И этот запах! Огненно-терпкий, обжигающе-сладостный... Веня понял глаза на принцессу, почувствовав, что этот взгляд словно разбивается о щит её золотой маски. Вот бы её снять!
– Что-то не так? – вкрадчиво спросила Замзагул.
– Нет! Всё ок! – сказал Веня. – Я просто тут размышлял, пока вас не было, дозревал, так сказать идейно, и... дозрел вот до таких правил конкурса.
Он подал принцессе лист бумаги, на котором набросал правила, пока дожидался её прихода и обращения первого кандидата. Замзагул, быстро прочитала эту петицию и тихо рассмеялась. Конкурс обещал быть очень забавным.
– И укажите главное правило: все претенденты должны принять человеческий облик! – сказала она. – Обоснуйте это как-то с юридической точки зрения!
Веня тоже улыбнулся и кивнул, а потом проводил принцессу до кресла, стоявшего в глубине комнаты, чтобы той было удобнее наблюдать за процессом переговоров. В этот момент послышался лёгкий треск, и на поверхности стола обозначилась уменьшенная копия главного кандидата в женихи.
– Ну, и где этот сюр Беньямин, Ёрмунганд его закусай! – проворчал чёрный дракон, озираясь по сторонам.
В масштабе один к ста он смотрелся как забавная говорящая игрушка ,что придавало уверенности его собеседнику.
– Здравствуйте, гражданин Нидхёгг! – сказал Веня, усаживаясь в кресло у стола и невольно отметив про себя, что ругательство, которое чёрный дракон употребил в своей речи, уже срывалось с уст Локи.
Так принято у древнескандинавского пантеона, или "гадский папа" как-то связан с этим трёхголовым грубияном, поэтому и ругаются они одинаково? Ёрмунгандом, кажется, называли морского змея, настолько огромного, что тот с лёгкостью опоясывал мир людей. Если такой закусает, мало не покажется. Впрочем, этот речевой оборот очень понравился и самому Вене.
– Разрешите ознакомить вас с правилами конкурса кандидатов в женихи! – продолжал Недозрелов.
– Как принцесса вообще посмела объявить какой-то конкурс в отсутствие действующего короля или принца?! – прорычал Нидхёгг. – Это действо не указано в Календаре Праздников и не описано в Нормах Драконьего Лева!
– Но проведение такого мероприятия и не запрещено законом, а, следовательно, разрешено! Оно может квалифицироваться как народное гуляние, то есть будет иметь ещё и массовый воспитательный и оздоровительный эффект. Таким образом, конкурс женихов не противоречит институту брака, а лишь укрепляет его. К тому же, в Зубастой Конституции в разделе "Поправка для принцесс", сказано, что венценосным особам женского пола не возбраняются спортивные и интеллектуальные развлечения, значит, всё законно, – сказал Веня, ослепительно улыбаясь и услышал аплодисменты у себя за спиной: это Замзагул выразила свой восторг.
– Ладно! Говори, что делать! – злобно проворчал Разрыватель Трупов, видимо, не найдя контраргументов.
– Конкурс будет состоять из четырёх испытаний, – сказал Веня. – Первым пройдёт жениховское дефиле, в ходе которого претенденты поразят Её Высочество и зрителей красотой своей походки и телесным совершенством. Далее состоится поединок красноречия, где претенденты могут показать владение словом и блеск интеллекта. Затем будет демонстрация силы и ловкости, и, наконец, самое главное испытание: перфоманс чувств. Он нужен, чтобы убедить принцессу в силе вашей любви.
– Бредятина! – возмутился Нидхёгг. – Какое ещё дефиле?! Какой перфоманс?! Она что, издевается?!
– И самое главное условие! – перебил его Веня. – Первое и второе конкурсное испытание проводится в человеческом облике!
– Это ещё зачем?! – прорычал Разрыватель Трупов.
– В целях внедрения модных принципов гуманизма в обществе драконов! – не моргнув глазом ответил Недозрелов.
Консультация продолжалась до самого вечера, потому что претендентов оказалось больше, чем достаточно. Когда связь прервалась после ухода последнего кандидата в женихи, Веня почувствовал, что охрип и заработал мозоль на языке от повторения одних и тех же фраз, но главная цель была достигнута: консультацию он провёл. Недозрелов оглянулся и увидел, что принцесса заснула в кресле. Гордая и неприступная, она была сейчас такой беззащитной, хрупкой и нежной, даже какой-то домашней и почему-то близкой: Веня не мог отделаться от этого ощущения.
Он осторожно подобрался ближе и, склонившись над Замзагул, потянулся рукой к золотой маске. Рука слегка дрожала, а маска оказалась неожиданно тяжёлой, выскальзывая из пальцев, но всё-таки Вене удалось увидеть изящный мягкий подбородок и красивые, чувственные губы, приоткрытые, словно розовый бутон. В этот момент принцесса проснулась, и снова стала грозной и недосягаемой, правда её недовольство показалось Недозрелову наигранным и ненастоящим, а потом он внезапно получил приглашение проводить Замзагул до королевских покоев, так как та уже отпустила королевскую стражу. Вот и пойми этих, девушек!
Ночью Веня видел сон о том, как он срывает золотую маску с Замзагул и видит под ней очаровательное личико Змии. Что только не приснится?! А утром ни свет ни заря, Недозрелов отправился в город, снова используя потайной ход. Надо было сделать две важных вещи: побеседовать с таинственным рыжим фокусником, назвавшимся гадским папой, и добыть с его помощью деньги, а потом купить подарок для Змии. До места он добрался довольно быстро и без происшествий. Дверь в помещение, где располагалась Тайная Гильдия Разгильдяев, снова открылась внезапно, но теперь Веня успел отскочить и обезопасить себя от шишки на лбу. Внутри было по-прежнему сумрачно, но посетителей практически не наблюдалось, только за дальними столиками переговаривались несколько подозрительных личностей, да пара официантов скучали у стойки. Громила на входе взглянул на Веню хмуро, но пропустил, не задавая лишних вопросов.
– Вам туда! – сказал он, ткнув пальцем на бархатные занавески, вероятно, закрывавшие вход в отдельный кабинет.
Веня отодвинул занавеску и вошёл внутрь. Локи уже ждал его за столом: огненно-рыжий, тонкий, насмешливый и мерцающий.
– Рано ты! – сказал он, ухмыляясь. – Не терпится пообщаться?
– Это вы вроде хотели пообщаться! – возразил Веня.
– Ну, значит, желание у нас обоюдное, – констатировал Локи, жестом приглашая его к столу.
Веня устроился напротив, с интересом рассматривая своего таинственного собеседника. Шрама, который так неожиданно нарушил внешнее совершенство Локи, как не бывало, но вид у рыжего предводителя Тайной Гильдии Разгильдяев не отличался здоровьем и оптимизмом: на нём словно всю ночь воду возили или страшно пытали, таким измождённым и замученным он казался.
– Выпьешь? – Локи указал на бутыль в форме небольшой глиняной фляги с затейливой рунической вязью на поверхности.
– «Правильный Мёд» изготовлено ИП Квасир 20 г. от сотворения мира? – по складам прочитал Веня, подивившись тому, что с лёгкостью воспринимает рунические письмена.
Прежде он не замечал за собой таких эксклюзивных способностей, впрочем, ему никогда и не попадались руны, а вот имя Квасир попадалось в каких-то мифах. Кажется, это был такой карлик, познавший мудрость хмеля, много позже влившуюся во фразе "истина в вине".
– Он самый: правильный! Его ещё называют Мёдом Поэзии. Один глоток и ты начинаешь говорить стихами, причём, чем бездарнее ты был до этого, тем забористей выйдут оды, – хитро подмигнул ему Локи. – Впрочем, если опасаешься излишнего... кхм... поэтического эффекта, то могу насыпать и обычного сухого вина для настроения.
– Спасибо, очень заманчиво, но хотелось бы дела обсудить на трезвую голову и в прозе, а все оды потом, – вежливо отказался Веня.
«Приплыли: у главного пропойцы и гуляки всех времён и народов сын – ярый трезвенник и святоша! Чудеса случаются, ётун его возьми! Хотя сам я ётун и есть!» – осклабившись, подумал Локи, припомнив своё великанское происхождение, ибо родился когда-то в семье древних инеистых великанов – врагов людей и богов, которых в кулуарах скандинавской мифологии звали ётунами для краткости.
– Итак, сюр Беньямин, поговорим о делах? – решительно и насмешливо поинтересовался он вслух. – У меня есть ценная информация о чуде твоего рождения, и я могу её продать. Кстати, юрлыцарям сегодня скидки!
Недозрелов не смог скрыть охватившего его волнения. Можно ли скрыть какие-то движения души, обманув древнего бога обмана? Веня всегда так жаждал узнать правду о себе и приложил столько сил для расследования, не получив никакого результата, что сейчас, находясь в шаге от разгадки, был готов на любые сделки.
– Да! Да! Да! У меня, знаешь ли, информация из первых рук! – продолжал подогревать его интерес Локи, отхлебнув из фляги, – Так что, как говорится: налетай, не скупись, покупай летопИсь!
Мёд Поэзии, кажется, и правда, имел термоядерное действие.
– А что вы хотите взамен? – спросил Веня, едва удержавшись от выкрика «я на всё согласен!».
– Сущую безделицу! – как-то очень уж честно глядя ему в глаза, ответил Локи, и внутри его зрачков, казалось, вспыхнули рыжие сполохи тайной насмешки. – Твою душу!
– Что?! – вспыхнул Веня.
– Древняя ётунская шутка! – рассмеялся в ответ рыжий интриган, а потом добавил, став внезапно мрачным и серьёзным: – Нужно вызволить из заключения одного, не слишком хорошего, но очень полезного индивида.
– Кого именно? – уточнил Веня.
– Меня! – опираясь руками на стол и нависая над столешницей, чтобы приблизиться к юрлыцарю, сказал Локи, и Веня оказался нос к носу с коварным божеством.
Его мерцающий образ, слегка колыхался от Вениного дыхания, словно пламя свечи. В мифах говорилось о том, что по древнескандинавской статистике Локи ненавидел каждый третий житель Вселенной за непростой характер, острый язык, жестокие шутки и отвратительные выходки, но у Вени он почему-то не вызывал никаких отрицательных эмоций. Наоборот, Недозрелов ощущал какое-то притяжение к этому рыжему авантюристу.
– А по какой статье вас осудили? – спросил Веня, уже думая о том, как построить защиту.
– Не всё так просто! – грустно усмехаясь, сказал Локи. – Статьи тут не помогут. Я не в суде тебя прошу выступать, а организовать мой побег!
– Это же незаконно! – пробормотал Веня.
– Естественно! – не моргнув глазом, согласился Локи. – Кстати, забыл сказать: к моему предложению прилагается небольшой бонус: могу поделиться опытом, как одолеть Разрывателя Трупов. Ты же не думаешь, что он так легко сдастся, позорно проиграв в конкурсе?
Веня нахмурился, понимая, что его собеседник прав.
– Кстати, придумано действо очень коварно и с долей мрачного юмора, что я очень ценю и даже мечтаю присутствовать на дефиле, – немного смягчившись, сказал Локи и ещё раз отхлебнул из фляги. – Как говорится, с радостью б я свой филей допустил до дефилей, но в темнице дефиля не увидят зрителЯ.
Веня вздохнул, не зная, как относиться к этому могущественному, вредному, но очень обаятельному хитрецу, а Локи продолжал развивать мысль:
– За желанием Нидхёгга жениться стоит не только и не столько стремление обладать понравившейся женщиной, сколько политическая игра, а политика - это как раз та область, где соблюдать законы и тем более правила конкурса не принято.
Взгляд бога коварства будто пронизывал Веню насквозь, создавая ощущение обволакивания, отрыва от реальности.
– Я ...согласен, – немного подумав, сказал Недозрелов. – Но вы расскажете всё, что знаете обо мне, прямо сейчас!
– Обещай мне, что выполнишь наш уговор, вне зависимости от эмоций, которые вызовет у тебя полученная информация! – вкрадчиво сказал Локи.
Веня пообещал, и буквально выронил челюсть от удивления, услышав насмешливое:
– Тогда всё просто: ты мой сын, хотя и уродился явно не в папочку!
От неожиданности Веня поперхнулся воздухом и закашлялся, покраснев от натуги.
–Надеюсь, это от радости, но так не пойдёт! – смеясь сказал Локи, слегка осенив голову сына всплеском своего мерцания, после чего юрлыцарю сразу полегчало.
– Эти ваши...ёшкины шуточки! – пробормотал Веня, с трудом пытаясь осознать услышанное.
– Ну, во-первых, не ёшкины, а ётунские! – заметил Локи, – А во-вторых, это вовсе не шутки! В кой-то веки сказал правду, и сразу все начинают задыхаться! Получается, я столько народу своей ложью спас, даже самому страшно!
Когда состояние шока после услышанного слегка развеялось, Веня принялся сопоставлять факты. Апалал говорил ему, что хотя бы один из его родителей относится к так называемым "высшим", к богам, стало быть, а советнику не было оснований не верить. К тому же, дар владеть огнём Веня мог унаследовать вот этого рыжего обманщика и насмешника – бога огня и коварства Локи: то, как тот виртуозно жонглировал сгустками пламени, говорило само за себя. Так что же? Броситься к нему с криками: папа, папа! Веня исподлобья взглянул на своего собеседника.
– А кто моя мать?
Локи усмехнулся и снова отхлебнул из фляги, а потом выдал очередное поэтическое заявление:
– Шарфом почему обвязан лик Фемиды, взор маня?
Эта дама оба глаза положила на меня!
Не в ущерб своей работе: справедлива и горда.
Все ушами любят тёти. Слеповата? Не беда.
Кажется, поэтический градус имел тенденцию к повышению, постепенно развязывая язык Локи. В то, что матерью Вени могла быть древнегреческая богиня правосудия, ему верилось более легко, чем в отцовство бога обмана. У Недозрелова была врождённая тяга к справедливости, из-за которой он и ударился в юриспруденцию.
– Как же это вы её...? – начал Веня, думая о том, что Фемида и Локи совсем не пара, хотя противоположности часто притягиваются. – И зачем?
– Обаял? – подмигнул ему гадский папа.
– Ну, да... – пожал плечами Недозрелов, всё ещё не до конца поверив в услышанное.
– Долгая это история! – хмыкнул Локи. – Ну, да ладно! Расскажу, чтобы сформировать в тебе правильное понимание твоего места в ветвях генеалогического древа моей плодовитости.
Гадский папа выпустил из пальцев левой руки несколько мерцающих струй, нарисовав в воздухе схему Вениной родословной. Древо получилось внушительное, а сам Недозрелов обозначался на нём в виде неспелого яблока, бок которого украшало фото с надписью на древнескандинавский манер "Веннинг сын Локи". Кроме него с ветви свисало ещё несколько плодов, включая червивые и гнилые.
Веня обратил внимание, чёрное яблоко, на котором красовалось фото эффектной сине-красной дамы, подписанное "Хель из Хельхейма дочь Локи", а от него простиралась пунктирная линия к червивому плоду с надписью "Нидхёгг приёмный сын Хель из Хельхейма". Где-то в углу висела серо-буро-малиновая груша, на которой под изображением ржущей конской головы значилось "Слейпнир", а ещё дальше произрастали два экзотических фрукта неизвестного типа с фото мощного змея по имени "Ёрмунганд" и волка, называемого "Фенрир".
– Это тоже ваши дети?! – поразился Веня, вопросительно взглянув на Локи.
– Как видишь! – мрачно усмехаясь, буркнул гадский папа. – У меня было бурное прошлое, за что я теперь и расплачиваюсь. Радует только то, что среди всех моих отпрысков лишь двое унаследовали мой тип мышления и коварства: Хель и ты, остальным досталась необузданная сила, а для неё, как говорится, ума не надо.
– Что-то не так? – вкрадчиво спросила Замзагул.
– Нет! Всё ок! – сказал Веня. – Я просто тут размышлял, пока вас не было, дозревал, так сказать идейно, и... дозрел вот до таких правил конкурса.
Он подал принцессе лист бумаги, на котором набросал правила, пока дожидался её прихода и обращения первого кандидата. Замзагул, быстро прочитала эту петицию и тихо рассмеялась. Конкурс обещал быть очень забавным.
– И укажите главное правило: все претенденты должны принять человеческий облик! – сказала она. – Обоснуйте это как-то с юридической точки зрения!
Веня тоже улыбнулся и кивнул, а потом проводил принцессу до кресла, стоявшего в глубине комнаты, чтобы той было удобнее наблюдать за процессом переговоров. В этот момент послышался лёгкий треск, и на поверхности стола обозначилась уменьшенная копия главного кандидата в женихи.
– Ну, и где этот сюр Беньямин, Ёрмунганд его закусай! – проворчал чёрный дракон, озираясь по сторонам.
В масштабе один к ста он смотрелся как забавная говорящая игрушка ,что придавало уверенности его собеседнику.
– Здравствуйте, гражданин Нидхёгг! – сказал Веня, усаживаясь в кресло у стола и невольно отметив про себя, что ругательство, которое чёрный дракон употребил в своей речи, уже срывалось с уст Локи.
Так принято у древнескандинавского пантеона, или "гадский папа" как-то связан с этим трёхголовым грубияном, поэтому и ругаются они одинаково? Ёрмунгандом, кажется, называли морского змея, настолько огромного, что тот с лёгкостью опоясывал мир людей. Если такой закусает, мало не покажется. Впрочем, этот речевой оборот очень понравился и самому Вене.
– Разрешите ознакомить вас с правилами конкурса кандидатов в женихи! – продолжал Недозрелов.
– Как принцесса вообще посмела объявить какой-то конкурс в отсутствие действующего короля или принца?! – прорычал Нидхёгг. – Это действо не указано в Календаре Праздников и не описано в Нормах Драконьего Лева!
– Но проведение такого мероприятия и не запрещено законом, а, следовательно, разрешено! Оно может квалифицироваться как народное гуляние, то есть будет иметь ещё и массовый воспитательный и оздоровительный эффект. Таким образом, конкурс женихов не противоречит институту брака, а лишь укрепляет его. К тому же, в Зубастой Конституции в разделе "Поправка для принцесс", сказано, что венценосным особам женского пола не возбраняются спортивные и интеллектуальные развлечения, значит, всё законно, – сказал Веня, ослепительно улыбаясь и услышал аплодисменты у себя за спиной: это Замзагул выразила свой восторг.
– Ладно! Говори, что делать! – злобно проворчал Разрыватель Трупов, видимо, не найдя контраргументов.
– Конкурс будет состоять из четырёх испытаний, – сказал Веня. – Первым пройдёт жениховское дефиле, в ходе которого претенденты поразят Её Высочество и зрителей красотой своей походки и телесным совершенством. Далее состоится поединок красноречия, где претенденты могут показать владение словом и блеск интеллекта. Затем будет демонстрация силы и ловкости, и, наконец, самое главное испытание: перфоманс чувств. Он нужен, чтобы убедить принцессу в силе вашей любви.
– Бредятина! – возмутился Нидхёгг. – Какое ещё дефиле?! Какой перфоманс?! Она что, издевается?!
– И самое главное условие! – перебил его Веня. – Первое и второе конкурсное испытание проводится в человеческом облике!
– Это ещё зачем?! – прорычал Разрыватель Трупов.
– В целях внедрения модных принципов гуманизма в обществе драконов! – не моргнув глазом ответил Недозрелов.
Консультация продолжалась до самого вечера, потому что претендентов оказалось больше, чем достаточно. Когда связь прервалась после ухода последнего кандидата в женихи, Веня почувствовал, что охрип и заработал мозоль на языке от повторения одних и тех же фраз, но главная цель была достигнута: консультацию он провёл. Недозрелов оглянулся и увидел, что принцесса заснула в кресле. Гордая и неприступная, она была сейчас такой беззащитной, хрупкой и нежной, даже какой-то домашней и почему-то близкой: Веня не мог отделаться от этого ощущения.
Он осторожно подобрался ближе и, склонившись над Замзагул, потянулся рукой к золотой маске. Рука слегка дрожала, а маска оказалась неожиданно тяжёлой, выскальзывая из пальцев, но всё-таки Вене удалось увидеть изящный мягкий подбородок и красивые, чувственные губы, приоткрытые, словно розовый бутон. В этот момент принцесса проснулась, и снова стала грозной и недосягаемой, правда её недовольство показалось Недозрелову наигранным и ненастоящим, а потом он внезапно получил приглашение проводить Замзагул до королевских покоев, так как та уже отпустила королевскую стражу. Вот и пойми этих, девушек!
Ночью Веня видел сон о том, как он срывает золотую маску с Замзагул и видит под ней очаровательное личико Змии. Что только не приснится?! А утром ни свет ни заря, Недозрелов отправился в город, снова используя потайной ход. Надо было сделать две важных вещи: побеседовать с таинственным рыжим фокусником, назвавшимся гадским папой, и добыть с его помощью деньги, а потом купить подарок для Змии. До места он добрался довольно быстро и без происшествий. Дверь в помещение, где располагалась Тайная Гильдия Разгильдяев, снова открылась внезапно, но теперь Веня успел отскочить и обезопасить себя от шишки на лбу. Внутри было по-прежнему сумрачно, но посетителей практически не наблюдалось, только за дальними столиками переговаривались несколько подозрительных личностей, да пара официантов скучали у стойки. Громила на входе взглянул на Веню хмуро, но пропустил, не задавая лишних вопросов.
– Вам туда! – сказал он, ткнув пальцем на бархатные занавески, вероятно, закрывавшие вход в отдельный кабинет.
Веня отодвинул занавеску и вошёл внутрь. Локи уже ждал его за столом: огненно-рыжий, тонкий, насмешливый и мерцающий.
– Рано ты! – сказал он, ухмыляясь. – Не терпится пообщаться?
– Это вы вроде хотели пообщаться! – возразил Веня.
– Ну, значит, желание у нас обоюдное, – констатировал Локи, жестом приглашая его к столу.
ГЛАВА IV. Неправовой акт любви и прочие приключения
Веня устроился напротив, с интересом рассматривая своего таинственного собеседника. Шрама, который так неожиданно нарушил внешнее совершенство Локи, как не бывало, но вид у рыжего предводителя Тайной Гильдии Разгильдяев не отличался здоровьем и оптимизмом: на нём словно всю ночь воду возили или страшно пытали, таким измождённым и замученным он казался.
– Выпьешь? – Локи указал на бутыль в форме небольшой глиняной фляги с затейливой рунической вязью на поверхности.
– «Правильный Мёд» изготовлено ИП Квасир 20 г. от сотворения мира? – по складам прочитал Веня, подивившись тому, что с лёгкостью воспринимает рунические письмена.
Прежде он не замечал за собой таких эксклюзивных способностей, впрочем, ему никогда и не попадались руны, а вот имя Квасир попадалось в каких-то мифах. Кажется, это был такой карлик, познавший мудрость хмеля, много позже влившуюся во фразе "истина в вине".
– Он самый: правильный! Его ещё называют Мёдом Поэзии. Один глоток и ты начинаешь говорить стихами, причём, чем бездарнее ты был до этого, тем забористей выйдут оды, – хитро подмигнул ему Локи. – Впрочем, если опасаешься излишнего... кхм... поэтического эффекта, то могу насыпать и обычного сухого вина для настроения.
– Спасибо, очень заманчиво, но хотелось бы дела обсудить на трезвую голову и в прозе, а все оды потом, – вежливо отказался Веня.
«Приплыли: у главного пропойцы и гуляки всех времён и народов сын – ярый трезвенник и святоша! Чудеса случаются, ётун его возьми! Хотя сам я ётун и есть!» – осклабившись, подумал Локи, припомнив своё великанское происхождение, ибо родился когда-то в семье древних инеистых великанов – врагов людей и богов, которых в кулуарах скандинавской мифологии звали ётунами для краткости.
– Итак, сюр Беньямин, поговорим о делах? – решительно и насмешливо поинтересовался он вслух. – У меня есть ценная информация о чуде твоего рождения, и я могу её продать. Кстати, юрлыцарям сегодня скидки!
Недозрелов не смог скрыть охватившего его волнения. Можно ли скрыть какие-то движения души, обманув древнего бога обмана? Веня всегда так жаждал узнать правду о себе и приложил столько сил для расследования, не получив никакого результата, что сейчас, находясь в шаге от разгадки, был готов на любые сделки.
– Да! Да! Да! У меня, знаешь ли, информация из первых рук! – продолжал подогревать его интерес Локи, отхлебнув из фляги, – Так что, как говорится: налетай, не скупись, покупай летопИсь!
Мёд Поэзии, кажется, и правда, имел термоядерное действие.
– А что вы хотите взамен? – спросил Веня, едва удержавшись от выкрика «я на всё согласен!».
– Сущую безделицу! – как-то очень уж честно глядя ему в глаза, ответил Локи, и внутри его зрачков, казалось, вспыхнули рыжие сполохи тайной насмешки. – Твою душу!
– Что?! – вспыхнул Веня.
– Древняя ётунская шутка! – рассмеялся в ответ рыжий интриган, а потом добавил, став внезапно мрачным и серьёзным: – Нужно вызволить из заключения одного, не слишком хорошего, но очень полезного индивида.
– Кого именно? – уточнил Веня.
– Меня! – опираясь руками на стол и нависая над столешницей, чтобы приблизиться к юрлыцарю, сказал Локи, и Веня оказался нос к носу с коварным божеством.
Его мерцающий образ, слегка колыхался от Вениного дыхания, словно пламя свечи. В мифах говорилось о том, что по древнескандинавской статистике Локи ненавидел каждый третий житель Вселенной за непростой характер, острый язык, жестокие шутки и отвратительные выходки, но у Вени он почему-то не вызывал никаких отрицательных эмоций. Наоборот, Недозрелов ощущал какое-то притяжение к этому рыжему авантюристу.
– А по какой статье вас осудили? – спросил Веня, уже думая о том, как построить защиту.
– Не всё так просто! – грустно усмехаясь, сказал Локи. – Статьи тут не помогут. Я не в суде тебя прошу выступать, а организовать мой побег!
– Это же незаконно! – пробормотал Веня.
– Естественно! – не моргнув глазом, согласился Локи. – Кстати, забыл сказать: к моему предложению прилагается небольшой бонус: могу поделиться опытом, как одолеть Разрывателя Трупов. Ты же не думаешь, что он так легко сдастся, позорно проиграв в конкурсе?
Веня нахмурился, понимая, что его собеседник прав.
– Кстати, придумано действо очень коварно и с долей мрачного юмора, что я очень ценю и даже мечтаю присутствовать на дефиле, – немного смягчившись, сказал Локи и ещё раз отхлебнул из фляги. – Как говорится, с радостью б я свой филей допустил до дефилей, но в темнице дефиля не увидят зрителЯ.
Веня вздохнул, не зная, как относиться к этому могущественному, вредному, но очень обаятельному хитрецу, а Локи продолжал развивать мысль:
– За желанием Нидхёгга жениться стоит не только и не столько стремление обладать понравившейся женщиной, сколько политическая игра, а политика - это как раз та область, где соблюдать законы и тем более правила конкурса не принято.
Взгляд бога коварства будто пронизывал Веню насквозь, создавая ощущение обволакивания, отрыва от реальности.
– Я ...согласен, – немного подумав, сказал Недозрелов. – Но вы расскажете всё, что знаете обо мне, прямо сейчас!
– Обещай мне, что выполнишь наш уговор, вне зависимости от эмоций, которые вызовет у тебя полученная информация! – вкрадчиво сказал Локи.
Веня пообещал, и буквально выронил челюсть от удивления, услышав насмешливое:
– Тогда всё просто: ты мой сын, хотя и уродился явно не в папочку!
От неожиданности Веня поперхнулся воздухом и закашлялся, покраснев от натуги.
–Надеюсь, это от радости, но так не пойдёт! – смеясь сказал Локи, слегка осенив голову сына всплеском своего мерцания, после чего юрлыцарю сразу полегчало.
– Эти ваши...ёшкины шуточки! – пробормотал Веня, с трудом пытаясь осознать услышанное.
– Ну, во-первых, не ёшкины, а ётунские! – заметил Локи, – А во-вторых, это вовсе не шутки! В кой-то веки сказал правду, и сразу все начинают задыхаться! Получается, я столько народу своей ложью спас, даже самому страшно!
Когда состояние шока после услышанного слегка развеялось, Веня принялся сопоставлять факты. Апалал говорил ему, что хотя бы один из его родителей относится к так называемым "высшим", к богам, стало быть, а советнику не было оснований не верить. К тому же, дар владеть огнём Веня мог унаследовать вот этого рыжего обманщика и насмешника – бога огня и коварства Локи: то, как тот виртуозно жонглировал сгустками пламени, говорило само за себя. Так что же? Броситься к нему с криками: папа, папа! Веня исподлобья взглянул на своего собеседника.
– А кто моя мать?
Локи усмехнулся и снова отхлебнул из фляги, а потом выдал очередное поэтическое заявление:
– Шарфом почему обвязан лик Фемиды, взор маня?
Эта дама оба глаза положила на меня!
Не в ущерб своей работе: справедлива и горда.
Все ушами любят тёти. Слеповата? Не беда.
Кажется, поэтический градус имел тенденцию к повышению, постепенно развязывая язык Локи. В то, что матерью Вени могла быть древнегреческая богиня правосудия, ему верилось более легко, чем в отцовство бога обмана. У Недозрелова была врождённая тяга к справедливости, из-за которой он и ударился в юриспруденцию.
– Как же это вы её...? – начал Веня, думая о том, что Фемида и Локи совсем не пара, хотя противоположности часто притягиваются. – И зачем?
– Обаял? – подмигнул ему гадский папа.
– Ну, да... – пожал плечами Недозрелов, всё ещё не до конца поверив в услышанное.
– Долгая это история! – хмыкнул Локи. – Ну, да ладно! Расскажу, чтобы сформировать в тебе правильное понимание твоего места в ветвях генеалогического древа моей плодовитости.
Гадский папа выпустил из пальцев левой руки несколько мерцающих струй, нарисовав в воздухе схему Вениной родословной. Древо получилось внушительное, а сам Недозрелов обозначался на нём в виде неспелого яблока, бок которого украшало фото с надписью на древнескандинавский манер "Веннинг сын Локи". Кроме него с ветви свисало ещё несколько плодов, включая червивые и гнилые.
Веня обратил внимание, чёрное яблоко, на котором красовалось фото эффектной сине-красной дамы, подписанное "Хель из Хельхейма дочь Локи", а от него простиралась пунктирная линия к червивому плоду с надписью "Нидхёгг приёмный сын Хель из Хельхейма". Где-то в углу висела серо-буро-малиновая груша, на которой под изображением ржущей конской головы значилось "Слейпнир", а ещё дальше произрастали два экзотических фрукта неизвестного типа с фото мощного змея по имени "Ёрмунганд" и волка, называемого "Фенрир".
– Это тоже ваши дети?! – поразился Веня, вопросительно взглянув на Локи.
– Как видишь! – мрачно усмехаясь, буркнул гадский папа. – У меня было бурное прошлое, за что я теперь и расплачиваюсь. Радует только то, что среди всех моих отпрысков лишь двое унаследовали мой тип мышления и коварства: Хель и ты, остальным досталась необузданная сила, а для неё, как говорится, ума не надо.
