— Вы должны менять платья в зависимости от времени суток и места, — начал Тацциа.
— У меня столько нету, — голос девушки дрогнул.
— Вам пошьют. Уже пошили, — успокоил её Антонио.
— Просто понимаете, я иной раз ходила в одной и той же нижней юбке по несколько дней. Ой… — Каталина прикрыла рот ладошкой. — Простите.
— Я и сам вырос в бедности, отанна*, — понимающе кивнул советник. — Я понимаю вас и ничуть не похожу на столичных снобов. Не бойтесь.
— Спасибо вам, — искренне поблагодарила его Ваноцца. — Я ведь тут… Я…
— Боитесь сделать лишнее движение, чтобы вас не сочли за необразованную, — Антонио сделал акцент на этом слове. — провинциалку.
— Да. — София вздохнула. — В самую точку.
— Ничего не бойтесь, — Ринальдо ободряюще улыбнулся. — Чем ближе к ночи, тем темнее цвет платья.
— Хорошо, — кивнула девушка, — а причёска и украшения?
— На ваш выбор, но причёска не должна быть очень уж высокой, — ответил Винченцо. — Пока всё. Теперь же отдыхайте, моя принцесса.
***
— Доброго вам вечера, милая Каталина! — Эрнст поднялся навстречу невесте.
— И вам. — София чинно присела на предложенный стул.
— Я так рад, так рад, что вы приехали! — на секунду Каталине показалось, что эта радость очень уж наиграна.
— Мне приятно слышать ваши слова, — девушка чуть склонила голову.
— Чёрт, опять позабыл, что мы на «ты»! — король вздохнул. — Ну да ничего, попривыкнем.
Ваноцца кивнула и смущённо оглядела стол.
— Ты можешь есть всё, что захочешь, — понимающе сказал Его Величество.
— С-спасибо. — Каталине очень хотелось исчезнуть. Стоило ли говорить, что в Сан-Микеле на столе редко бывало более трёх блюд.
— Да как-то не за что. — Эрнст обезоруживающе улыбнулся. — Приятного аппетита.
— И в… тебе, — ответила София.
— Вам нравится Коллариэнн? — они сидели в саду.
— Тут очень красиво, — произнесла Каталина и мысленно про себя добавила, что и богато тоже.
— Теперь это всё — твое, — Эрнст взял девушку за руку. — Моя королева.
Часть четвёртая
Каталина уже в третий раз проснулась и посмотрела на часы. Пять утра. Девушка вздохнула. Опять. Проклятые нервы и странные сны совсем не давали ей спать. Перед глазами мелькал Эрнст, как-то печально и ласково улыбался Винченцо, по-доброму смотрели мать с отцом. София видела прошлое, украдкой выглядывала будущее и боялась. Ей безумно нравился король, такой добрый и весёлый, такой непосредственный, совсем не строгий для такого двора. Но советник… от него веяло теплом, нежностью и чем-то… чем-то очень родным и знакомым. Ей было с ним хорошо и покойно. Да только замуж она выходила за другого.
Ваноцца поднялась и быстро оделась. Простое серое платье с поясом из серебряных нитей ей очень шло и подчёркивало изящную, но местами ещё детскую фигуру. Принцесса наспех причесалась и выскользнула из покоев. Её путь лежал в дворцовые сады. Прошлым вечером она видела их, но успела исходить лишь малую часть, а вот теперь у неё была уйма времени, чтобы вдоволь насладиться природой королевства.
София осторожно ступала по плитам коридора, скользила вниз по ступеням, стараясь не разбудить чутких слуг и подозрительных господ — она очень хотела на волю, подальше от этой предсвадебной суматохи. Впервые за много лет её выдернули из её маленького мирка и увезли в большой и страшный. В совсем незнакомый. Девушке было неуютно.
В саду было немного прохладно и свежо. На траве лежала блестящая в лучах восходящего солнца роса, кое-где пели ранние птицы. Солнечный диск же ещё едва загорался на горизонте и лениво поднимался в утреннее небо. София счастливо рассмеялась и скинула туфли, затем ступила на зелёный ковёр с вкраплениями ярких, доселе невиданных ей цветов. Ногам было чуть холодно, травинки приятно соприкасались с кожей, а роса придавала своеобразный комфорт. Каталина с удовольствием ходила по поляне, подставляя лицо неуверенному свету великой звезды.
— Принцесса? — Ваноцца вздрогнула и оглянулась. Перед ней стоял Старший Советник и приветливо улыбался.
— С-советник, — девушка чинно протянула ему руку для поцелуя и приняла важный вид. — Доброго утра.
— Доброго, — Винченцо нежно поцеловал её запястье и чуть поклонился, про себя ласково усмехаясь. — Как вам спалось?
— Чудесно, — она старалась казаться взрослой, и Тацциа это немного забавляло. Стоило отдать принцессе должное — она прекрасно справлялась с поставленной задачей.
— Я рад. Вам нравятся сады? — Антонио протянул ей руку, и Каталина с удовольствием оперлась на неё, чуть улыбаясь и стараясь ступать мелко-мелко, чтобы не были заметны босые ноги.
— Да, они хороши, — кивнула София. — Приятное место. А вы всегда так рано встаёте?
— Зависит от того, как я провёл вечер, — пожал плечами Винченцо. — А вы?
— Впервые, — Каталина вздрогнула. — Я… я боюсь.
— Чего, моя принцесса? — советник заглянул ей в глаза и крепче сжал руку.
— Осуждения, — Ваноцца смотрела так, как будто сейчас откуда-то появятся многочисленные придворные и начнут укоризненно качать головами. — Я не привыкла к такому. Понимаю, всего день во дворце, но я такая дикарка! Я… я не гожусь на роль королевы. Я просто не умею.
— Королевами рождаются, Ваше Высочество, — Антонио ободряюще улыбнулся. — Вы из таких.
— Спасибо за поддержку. Я ценю это, — Каталина опустила взгляд и выдавила из себя сдержанную улыбку.
— Весь мир театр, Ваше Высочество, — заметил ди Тацциа, в его глазах заплясали весёлые искорки.
— Вы тоже любите Фэйнпира? — удивилась София, её лицо озарилось каким-то доселе невозможным светом, взгляд стал счастливым и спокойным.
— Интересуюсь. Если хотите, я покажу вам библиотеку. Там мы сможем отыскать его книги, — предложил Антонио.
— Хочу, — бодро кивнула Ваноцца.
Часть пятая
В библиотеке было душно, а потому Старший Советник с хитрой улыбкой распахнул все окна, чтобы впустить в помещение лёгкий утренний ветерок, который тут же разметал тюль, перья, какие-то бумаги и принёс с собой прохладу и пение птиц. Каталина смеялась, счастливо улыбалась и с любопытством бегала от одного стеллажа к другому, разглядывая старинные фолианты с дорогими обложками. Она осторожно касалась их самыми кончиками пальцев и тут же отдёргивала руку, будто боясь испортить. Винченцо с огромным интересом наблюдал за ней, мягко и одобрительно улыбаясь, а девушка, казалось, уже забыла о нём, исследуя очередную частичку нового мира.
— Ну что же вы? Идите сюда, — она вдруг обернулась, поманила его рукой. — Тут очень красиво. У меня дома такого совсем не водилось, библиотека была небольшая, а многие книжки — испорчены или неполны. Я потому и не получила должного образования, что у нас не нашлось денег на учителей и научные труды. Стыдно, конечно, но что делать. Всё уходило на приданое сёстрам и врачей Вито. Это всё-таки важнее, — София говорила спокойно, без каких-либо сожалений, но глаза у неё были немного грустные. Стало ясно, что она хоть скучала по дому, но теперь уже ни за что бы туда не вернулась.
— Я думаю, мы с вами сможем наверстать упущенное. Мне удалось прилично выучиться только к двадцати пяти годам, а это в нынешнем обществе презирается, по чести сказать. Но здесь главное идти вперёд и не сдаваться, не слушая других, и тогда вы достигнете успеха, — наставительно, но вежливо ответил ей ди Тацциа.
— Вы думаете? — принцесса тяжело вздохнула. — Да, видно, так. Я прислушаюсь к вашему совету, но стыдно мне уже давно. Я провинциалка, а тут целая империя, — она произнесла это так серьёзно, что советник даже ужаснулся её способности от лёгкого беззаботного тона переходить к такому сдержанному, даже угрюмому.
— Улыбайтесь, Ваше Высочество. Улыбайтесь, и никто не сможет вам перечить, — мягко, но с какой-то странной печалью сказал Винченцо. — Ну, о чём будем читать?
***
— Каталина, доброго утра! — Эрнст улыбался и, кажется, пребывал, в благодушном настроении. — Мне сказали, ты рано проснулась, душа моя. Что случилось? Тебе было плохо спать? — он спрашивал обеспокоенно, и беспокойство это было неподдельное, что немного польстило девушке.
— Нет, просто вся эта поездка меня утомила и взбудоражила. Но я скоро привыкну, обещаю, — София чуть улыбнулась ему в ответ и присела рядом на парчовую софу. Неуверенно прильнула к тёплому плечу и обняла, король сам тут же прижал её к себе, так же робко и неловко зарываясь в её рыжие волосы. Он немного помедлил, решаясь, затем чуть отстранился и осторожно поцеловал любимую, сжимая её тонкие плечи. Каталина часто заморгала от неожиданности и новых, очень приятных ощущений, доселе невиданных.
— Это так невероятно, — Эрнст по-дурацки улыбался, не выпуская любимую из объятий. — Софи, я… я люблю тебя. Моя чужеземная птичка.
— И я тебя, Эрнст, — Каталина смутилась и спрятала глаза. — Спасибо.
— Подожди, пока благодарить не за что, — усмехнулся король, затем хлопнул в ладоши. Тут же в беседку ввели хрупкого, даже чересчур худого юношу, судя по всему, тоже коннольца, только он был гораздо бледнее и болезненнее старшего советника. Каталина ужаснулась его состоянию и внешнему виду, а большие глаза юноши, смотревшие прямо на неё, выражали глубокую печаль, боль, страх, что ей стало не по себе.
— Это твой личный и преданный раб, милая, — Эрнст чуть кивнул, и несчастного толкнули, силой ставя на колени. Он коротко вздрогнул от боли, ломкие ладони вспорол острый гравий. София всхлипнула, бросилась к нему, король даже не дёрнулся, лишь знаком отослал стражу.
— Нравится мой подарок? — спросил он, наблюдая, как Каталина отряхивает руки юноши и осторожно убирает мелкие камушки. — Делай с ним, что хочешь, думаю, эта народность в состоянии развлечь высший свет.
— Д-да, — девушка даже не обернулась на него, до того ей было мерзко от такого отношения к маленькой Конноле и её людям, она вдруг подумала о старшем советнике, о том, как бы он на это отреагировал. Чувства, навеянные поцелуем, тут же пропали, а на их место пришли жалость и сочувствие к бедному рабу.
— Ты понимаешь по-нашему? — тихо спросила она.
— Немного, мой предыдущий владелец пытался меня научить, — испуганно, робко ответил пленник. — Что желает госпожа?
— Чтобы ты прошёл за мной и позволил помочь, — принцесса решительно взяла его за руку. — Эрнст, я займусь им. Спасибо за столь… экзотический подарок. Я позабочусь о нём.
— Подожди, — Эрнст поднялся, подошёл к ней и снова поцеловал. — Вот теперь отпускаю. Жду на обеде, любовь моя.
— Я приду, — Каталина развернулась и быстро пошла по дорожке, утягивая за собой ничего не понимающего коннольца. Ей надо было многое обдумать.
Часть шестая
София раздала служанкам приказания и села в кресло, кивнув юноше на место напротив. Тот болезненно сжался и неловко упал на пол, видимо, хотел привычно сесть у ног новой владелицы, считая себя недостойным кресла. Девушка же молча встала и помогла ему подняться и устроиться на кушетке, затем, немного подумав, села рядом и осторожно взяла за острый подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.
— Как тебя зовут? — ласково спросила она. — Меня Софией.
— Дамиан, Ваше Величество, Дамиан из Лермо. Вы знаете этот славный город? — в серых глазах юноши промелькнула слабая надежда. — Знаете, правда?
— Знаю, — девушка улыбнулась. — Почему тебе это так важно? Это что-то изменит?
— Это многое изменит, — Дамиан робко взял её за руку. — Может, хоть вы не будете считать меня всего лишь дикарём, Ваше Величество? — как-то запальчиво произнёс он, но тут же сник, как-то инстинктивно, по-звериному пряча лицо и голову, вздрагивая всем телом, будто ожидая сильного удара плетью. София на мгновение увидела его исполосованную спину с проступающими позвонками, и её сердце сжалось, девушка прижала тонкие бледные руки к груди, едва сдерживая крик ужаса — она доселе никогда не видела такой жестокости и такого страха.
— Ты не дикарь, тебе просто не повезло, — София взяла себя в руки и ласково погладила Дамиана по щеке. — А ты красивый. Конолльские мужчины все красивые?
— Вы, верно, видели ещё, — робко заметил юноша. — Кого?
— Старший советник короля тоже коноллец. Он очень хороший и добрый, он помогает мне. Я вас обязательно познакомлю, это было бы чудесно, — принцесса взяла его ладони в свои и провела по ним большими пальцами. — Ну не бойся меня, я тебя не обижу. Ты славный, зачем тебя обижать или бить? Я не люблю жестокость, это очень плохо — делать кому-то больно.
— Вы будете доброй госпожой, — заключил Дамиан и тут же крепко сжал губы, опустил голову, затем вдруг снова посмотрел ей в глаза. — Простите мне мою дерзость, просто вы совсем не запрещаете мне говорить, и слова сами рвутся наружу. Матушка говорила, что у меня язык без костей… Столько раз это выходило мне боком…
— Я не хочу быть тебе госпожой! — капризно заявила София. — Я хочу быть тебе другом. Понимаешь? Мой муж хороший, но няня говорит, что дружить с мужем не совсем верно. А Старший советник занят, нельзя же мне его вечно отвлекать. А с тобой мне не будет грустно.
— Вам бывает грустно? Вы же так хорошо живёте, — удивился раб, наслаждаясь её прикосновениями, дарящими спокойствие.
— Мне с детства так. У матушки было что-то похожее. Когда весело, смеюсь, играю, вдруг раз, всё, плохо, плакать хочется. Няня за меня часто молится, чтобы это прошло, но Старший советник, наверное, скажет, что это неверно, и надо пойти к медикусу, — София рассуждала бодро, но как-то слишком безысходно, и в её глазах была некая печаль.
— А что же скажет ваш муж? — Дамиан мимолётно коснулся её рыжих волос и тут же отдёрнул пальцы. — Простите, просто я раньше никогда не видел такие красивые волосы. Вы чем-то похожи на святую Каталину.
— Меня и назвали Каталиной в её честь, — пожала плечами девушка. — Не извиняйся, ты очень милый, — она немного помолчала, не решаясь ответить на его изначальный вопрос, затем всё же тихо и очень серьёзно, но горько и как-то зло произнесла:
— А муж ничего не скажет. Он не узнает, никогда не узнает. Я пусть и росла в глуши, но знаю, что делают с такими жёнами, пусть и любимыми. Я не хочу домой, не хочу в монастырь. Я хочу править.
Голубые глаза девушки на мгновение потемнели, а зрачки расширились до невозможных размеров, её затрясло, но через пару мгновений София с тихим всхлипом обмякла в руках Дамиана.
— Никому не говори, — она вздрогнула и разрыдалась. — Никому не говори, что я ведьма, прошу… За такое тут сжигают, я не хочу на костёр. Матушка была ведьмой, и её матушка была, они все занимались ведовством. Отец не давал делать ничего такого, но дар ничем не уничтожить и не спрятать, сам знаешь, наверное.
— Знаю. Я видел аутодафе одной дворянки. Они не смогли откупиться. Понимаете? — Дамиан огляделся и тихо зашептал:
