— Владыка, нам дали жесткий отпор местные, — сказал Саргатанас.
— Моим воинам дали отпор отсталые создания? — переспросил Аббадон.
— Они напали на нас из засады, словно ждали.
После этих слов у Аббадона в голове стали появляться мысли, что это может быть спланированная ловушка против него, подстроенная его соперниками из Совета Падших.
— Расскажи мне все, что произошло, — сказал Аббадон, обращаясь к своему генералу, двигаясь с ним через ущелье к Вратам.
— Продвигаясь в указанном направлении, минуя земли, засыпанные пеплом, на которых практически не было жизни, понемногу стала появляться трава, потом деревья, когда мы пересекли реку, то попали в настоящие леса. Огромные деревья, которые кронами свисали над нами, создавали полумрак, кусты, трава, камни. Лес был обилен и первозданен, я думал, что в этих диких местах могут водиться только животные. Мы начали прокладывать путь, уничтожая эти заросли, но внезапно все звуки, которые окружали нас, замолкли, словно сама жизнь от самых маленьких созданий до стихий, замерла, — Саргатанас прервал свой рассказ, пока его лечила одна из суккубов. Вынимая стрелу и вкладывая в рану энергию, приложив к ней маленький энергетический шар, заряженный жизненной силой для более быстрого исцеления. От наложения такой энергии оставались следы копчения, которые потом легко стираются с красной кожи. Пока другие суккубы оказывали помощь другим пострадавшим, Саргатанас покачав плечом, оправившись от раны, продолжил доклад Аббадону: — Отовсюду с деревьев и из-за кустов нас начали обстреливать своим примитивным оружием фиолетовокожие создания, первая стрела попала в глаз могучему стражу Кхада?ргу, который прошел разные войны и выходил из них почти без повреждений, а тут с первого удара… Потом нас атаковали дикие животные, они действовали сообща.
От услышанного Аббадон призадумался, потирая подбородок, закрытый черным шлемом. Саргатанас продолжил свой рассказ, описывая все как наяву, погрузившись в воспоминания:
— Мы начали отбиваться от атаки, но было тяжело обнаруживать врагов, они быстро перемещались и атаковали из укрытий, я лично пробил насквозь одно из этих созданий, которое пыталось меня пронзить клинком.
— На кого они были похожи? — спросил Аббадон.
— На вид простые разумные существа с фиолетовым цветом тела, по вооружению было видно, что они довольно дикие. Но это не все, владыка, после началось то, чего мы никак не могли ожидать. Продвинувшись немного вглубь леса, нас атаковали деревья!
— О чем это ты? — удивился Владыка бездны.
— Я бы сам не поверил, Владыка, но огромные деревья, не все, но некоторые, стали двигаться и атаковать нас. Эти массивные деревья были очень опасны из-за своих размеров, но они также повреждались и уничтожались, как обычные. Ожившие деревья ударом своей ветви, пользуясь ей словно рукой, отбрасывали наших стражей на много метров в стороны. У нас были большие потери, а их натиск постоянно рос! Такое чувство, что это была засада, Владыка, как они могли нас поджидать?
Аббадон, нахмурившись, начал в голове перебирать разные варианты, как могли дикие создания знать, а главное подготовиться, чтобы дать отпор Перворожденным. Может это были Предатели, тогда вся операция оказалась бы под угрозой. А может это – недоброжелатели или конкуренты, которые могли все подстроить, чтобы избавиться от Аббадона? Эти мысли снова стали появляться и раздражать Владыку бездны, повышая обеспокоенность и делая его более подозрительным. Но размышления Аббадона были прерваны одним полукровкой. Он, дабы больше прельститься к одному из владык, пришедшему из мира, о котором он столько слышал от суккубов и других Падших, что уже работали в этом мире, пытался выказать как можно больше почтения. Он несколько раз поклонился, сначала не решаясь, не зная, как ему надо правильно обратиться, но потом заговорил:
— Мой великий владыка, я могу сказать, почему эти существа могли ожидать вас, — сказал нибрас, заранее рассчитывая на благосклонность Владыки бездны и похвалу.
Аббадон отвлекся от своих мыслей, не рассчитывая на полезность полукровок – или как их часто называли, выродков, – но все же изъявил желание его послушать.
— Я маскировался и жил в одной из деревень недалеко от реки Швабхар. Берег той реки выходил на так называемый местными Сумеречный лес, вы вторглись в него с другой стороны. Обитает там, насколько мне известно, коренное население Эфирии, а люди их зовут сумеречными эльфами.
— Значит, сумеречные эльфы, — проговорил Аббадон.
— Да-да, а они в свою очередь ведут постоянную войну с людьми, точнее раньше они воевали со всеми, пока их не отбросили на эту территорию, покрытую деревьями, что в простонародье зовут Запретным или Сумеречным лесом. Это их последнее пристанище, в которое еще никому не удалось пробиться. Здесь сопротивление этих Сумеречных эльфов очень велико, и они постоянно на страже своих границ.
Сейчас полукровка ждал похвалы от Владыки бездны, но тот словно не замечая его, повернулся к своему генералу и начал рассуждать:
— Значит, в этом лесу их оплот и самое сильное сопротивление, а еще за них сражаются звери и сами деревья, — появившаяся ухмылка Аббадона, сопровождалась мыслями, которые встали на свои места, и позволили увидеть Владыке бездны всю картину, которую он себе построил, и предположил ее истинность.
— Что будем делать? — спросил Саргатанас.
— Они нас не поджидали, а просто находятся в состоянии постоянной войны. А эти необъяснимые события с деревьями, теперь я уверен в том, что там находится то, что мы ищем. От этого и может исходить их сила, которая помогла обнаружить и прикончить наших разведчиков. Не будем затягивать неизбежное, атакуем всеми силами этих аборигенов, сожжем их леса, и уже ничего нам не помешает. Откройте все порталы бездны, я введу сюда все свои свободные легионы!
Близился вечер, получивший приказ полукровка, стоявший за управлением портала, открыв больше врат, потерялся, не зная, что делать, стал поочередно прикасаться к разным символам на панели пьедестала. Эта бездарность полукровки только еще раз показала Аббадону их низменность перед чистокровными.
— Девочка моя, сделай как надо! — приказал он.
Подошедшая к пьедесталу Мара отбросила полукровку на землю и сама взяла управление Вратами на себя. Используя их, Мара передала на Старый Завет во владения Владыки бездны его приказ, после чего используя Врата в Эфирии как маяк, указала путь остальным пяти Вратам, что находятся в бездне, куда стоит открыть порталы. Тут же появилось пять разрывов в пространстве рядом с Вратами, откуда хлынули, так же как и из постоянных Врат, воины Аббадона. Вереница Падших тянулась через ущелье наружу по направлению к Сумеречному лесу. Саргатанас словно подхватывая одну из рек выливающуюся из портала, встроился в поток и отправился с ним на штурм. Теперь уже к прошедшему легиону постоянно приходят все новые воины.
Наблюдая за своей армией, направляющейся в Сумеречный лес, Аббадон представлял, как этих ничтожных созданий, прячущихся в зелени, поглотит его красная волна гнева. Из порталов выходили не только воины, но, бывало, оттуда выбегали разные животные и монстры, обитающие в бездне, которые вбегали в распахнутые врата между мирами. Пока Аббадон наблюдал за продвижением своей армии, а Саргатанас, встав впереди, направлял войско, стоящий у портала Бальтазар все поглядывал вокруг, нервничая из-за каждого вошедшего Падшего.
Мара обратила внимание на небо. На вечернем небе не было ни облачка, но тут стали появляться раскаты молний, быстрые и тоненькие, как предвестники грядущего. Она стала внимательно за этим наблюдать, некоторые из Падших тоже это заметили. Над головами вторгнувшейся армии и всех жителей Эфирии появилось сияние, переливающееся синими и голубыми оттенками, потом раздался низкий гул, за которым последовала энергетическая волна, что обогнула весь мир. Эта волна, раздававшая пучки и молнии голубого цвета всему, что само имеет какой-либо энергетический или жизненный потенциал. Прошедшая по временным порталам волна мгновенно их отключила, отчего пострадали существа, что оказались посреди пространственного разрыва, у кого-то оторвало часть тела, кто не успел еще пройти в этот мир, и только рука выпала в Эфирию. Врата отключились с задержкой, безопасно переправив последнего выходившего из них Падшего и тоже потухнув. Когда волна прошла, а свет, исходивший от вспышек, угас, все Падшие лежали на земле, пока огромный объект падал в Актейский океан прямо позади восточных Калдер.
Существа, которые обладали большей энергией, пострадали сильнее от этого энергетического шторма, причина которого была неизвестна, при том что никакие объекты и природа не были затронуты. Открывая глаза, Аббадон увидел, как его пытается привести в чувство Мара, окруженная другими Перворожденными. С трудом он поднялся на ноги, осмотревшись по сторонам, увидел, как одни Падшие пытаются подняться на ноги, другие уже продолжают следовать в направлении Сумеречного леса.
— Я чувствую полную обессиленность. Что произошло? — спросил Аббадон.
— Не знаю, Владыка, была какая-то вспышка, некоторые потеряли сознание. Очнувшись, я сразу подбежала к вам, — сказала Мара.
Переводя дыхание, пытаясь прийти в себя, Владыка бездны посмотрел в сторону порталов. Врата были отключены, а пространственные разрывы закрыты.
— Куда делись порталы? — спросил Аббадон, подходя к Вратам.
— Когда я пришел в себя, Врата были отключены, я пробовал их запустить, но они не работают, — сказал Бальтазар, пытавшийся запустить погасший пьедестал управления.
Аббадона обдало дрожью. Он подошел к Вратам и сам стал пытаться запустить их, но Врата не работали, даже нельзя было попробовать связаться через них. Несмотря на свое плохое самочувствие после поражения штормом, он начал осматривать Врата, пытаясь найти в них неисправность. Хотя он знал общее устройство Врат, но починить их, а тем более воссоздать было ему не по плечу. Аббадон от своего бессилия и незнания, что делать, остолбенел и был опустошен. Он знал, что если здесь оборвалась связь, значит и по ту сторону Врат тоже – теперь его воины не смогут восстановить проход. В его голове крутились тревожные мысли: “Если это не заговор, а может что-то случилось со Старым Заветом? Но тогда бы эти Врата все равно бы работали”. Безумные рассуждения взяли над его разумом верх в попытках найти выход. Тут уже и обеспокоенная Лилит стала предлагать варианты выхода из кризиса. Шум и суета поднялись среди верховных Падших, Аббадон вновь попытался открыть пространственный разрыв на Старый Завет через Врата, используя свою силу. Аббадон выпустил из рук энергию прямо в неработающий пьедестал управления Вратами, а после упал, потеряв почти все силы. К нему подбежали его воины и попытались поднять. Тут же подоспевший Бальтазар, заверил Владыку бездны, что займется этим вопросом и сделает все, чтобы исправить Врата. Стоящая рядом Мара с потерянным выражением лица от происходящего, услышала как ее подозвал к себе Владыка бездны. Он приказал ей передать приказ всем наступающим войскам вернуться и занять оборону вокруг этих Врат, пока они не восстановят силы и не починят их или не дождутся открытия прохода с другой стороны. Но при всем желании они не могли этого сделать, заново без Золотой Сферы найти этот мир и открыть в него пространственный разрыв не получится, а восстановить мост через портал, который открывал проход на эти Врата невозможно, пока Врата в Эфирии не функционируют.
В дальнейшем еще не раз Аббадон пытался запустить портал, несмотря на то, что все механизмы Падших возобновили работу после шторма, Врата не стали вновь функционировать. Их заряжали разными источниками и сам Владыка бездны своей энергией, но это было безрезультатно. Падшие пришли к мнению, что портал был поврежден, но среди запертых в этом мире не было тех, кто мог воссоздать этот крайне сложный механизм или хотя бы инструкций либо чертежей. Но попытки восстановить связь со своим родными миром они не прекращали.
Так со временем все Падшие и сам Аббадон восстановили свои силы, но они остались отрезанными от своего дома и других миров. Из перенесенных в Эфирию технологий замкнутые здесь Падшие стали возводить укрепления для возможной обороны, которые позже переросли в крепость, а потом разрослись в подобие небольшого города на каменном плато, плавно переходившем в скалы под Огненными горами. Город был назван – Узул-Дум.
Спустя десять лет после завоевания городов менариев – свободных людей – западных земель Габилеона Конрадом Инолия.
Шел 3778-й год Третьей эпохи. На Эфирии прошло уже тридцать лет с момента изгнания Нергала, чуть больше десяти лет – после захвата темными эльфами королевства гномов Изель-Тар, а два года назад наступающая армия демонов осталась заперта в этом мире.
Несмотря на то, что фактический все земли людей принадлежали королю Инолия, оставались места, где не была еще установлена его власть в связи с их малозначительностью или удаленностью. Для их покорения посылались отдельные отряды легионеров.
Небольшой отряд, сформированный из местного населения, возглавляемый приплывшим с Инолием из-за океана воином, а теперь уже командиром малой когорты, двигался в южном направлении к побережью Залива погибших кораблей. В этот залив было практический невозможно завести крупное судно из-за усыпанного остроконечными скалами дна, некоторые из скал выглядывали над водой, но несли большую опасность именно те, что не доставали до поверхности воды – они могли серьезно повредить корабль, оставаясь не замеченными, пока не становилось слишком поздно.
Командир отряда, размер которого не превышал и сотни воинов, должен был выйти к побережью и разведать максимально возможную часть территории, одновременно воздвигнуть знамена Инолии и подавить возможное сопротивление со стороны местных жителей.
Командир был очень надменным, показывающим постоянно поддельную отвагу, несмотря на свою трусость, будучи одним из завоевателей огромных территорий, хотя он сам ни разу не принимал участия в настоящем сражении. Его выделял на фоне солдат золотистый шлем, украшенный высоким красным перьевым гребнем.
Они продвигались медленным маршем по лесам, где не было дорог. Когда до побережья остался день пути, лес стал редеть, а земля и зелень жухли, словно были пораженные порчей. Все меньше покрывала землю трава, а деревья стояли серые и безжизненные, но это не сильно насторожило командира, он оправдывал это болезнями или пожарам, которые могли поразить эту часть леса.
К вечеру отряд подошел к природному холму, который был похож на насыпной земляной вал, тянущийся с запада на восток.
Вокруг почти не было растительности. Виднелись только серые, одинокие, массивные деревья с осыпавшимися листьями. Холм можно было легко преодолеть, но отряд остановился, завидев стоящего на холме человека в развивающемся черном плаще и капюшоне.
Посмотрев на одинокую фигуру, слово взял командир:
— Вы живете на этих землях?
Молодой человек в капюшоне кивнул.
— Вы один проживаете здесь?
— Нет, — ответил этот человек, по голосу которого стало ясно, что ему около двадцати лет, может чуть больше.
— Моим воинам дали отпор отсталые создания? — переспросил Аббадон.
— Они напали на нас из засады, словно ждали.
После этих слов у Аббадона в голове стали появляться мысли, что это может быть спланированная ловушка против него, подстроенная его соперниками из Совета Падших.
— Расскажи мне все, что произошло, — сказал Аббадон, обращаясь к своему генералу, двигаясь с ним через ущелье к Вратам.
— Продвигаясь в указанном направлении, минуя земли, засыпанные пеплом, на которых практически не было жизни, понемногу стала появляться трава, потом деревья, когда мы пересекли реку, то попали в настоящие леса. Огромные деревья, которые кронами свисали над нами, создавали полумрак, кусты, трава, камни. Лес был обилен и первозданен, я думал, что в этих диких местах могут водиться только животные. Мы начали прокладывать путь, уничтожая эти заросли, но внезапно все звуки, которые окружали нас, замолкли, словно сама жизнь от самых маленьких созданий до стихий, замерла, — Саргатанас прервал свой рассказ, пока его лечила одна из суккубов. Вынимая стрелу и вкладывая в рану энергию, приложив к ней маленький энергетический шар, заряженный жизненной силой для более быстрого исцеления. От наложения такой энергии оставались следы копчения, которые потом легко стираются с красной кожи. Пока другие суккубы оказывали помощь другим пострадавшим, Саргатанас покачав плечом, оправившись от раны, продолжил доклад Аббадону: — Отовсюду с деревьев и из-за кустов нас начали обстреливать своим примитивным оружием фиолетовокожие создания, первая стрела попала в глаз могучему стражу Кхада?ргу, который прошел разные войны и выходил из них почти без повреждений, а тут с первого удара… Потом нас атаковали дикие животные, они действовали сообща.
От услышанного Аббадон призадумался, потирая подбородок, закрытый черным шлемом. Саргатанас продолжил свой рассказ, описывая все как наяву, погрузившись в воспоминания:
— Мы начали отбиваться от атаки, но было тяжело обнаруживать врагов, они быстро перемещались и атаковали из укрытий, я лично пробил насквозь одно из этих созданий, которое пыталось меня пронзить клинком.
— На кого они были похожи? — спросил Аббадон.
— На вид простые разумные существа с фиолетовым цветом тела, по вооружению было видно, что они довольно дикие. Но это не все, владыка, после началось то, чего мы никак не могли ожидать. Продвинувшись немного вглубь леса, нас атаковали деревья!
— О чем это ты? — удивился Владыка бездны.
— Я бы сам не поверил, Владыка, но огромные деревья, не все, но некоторые, стали двигаться и атаковать нас. Эти массивные деревья были очень опасны из-за своих размеров, но они также повреждались и уничтожались, как обычные. Ожившие деревья ударом своей ветви, пользуясь ей словно рукой, отбрасывали наших стражей на много метров в стороны. У нас были большие потери, а их натиск постоянно рос! Такое чувство, что это была засада, Владыка, как они могли нас поджидать?
Аббадон, нахмурившись, начал в голове перебирать разные варианты, как могли дикие создания знать, а главное подготовиться, чтобы дать отпор Перворожденным. Может это были Предатели, тогда вся операция оказалась бы под угрозой. А может это – недоброжелатели или конкуренты, которые могли все подстроить, чтобы избавиться от Аббадона? Эти мысли снова стали появляться и раздражать Владыку бездны, повышая обеспокоенность и делая его более подозрительным. Но размышления Аббадона были прерваны одним полукровкой. Он, дабы больше прельститься к одному из владык, пришедшему из мира, о котором он столько слышал от суккубов и других Падших, что уже работали в этом мире, пытался выказать как можно больше почтения. Он несколько раз поклонился, сначала не решаясь, не зная, как ему надо правильно обратиться, но потом заговорил:
— Мой великий владыка, я могу сказать, почему эти существа могли ожидать вас, — сказал нибрас, заранее рассчитывая на благосклонность Владыки бездны и похвалу.
Аббадон отвлекся от своих мыслей, не рассчитывая на полезность полукровок – или как их часто называли, выродков, – но все же изъявил желание его послушать.
— Я маскировался и жил в одной из деревень недалеко от реки Швабхар. Берег той реки выходил на так называемый местными Сумеречный лес, вы вторглись в него с другой стороны. Обитает там, насколько мне известно, коренное население Эфирии, а люди их зовут сумеречными эльфами.
— Значит, сумеречные эльфы, — проговорил Аббадон.
— Да-да, а они в свою очередь ведут постоянную войну с людьми, точнее раньше они воевали со всеми, пока их не отбросили на эту территорию, покрытую деревьями, что в простонародье зовут Запретным или Сумеречным лесом. Это их последнее пристанище, в которое еще никому не удалось пробиться. Здесь сопротивление этих Сумеречных эльфов очень велико, и они постоянно на страже своих границ.
Сейчас полукровка ждал похвалы от Владыки бездны, но тот словно не замечая его, повернулся к своему генералу и начал рассуждать:
— Значит, в этом лесу их оплот и самое сильное сопротивление, а еще за них сражаются звери и сами деревья, — появившаяся ухмылка Аббадона, сопровождалась мыслями, которые встали на свои места, и позволили увидеть Владыке бездны всю картину, которую он себе построил, и предположил ее истинность.
— Что будем делать? — спросил Саргатанас.
— Они нас не поджидали, а просто находятся в состоянии постоянной войны. А эти необъяснимые события с деревьями, теперь я уверен в том, что там находится то, что мы ищем. От этого и может исходить их сила, которая помогла обнаружить и прикончить наших разведчиков. Не будем затягивать неизбежное, атакуем всеми силами этих аборигенов, сожжем их леса, и уже ничего нам не помешает. Откройте все порталы бездны, я введу сюда все свои свободные легионы!
Близился вечер, получивший приказ полукровка, стоявший за управлением портала, открыв больше врат, потерялся, не зная, что делать, стал поочередно прикасаться к разным символам на панели пьедестала. Эта бездарность полукровки только еще раз показала Аббадону их низменность перед чистокровными.
— Девочка моя, сделай как надо! — приказал он.
Подошедшая к пьедесталу Мара отбросила полукровку на землю и сама взяла управление Вратами на себя. Используя их, Мара передала на Старый Завет во владения Владыки бездны его приказ, после чего используя Врата в Эфирии как маяк, указала путь остальным пяти Вратам, что находятся в бездне, куда стоит открыть порталы. Тут же появилось пять разрывов в пространстве рядом с Вратами, откуда хлынули, так же как и из постоянных Врат, воины Аббадона. Вереница Падших тянулась через ущелье наружу по направлению к Сумеречному лесу. Саргатанас словно подхватывая одну из рек выливающуюся из портала, встроился в поток и отправился с ним на штурм. Теперь уже к прошедшему легиону постоянно приходят все новые воины.
Наблюдая за своей армией, направляющейся в Сумеречный лес, Аббадон представлял, как этих ничтожных созданий, прячущихся в зелени, поглотит его красная волна гнева. Из порталов выходили не только воины, но, бывало, оттуда выбегали разные животные и монстры, обитающие в бездне, которые вбегали в распахнутые врата между мирами. Пока Аббадон наблюдал за продвижением своей армии, а Саргатанас, встав впереди, направлял войско, стоящий у портала Бальтазар все поглядывал вокруг, нервничая из-за каждого вошедшего Падшего.
Мара обратила внимание на небо. На вечернем небе не было ни облачка, но тут стали появляться раскаты молний, быстрые и тоненькие, как предвестники грядущего. Она стала внимательно за этим наблюдать, некоторые из Падших тоже это заметили. Над головами вторгнувшейся армии и всех жителей Эфирии появилось сияние, переливающееся синими и голубыми оттенками, потом раздался низкий гул, за которым последовала энергетическая волна, что обогнула весь мир. Эта волна, раздававшая пучки и молнии голубого цвета всему, что само имеет какой-либо энергетический или жизненный потенциал. Прошедшая по временным порталам волна мгновенно их отключила, отчего пострадали существа, что оказались посреди пространственного разрыва, у кого-то оторвало часть тела, кто не успел еще пройти в этот мир, и только рука выпала в Эфирию. Врата отключились с задержкой, безопасно переправив последнего выходившего из них Падшего и тоже потухнув. Когда волна прошла, а свет, исходивший от вспышек, угас, все Падшие лежали на земле, пока огромный объект падал в Актейский океан прямо позади восточных Калдер.
Существа, которые обладали большей энергией, пострадали сильнее от этого энергетического шторма, причина которого была неизвестна, при том что никакие объекты и природа не были затронуты. Открывая глаза, Аббадон увидел, как его пытается привести в чувство Мара, окруженная другими Перворожденными. С трудом он поднялся на ноги, осмотревшись по сторонам, увидел, как одни Падшие пытаются подняться на ноги, другие уже продолжают следовать в направлении Сумеречного леса.
— Я чувствую полную обессиленность. Что произошло? — спросил Аббадон.
— Не знаю, Владыка, была какая-то вспышка, некоторые потеряли сознание. Очнувшись, я сразу подбежала к вам, — сказала Мара.
Переводя дыхание, пытаясь прийти в себя, Владыка бездны посмотрел в сторону порталов. Врата были отключены, а пространственные разрывы закрыты.
— Куда делись порталы? — спросил Аббадон, подходя к Вратам.
— Когда я пришел в себя, Врата были отключены, я пробовал их запустить, но они не работают, — сказал Бальтазар, пытавшийся запустить погасший пьедестал управления.
Аббадона обдало дрожью. Он подошел к Вратам и сам стал пытаться запустить их, но Врата не работали, даже нельзя было попробовать связаться через них. Несмотря на свое плохое самочувствие после поражения штормом, он начал осматривать Врата, пытаясь найти в них неисправность. Хотя он знал общее устройство Врат, но починить их, а тем более воссоздать было ему не по плечу. Аббадон от своего бессилия и незнания, что делать, остолбенел и был опустошен. Он знал, что если здесь оборвалась связь, значит и по ту сторону Врат тоже – теперь его воины не смогут восстановить проход. В его голове крутились тревожные мысли: “Если это не заговор, а может что-то случилось со Старым Заветом? Но тогда бы эти Врата все равно бы работали”. Безумные рассуждения взяли над его разумом верх в попытках найти выход. Тут уже и обеспокоенная Лилит стала предлагать варианты выхода из кризиса. Шум и суета поднялись среди верховных Падших, Аббадон вновь попытался открыть пространственный разрыв на Старый Завет через Врата, используя свою силу. Аббадон выпустил из рук энергию прямо в неработающий пьедестал управления Вратами, а после упал, потеряв почти все силы. К нему подбежали его воины и попытались поднять. Тут же подоспевший Бальтазар, заверил Владыку бездны, что займется этим вопросом и сделает все, чтобы исправить Врата. Стоящая рядом Мара с потерянным выражением лица от происходящего, услышала как ее подозвал к себе Владыка бездны. Он приказал ей передать приказ всем наступающим войскам вернуться и занять оборону вокруг этих Врат, пока они не восстановят силы и не починят их или не дождутся открытия прохода с другой стороны. Но при всем желании они не могли этого сделать, заново без Золотой Сферы найти этот мир и открыть в него пространственный разрыв не получится, а восстановить мост через портал, который открывал проход на эти Врата невозможно, пока Врата в Эфирии не функционируют.
В дальнейшем еще не раз Аббадон пытался запустить портал, несмотря на то, что все механизмы Падших возобновили работу после шторма, Врата не стали вновь функционировать. Их заряжали разными источниками и сам Владыка бездны своей энергией, но это было безрезультатно. Падшие пришли к мнению, что портал был поврежден, но среди запертых в этом мире не было тех, кто мог воссоздать этот крайне сложный механизм или хотя бы инструкций либо чертежей. Но попытки восстановить связь со своим родными миром они не прекращали.
Так со временем все Падшие и сам Аббадон восстановили свои силы, но они остались отрезанными от своего дома и других миров. Из перенесенных в Эфирию технологий замкнутые здесь Падшие стали возводить укрепления для возможной обороны, которые позже переросли в крепость, а потом разрослись в подобие небольшого города на каменном плато, плавно переходившем в скалы под Огненными горами. Город был назван – Узул-Дум.
Глава 5. Тень войны
Спустя десять лет после завоевания городов менариев – свободных людей – западных земель Габилеона Конрадом Инолия.
Шел 3778-й год Третьей эпохи. На Эфирии прошло уже тридцать лет с момента изгнания Нергала, чуть больше десяти лет – после захвата темными эльфами королевства гномов Изель-Тар, а два года назад наступающая армия демонов осталась заперта в этом мире.
Несмотря на то, что фактический все земли людей принадлежали королю Инолия, оставались места, где не была еще установлена его власть в связи с их малозначительностью или удаленностью. Для их покорения посылались отдельные отряды легионеров.
Небольшой отряд, сформированный из местного населения, возглавляемый приплывшим с Инолием из-за океана воином, а теперь уже командиром малой когорты, двигался в южном направлении к побережью Залива погибших кораблей. В этот залив было практический невозможно завести крупное судно из-за усыпанного остроконечными скалами дна, некоторые из скал выглядывали над водой, но несли большую опасность именно те, что не доставали до поверхности воды – они могли серьезно повредить корабль, оставаясь не замеченными, пока не становилось слишком поздно.
Командир отряда, размер которого не превышал и сотни воинов, должен был выйти к побережью и разведать максимально возможную часть территории, одновременно воздвигнуть знамена Инолии и подавить возможное сопротивление со стороны местных жителей.
Командир был очень надменным, показывающим постоянно поддельную отвагу, несмотря на свою трусость, будучи одним из завоевателей огромных территорий, хотя он сам ни разу не принимал участия в настоящем сражении. Его выделял на фоне солдат золотистый шлем, украшенный высоким красным перьевым гребнем.
Они продвигались медленным маршем по лесам, где не было дорог. Когда до побережья остался день пути, лес стал редеть, а земля и зелень жухли, словно были пораженные порчей. Все меньше покрывала землю трава, а деревья стояли серые и безжизненные, но это не сильно насторожило командира, он оправдывал это болезнями или пожарам, которые могли поразить эту часть леса.
К вечеру отряд подошел к природному холму, который был похож на насыпной земляной вал, тянущийся с запада на восток.
Вокруг почти не было растительности. Виднелись только серые, одинокие, массивные деревья с осыпавшимися листьями. Холм можно было легко преодолеть, но отряд остановился, завидев стоящего на холме человека в развивающемся черном плаще и капюшоне.
Посмотрев на одинокую фигуру, слово взял командир:
— Вы живете на этих землях?
Молодой человек в капюшоне кивнул.
— Вы один проживаете здесь?
— Нет, — ответил этот человек, по голосу которого стало ясно, что ему около двадцати лет, может чуть больше.
