая сарафан, тихонько повела в сторону.
Хмурые мужики, играя желваками, медленно опускались на колени, потянув за собой Лютобора. Тот глядел зверем, но последовал их примеру. Помнил парень науку Микора.
«Не был бы Пасита Защитником, несдобровать бы ему», – подумала Кира.
В Золотых Орешках отродясь слабаков не водилось. За дубравой бы и прикопали, даром, что знатный. Тут и Излом недалече – ежели чего: уехал посмотреть, да не вернулся. Приграничье.
Тем временем было похоже, что Защитник сменил гнев на милость и унял огонь в глазах.
– Дурака на столбы! Девку – в избу! – скомандовал он.
Прихвостни направились к дрожащей, как осиновый лист, Ламите. Оттолкнули в сторону Парасью, и та, не удержавшись на ногах, так и села с размаху на землю.
Пасита взошёл на крыльцо, скрылся в сенях и вышел, держа свернутый кольцами кнут. Ламита плакала, но держалась гордо и прямо. Ни на кого не смотрела. Защитник же, верно что-то надумав, сам спустился к ней. Повинуясь одному его взгляду, Мордан и Харила отпустили девку. Тин Хорвейг некоторое время пристально её разглядывал, а затем приподнял лицо за подбородок. На высоком белом лбу кровоточила ссадина.
– Пусть идёт, – скомандовал он.
Ламита, не веря своему счастью, бросилась к матери. Помогла той подняться и уткнулась в плечо, залившись горючими слезами. Пасита повернулся к Лютобору:
– Червь, повинись. Тогда я твою девку, может, и оставлю в покое… – он словно не договорил, и лишь зло многообещающе ухмыльнулся.
Лютобор, не ответил, но на щеках заиграли желваки.
– Избавляться надо от этого змея!
Кира подпрыгнула от злого шёпота над ухом.
– Микор! – прошипела она, чувствуя как колотится от испуга сердце.
Друг был одет в охотничью куртку, крепкие штаны, высокие мягкие сапоги. В ножнах на поясе охотничий нож с широким лезвием, за спиной – короткий лук и колчан со стрелами. На лице вечно безбородого друга отросла непривычная щетина, сделав его облик жёстче и суровей. Уже не деревенский мальчишка – приятель по проказам. Мужчина.
В деревне Микор не появлялся уже, почитай, полторы седмицы. Как оклемался после порки, так и ушёл на охотничью заимку. Обитал там, то ли скрывшись подальше от лихих глаз, то ли стеснялся произошедшего. Лишь иногда навещал Киру, да являлся на помощь, когда каким-то чудом узнавал о новых происшествиях. Например, как сейчас.
– Житья нет с таким Защитником, – друг презрительно сплюнул наземь. – Никаких сартогов не надо – всех изживёт. Впору всей деревней в лес перебираться.
На мгновение охотница представила, как все жители Золотых Орешков – и стар и млад, шикая друг на друга и стараясь не шуметь, на цыпочках ночью уходят из деревни, унося на себе скарб и уводя скотину. Скотина в её фантазии, также вовсю старалась не шуметь. Вот бы Пасита удивился, никого не обнаружив. Наверное, своих прихвостней со злобы бы пришиб. Она горько улыбнулась.
Мимо прошла Ламита. Торопясь домой, мать тянула её за руку. Девушку крупно бил озноб, невидящие широко распахнутые глаза были полны слёз, а к сссадине на лбу прижата тряпица. Киру и Микора они даже не заметили.
На площади Харила и Мордан уже растягивали Лютобора промеж двух столбов. Вскоре в руках Защитника снова засвистела плеть. Кира вздрогнула, вспомнив, как на месте Люты побывал и Микор, да и несколько других ребят. Трудно и непривычно было молодёжи гнуть шею, да сдерживать острые языки. На тин Хорвейга, конечно, без дела не задирались, но вот оборонить девку от Мордана и Харилы – святое дело, вот те и повадились сами народ сечь, то ли с попустительства, то ли с прямого дозволения Защитника.
Лютобор некоторое время терпел молча, не проронив ни звука. Похоже Защитника это разозлило, и очередной удар вырвал стон. Не выдержав, Кира отвернулась, пытаясь удержать подступившие к горлу слёзы. На плечо легла рука и сжала до боли.
– Уходи. Не надо смотреть. Всё равно сейчас не поможем.
Кивнув, Кира повела плечом, стряхивая руку, и быстро зашагала прочь. Когда она, наконец, обернулась, позади уже никого не было. Микор словно растворился.
Туман ждал хозяйку возле короба. Завидев, рванул вперёд и, опершись мощными лапами на протянутые навстречу руки, принялся вылизывать солёное от слёз лицо.
Отмахнувшись от слюнявого языка, Кира брезгливо вытерлась рукавом и потрепала пса по лохматой холке.
– Эх, Туман. Злые времена настали. Как же теперь нам жить дальше?
2.
Далеко за полночь Кира, затянутая в облегающий «потайной наряд», притаилась на краю площади. Тёмная холстина полностью закрывала лицо, оставляя только прорезь для глаз. Такие наряды их научил мастерить Каррон. Они тогда ещё удивлялись – зачем им такая странная наука. Они что, тати, чтобы от людей прятаться? А Каррон только посмеивался, говорил: «Хотели учиться у Защитника? Учитесь».
Места, где кожа оставалась открытой, Кира как следует вымазала сажей. Теперь если закрыть глаза, то хоть посреди дороги валяйся – в сумерках, а тем паче в темноте, простому глазу и не видно.
Ставни в доме Защитника были открыты, и ветер легонько играл с вышитыми Анасташей занавесками. Огонёк внутри давно погас. Небо весьма кстати затянули облака, обещая к утру пролиться дождиком.
«Темень была кромешная, самое время,» – подумала Кира, маясь в ожидании друга.
Микор пока так и не появился, но охотница не сомневалась, что он уже где-то рядом. Может даже с той стороны площади всматривается в темень, пытаясь разглядеть её саму. Когда-то это тоже была своего рода игра или тренировка, но Микор всегда умел прятаться лучше.
Внезапно скрипнула дверь, на крыльцо вывалилась Глашка, прикрываясь изорванной одеждой. То и дело оглядываясь по сторонам, она неверной походкой поспешила прочь.
– Глафира, похоже, снова кого-то спасла, уняв пыл Защитника?
– Микор! – едва слышно прошептала, во второй уже раз за сегодня вздрогнув, Кира.
– Вроде все тихо. Снимаем? – спросил друг у охотницы.
– Волокуша?
– Приготовил.
Торопиться друзья не стали, выждали ещё немного времени – тут спешка и навредить может. Неизвестно, чем все обернётся, если Защитник про их работу узнает. Решившись, двумя тенями скользнули к столбам. Лютобор болтался на ремнях – ноги его не держали. Похоже сознание покинуло парня, или же он просто уснул, как бывает с измученными болью. Пасита с некоторых пор запретил забирать провинившихся сразу. Сказал: «Для пущей науки», а жители поперёк пойти боялись. Хотя и роптали, да у всех семьи. Только Микор сам по себе. А Кира не могла по-другому. Да и кто на неё бы подумал, на девку?
Неожиданно из-за опустевшей собачьей конуры поднялась тёмная фигура. Мгновенно распластавшись на земле, охотница по силуэту признала Харилу – здоровенный, тупой и злой детина. Из всех этот был самым противным. Перепивший хмельного мёда бугай, шатаясь, подошёл к болтающемуся между столбов Лютобору. Невнятно выругался, сражаясь с завязками на штанах. Наконец совладал и начал мочиться прямо на парня, не замечая две серые кучи, которых тут раньше точно не было.
Вонючие брызги то и дело попадали на одежду, но Кира не шевелилась. Она даже перестала дышать, пытаясь слиться с землёй, как учил Каррон. Сжимая в руке отцовский нож, успокаивала себя мыслью, что могла бы легко одним движением перерезать ублюдку глотку, но тогда никому в деревне не дадут спуску.
«Ничего, даст Керун, мы встретимся как-нибудь на лесной тропинке». – предалась она грозным мыслям заранее готовясь отнять жизнь не сейчас, так потом.
На деле убивать людей Кире не приходилось, но отчего-то зрела уверенность – в этом случае рука не дрогнет.
Закончив свои дела, Харила довольно крякнул. Натянул штаны и потащился в сени, топая коваными сапожищами. Когда за ним затворилась деревянная дверь, друзья выждали ещё несколько минут. Убедившись, что все тихо, начали действовать. Микор аккуратно приподнял обмякшее тело Лютобора, а Кира ловко перерезала кожаные ремни на запястьях. Спина парня напоминала перепаханное поле – не было живого места. Похоже, в этот раз Защитник перестарался.
Микор взвалил его на плечи и, пригибаясь понёс к волокушам. Лютобор тихо застонал в беспамятстве. И Кира тут же вынула из потайного кармана пузырёк с настоем, который дала им Матрёна. Она ловко влила содержимое в рот парню. Настой белладонны со зверобоем и ещё какой-то хитрой травкой мгновенно унимал боль и позволял уснуть без сновидений. Это сильно облегчало их работу. Если спасаемый выдаст их невольным вскриком, то ведь недолго оказаться на его месте. О том что могло ждать её, Кира, вообще, старалась не думать.
Микор присев от натуги держал обмякшее тело – здоров же парень. Тяжеленный! Выждав чуток, чтобы зелье подействовало, Кира прислушалась. Дыхание Лютобора выровнялось, теперь он точно погрузился в глубокий сон. Охотница кивнула подельнику. Без опаски они вдвоём под руки подняли увесистое тело. Уложив на волокуши, подняли, чтобы не шуметь и как могли быстро, покинули площадь, направляясь к бабке Матрёне.
«Эх, и прибавилось же у знахарки работы!» – подумала Кира.
Ни Кира ни Микор не заметили, как дрогнула в окне дома Защитника занавеска, и это был не ветер…
3.
Охотницу разбудил тихий стук в ставню. Ещё толком не проснувшись, она села на постели. Сердце забухало в груди тяжёлым молотом, перехватывая дыхание то ли от недосыпа, то ли от дурного предчувствия.
Стук повторился, став настойчивее.
Накинув шаль, Кира выглянула наружу. На дворе едва брезжил рассвет, окрасив небо на востоке розовым всполохом. Под окном никого не было видно. Кира высунулась сильнее и тихо позвала:
– Микор?
От угла отделилась тёмная фигура. Друг так и не снял «потайной наряд», только башлык и повязка, скрывающая лицо, были стянуты, открывая хищные черты лица. Сажу он уже стёр, но не тщательно, отчего лицо приобрело землистый оттенок.
– Микор, ты что здесь делаешь? Неумытый какой! Ну вылитый мертвяк из сказок!
Тот не ответил. Ловко, одним текучим движением, словно на мгновение застыв в верхней точке, запрыгнул в окно, Кира едва успела посторониться. Но друг шагнул вслед за ней и остановился вплотную, обдав запахом леса, дорожной пыли и своим собственным. У Киры закружилась голова, в ногах образовалась слабость. Через тонкую ткань ночной рубахи она ощутила тепло его тела, осознав, что как-то это все нехорошо.
«Кажется, совсем мало поспала. Туго соображаю».
Охотница подняла голову, собираясь спросить, чего это он удумал? Но, наткнувшись на непроницаемый взгляд тёмных глаз, осеклась. не к месту подумалось, в который уже раз:
«Не иначе у Микора в предках были сартогские колдуны – шаманы».
Вдруг Микор сгрёб её в охапку, стыдно прижал к себе. Не спрашиваясь, крепко, почти до боли, впился в губы поцелуем. Кира попыталась его оттолкнуть, так он будто бы и не заметил вовсе.
