— А может быть, не надо? — протянула я и подняла было ногу, собираясь выйти прочь, пока не случилось ничего страшного или непоправимого.
— Надо, Аня, надо, — веско проговорила Ирка, и пламя свечей отразилось в стеклах ее очков так, будто те были сделаны из расплавленного металла. — Я ведь только ради нашей былой дружбы взялась за это задание. Больше все равно никто не соглашался. А так бы плюнула — и доживала бы ты свой горький женский век в постоянных обманах и изменах.
— Ничего не понимаю.
И это была моя последняя фраза.
В следующее мгновение Ирка принялась монотонно и нараспев читать какое-то заклинание. И с первым словом, упавшим в неестественную тишину комнаты, я словно одеревенела. Теперь я при всем желании не смогла бы выйти прочь и прекратить таким образом ритуал. Все, что мне оставалось, — лишь стоять и глупо хлопать ресницами, надеясь, что все это происходит лишь во сне. Вот сейчас я как следует ущипну себя за локоть и обязательно проснусь!
Ирка повелительно выкрикнула завершающее слово и вытянула руку, указав ею на зеркало, в котором отражалось все это безобразие. Я против воли проследила за ее жестом. И вздрогнула, потому что зеркальная поверхность вдруг пошла волнами, словно воды тихого спокойного пруда, в который кто-то кинул камнем. Отражение зарябило и внезапно расступилось перед моим взглядом. Теперь в нем не отражался огонь свечей и не отражалась даже я — встрепанная и бледная от волнения. Просто темнота, которая тем больше густела, чем дольше я в нее всматривалась.
Внезапно мрак схлынул. Я вдруг обнаружила, что смотрю на высокого темноволосого мужчину с ярко-голубыми глазами. Тот даже попятился от рамы, словно тоже был не готов к такому развитию событий.
— Ну и кого ты видишь? — громким свистящим шепотом осведомилась Ирка. — Это твой не-кобель Сережа?
Губы незнакомца разошлись в веселой ухмылке. По всей видимости, он услышал мою подругу. Затем он вежливо наклонил голову и представился:
— Бернард Трейон к вашим услугам, прекрасная дама.
Бернард? Я скептически кашлянула. Иностранец, стало быть. А почему так чисто по-русски говорит? Ни намека на акцент.
После чего с подозрением покосилась на Ирку, которая от жадного нетерпения аж приплясывала на месте. Ох, сдается, я все-таки стала жертвой жестокого розыгрыша! Правда, никак не могу понять, каким образом она это провернула. Установила какой-то проектор с дистанционным управлением? Но как и когда она побывала в моей квартире? Неужто Сергей согласился ей помочь? Да ну, чушь. Ирка всегда его терпеть не могла, в этом она не солгала.
— Ирка, удушу собственными руками! — прошипела я. — Несмешная шутка!
— Ирка? — Переносицу незнакомца разрезала глубокая вертикальная морщина. — Вас так зовут?
— Э-э, нет, — пробурчала я. — Я — Аня… Анна.
— Красивое имя, — слабо улыбнулся незнакомец.
И вдруг тишину квартиры разрезал резкий дверной звонок. Я от неожиданности подпрыгнула на месте.
— Приперся, — с нескрываемым раздражением фыркнула Ирка. — Вот ведь нелегкая принесла не вовремя!
И знакомо прищелкнула пальцами.
Звонок раздался вновь. Я вздрогнула и открыла глаза. Неверящим взглядом обвела пустую комнату. Никого. Ни Ирки, ни странного незнакомца, отражающегося в зеркале. Видимо, я задремала под монотонный бубнеж телевизора.
Я с облегчением улыбнулась. Ну надо же, какой странный сон! Правда, тут же насторожилась вновь, когда увидела почти пустую бутылку водки на столе и рядом — две стопки.
— Чудно, — прошептала я.
Звонок прозвучал в третий раз. Теперь он не умолкал так долго, будто тот, кто стоял за дверью, решил не отпускать его, пока я не открою.
Я встала с дивана и отправилась в прихожую, морщась от противного громкого звука. Кто там такой нетерпеливый? Распахнула дверь и замерла.
На пороге стоял Сережа.
— Представляешь, ключи забыл утром, — пробурчал он и шагнул в прихожую, плечом оттеснив меня в сторону.
— А как же дежурство? — спросила я, кинув взгляд на наручные часы. Одиннадцать вечера. Надо же, чуть новый год не проспала!
— В последний момент нашел замену, — хмуро ответил Сергей, скинув ботинки. Затем повесил пальто на вешалку и пошел в гостиную, недовольным тоном приказав: — Жрать давай! Ты вроде как мясо собиралась запекать. Тащи на стол.
Я покорно отправилась на кухню. Забренчала тарелками, подогревая совершенно остывшее жаркое.
— Водка-то еще осталась? — крикнул из гостиной Сергей, который явно пребывал не в духе. — Или все уговорила? Что-то ты в последнее время пить много стала. Смотри, женский алкоголизм не лечится.
Я пропустила мимо ушей его шутку, занятая своими мыслями. И все-таки, какой интересный сон мне приснился! Я была совершенно уверена, что все происходит наяву. И тот загадочный мужчина… Я ведь почти влюбилась в него с первого взгляда, почти поверила, что он — моя судьба!
Мои хлопоты прервала трель мобильного. Я с некоторым замиранием сердца ответила на вызов, но тут же успокоилась, услышав голос матери.
— Поздравляем тебя и Сереженьку с наступающим новым годом, желаем счастья и удачи во всем, — отрепетированно затараторила она. — Прости, долго говорить не могу, роуминг…
— Мам, а ты помнишь Ирку Смирнову? — прервала ее я. — Ну, мою однокурсницу.
— Конечно, помню, — в голосе матери прорезалось удивление. Она горько вздохнула и посетовала: — Разве забудешь столь жуткую трагедию? Погибла такой молодой!
— Ирка умерла? — ошарашенно переспросила я.
— А ты что, не знала? — с не меньшим удивлением отозвалась мать. — Два года назад. Ее сбил на пешеходном переходе какой-то пьяный урод. Как раз на новый год это случилось. Ее мать мне звонила, на похороны тебя приглашала. Я Сережу попросила передать.
— Ясно,— процедила я.
— Так он что, ничего тебе не рассказал? — продолжила изумляться мать. — Я ведь так просила!..
В трубке что-то забулькало, и связь прервалась. В новогоднюю ночь это обычное дело.
Я заглянула в гостиную. Сергей сидел на диване и в мрачном одиночестве допивал водку, тупо глядя в телевизор, но вряд ли видя и слыша, что там происходит.
— Почему ты мне не сказал, что Ирка погибла? — спросила я.
— Какая Ирка? — не понял он, о ком речь. Впрочем, почти сразу раздраженно фыркнул: — А, Смирнова… Да не знаю, из головы вылетело как-то. Ты бы расстроилась, потащила бы меня на похороны. Как будто не знаешь, как я всей этой лабуды не люблю.
В последней фразе прозвучало нескрываемое обвинение. Сергей набычился и хмуро посмотрел на меня.
О, я очень хорошо знала этот взгляд исподлобья. Он означал, что лучше Сергея сейчас не трогать. Иначе окажусь виноватой во всех грехах на планете.
— Почему ты не в духе? — все-таки рискнула поинтересоваться я. — Напротив, радоваться должен, что праздник со мной проведешь, а не на работе.
— Достала! — как и следовало ожидать, взревел Сергей. Вскочил на ноги и запустил стопкой в стену. Каким-то чудом она не разбилась, лишь отскочила и покатилась по ковру, а Сергей продолжал бушевать: — Даже дома не дают отдохнуть! Нудят, и нудят, и нудят!
После чего выскочил в коридор, едва не снеся меня с ног.
Хлопнула, закрывшись, дверь ванной. Тут же зажурчала вода. Я удивленно покачала головой. Псих, да и только! Затем подошла и нагнулась к стопке, счастливо избежавшей участи быть разбитой. Замерла, не смея разогнуться.
Ковер лежал немного криво, будто его не успели поправить после того, как заново расстелили. Вспомнилось, как Ирка в моем сне откидывала его в сторону, чтобы нарисовать круг. Не выдержав, я осторожно заглянула под край ковра и тут же испуганно отпрянула.
Потому что весь паркет под ним был исчерчен уже знакомыми символами, чей смысл я не понимала.
Я выпрямилась и немного дрожащими пальцами потерла переносицу. Ничего не понимаю! Неужели все это было на самом деле? Да ну, бред какой-то!
Мелькание работающего телевизора неожиданно стало раздражать. В висках зашевелилась тупая игла пробуждающейся мигрени. Я со злостью схватила пульт и нажала на кнопку отключения. Мгновенно воцарилась тишина.
В ванной продолжала литься вода. Но теперь я слышала голос Сергея. Он с кем-то беседовал, видимо, по телефону, и на эмоциях не мог говорить тише.
Это было некрасиво с моей стороны, но я не смогла удержаться от любопытства. Подкралась к ванной и замерла, вся обратившись в слух.
— Представляешь, эта дура в лицо тест полосатый сует, — горячился Сергей. — И воркует, мол, милый мой, дорогой, я подарю тебе сына. Идиотка! Залетела не пойми от кого, а хочет этого спиногрыза на меня повесить.
Пауза, видимо, Сергей выслушивал ответ друга. Затем зло фыркнул и чуть ли не прокричал:
— Откуда я знаю, что не от меня забеременела? Да потому что бесплоден я! Еще когда Анька забеременеть пыталась, сходил к врачу. Я в детстве ведь свинкой переболел, тяжело очень, с осложнениями, только ей, понятное дело, не говорил об этом. И матери своей запретил. Да мать у меня, сам знаешь, кроме бутылки ничего не видит и не помнит. Мне врач сразу сказал, что даже и пытаться не стоит, только деньги зря выкину. Мол, если жена так хочет ребенка, то пусть сразу в банк спермы идет. Или в детский дом. Угу, так я и согласился! Больно нужно мне чужого сопляка нянчить. Да только ей не стал говорить, чтобы не ныла и мозг не выедала. Заплатил врачу, чтобы нормальный анализ написал. На тебе, дорогая, подавись. В себе проблему ищи, но от меня отстань.
Я на негнущихся ватных ногах отошла от ванной. Удивительное дело, но эта ложь меня ранила намного сильнее, чем известие об измене. Столько лет я с отчаянием встречала ежемесячное недомогание. Столько лет я мечтала, что уж в следующий раз обязательно все получится! Столько лет я радовалась любой, даже самой незначительной задержке, а потом с трудом сдерживала слезы, покупая в магазине новую упаковку прокладок. А правда оказалась такой жестокой. У нашей пары и не могло быть детей. Никакая это не судьба, а самый настоящий рок.
До боя курантов осталось совсем немного. Я вдруг поняла, что больше не в силах находиться в этом доме. Я не хочу встречать праздник с Сергеем! Боюсь, я не смогу удержаться и надаю ему пощечин, если еще раз увижу его лживую улыбку и услышу его лживые слова.
Решение пришло само собой, словно подсказанное кем-то извне. Путаясь в рукавах, я быстро накинула куртку. Влезла в ботинки, схватила в руки бутылку шампанского, которая, открытая, все так же стояла на столе, и кинулась прочь из этой квартиры, чей воздух, казалось, был наполнен ядом постоянного обмана.
Свежий морозный ветерок ударил меня в лицо, когда я выскочила из подъезда. Только сейчас я поняла, что забыла про шапку и перчатки. Ну да ладно, не замерзну поди. Накинула капюшон и отправилась блуждать по ночным улицам города, прихлебывая пенное ледяное шампанское прямо из горла.
Сейчас вокруг меня царила нереальная, сказочная тишина. Окна домов, мимо которых я проходила, мягко светились синим цветом включенных телевизоров. Никого вокруг. Все сидят за накрытыми столами. Наверное. уже начали обратный отсчет.
В кармане радостно запиликал мобильник. Я посмотрела на экран. Устало вздохнула. Сергей. Наверное, хочет узнать, куда это запропастилась его верная, все понимающая и всепрощающая жена. Куда это она посмела сбежать в самый неподходящий момент. Потребует, чтобы я немедленно перестала ломать комедию и вернулась.
Мобильник полетел в сугроб, откуда продолжил звонить. А я поспешила дальше, наслаждаясь тишиной и спокойствием ночного города. Еще немного — и вся округа взорвется ликующими криками. Народ высыплет на улицу, вооруженный фейерверками и салютами. Но эти последние секунды — мои. Кажется, будто я застыла в безвременье. Между прошлым и будущим. И только от меня зависит, куда сделать шаг: в прошлую скучную и размеренную жизнь. Или…
Пошел снег. Крупные пушистые хлопья заметали мои следы, ведущие к дому. Я невольно рассмеялась. Вот и ответ. Мне не стоит возвращаться. Иначе я остаток жизни проведу, задыхаясь под гнетом обыденности и привычного равнодушия. Одиночество вдвоем — разве может быть что-нибудь страшнее этого?
Позади меня неожиданно раздался скрип снега. Кто-то неторопливо приближался ко мне.
Я обернулась и почти не удивилась, когда увидела Ирку.
— Пойдем, что ли, провожу, — ворчливо проговорила подруга, привычным жестом поправив на носу очки. — Горе мое луковое.
Я послушно взяла ее за руку. Обычную теплую руку обычного живого человека. И мы медленно двинулись вперед.
— Ирка… — начала я и тут же замолчала, испугавшись, что она обидится на мой вопрос.
— Хочешь спросить, кем я стала? — без лишних слов поняла она. Пожала плечами. — Да я и сама не знаю. Ангелом меня назвать сложно. Где же ты видела ангелов с лишним весом, которые к тому же курят? А я ведь и после смерти не бросила эту привычку.
После чего свободной рукой залезла к себе в карман, выудила оттуда сигаретку. Щелкнул желтый огонек зажигалки, на миг выхватив из мрака ее сосредоточенное лицо.
— Ой, прости, ты не против? — спохватилась Ирка, когда я поморщилась от клуба дыма, принесенного порывом ветра.
— Да кури уж, — милостиво разрешила я. Замялась на миг, но все-таки спросила: — А что ты делаешь?
— Провожаю, — фыркнула от сдерживаемого с трудом смеха подруга. — Встречаю. Наставляю на путь истинный. В общем, работаю проводником. Эдакий Сусанин всепланетного масштаба.
— А мои родители? — не унималась я. — Что будет с ними?
— У них будет своя Аня, — спокойно ответила Ирка. — Которая разведется с Сережей, найдет себе новую любовь и нарожает кучу деток, которые станут им самыми любимыми внуками.
— Как это? — не поняла я, хотя в глубине души уже знала, каков будет ответ.
— Видишь ли, есть бесчисленное количество миров, — покорно пустилась в ненужные на самом деле объяснения Ирка. — И мы — лишь отражения одних и тех же личностей в них. Если ты обретешь свое счастье в другом мире, то и у твоего отражения, оставшегося здесь, дела пойдут на лад.
Некоторое время после этого мы шли молча. Я безуспешно пыталась осмыслить услышанное. И только снег скрипел под нашими ботинками.
— А куда мы идем? — наконец, задала я самый главный вопрос.
— Вернее сказать, к кому, — лукаво улыбнулась Ирка. — Потерпи, недолго осталось. Скоро сама все увидишь.
И еще одна долгая пауза, наполненная лишь танцем снежинок перед нами.
Неожиданно Ирка остановилась. Я по инерции сделала еще шаг, дернув ее за руку. Удивленно обернулась, когда поняла, что она больше не собирается идти.
— Дальше ты сама, — с грустной улыбкой сказала Ирка. — Ну и это… Не дури больше. Второй раз меня могут к тебе не отпустить.
— Кто может не отпустить? — глупо поинтересовалась я, хотя знала ответ и на этот вопрос.
Но Ирка не ответила. Ее фигура словно таяла во мраке, истончаясь по краям и оседая в чернильное пятно мрака на белоснежном искрящимся снегу.
— Удачи, подруга, — услышала я финальное.
Глаза защипало от слез. Я шмыгнула носом раз, другой, и внезапно успокоилась. Повернулась и сделала еще несколько шагов, увязая по колено в снеге.
И вдруг передо мной оказался дом. Невысокий — в два этажа всего, с красной черепицей, пламенеющей даже под блестящим снегом. Крыльцо мягко светилось, но никакого фонаря рядом я не увидела.
Быстро взбежав по скрипучим ступенькам, я постучала в дверь. Не дожидаясь ответа, вошла, точно зная, кого увижу перед собой.
— Надо, Аня, надо, — веско проговорила Ирка, и пламя свечей отразилось в стеклах ее очков так, будто те были сделаны из расплавленного металла. — Я ведь только ради нашей былой дружбы взялась за это задание. Больше все равно никто не соглашался. А так бы плюнула — и доживала бы ты свой горький женский век в постоянных обманах и изменах.
— Ничего не понимаю.
И это была моя последняя фраза.
В следующее мгновение Ирка принялась монотонно и нараспев читать какое-то заклинание. И с первым словом, упавшим в неестественную тишину комнаты, я словно одеревенела. Теперь я при всем желании не смогла бы выйти прочь и прекратить таким образом ритуал. Все, что мне оставалось, — лишь стоять и глупо хлопать ресницами, надеясь, что все это происходит лишь во сне. Вот сейчас я как следует ущипну себя за локоть и обязательно проснусь!
Ирка повелительно выкрикнула завершающее слово и вытянула руку, указав ею на зеркало, в котором отражалось все это безобразие. Я против воли проследила за ее жестом. И вздрогнула, потому что зеркальная поверхность вдруг пошла волнами, словно воды тихого спокойного пруда, в который кто-то кинул камнем. Отражение зарябило и внезапно расступилось перед моим взглядом. Теперь в нем не отражался огонь свечей и не отражалась даже я — встрепанная и бледная от волнения. Просто темнота, которая тем больше густела, чем дольше я в нее всматривалась.
Внезапно мрак схлынул. Я вдруг обнаружила, что смотрю на высокого темноволосого мужчину с ярко-голубыми глазами. Тот даже попятился от рамы, словно тоже был не готов к такому развитию событий.
— Ну и кого ты видишь? — громким свистящим шепотом осведомилась Ирка. — Это твой не-кобель Сережа?
Губы незнакомца разошлись в веселой ухмылке. По всей видимости, он услышал мою подругу. Затем он вежливо наклонил голову и представился:
— Бернард Трейон к вашим услугам, прекрасная дама.
Бернард? Я скептически кашлянула. Иностранец, стало быть. А почему так чисто по-русски говорит? Ни намека на акцент.
После чего с подозрением покосилась на Ирку, которая от жадного нетерпения аж приплясывала на месте. Ох, сдается, я все-таки стала жертвой жестокого розыгрыша! Правда, никак не могу понять, каким образом она это провернула. Установила какой-то проектор с дистанционным управлением? Но как и когда она побывала в моей квартире? Неужто Сергей согласился ей помочь? Да ну, чушь. Ирка всегда его терпеть не могла, в этом она не солгала.
— Ирка, удушу собственными руками! — прошипела я. — Несмешная шутка!
— Ирка? — Переносицу незнакомца разрезала глубокая вертикальная морщина. — Вас так зовут?
— Э-э, нет, — пробурчала я. — Я — Аня… Анна.
— Красивое имя, — слабо улыбнулся незнакомец.
И вдруг тишину квартиры разрезал резкий дверной звонок. Я от неожиданности подпрыгнула на месте.
— Приперся, — с нескрываемым раздражением фыркнула Ирка. — Вот ведь нелегкая принесла не вовремя!
И знакомо прищелкнула пальцами.
Звонок раздался вновь. Я вздрогнула и открыла глаза. Неверящим взглядом обвела пустую комнату. Никого. Ни Ирки, ни странного незнакомца, отражающегося в зеркале. Видимо, я задремала под монотонный бубнеж телевизора.
Я с облегчением улыбнулась. Ну надо же, какой странный сон! Правда, тут же насторожилась вновь, когда увидела почти пустую бутылку водки на столе и рядом — две стопки.
— Чудно, — прошептала я.
Звонок прозвучал в третий раз. Теперь он не умолкал так долго, будто тот, кто стоял за дверью, решил не отпускать его, пока я не открою.
Я встала с дивана и отправилась в прихожую, морщась от противного громкого звука. Кто там такой нетерпеливый? Распахнула дверь и замерла.
На пороге стоял Сережа.
— Представляешь, ключи забыл утром, — пробурчал он и шагнул в прихожую, плечом оттеснив меня в сторону.
— А как же дежурство? — спросила я, кинув взгляд на наручные часы. Одиннадцать вечера. Надо же, чуть новый год не проспала!
— В последний момент нашел замену, — хмуро ответил Сергей, скинув ботинки. Затем повесил пальто на вешалку и пошел в гостиную, недовольным тоном приказав: — Жрать давай! Ты вроде как мясо собиралась запекать. Тащи на стол.
Я покорно отправилась на кухню. Забренчала тарелками, подогревая совершенно остывшее жаркое.
— Водка-то еще осталась? — крикнул из гостиной Сергей, который явно пребывал не в духе. — Или все уговорила? Что-то ты в последнее время пить много стала. Смотри, женский алкоголизм не лечится.
Я пропустила мимо ушей его шутку, занятая своими мыслями. И все-таки, какой интересный сон мне приснился! Я была совершенно уверена, что все происходит наяву. И тот загадочный мужчина… Я ведь почти влюбилась в него с первого взгляда, почти поверила, что он — моя судьба!
Мои хлопоты прервала трель мобильного. Я с некоторым замиранием сердца ответила на вызов, но тут же успокоилась, услышав голос матери.
— Поздравляем тебя и Сереженьку с наступающим новым годом, желаем счастья и удачи во всем, — отрепетированно затараторила она. — Прости, долго говорить не могу, роуминг…
— Мам, а ты помнишь Ирку Смирнову? — прервала ее я. — Ну, мою однокурсницу.
— Конечно, помню, — в голосе матери прорезалось удивление. Она горько вздохнула и посетовала: — Разве забудешь столь жуткую трагедию? Погибла такой молодой!
— Ирка умерла? — ошарашенно переспросила я.
— А ты что, не знала? — с не меньшим удивлением отозвалась мать. — Два года назад. Ее сбил на пешеходном переходе какой-то пьяный урод. Как раз на новый год это случилось. Ее мать мне звонила, на похороны тебя приглашала. Я Сережу попросила передать.
— Ясно,— процедила я.
— Так он что, ничего тебе не рассказал? — продолжила изумляться мать. — Я ведь так просила!..
В трубке что-то забулькало, и связь прервалась. В новогоднюю ночь это обычное дело.
Я заглянула в гостиную. Сергей сидел на диване и в мрачном одиночестве допивал водку, тупо глядя в телевизор, но вряд ли видя и слыша, что там происходит.
— Почему ты мне не сказал, что Ирка погибла? — спросила я.
— Какая Ирка? — не понял он, о ком речь. Впрочем, почти сразу раздраженно фыркнул: — А, Смирнова… Да не знаю, из головы вылетело как-то. Ты бы расстроилась, потащила бы меня на похороны. Как будто не знаешь, как я всей этой лабуды не люблю.
В последней фразе прозвучало нескрываемое обвинение. Сергей набычился и хмуро посмотрел на меня.
О, я очень хорошо знала этот взгляд исподлобья. Он означал, что лучше Сергея сейчас не трогать. Иначе окажусь виноватой во всех грехах на планете.
— Почему ты не в духе? — все-таки рискнула поинтересоваться я. — Напротив, радоваться должен, что праздник со мной проведешь, а не на работе.
— Достала! — как и следовало ожидать, взревел Сергей. Вскочил на ноги и запустил стопкой в стену. Каким-то чудом она не разбилась, лишь отскочила и покатилась по ковру, а Сергей продолжал бушевать: — Даже дома не дают отдохнуть! Нудят, и нудят, и нудят!
После чего выскочил в коридор, едва не снеся меня с ног.
Хлопнула, закрывшись, дверь ванной. Тут же зажурчала вода. Я удивленно покачала головой. Псих, да и только! Затем подошла и нагнулась к стопке, счастливо избежавшей участи быть разбитой. Замерла, не смея разогнуться.
Ковер лежал немного криво, будто его не успели поправить после того, как заново расстелили. Вспомнилось, как Ирка в моем сне откидывала его в сторону, чтобы нарисовать круг. Не выдержав, я осторожно заглянула под край ковра и тут же испуганно отпрянула.
Потому что весь паркет под ним был исчерчен уже знакомыми символами, чей смысл я не понимала.
Я выпрямилась и немного дрожащими пальцами потерла переносицу. Ничего не понимаю! Неужели все это было на самом деле? Да ну, бред какой-то!
Мелькание работающего телевизора неожиданно стало раздражать. В висках зашевелилась тупая игла пробуждающейся мигрени. Я со злостью схватила пульт и нажала на кнопку отключения. Мгновенно воцарилась тишина.
В ванной продолжала литься вода. Но теперь я слышала голос Сергея. Он с кем-то беседовал, видимо, по телефону, и на эмоциях не мог говорить тише.
Это было некрасиво с моей стороны, но я не смогла удержаться от любопытства. Подкралась к ванной и замерла, вся обратившись в слух.
— Представляешь, эта дура в лицо тест полосатый сует, — горячился Сергей. — И воркует, мол, милый мой, дорогой, я подарю тебе сына. Идиотка! Залетела не пойми от кого, а хочет этого спиногрыза на меня повесить.
Пауза, видимо, Сергей выслушивал ответ друга. Затем зло фыркнул и чуть ли не прокричал:
— Откуда я знаю, что не от меня забеременела? Да потому что бесплоден я! Еще когда Анька забеременеть пыталась, сходил к врачу. Я в детстве ведь свинкой переболел, тяжело очень, с осложнениями, только ей, понятное дело, не говорил об этом. И матери своей запретил. Да мать у меня, сам знаешь, кроме бутылки ничего не видит и не помнит. Мне врач сразу сказал, что даже и пытаться не стоит, только деньги зря выкину. Мол, если жена так хочет ребенка, то пусть сразу в банк спермы идет. Или в детский дом. Угу, так я и согласился! Больно нужно мне чужого сопляка нянчить. Да только ей не стал говорить, чтобы не ныла и мозг не выедала. Заплатил врачу, чтобы нормальный анализ написал. На тебе, дорогая, подавись. В себе проблему ищи, но от меня отстань.
Я на негнущихся ватных ногах отошла от ванной. Удивительное дело, но эта ложь меня ранила намного сильнее, чем известие об измене. Столько лет я с отчаянием встречала ежемесячное недомогание. Столько лет я мечтала, что уж в следующий раз обязательно все получится! Столько лет я радовалась любой, даже самой незначительной задержке, а потом с трудом сдерживала слезы, покупая в магазине новую упаковку прокладок. А правда оказалась такой жестокой. У нашей пары и не могло быть детей. Никакая это не судьба, а самый настоящий рок.
До боя курантов осталось совсем немного. Я вдруг поняла, что больше не в силах находиться в этом доме. Я не хочу встречать праздник с Сергеем! Боюсь, я не смогу удержаться и надаю ему пощечин, если еще раз увижу его лживую улыбку и услышу его лживые слова.
Решение пришло само собой, словно подсказанное кем-то извне. Путаясь в рукавах, я быстро накинула куртку. Влезла в ботинки, схватила в руки бутылку шампанского, которая, открытая, все так же стояла на столе, и кинулась прочь из этой квартиры, чей воздух, казалось, был наполнен ядом постоянного обмана.
Свежий морозный ветерок ударил меня в лицо, когда я выскочила из подъезда. Только сейчас я поняла, что забыла про шапку и перчатки. Ну да ладно, не замерзну поди. Накинула капюшон и отправилась блуждать по ночным улицам города, прихлебывая пенное ледяное шампанское прямо из горла.
Сейчас вокруг меня царила нереальная, сказочная тишина. Окна домов, мимо которых я проходила, мягко светились синим цветом включенных телевизоров. Никого вокруг. Все сидят за накрытыми столами. Наверное. уже начали обратный отсчет.
В кармане радостно запиликал мобильник. Я посмотрела на экран. Устало вздохнула. Сергей. Наверное, хочет узнать, куда это запропастилась его верная, все понимающая и всепрощающая жена. Куда это она посмела сбежать в самый неподходящий момент. Потребует, чтобы я немедленно перестала ломать комедию и вернулась.
Мобильник полетел в сугроб, откуда продолжил звонить. А я поспешила дальше, наслаждаясь тишиной и спокойствием ночного города. Еще немного — и вся округа взорвется ликующими криками. Народ высыплет на улицу, вооруженный фейерверками и салютами. Но эти последние секунды — мои. Кажется, будто я застыла в безвременье. Между прошлым и будущим. И только от меня зависит, куда сделать шаг: в прошлую скучную и размеренную жизнь. Или…
Пошел снег. Крупные пушистые хлопья заметали мои следы, ведущие к дому. Я невольно рассмеялась. Вот и ответ. Мне не стоит возвращаться. Иначе я остаток жизни проведу, задыхаясь под гнетом обыденности и привычного равнодушия. Одиночество вдвоем — разве может быть что-нибудь страшнее этого?
Позади меня неожиданно раздался скрип снега. Кто-то неторопливо приближался ко мне.
Я обернулась и почти не удивилась, когда увидела Ирку.
— Пойдем, что ли, провожу, — ворчливо проговорила подруга, привычным жестом поправив на носу очки. — Горе мое луковое.
Я послушно взяла ее за руку. Обычную теплую руку обычного живого человека. И мы медленно двинулись вперед.
— Ирка… — начала я и тут же замолчала, испугавшись, что она обидится на мой вопрос.
— Хочешь спросить, кем я стала? — без лишних слов поняла она. Пожала плечами. — Да я и сама не знаю. Ангелом меня назвать сложно. Где же ты видела ангелов с лишним весом, которые к тому же курят? А я ведь и после смерти не бросила эту привычку.
После чего свободной рукой залезла к себе в карман, выудила оттуда сигаретку. Щелкнул желтый огонек зажигалки, на миг выхватив из мрака ее сосредоточенное лицо.
— Ой, прости, ты не против? — спохватилась Ирка, когда я поморщилась от клуба дыма, принесенного порывом ветра.
— Да кури уж, — милостиво разрешила я. Замялась на миг, но все-таки спросила: — А что ты делаешь?
— Провожаю, — фыркнула от сдерживаемого с трудом смеха подруга. — Встречаю. Наставляю на путь истинный. В общем, работаю проводником. Эдакий Сусанин всепланетного масштаба.
— А мои родители? — не унималась я. — Что будет с ними?
— У них будет своя Аня, — спокойно ответила Ирка. — Которая разведется с Сережей, найдет себе новую любовь и нарожает кучу деток, которые станут им самыми любимыми внуками.
— Как это? — не поняла я, хотя в глубине души уже знала, каков будет ответ.
— Видишь ли, есть бесчисленное количество миров, — покорно пустилась в ненужные на самом деле объяснения Ирка. — И мы — лишь отражения одних и тех же личностей в них. Если ты обретешь свое счастье в другом мире, то и у твоего отражения, оставшегося здесь, дела пойдут на лад.
Некоторое время после этого мы шли молча. Я безуспешно пыталась осмыслить услышанное. И только снег скрипел под нашими ботинками.
— А куда мы идем? — наконец, задала я самый главный вопрос.
— Вернее сказать, к кому, — лукаво улыбнулась Ирка. — Потерпи, недолго осталось. Скоро сама все увидишь.
И еще одна долгая пауза, наполненная лишь танцем снежинок перед нами.
Неожиданно Ирка остановилась. Я по инерции сделала еще шаг, дернув ее за руку. Удивленно обернулась, когда поняла, что она больше не собирается идти.
— Дальше ты сама, — с грустной улыбкой сказала Ирка. — Ну и это… Не дури больше. Второй раз меня могут к тебе не отпустить.
— Кто может не отпустить? — глупо поинтересовалась я, хотя знала ответ и на этот вопрос.
Но Ирка не ответила. Ее фигура словно таяла во мраке, истончаясь по краям и оседая в чернильное пятно мрака на белоснежном искрящимся снегу.
— Удачи, подруга, — услышала я финальное.
Глаза защипало от слез. Я шмыгнула носом раз, другой, и внезапно успокоилась. Повернулась и сделала еще несколько шагов, увязая по колено в снеге.
И вдруг передо мной оказался дом. Невысокий — в два этажа всего, с красной черепицей, пламенеющей даже под блестящим снегом. Крыльцо мягко светилось, но никакого фонаря рядом я не увидела.
Быстро взбежав по скрипучим ступенькам, я постучала в дверь. Не дожидаясь ответа, вошла, точно зная, кого увижу перед собой.
