ГЛАВА IV. Полный марьяж, или «К бою готовьсь!»
Проснулась я от бодрого и громкого окрика:
– Романтикам пера и топора, подъём!
Я села на кровати, сонным взглядом осматривая диспозицию. Романтика прямо зашкаливала! Все обитатели ошарашенно таращили глаза, не понимая, что происходит, а посреди комнаты на задних лапах стоял серый толстый котище – собственно, его голос и разбудил меня и мою некробригаду.
– Значит, план у нас такой: Эжени и я идём выбирать свадебный наряд, Ящур и Ту- Киник занимаются охраной жилища, – невозмутимо вещал оборотень. – А это оранжевое чудо катится в огород, на поиски мужской тыквы.
– Как это – «Эжени и ты идёте выбирать наряд»?! – возмутилась Выква, прервав рассуждения Базиля. – Наряд должны выбирать подруги, а ты явно не подруга!
– Я лучше, потому что я знаю, где ей изготовят самое замечательное платье! – возразил Базиль, а потом, наклонившись ко мне, добавил:
– Клодина уже ждёт нас!
– Всё равно это нечестно! – ворчала Выква. – На каком основании меня отправляют в огород?! Разве там можно найти приличного спутника жизни? Там же одни крестьяне и пугала огородные! У них никаких манер, а я тыква образованная и изысканная!
Но перечить Базилю она не решилась, потому что одно упоминание о Клодине, пригрозившей испечь из неё тыквенный пирог, приводило Выкву в состояние лёгкой паники. Распределив таким образом обязанности, мурный лохмач выпрыгнул в окно, чтобы не мешать мне наряжаться. Клодина ждала нас в кофейне с эффектным названием «В гуще событий». Название имело скрытый подтекст, потому что в услуги заведения входило такое ноу-хау, как гадание на кофейной гуще, привлекавшее многих клиентов.
– Ты мой горячий шоколад! – промурлыкал Базиль, раскрывая объятья.
В человеческом облике, с горящими от страсти глазищами, он был неотразим! Клодина поцеловала его, шурша фалдами потрясающего платья, сочетавшего в себе шёлк цвета шоколада с чёрными кружевами, а потом с улыбкой поприветствовала меня изящным поклоном. Мой лёгкий лазоревый наряд в греческом стиле, подчёркивавший фигуру, выделялся из общей массы, ярко контрастируя с тёмными оттенками, которые предпочитала Клодина.
– Французскую ваниль для дам и А-мяу-рикано для меня! – сделал заказ Базиль, кивнув призраку-хозяину заведения.
Французской ванилью назывался интересный коктейль из кофе, вспененного молока и сладкого гранатового сиропа, который поэтично называли гренадином. Всё это добавлялось слоями и украшалось шоколадной стружкой, представляя собой умопомрачительно вкусный и восхитительно пахнущий напиток. Закрыв глаза, я вдохнула его аромат и улыбнулась. Кофе мгновенно прибавил мне бодрости, а ещё к ней прилагалось ощущение какой-то сладкой эйфории и преступного счастья. А, может быть, я была просто влюблена, как девчонка, которой уже трижды восемнадцать?
– Давайте гадать! – весело подмигивая, предложил Базиль, первым выливая остатки гущи в блюдце, чтобы рассмотреть, что будет на стенках чашки.
Оставалось только последовать его примеру. Гадание на кофейной гуще, казавшееся мне весёлой забавой, в данном случае возымело вдруг неожиданный результат. У Базиля был такой озадаченный вид, что мы с Клодиной заглянули в его чашку, с удивлением обнаружив там красноречивую надпись, складывавшуюся из беспорядочных разводов: «Тебе кирдык!» – недвусмысленно гласила она. А в моей чашке ярко значилось что-то вроде «Пы. Сы» и была нарочито прорисована зубастая рожица. Клодина, увидев своё предсказание, просто швырнула чашку в хозяина заведения.
– Это как понимать?! – воскликнула она, мгновенно раскрывая веер.
После устроенной мною и Люрорм де Куку революции и свержения прежнего Хозяина потустороннего мира у некромантов уже не было прав вершить казни по собственному желанию направо и налево в любое время, но даже лишённые таких прав, носители силы Противоположности Жизни всё равно наводили ужас на местных жителей.
– Что случилось, мадмуазель Клодина?! – испуганно запричитал хозяин, мудро ретировавшись под защиту массивного буфета.
В ответ, кроме щелчка, свидетельствовавшего о раскрытии боевого лорнета, послышалось ещё и недовольное шипение. Это Базиль, ощетинившись, распустил когти.
– Простите-простите! Я, конечно, хотел сказать «мадам Клодина»! – быстро исправился хозяин, вспомнив, что вышеозначенная мадмуазель давно замужем.
– Что за надписи на твоём фарфоре, вредитель? – спросил оборотень, в один прыжок приближаясь к буфету.
– Не знаю! Честное призрачное! На Чё Ры За Ду закупил партию! Никто не жаловался! – оправдывался хозяин заведения, от страха бледнея под цвет стен. – В инструкции сказано, что процент негодных предсказаний небольшой!
– Инструкция к чашкам?! – спросила я, решив несколько успокоить кипевшие страсти. – Можно взглянуть?
– Как прикажете, Ваша Созидательность! – отозвался хозяин и, судорожно порывшись в буфете, сунул мне сложенный в четверо лист бумаги.
Я развернула его и удивлённо приподняла брови, прочитав следующее:
«Гадательные чашки «Нострадамус». Частота нежелательных предсказаний – три на десять тысяч раз непрерывного использования.»
Далее мелким шрифтом значилось:
«При получении негодного предсказания потереть рукавом и сплюнуть трижды через левое плечо. Если не поможет – предсказание верное.»
Я решила применить это к своей чашке, но от трения и наплевательского отношения ничего не изменилось, а вот Базилю, кажется, повезло больше, о чём свидетельствовало его довольное мурлыкание.
– Что было в твоей чашке? – спросила Клодина, подсев ко мне, пока Базиль развлекался тем, что так и эдак тёр чашку, всякий раз усмехаясь новому предсказанию.
– Не знаю. Постскриптум? – предположила я.
– Или сокращение от «Первородные страхи», – проворчала Клодина, с сомнением разглядывая кофейный узор. – О них говорили пленные фантомы!
Но думать о каких-то предсказаниях сейчас так не хотелось! Рассыпавшись в извинениях и не взяв с нас оплаты, хозяин перевёл дух, только когда наша троица вышла из кофейни.
– Плюнули и забыли! – предложил оборотень, симметрично приобняв нас с Клодиной правой и левой лапами.
В таком виде мы и явились в модное ателье «Толь дарени» («Паутина») на бульваре Сен-Жермен.
– Базильчик! – радостно прозвучало с высоты, когда мы вошли, рассыпав по помещению звон маленьких колокольчиков, висевших на дверях.
Сверху упала прочная нить, и по ней к нам соскользнула очаровательная… паучиха. Это была очень миловидная и изящная женщина-оборотень, которую совершенно не портила и не удручала лохматая многоногость, ядовитые железы и прочие особенности, характерные для самок пауков. Интересно, кто из некромантов проклял её, сделав оборотнем, и за что? Клодина взглянула на хозяйку модного салона исподлобья, и я уже приготовилась разнимать двух разъярённых дам, когда нависшие мрачные тучи быстро развеял Базиль.
– Клодина! – инстинктивно переходя на самый чарующий тембр из своего арсенала, сказал он. – Это моя младшая сестра – Арахнея – между прочим, лучшая швея в Париже!
Затем он повернулся к красотке-паучихе и добавил, выразительно глядя на неё:
– Моя дражайшая супруга – Клодина – большая поклонница высокой моды!
– О, мадам! Я так рада, познакомиться с вами! – ничуть не смутившись, сказала Арахнея. – Базиль много говорил о вас! Вы – счастье всей его жизни!
Слушая её, я поняла, что паучиха обладала даром не только шить красивые наряды – важным её достоинством было умение оплетать собеседника кружевом слов с тончайшими узорами из правды и лжи. Её нежный голос и удивительно душевная манера говорить быстро располагали к ней собеседника. И хотя Клодина по понятным причинам не воспылала к Арахнее внезапной сестринской любовью, вспышки ревности, а вместе с ней и стихийных бедствий и разрушений в отдельно взятом модном салоне удалось избежать
– А самая главная твоя гостья не нуждается в представлении! – добавил Базиль, указывая на меня.
– О! Принимать вас в моём салоне – это такая честь! – сказала Арахнея, очаровательно улыбаясь мне.
– Это же вы шили мне моё первое платье здесь? – вспомнила я дела давно минувших дней. – Оно было просто волшебным!
В то время Арахнея обитала в бедном квартале оборотней, но за пятьдесят два года моего отсутствия её талант – похоже, не без помощи Базиля – был замечен и вылился в успешный бизнес. У меня были большие сомнения в кровном родстве оборотней, но я решила не углубляться в этот вопрос.
– А новое будет ещё краше! – пообещала паучиха. – Я приготовила несколько моделей. Идёмте со мной, Ваша Созидательность, и вы, мадам!
Мы с Клодиной зашли в примерочную, расположенную за занавеской из тончайших паутин, а Базиль, сделав над собой героическое усилие, чтобы не придумать какой-нибудь хитрый способ подсматривать за нами, уселся в кресло ждать моего модного выхода. За занавеской стояло несколько пар манекенов – мужских и женских, каждая из которых была одета в едином стиле и гамме, как и подобает жениху и невесте.
– Ваш будущий супруг был столь любезен, что сообщил мне общую идею образа, а вы выберете то, что вам по душе, – пояснила Арахнея и деликатно отступила назад, в ожидании моего решения.
В первое мгновение у меня было ощущение, что выбрать из этого великолепия что-то одно просто невозможно – настолько всё было гармонично и прекрасно! Парча и бархат, органза и шелка, люневильская вышивка и золотое шитьё, кружево и ленты… У меня от всей этой красоты даже голова закружилась. Заметив это, Клодина усадила меня на маленький уютный диванчик со словами:
– Прежде, чем сделать выбор, предлагаю изучить сценарий твоей свадьбы!
– Что?! – ошарашенно воскликнула я.
А Клодина, жёстко усмехнувшись, извлекла из своего элегантного ридикюля увесистый том и подала мне. Не веря своим глазам, я взяла в руки обтянутый алым бархатом фолиант, на переплётной крышке которого золотым тиснением сверкала надпись: «Проект сценария официальной части свадебного торжества четы Куку». Вот это подход! С размахом! Ничего не скажешь! И очень радовало, что это именно проект, в который мне предлагалось внести изменения и уточнения, а не единственно возможный путь без учёта моего мнения. Я открыла первую страницу – оглавление. Как оказалось, Люрор де Куку предусмотрел всё: локации, которые нам предстояло посетить (аж восемнадцать штук!), список гостей (кстати, их, по замыслу моего жениха, было всего ничего – пятьсот приглашённых из числа самых близких), перечень блюд, схему рассадки за столом, дизайн помещений и даже наброски приветственных речей. Складывалось впечатление, что он создавал всё это на протяжении пятидесяти двух лет нашей разлуки.
– Некроманты никогда не заключали браков между собой, – сказал Клодина, наблюдая за моей реакцией. – Поэтому традиций проведения таких мероприятий просто нет, вы будете задавать моду.
– А как проходила твоя свадьба? – спросила я, оторвав взгляд от фолианта.
– Никак! – улыбаясь, сказала Клодина. – Мне не хотелось помпезных празднеств. Когда Базиль проводил тебя и вернулся в потусторонний мир, мы с ним тайно уехали в одно тихое место в горах. У меня там есть владения, оформленные на подложное имя. Мы жили только вдвоём несколько лет. Гуляли под луной, слушали шелест сухоцветов в парке, пили кофе и занимались любовью. Я не могла им надышаться и, если бы такое было возможно, осталась там навсегда. Но…
Клодина, слегка помрачнев, покосилась на Арахнею, решившую грациозно удалиться за ширму, и продолжала шёпотом:
– Ты же знаешь Базиля! Ему нужно общество, он без этого чахнет, а я хочу видеть его счастливым.
– Ты поступила очень мудро, – сказала я, выслушав её, и получила в ответ не колючий насмешливый взгляд, как обычно, а грустную улыбку.
–Я бы тоже не хотела никакой помпезности, – мечтательно добавила я.
– Тебе не отвертеться! Вы всегда будете на виду, – пожала плечами Клодина. – Поэтому выбери сразу несколько нарядов: народ жаждет зрелищ. Вы оба – легенды этого мира!
Она была права. Я полистала сценарий, чтобы вникнуть в общую канву. Начало свадьбы должно было пройти ночью, под взглядом луны, так сказать, а затем торжества плавно переходили в последующее утро, день и вечер. В результате я выбрала два наряда. Первый – для ночных бдений – был в серебристо-белых тонах, словно своеобразный вызов тьме ночи. Для невесты предполагался элегантный кружевной костюм смелого кроя, состоящий из узкой юбки, слегка расширявшейся к низу, и жакета с многослойной баской и готическими рукавами, для жениха – ослепительно светлый наряд, в котором каждая вещь была произведением искусства, начиная с вышитого сюртука и заканчивая брошью для шейного платка.
Всё это, по словам Арахнеи, будет покрыто мягким свечением от контакта с лунными лучами – сплошная феерия! Дневной наряд был выполнен в традиционных цветах некромантов – чёрном и алом. Мне очень понравился асимметричный крой лифа и многослойная юбка со шлейфом, украшенная немыслимыми драпировками и искусственными цветами. После демонстрации всего этого великолепия Базиль ухватился за сердце, сказав, что он не выдержит такой красоты без глотка валерьянки с коньяком.
Умереть такому милому, хотя и зарвавшемуся, котику не дали, снабдив его и тем, и другим, а результатом стал опьяневший попугай, активно помогавший Базилю в дегустации. К моменту нашего ухода из салона птица-переросток висела вниз головой, выкрикивая разные дикие лозунги. Мне особенно запомнился последний:
«К наряду эдакой зазнобы
Ежовых надо рукавиц,
Муж не выёживался чтобы,
Пал ниц!»
Услышав это, мы с Клодиной переглянулись и дружно захохотали, а Базиль быстро вывел нас на воздух, видимо, опасаясь, что его благоверная возьмёт и сделает такой заказ Арахнее. К дому Люрора де Куку я подошла в самом приподнятом настроении. Мне очень хотелось срочно обсудить с некромантом грядущее торжество и многое другое, но от этих мыслей меня отвлёк странный экипаж, стоявший у одного из потайных выходов. Я и раньше замечала подъезжавшие туда экипажи, но в те времена они совершенно не интересовали меня, и этот тоже остался бы без внимания, если бы не изящная, унизанная дорогими перстнями женская рука, высунувшаяся из-под низко свисающей шторы.
Казалось бы, что такого – ну, рука и рука? Но Люрор де Куку, провожавший свою тайную посетительницу, с улыбкой запечатлел свой поцелуй, едва касаясь губами бледных пальцев, и прошептал вслед что-то непонятное. Это событие, в общем-то, вполне безобидное, почему-то существенно испортило мне настроение. Я некоторое время стояла под защитой мощных стволов сухих деревьев мёртвого сада, наблюдая за отъезжающим экипажем. Он явно не принадлежал кому-то из некромантов. Это было очень вычурное средство передвижения в стиле «дорого-богато». Что за дама уехала в нём?
И почему она снискала такие любезности от моего жениха? Я сделала глубокий вдох, чтобы унять эмоции, и усмехнулась своим мыслям. Неужели я ревную?! Да что там – оказывается, я просто Отелло в юбке! Осталось только натереться сапожной ваксой для внешнего сходства. Мавританка семидесятидвухлетняя! Раньше не замечала за собой такого. Впрочем, Карломан никогда не давал повода, а остальные мои поклонники не вызывали ответного чувства.
