Я подошел к кровати, наклонился к спящему – лицо бледное спокойное, черные волосы, черные брови, прямой нос, борода… Оргас?! Под одеялом с закрытыми глазами лежал мертвый граф. Отшатнувшись, я схватился за штору, под треск рвущейся ткани свет с улицы ворвался в комнату и упал на подушку – в постели Феликс. Померещилось. Черт… За секунду я весь взмок, потом прошибло. Спокойно. Дрожащими пальцами я дотронулся до небритой щеки – Феликс, теплый, живой и мирно спит. Вот и мне надо идти в кровать и не шляться по дому в поисках приключений. Переведя дух, я осторожно подтянул штору, закрыв спящего от лунного света. Подобрав с пола свалившийся с меня плед, я закинул его на плечо и, стянув узлом, вышел из спальни.
В гостиной все тот же тихий полумрак, лунные полосы, темень в углах и… У окна черный силуэт… Что это? Человек стоит, опираясь рукой о стену, и смотрит во двор. Так это выглядело – будто он смотрит во двор. Я хотел спросить, кто он такой и что тут делает, но не смог выдавить из себя ни звука. Надо включить свет. Взгляд в панике заметался по комнате, ища выключатель. Он у входа, придется подойти к двери. Нет, торшер ближе. Я подобрался к высокому тонконогому торшеру и, чуть не свалив его, потянул за верёвочку. Вспышка – свет. У окна никого. Комната пуста. Силуэт исчез без скрипа, без звона, без шума, будто растворился. Или и не было никого? Кинувшись к двери, я включил россыпь лампочек на потолке, теперь все залило светом. Огромная комната пуста.
Все как обычно – стол, стулья, диван, серое, черное, беж. Мне просто померещилось. Мыши у них здесь бегают, стучат, шуршат, а мне всякая фигня чудится. Стою дурак дураком без штанов, в пледе, как чокнутый шотландец. Надо идти спать. Я еще раз бросил взгляд на окно, на то место, где привиделась черная фигура… На стене отчётливо темнел отпечаток руки. На той стене, о которую опирался силуэт. Именно в том месте. Я подошел и присмотрелся – явные следы пальцев и ладони. Чем это? Какой-то серый налет. На что это похоже? Зола? Он рылся в камине? А ведь и пол… Теперь я заметил, что и пол кое-где присыпан пеплом. Может, это мы с Феликсом напачкали, когда картину жгли? Может, золу сквозняком по полу разнесло? А что же еще это может быть?
Я бродил по комнате и то тут, то там находил скудные горстки пепла, и в гостиной, и в столовой, и в кухне. Будто кто-то ходил и ронял, ронял, ронял золу на пол. И вернувшись к окну… Да что же это за хрень такая! Я снова увидел его. Он стоял на террасе. Темная фигура человека, крепкого и стройного. Он стоял ко мне спиной, а я смотрел на него через окно. Я смотрел, пытаясь понять, кто или что это, а фигура прорисовывалсь все четче и четче. Вот уже видны короткие черные волосы, белое кружево воротника, прикрывающего затылок, блеск черных лат, золотые шпоры. Я узнал его. Граф, как феникс, возродился из пепла. Что ему нужно? Оргас умер семьсот лет назад. Так какого черта он теперь торчит у меня перед глазами? Я бросился к входной двери. Чертыхаясь в спешке, отпер замки и выскочил на террасу. Никого! Ночь, луна, кусты сирени, газон, дорожки, холодный ветер и я, как доблестный майор Мак-Наббс, только без сигары и карабина.
– Где ты? – крикнул я исчезнувшему призраку. – Что тебе надо? Ты пришел за чужой жизнью? Возьми мою! И оставь в покое папашу двух детей!
Не то чтобы я самоотверженно расхрабрился, я просто вошел в раж. Я перенервничал. И, прооравшись, пожалел о своей безрассудной щедрости, а через минуту уже и забыл о ней. Мне никто не ответил. И я решил действовать. Мы сожгли картину, но призрак вылез из пепла – значит, нужно уничтожить и пепел. Твердым шагом я направился в дом.
Он стоял на пороге спальни. Бледное лицо, всклокоченное волосы, красные глаза, голубоватая небритость. Сипящий голос хмуро прогнусавил:
– Кирилл, что ты носишься? Что происходит? Это ты кричал?
Я разбудил Феликса. Отлично, вдвоем мы быстрее справимся. И тут я представил, что мне придется ему рассказывать, объяснять и, может, даже спорить и уговаривать. Опять начнется говорильня. Нет, я все сделаю сам.
– Иди спать. Кошки во двор забрались и орали. Я их прогнал. Все в порядке. Иди спать.
Я демонстративно вырубил верхний свет. Немного помявшись и почесавшись, Феликс побрел в постель.
В своей комнате я сбросил плед, оделся и посидел на краю постели, успокаивая нервы и дожидаясь, когда Феликс заснет. Тайм аут минут на десять перед решающей схваткой.
А потом, вооружившись щеткой и совком, я выгреб золу из камина и ссыпал останки картины в мусорный мешок. Прошелся по комнате, подобрав разбросанные горстки пепла. Мне никто не мешал, ни живые, ни мертвые.
Выйдя из дома, я отправился, куда глаза глядят, собираясь выбросить мешок с золой где-нибудь подальше. Луна стояла высоко, в ее свете проселочная дорога казалась белой, с обеих сторон темнели посадки. Ночь совсем остыла. Ветер разносил горько-сладкий запах трав, с примесью соснового аромата. Я шел и шел, помахивая пакетом с пеплом, и мне все казалось, что еще рано, что надо еще дальше, чтоб понадежнее. Так я без устали перебирал ногами, пока меня не вынесло к пруду. Небольшой водоем, дремал в окружении ив и камыша. Мерцающая лунная дорожка пересекала водную поверхность. Отлично. Вот здесь я и похороню моего графа Оргаса.
Отыскав несколько камней, я положил их в мусорный мешок, при этом облачко золы вырвалось наружу и серой пылью осело у меня на руках, коленях и в траве. Отряхнувшись, я завязал пакет и, подойдя к кромке воды, размахнувшись, бросил его в пруд. Тишину испугал тяжелый всплеск. Круги побежали по темной глади. Где-то крякнула утка. Дело сделано. Присев на корточки, я вымыл руки, почистился, умылся и промочил ноги. Полная луна светила ярко и тревожно. Я чувствовал себя убийцей, утопившим в пруду тело жертвы. Буд-то что-то живое уничтожил и замел следы, чтобы забыть и не вспоминать. И мне вроде как полегчало, я поверил, что избавился от черного призрака и, подождав пока вода совсем успокоится, отправился в обратный путь.
Шаг за шагом, дальше от пруда, по мягкой траве, в тихом сумраке. Но что-то тянуло обернуться, еще раз взглянуть на то место. Тянуло, но было страшно. Чего же мне бояться? Сам на себя дичь какую-то нагоняю. И собственным бредням на зло, я оглянулся. Какая тишь и красота! Пейзаж достойный кисти Куинджи. Таинственная неподвижность, сине-черные тени, зеленоватый блеск, на воде дрожат серебристые блики… И темная фигура. Знакомая темная фигура стояла на берегу. Темная как тень, но совершенно отчетливая. Рыцарь в черных латах – лунное сияние трепещет на его плечах. Он смотрит на меня? Нет, он смотрит на пруд. Быстро перекрестившись, я двинул прочь, ускоряя шаг, будто боялся, что призрак погонится за мной. По дороге я даже пару раз прочитал «Отче наш».
Конец
В гостиной все тот же тихий полумрак, лунные полосы, темень в углах и… У окна черный силуэт… Что это? Человек стоит, опираясь рукой о стену, и смотрит во двор. Так это выглядело – будто он смотрит во двор. Я хотел спросить, кто он такой и что тут делает, но не смог выдавить из себя ни звука. Надо включить свет. Взгляд в панике заметался по комнате, ища выключатель. Он у входа, придется подойти к двери. Нет, торшер ближе. Я подобрался к высокому тонконогому торшеру и, чуть не свалив его, потянул за верёвочку. Вспышка – свет. У окна никого. Комната пуста. Силуэт исчез без скрипа, без звона, без шума, будто растворился. Или и не было никого? Кинувшись к двери, я включил россыпь лампочек на потолке, теперь все залило светом. Огромная комната пуста.
Все как обычно – стол, стулья, диван, серое, черное, беж. Мне просто померещилось. Мыши у них здесь бегают, стучат, шуршат, а мне всякая фигня чудится. Стою дурак дураком без штанов, в пледе, как чокнутый шотландец. Надо идти спать. Я еще раз бросил взгляд на окно, на то место, где привиделась черная фигура… На стене отчётливо темнел отпечаток руки. На той стене, о которую опирался силуэт. Именно в том месте. Я подошел и присмотрелся – явные следы пальцев и ладони. Чем это? Какой-то серый налет. На что это похоже? Зола? Он рылся в камине? А ведь и пол… Теперь я заметил, что и пол кое-где присыпан пеплом. Может, это мы с Феликсом напачкали, когда картину жгли? Может, золу сквозняком по полу разнесло? А что же еще это может быть?
Я бродил по комнате и то тут, то там находил скудные горстки пепла, и в гостиной, и в столовой, и в кухне. Будто кто-то ходил и ронял, ронял, ронял золу на пол. И вернувшись к окну… Да что же это за хрень такая! Я снова увидел его. Он стоял на террасе. Темная фигура человека, крепкого и стройного. Он стоял ко мне спиной, а я смотрел на него через окно. Я смотрел, пытаясь понять, кто или что это, а фигура прорисовывалсь все четче и четче. Вот уже видны короткие черные волосы, белое кружево воротника, прикрывающего затылок, блеск черных лат, золотые шпоры. Я узнал его. Граф, как феникс, возродился из пепла. Что ему нужно? Оргас умер семьсот лет назад. Так какого черта он теперь торчит у меня перед глазами? Я бросился к входной двери. Чертыхаясь в спешке, отпер замки и выскочил на террасу. Никого! Ночь, луна, кусты сирени, газон, дорожки, холодный ветер и я, как доблестный майор Мак-Наббс, только без сигары и карабина.
– Где ты? – крикнул я исчезнувшему призраку. – Что тебе надо? Ты пришел за чужой жизнью? Возьми мою! И оставь в покое папашу двух детей!
Не то чтобы я самоотверженно расхрабрился, я просто вошел в раж. Я перенервничал. И, прооравшись, пожалел о своей безрассудной щедрости, а через минуту уже и забыл о ней. Мне никто не ответил. И я решил действовать. Мы сожгли картину, но призрак вылез из пепла – значит, нужно уничтожить и пепел. Твердым шагом я направился в дом.
Он стоял на пороге спальни. Бледное лицо, всклокоченное волосы, красные глаза, голубоватая небритость. Сипящий голос хмуро прогнусавил:
– Кирилл, что ты носишься? Что происходит? Это ты кричал?
Я разбудил Феликса. Отлично, вдвоем мы быстрее справимся. И тут я представил, что мне придется ему рассказывать, объяснять и, может, даже спорить и уговаривать. Опять начнется говорильня. Нет, я все сделаю сам.
– Иди спать. Кошки во двор забрались и орали. Я их прогнал. Все в порядке. Иди спать.
Я демонстративно вырубил верхний свет. Немного помявшись и почесавшись, Феликс побрел в постель.
В своей комнате я сбросил плед, оделся и посидел на краю постели, успокаивая нервы и дожидаясь, когда Феликс заснет. Тайм аут минут на десять перед решающей схваткой.
А потом, вооружившись щеткой и совком, я выгреб золу из камина и ссыпал останки картины в мусорный мешок. Прошелся по комнате, подобрав разбросанные горстки пепла. Мне никто не мешал, ни живые, ни мертвые.
Выйдя из дома, я отправился, куда глаза глядят, собираясь выбросить мешок с золой где-нибудь подальше. Луна стояла высоко, в ее свете проселочная дорога казалась белой, с обеих сторон темнели посадки. Ночь совсем остыла. Ветер разносил горько-сладкий запах трав, с примесью соснового аромата. Я шел и шел, помахивая пакетом с пеплом, и мне все казалось, что еще рано, что надо еще дальше, чтоб понадежнее. Так я без устали перебирал ногами, пока меня не вынесло к пруду. Небольшой водоем, дремал в окружении ив и камыша. Мерцающая лунная дорожка пересекала водную поверхность. Отлично. Вот здесь я и похороню моего графа Оргаса.
Отыскав несколько камней, я положил их в мусорный мешок, при этом облачко золы вырвалось наружу и серой пылью осело у меня на руках, коленях и в траве. Отряхнувшись, я завязал пакет и, подойдя к кромке воды, размахнувшись, бросил его в пруд. Тишину испугал тяжелый всплеск. Круги побежали по темной глади. Где-то крякнула утка. Дело сделано. Присев на корточки, я вымыл руки, почистился, умылся и промочил ноги. Полная луна светила ярко и тревожно. Я чувствовал себя убийцей, утопившим в пруду тело жертвы. Буд-то что-то живое уничтожил и замел следы, чтобы забыть и не вспоминать. И мне вроде как полегчало, я поверил, что избавился от черного призрака и, подождав пока вода совсем успокоится, отправился в обратный путь.
Шаг за шагом, дальше от пруда, по мягкой траве, в тихом сумраке. Но что-то тянуло обернуться, еще раз взглянуть на то место. Тянуло, но было страшно. Чего же мне бояться? Сам на себя дичь какую-то нагоняю. И собственным бредням на зло, я оглянулся. Какая тишь и красота! Пейзаж достойный кисти Куинджи. Таинственная неподвижность, сине-черные тени, зеленоватый блеск, на воде дрожат серебристые блики… И темная фигура. Знакомая темная фигура стояла на берегу. Темная как тень, но совершенно отчетливая. Рыцарь в черных латах – лунное сияние трепещет на его плечах. Он смотрит на меня? Нет, он смотрит на пруд. Быстро перекрестившись, я двинул прочь, ускоряя шаг, будто боялся, что призрак погонится за мной. По дороге я даже пару раз прочитал «Отче наш».
Конец
