Вашарий внезапно рассмеялся, и я обиженно замолчала. Почему он так веселится, хотелось бы знать? Или не верит мне?
— Простите, Доминика. — Приступ веселья схлынул с начальника учреждения по укреплению и развитию иномирных связей так же неожиданно, как и начался. Он подался вперед и вкрадчиво осведомился: — Разве вы забыли, что Луциус — универсал? А универсальные маги, смею вам напомнить, прекрасно владеют искусством телепатии. Уверяю вас, Доминика, он прекрасно знал, что вы блефуете. И все-таки оставил вас в живых. Почему?
Луциус владеет телепатией?
Я сосредоточенно нахмурилась, обдумывая эту новость. Что же, в принципе, я догадывалась об этом. Он действительно слишком часто угадывал мои мысли. Но тогда Вашарий прав в своем недоумении. Если Луциус с самого начала знал, что я обманываю его, и никаких записей не существует, то почему он не расправился со мной еще тогда, на лесной дороге, когда никто не смог бы ему помешать?
— Молчите, — пробормотал Вашарий. — Почему?
— Мне никогда не приходило это в голову, — растерянно призналась я. — Да что там, я и о том, что Луциус — универсал, узнала лишь тогда, когда он выкрал меня с Хекса.
— Видите, какой интересный вывод следует из моих рассуждений. — Вашарий с лживым сочувствием улыбнулся. — Итак, Луциус Киас, универсал, которые, как вам прекрасно известно, подлежат уничтожению сразу же после обнаружения, питает к вам странные чувства, более всего напоминающие любовь. Надеюсь, теперь вы не будете это отрицать.
— Надеюсь, и вы не будете отрицать того, что я не помогала ему в убийстве Викория Тиана, — прошипела я, настороженная отчетливыми угрожающими нотками, проскользнувшими вдруг в его тоне.
— О, я даже не собирался обвинять вас в этом. — Вашарий наконец-то перевел взгляд на записи, которые чуть ранее положил перед ним Вериаш. С нескрываемой досадой пробормотал: — Алиби у вас безупречное. И это несколько осложняет дело.
Я настороженно ожидала продолжения. Что-то мне не нравится его тон.
— Так или иначе, но вы отправляетесь со мной в Нерий, — внезапно заключил Вашарий. С нажимом добавил: — Немедленно!
— Отец! — все-таки не выдержал Вериаш, аж подскочив на месте от негодования. — Но…
— Это дело передается под мой личный контроль, — перебил его Вашарий, едва заметно поморщившись. Искоса глянул на Вериаша, после чего продолжил с предупреждающими интонациями: — И это не обсуждается!
— Но… — попытался было вновь запротестовал Вериаш.
— Пойми, у меня нет другого выбора, — опять не дал ему договорить Вашарий. — Луциус Киас — это проблема государственного значения. И Доминика — единственное, что у нас есть против него.
Я печально улыбнулась. Как-то невесело осознавать, что я лишь средство борьбы против Луциуса.
— Другими словами, я арестована? — сухо осведомилась, желая поставить все точки над «ё». — И по какому же обвинению?
Как я ни старалась, но мой голос все-таки опасно дрогнул на последнем слове. Немыслимо! В конце концов, я — служащая этого учреждения. Вашарий сам признал, что мое алиби безупречное. И все равно меня собираются кинуть за решетку без суда и следствия. Почему-то я не сомневалась, что все будет именно так.
— Обвинению? — Вашарий холодно усмехнулся. — О нет, Доминика. Никакого обвинения против вас не выдвинуто. В настоящий момент вы считаетесь очень важным свидетелем, которого необходимо взять под строгую охрану.
— Другими словами, я могу отказаться от вашего любезного предложения отправиться в Нерий? — с сарказмом поинтересовалась я, прекрасно понимая, каким будет ответ.
— Отказаться? — переспросил Вашарий словно бы с недоумением. Перегнулся через стол и вкрадчиво произнес, пристально наблюдая за моей реакцией: — Боюсь, что это абсолютно исключено. Вы поедете со мной, Доминика. Желаете вы того или нет. Вопрос лишь в том, как это будет происходить. Если вы вздумаете сопротивляться, то…
Он не завершил фразу. Впрочем, это было и не нужно. От его тона меня опять начало морозить. Н-да, сдается, о моих гражданских правах лучше не напоминать. Все равно это лишь рассмешит начальника учреждения по развитию и укреплению иномирных связей. Да и птица я далеко не того полета, чтобы пытаться хоть как-то противостоять ему.
— Отец! — снова подал голос Вериаш. — В таком случае, полагаю, ты не будешь против, чтобы я сопровождал вас.
— Буду, — вполне предсказуемо ответил Вашарий. — Ты остаешься на Варрии.
— Но…
Вериаш явно не ожидал такого отказа. Он смешно приоткрыл рот в немом возмущении. Затем, опомнившись, попытался придать себе как можно более грозный вид.
Я опустила голову, пряча в тени неуместную усмешку. Думаю, Вериаш бы смертельно обиделся, если бы заметил ее. Все-таки, как ни крути, но кишка у него тонка тягаться со своим папашей. Про Луциуса и говорить нечего.
— Ты остаешься здесь, — твердо отчеканил Вашарий, впервые за все время допроса прямо посмотрев на красного от негодования сына. Внезапно его голос потеплел, и мужчина продолжил чуть мягче: — И не злись. Скоро ты поймешь, что я действую лишь во благо тебе.
Вериаш ничего не ответил. Он обиженно задрал нос и прошествовал к выходу из допросной.
— Это приказ, Вериаш! — ударил его в спину окрик Вашария. — Если ты ослушаешься, то немедленно вылетишь со службы без возможности восстановления.
Плечи приятеля чуть дрогнули. В следующий миг полыхнул ярко-алым разомкнутый контур защитного заклинания, и Вериаш покинул комнату.
Вашарий устало откинулся на спинку стула и легким щелчком возобновил чары. После чего с мученической гримасой потер виски, как будто страдал от невыносимой головной боли.
— Дети, — пробормотал он, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Как же с вами иногда бывает тяжело.
По вполне понятной причине я ничего не ответила на его фразу. Право слово, у меня своих проблем хватает, чтобы еще сочувствовать практически всесильному Вашарию Дахкашу в его семейных неурядицах.
— Вы осуждаете меня? — внезапно спросил он и тяжело посмотрел на меня.
— Нет, — честно ответила я. Пожала плечами. — Вы поступаете так, как велит вам долг. А еще я понимаю, что вы боитесь за Вериаша. И считаете, не без причин, что ему будет лучше держаться подальше от меня.
— Вот как? — с прежним холодом осведомился Вашарий, и я тут же пожалела о своей неуместной откровенности. Демоны, рядом с этим человеком лучше держать язык за зубами! Сейчас наверняка вновь вцепится в меня словно клещ! А он уже продолжал, не сводя с меня глаз: — Почему вы думаете, что у меня есть основания бояться за сына? Вы скрыли от меня какие-то обстоятельства? Отвечайте!
Последнее его слово хлестнуло меня наотмашь, как будто он ударил меня. О, господин Вашарий Дахкаш, сдается, я нащупала ваше слабое место. Вы действительно до безумия боитесь за сына. Впрочем, оно и понятно. Людям свойственно защищать тех, кого они любят.
— Потому что Луциус вернулся, — спокойно сказала я, когда стих град вопросов. — И потому что вы сами сказали, что он питает ко мне какие-то чувства. Все-таки я думаю, что вы не правы. Он не любит меня. Но Луциус — собственник тот еще. А я встречалась с вашим сыном целый год. Правда, эти отношения вряд ли можно назвать полноценным романом. Поэтому, полагаю, вы так обрадовались, когда услышали, что я не спала с Вериашем.
Вашарий еще неполную минуту буравил меня взглядом, словно ожидал, что я что-нибудь добавлю. Но я молчала, с демонстративным вниманием изучая стену за его спиной.
— А вы мне нравитесь, Доминика, — внезапно со странным смешком сказал он.
Я не удержалась и удивленно посмотрела на него. Правда, тут же пожалела об этом, потому что вновь оказалась в плену его внимательного взора.
— Действительно нравитесь, — с усмешкой продолжил он. — Я тщательнейшим образом изучил вашу биографию. И она приятно удивила меня. Да, вы родились и почти всю жизнь провели на Хексе. Полагаю, вы не обидитесь, если я скажу, что ваша родина — та еще жуть. Настоящая банка с пауками, где каждый борется за выживание любыми доступными способами. Но в вашей истории нет никаких страшных историй. Мелких прегрешений, конечно, хватает. Но было бы странно ожидать иного, учитывая все обстоятельства. Вы всегда вели себя, как порядочный человек. И, честное слово, при любых других условиях я не имел бы ничего против вашей любовной связи с моим сыном. Даже более того, я уверен, эти отношения пошли бы Вериашу на пользу. Он бы мог многому научиться у вас. А вы бы рядом с ним наконец-то успокоились и перестали бороться с целым миром. Но…
И Вашарий выразительно развел руками.
— Но за моей спиной стоит тень Луциуса, — без проблем угадала я то, что он не договорил.
— Вот именно, — спокойно подтвердил Вашарий. — Вы правы в одном. Луциус не из тех людей, которые делятся тем, что по праву считает своим. А вы, уж простите за откровенность, относитесь к числу именно таких вещей.
Я поморщилась, неприятно покоробленная его откровениями.
Надо же, никогда не считала себя вещью. Но Вашарий сказал это настолько уверенно, будто не предполагал никакой возможности спора.
— Не обижайтесь, — уже мягче добавил он. — Будем надеяться, вся эта история вскоре благополучно завершится. Но я не позволю вам приблизиться к моему сыну, пока лично не увижу тело мертвого Луциуса. Все ясно?
И опять я промолчала.
В памяти сам собою всплыл разговор с Крагеном Райеном, отцом Стефана. Помнится, он тоже грозил мне всевозможными несчастьями, если я разобью сердце его сына. Везет же мне на слишком заботливых отцов!
— Ничего личного, Доминика, — с едва уловимой грустью вдруг произнес Вашарий. — Но много лет назад я совершил ошибку. Был слишком беспечен в отношении безопасности дорогого мне человека. И жестоко поплатился за это. Повторения того урока я не хочу.
Неужели он говорит про гибель своей жены? Непонятно, правда, какое отношение та давняя история имеет ко мне.
Естественно, никаких вопросов я не стала задавать. И без того понятно, что Вашарий не собирается облегчать передо мной душу.
Вашарий помедлил еще пару секунд, глядя на меня в ожидании какого-нибудь возражения. Однако я не имела никакого намерения спорить с ним. Все равно это бессмысленно.
— Встаньте, Доминика, — приказал после паузы он.
Я послушно исполнила его повеление. Отодвинула стул и поднялась на ноги. Криво ухмыльнулась. Неужели он закует меня сейчас в наручники или воспользуется какими-нибудь обездвиживающими чарами? Если честно, я бы предпочла обойтись без этого. Это слишком жестоко и несправедливо. Нам придется пройти мимо столов людей, которые были моими коллегами целый год. Мне будет стыдно, если они увидят меня в таком виде. Я ведь не преступница.
— Я не хочу унижать вас перед остальными сотрудниками, — проговорил Вашарий, в свою очередь встав и подойдя ближе ко мне. — И тем более не хочу, чтобы мой сын взъярился пуще прежнего. Поэтому прошу вас — без глупостей. Не усугубляйте свое и без того непростое положение. Хорошо?
Вместо ответа я неопределенно повела плечами. Вашарий, не удовлетворившись этим, продолжил строго на меня смотреть.
— Хорошо, — неохотно произнесла я, не рискуя испытывать его терпение.
— Буду надеяться на ваше благоразумие. — Вашарий едва заметно улыбнулся. Крепко взял меня под локоть и кивком показал на дверь, где уже отгорало блокирующее заклинание, в котором больше не было нужды.
Я послушно отправилась в указанную сторону. Вышла из допросной и неторопливо отправилась к лифту.
Весь недолгий путь, пролегающий мимо рабочих столов, я находилась под перекрестием множества взглядов. Одно радует: ни в одном из них я не уловила злорадства или откровенной радости из-за происходящего. Коллеги смотрели на меня с недоуменным сочувствием. И это немного согревало мне душу.
— Доминика! — вдруг совсем рядом взревел знакомый голос.
И Альтас ринулся ко мне наперерез. Правда, почти сразу споткнулся о суровый взгляд Вашария и не посмел меня обнять. Но упрямо засеменил рядом, нервно выдергивая волоски из своей роскошной рыжей бороды.
— Куда этот тип тебя тащит? — громогласно вопросил он. — Тебя в чем-то обвиняют? Не волнуйся, Доминика, я найму тебе лучшего адвоката! Пусть даже ради этого мне придется ограбить Всемирный гномий банк. Но я вытащу тебя из застенка! И мы обязательно поженимся!
В любой другой момент, наверное, меня бы позабавили речи верного гнома. Кто-кто, а он точно не меняется. Остается таким же беззаботным бабником, готовым любую встреченную особу женского пола немедленно потащить к алтарю. Но сейчас я готова была накричать на Альтаса, требуя, чтобы тот немедленно заткнулся. И я беспокоилась не из-за своей репутации и тех сплетен, что пойдут после этого выступления среди моих коллег. Я боялась за жизнь гнома.
— Наймите лучше адвоката себе, — не сбавляя шага, сухо посоветовал Вашарий. — Потому как в ближайшее время вам придется дать объяснения, по какой причине вы самовольно оставили место своей службы на Нерии. А с учетом вашего бурного прошлого и постоянных побегов, разговор выдастся ну очень непростой.
А вот теперь Альтас споткнулся совсем по-настоящему. Смешно взмахнул руками, силясь удержать равновесие, да так и остался стоять, потрясенно глядя нам вслед. Даже его рыжая борода как-то мигом поблекла, утратив свой насыщенный цвет. Видать, угроза Вашария сильно напугала беднягу.
Элмер оказался умнее. Я прошла совсем рядом с ним, но он был единственным из всего зала, кто даже не посмотрел на меня. Блондин упрямо изучал пол под своими ботинками, усердно делая вид, будто находится далеко-далеко отсюда.
Вашарий мазнул по нему взглядом. Открыл было рот, желая тоже что-то сказать, но в последний момент передумал.
— Ладно, — пробурчал себе под нос, еще сильнее стискивая пальцы на моем многострадальном локте. — Этот тут официально. Позже с ним разберусь.
Элмер наверняка услышал слова Вашария. Дернул кадыком и попятился, как будто пытался спрятаться.
Я горько усмехнулась. Да, Вашарий Дахкаш умеет пугать людей. Будет лучше, если я не стану его злить.
Уже перед самым лифтом я не удержалась и посмотрела через плечо. Обвела быстрым взглядом сосредоточенные хмурые лица коллег и сдвинула брови. А где Вериаш? Впрочем, оно и к лучшему, что он ушел. Наверное, не желал присутствовать при процессе моего вывода из допросной. Ведь все здесь прекрасно знают, что наши отношения были намного теплее и ближе, чем просто дружеские.
В лифте Вашарий немного ослабил свою стальную хватку, но продолжил держать меня под локоть. Я недовольно качнула головой. Неужели он считает, что у меня хватит безрассудства на попытку побега?
На табло мелькали номера этажей. Вашарий молчал, а я тем более не собиралась первой прервать затянувшуюся паузу.
— Простите, Доминика, — неожиданно проговорил Вашарий. — Мне действительно самому очень неприятна вся эта ситуация. Но поймите: по-другому я поступить просто не могу.
Я скептически хмыкнула. И что он ждет от меня? Что я начну его утешать? Скажу, мол, не переживайте, никаких проблем, меня совершенно не задевает вся эта ситуация? Ну уж нет. Задевает и еще как!
— Я на самом деле надеюсь, что все скоро будет позади, — мягко произнес Вашарий. — И тогда я величайшим удовольствием принесу вам публичные извинения перед всеми вашими коллегами. А пока воспринимайте все, как небольшую экскурсию. В конце концов, когда вам еще повезет побывать в Нерии и познакомиться с самим королем?
— Простите, Доминика. — Приступ веселья схлынул с начальника учреждения по укреплению и развитию иномирных связей так же неожиданно, как и начался. Он подался вперед и вкрадчиво осведомился: — Разве вы забыли, что Луциус — универсал? А универсальные маги, смею вам напомнить, прекрасно владеют искусством телепатии. Уверяю вас, Доминика, он прекрасно знал, что вы блефуете. И все-таки оставил вас в живых. Почему?
Луциус владеет телепатией?
Я сосредоточенно нахмурилась, обдумывая эту новость. Что же, в принципе, я догадывалась об этом. Он действительно слишком часто угадывал мои мысли. Но тогда Вашарий прав в своем недоумении. Если Луциус с самого начала знал, что я обманываю его, и никаких записей не существует, то почему он не расправился со мной еще тогда, на лесной дороге, когда никто не смог бы ему помешать?
— Молчите, — пробормотал Вашарий. — Почему?
— Мне никогда не приходило это в голову, — растерянно призналась я. — Да что там, я и о том, что Луциус — универсал, узнала лишь тогда, когда он выкрал меня с Хекса.
— Видите, какой интересный вывод следует из моих рассуждений. — Вашарий с лживым сочувствием улыбнулся. — Итак, Луциус Киас, универсал, которые, как вам прекрасно известно, подлежат уничтожению сразу же после обнаружения, питает к вам странные чувства, более всего напоминающие любовь. Надеюсь, теперь вы не будете это отрицать.
— Надеюсь, и вы не будете отрицать того, что я не помогала ему в убийстве Викория Тиана, — прошипела я, настороженная отчетливыми угрожающими нотками, проскользнувшими вдруг в его тоне.
— О, я даже не собирался обвинять вас в этом. — Вашарий наконец-то перевел взгляд на записи, которые чуть ранее положил перед ним Вериаш. С нескрываемой досадой пробормотал: — Алиби у вас безупречное. И это несколько осложняет дело.
Я настороженно ожидала продолжения. Что-то мне не нравится его тон.
— Так или иначе, но вы отправляетесь со мной в Нерий, — внезапно заключил Вашарий. С нажимом добавил: — Немедленно!
— Отец! — все-таки не выдержал Вериаш, аж подскочив на месте от негодования. — Но…
— Это дело передается под мой личный контроль, — перебил его Вашарий, едва заметно поморщившись. Искоса глянул на Вериаша, после чего продолжил с предупреждающими интонациями: — И это не обсуждается!
— Но… — попытался было вновь запротестовал Вериаш.
— Пойми, у меня нет другого выбора, — опять не дал ему договорить Вашарий. — Луциус Киас — это проблема государственного значения. И Доминика — единственное, что у нас есть против него.
Я печально улыбнулась. Как-то невесело осознавать, что я лишь средство борьбы против Луциуса.
— Другими словами, я арестована? — сухо осведомилась, желая поставить все точки над «ё». — И по какому же обвинению?
Как я ни старалась, но мой голос все-таки опасно дрогнул на последнем слове. Немыслимо! В конце концов, я — служащая этого учреждения. Вашарий сам признал, что мое алиби безупречное. И все равно меня собираются кинуть за решетку без суда и следствия. Почему-то я не сомневалась, что все будет именно так.
— Обвинению? — Вашарий холодно усмехнулся. — О нет, Доминика. Никакого обвинения против вас не выдвинуто. В настоящий момент вы считаетесь очень важным свидетелем, которого необходимо взять под строгую охрану.
— Другими словами, я могу отказаться от вашего любезного предложения отправиться в Нерий? — с сарказмом поинтересовалась я, прекрасно понимая, каким будет ответ.
— Отказаться? — переспросил Вашарий словно бы с недоумением. Перегнулся через стол и вкрадчиво произнес, пристально наблюдая за моей реакцией: — Боюсь, что это абсолютно исключено. Вы поедете со мной, Доминика. Желаете вы того или нет. Вопрос лишь в том, как это будет происходить. Если вы вздумаете сопротивляться, то…
Он не завершил фразу. Впрочем, это было и не нужно. От его тона меня опять начало морозить. Н-да, сдается, о моих гражданских правах лучше не напоминать. Все равно это лишь рассмешит начальника учреждения по развитию и укреплению иномирных связей. Да и птица я далеко не того полета, чтобы пытаться хоть как-то противостоять ему.
— Отец! — снова подал голос Вериаш. — В таком случае, полагаю, ты не будешь против, чтобы я сопровождал вас.
— Буду, — вполне предсказуемо ответил Вашарий. — Ты остаешься на Варрии.
— Но…
Вериаш явно не ожидал такого отказа. Он смешно приоткрыл рот в немом возмущении. Затем, опомнившись, попытался придать себе как можно более грозный вид.
Я опустила голову, пряча в тени неуместную усмешку. Думаю, Вериаш бы смертельно обиделся, если бы заметил ее. Все-таки, как ни крути, но кишка у него тонка тягаться со своим папашей. Про Луциуса и говорить нечего.
— Ты остаешься здесь, — твердо отчеканил Вашарий, впервые за все время допроса прямо посмотрев на красного от негодования сына. Внезапно его голос потеплел, и мужчина продолжил чуть мягче: — И не злись. Скоро ты поймешь, что я действую лишь во благо тебе.
Вериаш ничего не ответил. Он обиженно задрал нос и прошествовал к выходу из допросной.
— Это приказ, Вериаш! — ударил его в спину окрик Вашария. — Если ты ослушаешься, то немедленно вылетишь со службы без возможности восстановления.
Плечи приятеля чуть дрогнули. В следующий миг полыхнул ярко-алым разомкнутый контур защитного заклинания, и Вериаш покинул комнату.
Вашарий устало откинулся на спинку стула и легким щелчком возобновил чары. После чего с мученической гримасой потер виски, как будто страдал от невыносимой головной боли.
— Дети, — пробормотал он, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Как же с вами иногда бывает тяжело.
По вполне понятной причине я ничего не ответила на его фразу. Право слово, у меня своих проблем хватает, чтобы еще сочувствовать практически всесильному Вашарию Дахкашу в его семейных неурядицах.
— Вы осуждаете меня? — внезапно спросил он и тяжело посмотрел на меня.
— Нет, — честно ответила я. Пожала плечами. — Вы поступаете так, как велит вам долг. А еще я понимаю, что вы боитесь за Вериаша. И считаете, не без причин, что ему будет лучше держаться подальше от меня.
— Вот как? — с прежним холодом осведомился Вашарий, и я тут же пожалела о своей неуместной откровенности. Демоны, рядом с этим человеком лучше держать язык за зубами! Сейчас наверняка вновь вцепится в меня словно клещ! А он уже продолжал, не сводя с меня глаз: — Почему вы думаете, что у меня есть основания бояться за сына? Вы скрыли от меня какие-то обстоятельства? Отвечайте!
Последнее его слово хлестнуло меня наотмашь, как будто он ударил меня. О, господин Вашарий Дахкаш, сдается, я нащупала ваше слабое место. Вы действительно до безумия боитесь за сына. Впрочем, оно и понятно. Людям свойственно защищать тех, кого они любят.
— Потому что Луциус вернулся, — спокойно сказала я, когда стих град вопросов. — И потому что вы сами сказали, что он питает ко мне какие-то чувства. Все-таки я думаю, что вы не правы. Он не любит меня. Но Луциус — собственник тот еще. А я встречалась с вашим сыном целый год. Правда, эти отношения вряд ли можно назвать полноценным романом. Поэтому, полагаю, вы так обрадовались, когда услышали, что я не спала с Вериашем.
Вашарий еще неполную минуту буравил меня взглядом, словно ожидал, что я что-нибудь добавлю. Но я молчала, с демонстративным вниманием изучая стену за его спиной.
— А вы мне нравитесь, Доминика, — внезапно со странным смешком сказал он.
Я не удержалась и удивленно посмотрела на него. Правда, тут же пожалела об этом, потому что вновь оказалась в плену его внимательного взора.
— Действительно нравитесь, — с усмешкой продолжил он. — Я тщательнейшим образом изучил вашу биографию. И она приятно удивила меня. Да, вы родились и почти всю жизнь провели на Хексе. Полагаю, вы не обидитесь, если я скажу, что ваша родина — та еще жуть. Настоящая банка с пауками, где каждый борется за выживание любыми доступными способами. Но в вашей истории нет никаких страшных историй. Мелких прегрешений, конечно, хватает. Но было бы странно ожидать иного, учитывая все обстоятельства. Вы всегда вели себя, как порядочный человек. И, честное слово, при любых других условиях я не имел бы ничего против вашей любовной связи с моим сыном. Даже более того, я уверен, эти отношения пошли бы Вериашу на пользу. Он бы мог многому научиться у вас. А вы бы рядом с ним наконец-то успокоились и перестали бороться с целым миром. Но…
И Вашарий выразительно развел руками.
— Но за моей спиной стоит тень Луциуса, — без проблем угадала я то, что он не договорил.
— Вот именно, — спокойно подтвердил Вашарий. — Вы правы в одном. Луциус не из тех людей, которые делятся тем, что по праву считает своим. А вы, уж простите за откровенность, относитесь к числу именно таких вещей.
Я поморщилась, неприятно покоробленная его откровениями.
Надо же, никогда не считала себя вещью. Но Вашарий сказал это настолько уверенно, будто не предполагал никакой возможности спора.
— Не обижайтесь, — уже мягче добавил он. — Будем надеяться, вся эта история вскоре благополучно завершится. Но я не позволю вам приблизиться к моему сыну, пока лично не увижу тело мертвого Луциуса. Все ясно?
И опять я промолчала.
В памяти сам собою всплыл разговор с Крагеном Райеном, отцом Стефана. Помнится, он тоже грозил мне всевозможными несчастьями, если я разобью сердце его сына. Везет же мне на слишком заботливых отцов!
— Ничего личного, Доминика, — с едва уловимой грустью вдруг произнес Вашарий. — Но много лет назад я совершил ошибку. Был слишком беспечен в отношении безопасности дорогого мне человека. И жестоко поплатился за это. Повторения того урока я не хочу.
Неужели он говорит про гибель своей жены? Непонятно, правда, какое отношение та давняя история имеет ко мне.
Естественно, никаких вопросов я не стала задавать. И без того понятно, что Вашарий не собирается облегчать передо мной душу.
Вашарий помедлил еще пару секунд, глядя на меня в ожидании какого-нибудь возражения. Однако я не имела никакого намерения спорить с ним. Все равно это бессмысленно.
— Встаньте, Доминика, — приказал после паузы он.
Я послушно исполнила его повеление. Отодвинула стул и поднялась на ноги. Криво ухмыльнулась. Неужели он закует меня сейчас в наручники или воспользуется какими-нибудь обездвиживающими чарами? Если честно, я бы предпочла обойтись без этого. Это слишком жестоко и несправедливо. Нам придется пройти мимо столов людей, которые были моими коллегами целый год. Мне будет стыдно, если они увидят меня в таком виде. Я ведь не преступница.
— Я не хочу унижать вас перед остальными сотрудниками, — проговорил Вашарий, в свою очередь встав и подойдя ближе ко мне. — И тем более не хочу, чтобы мой сын взъярился пуще прежнего. Поэтому прошу вас — без глупостей. Не усугубляйте свое и без того непростое положение. Хорошо?
Вместо ответа я неопределенно повела плечами. Вашарий, не удовлетворившись этим, продолжил строго на меня смотреть.
— Хорошо, — неохотно произнесла я, не рискуя испытывать его терпение.
— Буду надеяться на ваше благоразумие. — Вашарий едва заметно улыбнулся. Крепко взял меня под локоть и кивком показал на дверь, где уже отгорало блокирующее заклинание, в котором больше не было нужды.
Я послушно отправилась в указанную сторону. Вышла из допросной и неторопливо отправилась к лифту.
Глава вторая
Весь недолгий путь, пролегающий мимо рабочих столов, я находилась под перекрестием множества взглядов. Одно радует: ни в одном из них я не уловила злорадства или откровенной радости из-за происходящего. Коллеги смотрели на меня с недоуменным сочувствием. И это немного согревало мне душу.
— Доминика! — вдруг совсем рядом взревел знакомый голос.
И Альтас ринулся ко мне наперерез. Правда, почти сразу споткнулся о суровый взгляд Вашария и не посмел меня обнять. Но упрямо засеменил рядом, нервно выдергивая волоски из своей роскошной рыжей бороды.
— Куда этот тип тебя тащит? — громогласно вопросил он. — Тебя в чем-то обвиняют? Не волнуйся, Доминика, я найму тебе лучшего адвоката! Пусть даже ради этого мне придется ограбить Всемирный гномий банк. Но я вытащу тебя из застенка! И мы обязательно поженимся!
В любой другой момент, наверное, меня бы позабавили речи верного гнома. Кто-кто, а он точно не меняется. Остается таким же беззаботным бабником, готовым любую встреченную особу женского пола немедленно потащить к алтарю. Но сейчас я готова была накричать на Альтаса, требуя, чтобы тот немедленно заткнулся. И я беспокоилась не из-за своей репутации и тех сплетен, что пойдут после этого выступления среди моих коллег. Я боялась за жизнь гнома.
— Наймите лучше адвоката себе, — не сбавляя шага, сухо посоветовал Вашарий. — Потому как в ближайшее время вам придется дать объяснения, по какой причине вы самовольно оставили место своей службы на Нерии. А с учетом вашего бурного прошлого и постоянных побегов, разговор выдастся ну очень непростой.
А вот теперь Альтас споткнулся совсем по-настоящему. Смешно взмахнул руками, силясь удержать равновесие, да так и остался стоять, потрясенно глядя нам вслед. Даже его рыжая борода как-то мигом поблекла, утратив свой насыщенный цвет. Видать, угроза Вашария сильно напугала беднягу.
Элмер оказался умнее. Я прошла совсем рядом с ним, но он был единственным из всего зала, кто даже не посмотрел на меня. Блондин упрямо изучал пол под своими ботинками, усердно делая вид, будто находится далеко-далеко отсюда.
Вашарий мазнул по нему взглядом. Открыл было рот, желая тоже что-то сказать, но в последний момент передумал.
— Ладно, — пробурчал себе под нос, еще сильнее стискивая пальцы на моем многострадальном локте. — Этот тут официально. Позже с ним разберусь.
Элмер наверняка услышал слова Вашария. Дернул кадыком и попятился, как будто пытался спрятаться.
Я горько усмехнулась. Да, Вашарий Дахкаш умеет пугать людей. Будет лучше, если я не стану его злить.
Уже перед самым лифтом я не удержалась и посмотрела через плечо. Обвела быстрым взглядом сосредоточенные хмурые лица коллег и сдвинула брови. А где Вериаш? Впрочем, оно и к лучшему, что он ушел. Наверное, не желал присутствовать при процессе моего вывода из допросной. Ведь все здесь прекрасно знают, что наши отношения были намного теплее и ближе, чем просто дружеские.
В лифте Вашарий немного ослабил свою стальную хватку, но продолжил держать меня под локоть. Я недовольно качнула головой. Неужели он считает, что у меня хватит безрассудства на попытку побега?
На табло мелькали номера этажей. Вашарий молчал, а я тем более не собиралась первой прервать затянувшуюся паузу.
— Простите, Доминика, — неожиданно проговорил Вашарий. — Мне действительно самому очень неприятна вся эта ситуация. Но поймите: по-другому я поступить просто не могу.
Я скептически хмыкнула. И что он ждет от меня? Что я начну его утешать? Скажу, мол, не переживайте, никаких проблем, меня совершенно не задевает вся эта ситуация? Ну уж нет. Задевает и еще как!
— Я на самом деле надеюсь, что все скоро будет позади, — мягко произнес Вашарий. — И тогда я величайшим удовольствием принесу вам публичные извинения перед всеми вашими коллегами. А пока воспринимайте все, как небольшую экскурсию. В конце концов, когда вам еще повезет побывать в Нерии и познакомиться с самим королем?
