Неожиданно меня толкнули. Да так, что, оступившись, я вынужденно сошла с тропы, примяв несколько кустиков петуний.
— Простите, — не слишком-то и вежливо буркнула незнакомая девушка, поправляя едва не свалившийся с головы капюшон.
Но я тоже хороша. Встала на пути как вкопанная, а эта девушка могла тоже засмотреться на красные цветы, вот меня и не заметила.
— И вы меня простите, — извинилась на всякий случай ей в спину, но незнакомка ничего не ответив, ушла.
Забыв про нее, я принялась осматриваться в поисках жреца, который неизменно прохаживался вокруг растущего в центре храма бука. Завидев зеленый, расшитый по подолу золотыми колосьями балахон, поспешила к нему и сообщила о кощунстве.
— Как с ума все посходили с этим затмением! Одни орут на площади вокруг храма, другие тащат сюда всякую гадость! — неожиданно бурно отреагировал жрец на мои слова. — Ступай, дитя природы, я во всем разберусь. Да осенит тебя длань Великой Матери!
Я ритуально поклонилась, прижав к груди скрещенные ладони, и направилась к своему покровителю.
У орешника было пусто — еще одно храмовое чудо. На тропинках всегда можно кого-нибудь встретить, но подле древа-покровителя, ты неизменно оказываешься в одиночестве, если только не будешь держать за руку того, с кем пришел. В любой другой священной роще такого не увидишь, только здесь в столичном храме.
Ступив под сень развесистой кроны, я приложила ладонь к шероховатому стволу дерева. Настраиваясь, полюбовалась ярко-зеленой, пронизанной светом, резной листвой и прикрыла глаза, вознося молитву. А затем принялась вслух рассказывать о постигшем меня несчастье, и впервые слова давались мне легко, а слезы, что лились ручьем из глаз, приносили настоящее облегчение.
Приятное ощущение пришло неожиданно. Словно бы солнечный лучик, согревая, коснулся макушки, а затем окутал теплом все мое тело. Сквозь прикрытые веки чудилось золотое сияние. Я купалась в его ласке, вызывающей сонмы мурашек, и чувствовала, как без следа исчезает рана на моей душе. Не слышала никаких голосов или слов, но знала — мне ответили! Про меня знают и помнят! Теперь точно все будет в порядке.
Сияние мягко опало, прокатившись напоследок по телу мощной волной тугого теплого ветра, оставило приятное покалывание в кончиках пальцев и у основания черепа. Я медленно открыла глаза, продолжая держаться за шершавый ствол. Голова немного кружилась, а земля и лепестки белых цветов вокруг мягко мерцали, словно кто-то небрежно сыпанул на них горсть золотой пудры.
Мерцание потихоньку померкло. Одновременно я обрела твердость в ногах и поняла — мне пора.
Льяра ждала меня в условленном месте. Избавившись от балахонов, мы двинулись к выходу, и я принялась рассказывать ей о случившемся. На крыльце нас напугал очередной проповедник, но и его постигла участь предыдущего.
— Упорные эти фанатики. Как будто им медом намазано, — подруга мрачно хмурилась, наблюдая, как растворяются теневики вместе с волосатым парнем сумасшедшего вида.
Вердерион и Кэсси ждали нас прямо у ступеней.
— Это уже четвертый, — констатировал кузен, покачнувшись с носка на пятку.
Верд обнял Льяру за плечи.
— Молодцы парни, бдят, — отметил он. — Вот только эти горлодеры просто шушера. Не настоящие культисты, а так. Маргиналы, которые ради выпивки или дозы карэша нанимаются на эту придурь, создают напряжение, дергают наших людей. На поверку они ничего не знают ни о своих нанимателях, ни об их планах. — Внимательный взгляд синих глаз пробежался по многолюдной площади, и Верд продолжил: — Опасаться стоит тех, кто незаметен. Тех, от кого крикуны отвлекают внимание.
— Да, в газетах, что не день, так какое-нибудь происшествие, — согласился с ним Кэсси. — К примеру, в Сатор Юти оборотник озверел ни с того ни с сего.
Пока мужчины обсуждали новости и обменивались мнениями о ситуации в империи, мы с Льярой немного отстали и заговорили о более приятных вещах:
— Ну как, сможешь вырваться на девичник? — спросила подруга. — А то нам вдвоем с Кассандрой будет не так весело.
— Постараюсь, — ответила я.
— И что это значит, — Льяра и подозрительно прищурилась.
Она сразу почуяла мою неуверенность.
— Есть кое-какие затруднения, — я поморщилась. — Помнишь, я как-то упоминала Лаиссу?
Коротко, не вдаваясь в подробности, поведала подруге о своих проблемах. Льяра задумалась, но ничего не успела сказать, как ее позвал Верд:
— Котенок, нам пора. Отец требует, чтобы мы срочно вернулись во дворец. Прямо сейчас.
Льяра нахмурилась, а я вздохнула украдкой. Нельзя заставлять императора ждать, а значит разговор откладывается на неопределенное время. Когда я еще смогу вырваться?
— Извини, нам надо идти, — Льяра виновато улыбнулась.
— Я понимаю.
— Не переживай, я что-нибудь придумаю, тебя обязательно отпустят ко мне на девичник, — подмигнула оборотница и крепко обняла меня, шепнув: — Все будет хорошо. Верь мне.
Мы тепло распрощались, и Верд с Льярой исчезли без помощи портала, обдав нас приятным холодком. Интересный эффект, отметила я. Раньше такого не замечала, но принц Вердерион сильно увеличил свой потенциал с тех пор, как стал хозяином магического источника. Как хорошо, что они все-таки вместе с Льярой.
Перед глазами так и стоял образ сладкой парочки. С удовольствием я вспоминала, как могучий оборотник смотрит на свою лучащуюся счастьем невесту. В каждом его жесте и движении сквозит нежность и искренняя забота о любимой. Испытав легкое чувство тоски, я вознесла еще одну короткую молитву Богине, пожелав, чтобы у моих друзей так все и осталось. Чтобы не охладели с годами их чувства, чтобы любовь всегда была обоим в радость.
— Нам тоже пора возвращаться. Идем? — спросил Кэсси.
Домой не слишком хотелось, но и на площади делать было нечего.
— Ага, — согласно кивнула я, и мы с братом направились к порталам на площади.
Там, как всегда, выстроились две очереди. Подлиннее — к друидскому, покороче — к теневому. К световому, вообще, никого, но в Эрессолде живет не так уж много сияющих. Неожиданно для самой себя ухватила кузена за рукав и потянула к той, что короче.
— Ты уверена? — удивился Кэсси, он плохо переносил перемещения тенями.
— Так быстрей.
— Мутить потом минут пятнадцать будет… — ворчал брат, но все же не сопротивлялся.
Пока мы решались, к первой очереди прибавился еще пяток желающих, так что выбор был очевиден.
— Я еще пожалею об этом, — бормотал Кэсси, вводя координаты и оплачивая переход, а я вдруг ощутила какое-то нездоровое нетерпение.
Если быть честной, я, как и любой друид, тоже не слишком хорошо переношу теневые переходы. Конфликт энергий. Но как маг, я понимаю механизмы и готова потерпеть, если надо. А сейчас и вовсе отчего-то испытываю нездоровый ажиотаж. Наверное, так Верд и Льяра на меня повлияли, и мне просто хочется почувствовать то же, что и она, когда переносится с любимым тенями.
Начался переход, и холод сковал мое тело. Неприятно, но впервые я отнеслась к этому с любопытством…
Позже тем же вечером
Говорить с дядей насчет приглашения на девичник решила после ужина и втайне от Лаиссы. Покончив с трапезой, лорд Хортес, по обыкновению, запирался у себя в кабинете и работал или читал перед сном. Момент был идеальным, так как настроение у него обычно было благостное, а Лаисса как раз уходила готовиться ко сну и посвящала время процедурами, призванными сохранить ее красоту и молодость. А значит, не помешает.
Я выждала полчаса, чтобы Змея намазалась притираниями и масками и гарантированно не казала из своих покоев носа, но уже на подходе к кабинету дяди поняла — он не один. Из-за двери до меня отчетливо доносился возбужденный голос Лаиссы. Громко прозвучало имя лорда Иртона, и я не выдержала, приникла к замочной скважине и затаила дыхание. Подслушивать нехорошо, но и выдавать меня против воли замуж — тоже!
— Лео Иртон станет достойным мужем для Тилирио, стоит его уважить. В том, что будущие супруги поужинают вдвоем в приличном месте нет ничего предосудительного! Простое свидание и только, Раш!
Похоже, дядюшке тоже не нравилось приглашение Иртона, а Лаисса уговаривает его отпустить меня с этим извращенцем! Вот же гадина! Я возмутилась до глубины души.
— Они просто побеседуют, познакомятся ближе без свидетелей. Согласись, на семейном ужине это попросту невозможно! Тогда и Тилье будет легче смириться с этим браком, — убедительно шипела Змеюка.
Умело давит! Резонные доводы приводит.
— Не знаю, — сомневался дядя. — Моя племянница желает окончить академию и стать врачевателем, а не заводить семью. Не вижу причин отказывать ей в этом.
Я готова была расцеловать дядюшку. Оказывается, у него осталось свое мнение, и Лаисса еще не полностью загнала его под каблук. А дядя Раш продолжал:
— А насчет просьбы Иртона, моя сестра не одобрила бы подобного решения. Я обещал заботиться о ее дочери.
Мамочка, почему ты оставила меня так рано? Я так в тебе нуждаюсь! Слезы против воли затуманили взор, и я крепко зажмурилась, позволив им выкатиться.
— Раш! Разве ты забыл, что за нравы царят в академиях? Это же сплошь вечеринки, соблазны и свободная любовь. Молодёжь отрывается по полной, а кому потом расхлебывать последствия? Родителям и опекунам, конечно же!
От негодования у меня дыхание перехватило, и слезы высохли. Это она на что сейчас намекает?!
— Исса, Тилья хорошо учится, не думаю, что ее интересует свободная любовь, как ты выразилась.
— Пусть так, но что будет потом, когда она закончит учебу? Кто ее возьмет в приличное место без связей и протекций? В итоге ничего не изменится, и ты продолжишь вкладывать в нее средства, пока она будет лечить бродяг за гроши в какой-нибудь дыре.
— Ну почему же сразу в дыре? — возмутился дядя.
— А ты полагаешь, что ее сразу же возьмут в клинику к Октябрю Эллэ? — скептично хмыкнула Лаисса, упомянув личного императорского доктора. — А ведь у тебя еще и сын есть. К тому времени Кассандра захочет жениться, и ему тоже средства понадобятся.
После таких слов я решила, что теперь точно из кожи вон вылезу, ночами буду учиться и выходные, но устроюсь работать на Октября Эллэ.
— Тилья молода и неопытна, и к тому же хороша собой. А стоит девушке вроде нее остаться без твердой руки, и она тут же наделает глупостей. Спутается с первым попавшимся пройдохой, который вскружит ей голову, и принесет в подоле.
— Исса, ты преувеличиваешь! Тилирио благоразумная девушка, у меня нет повода сомневаться в ее целомудрии и благоразумии.
Лаисса расхохоталась.
— О! Ты просто плохо ее знаешь. Спорим, это произойдет даже раньше, чем она закончит первый курс. Тогда-то попомнишь мои слова!
— Что ты такое говоришь, Лаисса! Нарочно пытаешься меня разозлить?
Дядя вскочил со стула и нервно пересек кабинет. А я едва сдержалась, чтобы не ворваться к ним и не высказать все, что думаю. Только вот тогда она меня точно сдаст, да еще и повернет все так, что дядя прямо с утра и выдаст меня за Иртона.
Тем временем Лаисса скользнула следом за лордом Хортесом, положила руки ему на плечи и понизила голос так, что я с трудом ее расслышала:
— Раш, поверь мне, твоя племянница только с виду зайчик, а на деле порочна до мозга костей, — пела она. — Как ты можешь этого не видеть? Вы, мужчины, порой, как слепцы. Но, поверь мне как женщине, познав однажды радость плотских утех, она уже не сможет остановиться. Она опозорит тебя и весь род Хортес. Прими меры, пока еще непоздно!
Дядя явно колебался, и я вцепилась зубами в палец, чтобы не заорать от гнева. Вот кто бы только говорил про порочность! Это ведь Лаисса требует оставить меня наедине с малознакомым мужчиной! Говорит, что это нормально и правильно, но при этом обвиняет меня в ветрености? А дядя тоже хорош! Я выросла у него на глазах и ни разу не давала повода в себе усомниться, а он!
— Лаисса, моя племянница хорошо воспитана. Она не такая.
— А какая, Раш? — перебила Змея. — Открой, наконец, глаза! Я не удивлюсь, если Тилья уже ввела во грех твоего собственного сына.
— О чем ты?!
— Сандр каждый вечер бывает у нее в комнате и зачастую поздно уходит. По-твоему, это нормально? Только не говори, что они дружат с детства и все такое, — слова Змеищи прямо-таки сочились скепсисом.
Окончательно утратив дар речи, я задохнулась от возмущения. Тварь покусилась на святое! На самое дорогое, что у меня осталось — на брата! Я распахнула дверь кабинета, намереваясь вмешаться в этот разговор, но застыла на пороге.
Лаисса, сидя на столе, обвивала шею лорда Хортеса руками. А тот грубо запрокинув ей голову, впился поцелуем в губы. Не ожидая увидеть подобное, я опешила от такого зрелища и тихонько попятилась, прикрыв за собой дверь кабинета. Окрика не последовало. Кажется, меня не заметили, но разговор о девичнике теперь уж точно придется отложить.
С пылающими щеками и тяжелым камнем на сердце я вернулась в свою комнату и плашмя упала на кровать.
— Хочу в академию… Хочу в академию… Хочу в академию, — шептали мои губы, и слова терялись, приглушенные покрывалом.
Совершенно обнаженная я стояла на вершине холма. Вокруг, куда ни кинь взгляд расстилалась багровая пустошь, переходящая у горизонта в темное сумрачное небо. Вокруг меня колыхалось какое-то марево… Ближе к земле оно становилось плотнее, в нем терялись мои босые ступни. Тени!
Порыв ледяного ветра обжег кожу, и тени мгновенно откликнулись, ощутив мое желание одеться раньше, чем оно успело оформиться. Потекли вверх, соткавшись в платье старинного фасона — с корсетом и пышными плечами. Длинная юбка не имела четкого края у подола и жила своей жизнью. Красиво и немного жутко.
Ощутив чье-то присутствие, я медленно повернулась.
— Милорд, Сатем?
Советник, взявшийся здесь неизвестно откуда, не ответил. Весь его вид говорил о том, что он не ожидал нашей встречи и недоволен. Смотрит строго, брови сошлись к переносице. Такая реакция меня немного расстроила.
— Вы мне не рады? — спросила севшим голосом.
— Я не должен вас видеть, но отчего-то вижу, — снизошел до ответа лорд Сатем и неспешно приблизился, а я залюбовалась его худощавой и жилистой точно плеть фигурой.
Одетый в узкие штаны и старомодную белую рубашку с рюшами на манжетах, советник казался почти изящным по сравнению с любым оборотником, но я хорошо помнила, как он стремителен и смертоносен в бою. Необычные волосы Грозного Теневого Мага, не были стянуты шнурком, их концы терялись в тенях. Сами были тенью, и я вдруг поняла, что не знаю, где кончаются они, и начинается подол моего платье. Стоило об этом подумать, как тени шевельнулись, подарив невесомую ласку. Лорд Сатем протянул руку и коснулся моей щеки.
Я вздрогнула и проснулась. Обвела ошалевшим взглядом комнату, припоминая каждую деталь необычайно яркого сна и решила, что это намного лучше, чем кошмары. К завтраку я не опоздала, но когда спустилась в столовую, все уже были в сборе. Дядя показался мне взволнованным. После трапезы вопреки обыкновению он не притронулся к свежему выпуску «Гласа Эрессолда», вместо этого в мрачной задумчивости потягивал крепкий кофе. Кэсси слямзил у отца газету, но тот будто и не заметил.
Брови кузена почти сразу взлетели вверх, и он воскликнул:
— Кошмар! Вы это видели?! — с неподражаемой физиономией Кэсси потряс газетой.
— А ведь вы вчера были там, — хрипло выдал дядя. — В этом самом храме! И могли стать свидетелями! — он ударил кулаком по столу, что подпрыгнули приборы.
— Простите, — не слишком-то и вежливо буркнула незнакомая девушка, поправляя едва не свалившийся с головы капюшон.
Но я тоже хороша. Встала на пути как вкопанная, а эта девушка могла тоже засмотреться на красные цветы, вот меня и не заметила.
— И вы меня простите, — извинилась на всякий случай ей в спину, но незнакомка ничего не ответив, ушла.
Забыв про нее, я принялась осматриваться в поисках жреца, который неизменно прохаживался вокруг растущего в центре храма бука. Завидев зеленый, расшитый по подолу золотыми колосьями балахон, поспешила к нему и сообщила о кощунстве.
— Как с ума все посходили с этим затмением! Одни орут на площади вокруг храма, другие тащат сюда всякую гадость! — неожиданно бурно отреагировал жрец на мои слова. — Ступай, дитя природы, я во всем разберусь. Да осенит тебя длань Великой Матери!
Я ритуально поклонилась, прижав к груди скрещенные ладони, и направилась к своему покровителю.
У орешника было пусто — еще одно храмовое чудо. На тропинках всегда можно кого-нибудь встретить, но подле древа-покровителя, ты неизменно оказываешься в одиночестве, если только не будешь держать за руку того, с кем пришел. В любой другой священной роще такого не увидишь, только здесь в столичном храме.
Ступив под сень развесистой кроны, я приложила ладонь к шероховатому стволу дерева. Настраиваясь, полюбовалась ярко-зеленой, пронизанной светом, резной листвой и прикрыла глаза, вознося молитву. А затем принялась вслух рассказывать о постигшем меня несчастье, и впервые слова давались мне легко, а слезы, что лились ручьем из глаз, приносили настоящее облегчение.
Приятное ощущение пришло неожиданно. Словно бы солнечный лучик, согревая, коснулся макушки, а затем окутал теплом все мое тело. Сквозь прикрытые веки чудилось золотое сияние. Я купалась в его ласке, вызывающей сонмы мурашек, и чувствовала, как без следа исчезает рана на моей душе. Не слышала никаких голосов или слов, но знала — мне ответили! Про меня знают и помнят! Теперь точно все будет в порядке.
Сияние мягко опало, прокатившись напоследок по телу мощной волной тугого теплого ветра, оставило приятное покалывание в кончиках пальцев и у основания черепа. Я медленно открыла глаза, продолжая держаться за шершавый ствол. Голова немного кружилась, а земля и лепестки белых цветов вокруг мягко мерцали, словно кто-то небрежно сыпанул на них горсть золотой пудры.
Мерцание потихоньку померкло. Одновременно я обрела твердость в ногах и поняла — мне пора.
Глава 5
Льяра ждала меня в условленном месте. Избавившись от балахонов, мы двинулись к выходу, и я принялась рассказывать ей о случившемся. На крыльце нас напугал очередной проповедник, но и его постигла участь предыдущего.
— Упорные эти фанатики. Как будто им медом намазано, — подруга мрачно хмурилась, наблюдая, как растворяются теневики вместе с волосатым парнем сумасшедшего вида.
Вердерион и Кэсси ждали нас прямо у ступеней.
— Это уже четвертый, — констатировал кузен, покачнувшись с носка на пятку.
Верд обнял Льяру за плечи.
— Молодцы парни, бдят, — отметил он. — Вот только эти горлодеры просто шушера. Не настоящие культисты, а так. Маргиналы, которые ради выпивки или дозы карэша нанимаются на эту придурь, создают напряжение, дергают наших людей. На поверку они ничего не знают ни о своих нанимателях, ни об их планах. — Внимательный взгляд синих глаз пробежался по многолюдной площади, и Верд продолжил: — Опасаться стоит тех, кто незаметен. Тех, от кого крикуны отвлекают внимание.
— Да, в газетах, что не день, так какое-нибудь происшествие, — согласился с ним Кэсси. — К примеру, в Сатор Юти оборотник озверел ни с того ни с сего.
Пока мужчины обсуждали новости и обменивались мнениями о ситуации в империи, мы с Льярой немного отстали и заговорили о более приятных вещах:
— Ну как, сможешь вырваться на девичник? — спросила подруга. — А то нам вдвоем с Кассандрой будет не так весело.
— Постараюсь, — ответила я.
— И что это значит, — Льяра и подозрительно прищурилась.
Она сразу почуяла мою неуверенность.
— Есть кое-какие затруднения, — я поморщилась. — Помнишь, я как-то упоминала Лаиссу?
Коротко, не вдаваясь в подробности, поведала подруге о своих проблемах. Льяра задумалась, но ничего не успела сказать, как ее позвал Верд:
— Котенок, нам пора. Отец требует, чтобы мы срочно вернулись во дворец. Прямо сейчас.
Льяра нахмурилась, а я вздохнула украдкой. Нельзя заставлять императора ждать, а значит разговор откладывается на неопределенное время. Когда я еще смогу вырваться?
— Извини, нам надо идти, — Льяра виновато улыбнулась.
— Я понимаю.
— Не переживай, я что-нибудь придумаю, тебя обязательно отпустят ко мне на девичник, — подмигнула оборотница и крепко обняла меня, шепнув: — Все будет хорошо. Верь мне.
Мы тепло распрощались, и Верд с Льярой исчезли без помощи портала, обдав нас приятным холодком. Интересный эффект, отметила я. Раньше такого не замечала, но принц Вердерион сильно увеличил свой потенциал с тех пор, как стал хозяином магического источника. Как хорошо, что они все-таки вместе с Льярой.
Перед глазами так и стоял образ сладкой парочки. С удовольствием я вспоминала, как могучий оборотник смотрит на свою лучащуюся счастьем невесту. В каждом его жесте и движении сквозит нежность и искренняя забота о любимой. Испытав легкое чувство тоски, я вознесла еще одну короткую молитву Богине, пожелав, чтобы у моих друзей так все и осталось. Чтобы не охладели с годами их чувства, чтобы любовь всегда была обоим в радость.
— Нам тоже пора возвращаться. Идем? — спросил Кэсси.
Домой не слишком хотелось, но и на площади делать было нечего.
— Ага, — согласно кивнула я, и мы с братом направились к порталам на площади.
Там, как всегда, выстроились две очереди. Подлиннее — к друидскому, покороче — к теневому. К световому, вообще, никого, но в Эрессолде живет не так уж много сияющих. Неожиданно для самой себя ухватила кузена за рукав и потянула к той, что короче.
— Ты уверена? — удивился Кэсси, он плохо переносил перемещения тенями.
— Так быстрей.
— Мутить потом минут пятнадцать будет… — ворчал брат, но все же не сопротивлялся.
Пока мы решались, к первой очереди прибавился еще пяток желающих, так что выбор был очевиден.
— Я еще пожалею об этом, — бормотал Кэсси, вводя координаты и оплачивая переход, а я вдруг ощутила какое-то нездоровое нетерпение.
Если быть честной, я, как и любой друид, тоже не слишком хорошо переношу теневые переходы. Конфликт энергий. Но как маг, я понимаю механизмы и готова потерпеть, если надо. А сейчас и вовсе отчего-то испытываю нездоровый ажиотаж. Наверное, так Верд и Льяра на меня повлияли, и мне просто хочется почувствовать то же, что и она, когда переносится с любимым тенями.
Начался переход, и холод сковал мое тело. Неприятно, но впервые я отнеслась к этому с любопытством…
Позже тем же вечером
Говорить с дядей насчет приглашения на девичник решила после ужина и втайне от Лаиссы. Покончив с трапезой, лорд Хортес, по обыкновению, запирался у себя в кабинете и работал или читал перед сном. Момент был идеальным, так как настроение у него обычно было благостное, а Лаисса как раз уходила готовиться ко сну и посвящала время процедурами, призванными сохранить ее красоту и молодость. А значит, не помешает.
Я выждала полчаса, чтобы Змея намазалась притираниями и масками и гарантированно не казала из своих покоев носа, но уже на подходе к кабинету дяди поняла — он не один. Из-за двери до меня отчетливо доносился возбужденный голос Лаиссы. Громко прозвучало имя лорда Иртона, и я не выдержала, приникла к замочной скважине и затаила дыхание. Подслушивать нехорошо, но и выдавать меня против воли замуж — тоже!
— Лео Иртон станет достойным мужем для Тилирио, стоит его уважить. В том, что будущие супруги поужинают вдвоем в приличном месте нет ничего предосудительного! Простое свидание и только, Раш!
Похоже, дядюшке тоже не нравилось приглашение Иртона, а Лаисса уговаривает его отпустить меня с этим извращенцем! Вот же гадина! Я возмутилась до глубины души.
— Они просто побеседуют, познакомятся ближе без свидетелей. Согласись, на семейном ужине это попросту невозможно! Тогда и Тилье будет легче смириться с этим браком, — убедительно шипела Змеюка.
Умело давит! Резонные доводы приводит.
— Не знаю, — сомневался дядя. — Моя племянница желает окончить академию и стать врачевателем, а не заводить семью. Не вижу причин отказывать ей в этом.
Я готова была расцеловать дядюшку. Оказывается, у него осталось свое мнение, и Лаисса еще не полностью загнала его под каблук. А дядя Раш продолжал:
— А насчет просьбы Иртона, моя сестра не одобрила бы подобного решения. Я обещал заботиться о ее дочери.
Мамочка, почему ты оставила меня так рано? Я так в тебе нуждаюсь! Слезы против воли затуманили взор, и я крепко зажмурилась, позволив им выкатиться.
— Раш! Разве ты забыл, что за нравы царят в академиях? Это же сплошь вечеринки, соблазны и свободная любовь. Молодёжь отрывается по полной, а кому потом расхлебывать последствия? Родителям и опекунам, конечно же!
От негодования у меня дыхание перехватило, и слезы высохли. Это она на что сейчас намекает?!
— Исса, Тилья хорошо учится, не думаю, что ее интересует свободная любовь, как ты выразилась.
— Пусть так, но что будет потом, когда она закончит учебу? Кто ее возьмет в приличное место без связей и протекций? В итоге ничего не изменится, и ты продолжишь вкладывать в нее средства, пока она будет лечить бродяг за гроши в какой-нибудь дыре.
— Ну почему же сразу в дыре? — возмутился дядя.
— А ты полагаешь, что ее сразу же возьмут в клинику к Октябрю Эллэ? — скептично хмыкнула Лаисса, упомянув личного императорского доктора. — А ведь у тебя еще и сын есть. К тому времени Кассандра захочет жениться, и ему тоже средства понадобятся.
После таких слов я решила, что теперь точно из кожи вон вылезу, ночами буду учиться и выходные, но устроюсь работать на Октября Эллэ.
— Тилья молода и неопытна, и к тому же хороша собой. А стоит девушке вроде нее остаться без твердой руки, и она тут же наделает глупостей. Спутается с первым попавшимся пройдохой, который вскружит ей голову, и принесет в подоле.
— Исса, ты преувеличиваешь! Тилирио благоразумная девушка, у меня нет повода сомневаться в ее целомудрии и благоразумии.
Лаисса расхохоталась.
— О! Ты просто плохо ее знаешь. Спорим, это произойдет даже раньше, чем она закончит первый курс. Тогда-то попомнишь мои слова!
— Что ты такое говоришь, Лаисса! Нарочно пытаешься меня разозлить?
Дядя вскочил со стула и нервно пересек кабинет. А я едва сдержалась, чтобы не ворваться к ним и не высказать все, что думаю. Только вот тогда она меня точно сдаст, да еще и повернет все так, что дядя прямо с утра и выдаст меня за Иртона.
Тем временем Лаисса скользнула следом за лордом Хортесом, положила руки ему на плечи и понизила голос так, что я с трудом ее расслышала:
— Раш, поверь мне, твоя племянница только с виду зайчик, а на деле порочна до мозга костей, — пела она. — Как ты можешь этого не видеть? Вы, мужчины, порой, как слепцы. Но, поверь мне как женщине, познав однажды радость плотских утех, она уже не сможет остановиться. Она опозорит тебя и весь род Хортес. Прими меры, пока еще непоздно!
Дядя явно колебался, и я вцепилась зубами в палец, чтобы не заорать от гнева. Вот кто бы только говорил про порочность! Это ведь Лаисса требует оставить меня наедине с малознакомым мужчиной! Говорит, что это нормально и правильно, но при этом обвиняет меня в ветрености? А дядя тоже хорош! Я выросла у него на глазах и ни разу не давала повода в себе усомниться, а он!
— Лаисса, моя племянница хорошо воспитана. Она не такая.
— А какая, Раш? — перебила Змея. — Открой, наконец, глаза! Я не удивлюсь, если Тилья уже ввела во грех твоего собственного сына.
— О чем ты?!
— Сандр каждый вечер бывает у нее в комнате и зачастую поздно уходит. По-твоему, это нормально? Только не говори, что они дружат с детства и все такое, — слова Змеищи прямо-таки сочились скепсисом.
Окончательно утратив дар речи, я задохнулась от возмущения. Тварь покусилась на святое! На самое дорогое, что у меня осталось — на брата! Я распахнула дверь кабинета, намереваясь вмешаться в этот разговор, но застыла на пороге.
Лаисса, сидя на столе, обвивала шею лорда Хортеса руками. А тот грубо запрокинув ей голову, впился поцелуем в губы. Не ожидая увидеть подобное, я опешила от такого зрелища и тихонько попятилась, прикрыв за собой дверь кабинета. Окрика не последовало. Кажется, меня не заметили, но разговор о девичнике теперь уж точно придется отложить.
С пылающими щеками и тяжелым камнем на сердце я вернулась в свою комнату и плашмя упала на кровать.
— Хочу в академию… Хочу в академию… Хочу в академию, — шептали мои губы, и слова терялись, приглушенные покрывалом.
Глава 6
Совершенно обнаженная я стояла на вершине холма. Вокруг, куда ни кинь взгляд расстилалась багровая пустошь, переходящая у горизонта в темное сумрачное небо. Вокруг меня колыхалось какое-то марево… Ближе к земле оно становилось плотнее, в нем терялись мои босые ступни. Тени!
Порыв ледяного ветра обжег кожу, и тени мгновенно откликнулись, ощутив мое желание одеться раньше, чем оно успело оформиться. Потекли вверх, соткавшись в платье старинного фасона — с корсетом и пышными плечами. Длинная юбка не имела четкого края у подола и жила своей жизнью. Красиво и немного жутко.
Ощутив чье-то присутствие, я медленно повернулась.
— Милорд, Сатем?
Советник, взявшийся здесь неизвестно откуда, не ответил. Весь его вид говорил о том, что он не ожидал нашей встречи и недоволен. Смотрит строго, брови сошлись к переносице. Такая реакция меня немного расстроила.
— Вы мне не рады? — спросила севшим голосом.
— Я не должен вас видеть, но отчего-то вижу, — снизошел до ответа лорд Сатем и неспешно приблизился, а я залюбовалась его худощавой и жилистой точно плеть фигурой.
Одетый в узкие штаны и старомодную белую рубашку с рюшами на манжетах, советник казался почти изящным по сравнению с любым оборотником, но я хорошо помнила, как он стремителен и смертоносен в бою. Необычные волосы Грозного Теневого Мага, не были стянуты шнурком, их концы терялись в тенях. Сами были тенью, и я вдруг поняла, что не знаю, где кончаются они, и начинается подол моего платье. Стоило об этом подумать, как тени шевельнулись, подарив невесомую ласку. Лорд Сатем протянул руку и коснулся моей щеки.
Я вздрогнула и проснулась. Обвела ошалевшим взглядом комнату, припоминая каждую деталь необычайно яркого сна и решила, что это намного лучше, чем кошмары. К завтраку я не опоздала, но когда спустилась в столовую, все уже были в сборе. Дядя показался мне взволнованным. После трапезы вопреки обыкновению он не притронулся к свежему выпуску «Гласа Эрессолда», вместо этого в мрачной задумчивости потягивал крепкий кофе. Кэсси слямзил у отца газету, но тот будто и не заметил.
Брови кузена почти сразу взлетели вверх, и он воскликнул:
— Кошмар! Вы это видели?! — с неподражаемой физиономией Кэсси потряс газетой.
— А ведь вы вчера были там, — хрипло выдал дядя. — В этом самом храме! И могли стать свидетелями! — он ударил кулаком по столу, что подпрыгнули приборы.
