Должно быть, ужин начал напоминать им те праздники, по которым они соскучились. Мимулус, выглядывавший из-за их растопыренных крыльев, как из кустов, тем временем подавал Джуп знаки, которые обозначали: «Ни в коем случае не делай ни единого глотка!».
«Как будто я собиралась!» - подумала Джунипер с некоторой обидой, однако, не сумев побороть любопытства, опустила нос к кубку, чтобы понюхать тот самый нектар, о котором столько слышала. Ох, до чего же прекрасно он пах! Одного вдоха оказалось достаточно, чтобы она почувствовала, будто теплый ветер принес с лугов аромат цветов, и лучи летнего солнца коснулись ее лица, а перед глазами зарябили блики – как сияние озерной воды, как свет, пробивающийся сквозь зеленую листву. Погожий день, наполненный негой, спокойствием и ожиданием чего-то радостного – вот что вызывал в памяти сладкий хмельной аромат нектара, и Джуп невольно сделала еще один вдох, а затем еще один – не желая прощаться с прекрасной иллюзией… Увы! Даже этого было слишком много для нее – обычного человека, никогда не имевшего дела с нектаром Лесного Края! Она вдруг почувствовала, как все вокруг пошатнулось, а затем лицо начало пылать, и сердце забилось как бешеное. «Я опьянела!» – в ужасе подумала Джунипер, которая раньше из хмельных напитков пробовала разве что глинтвейн, который варил мастер Скиптон, если его дочери простужались.
Мимулус, даже не прикоснувшийся к своему кубку, несмотря на понукания сорок, больно щипавших его за уши, с осуждением вздохнул, увидев, как жмурится и трясет головой Джуп, пытаясь прийти в себя – именно этого он и опасался.
А что же Ноа? Принц напоказ пил нектар большими глотками, словно говоря: «Мне нипочем злой хмель!», но лицо его все явнее чернело безжизненной чернотой, а грязно-желтые зрачки расширялись, заполняя глаза и делая их похожими на капли помутневшего меда – или же на бельма.
-Так что же, Джунипер Скиптон, - вдруг громко сказал он, повернувшись к ней всем телом, словно готовясь снова схватить ее то ли за руки, то ли вовсе за горло. – Тебе по нраву Ирисова Горечь? Приятно ли тебе мое общество?
И пока Джуп, переводя дух от очередного приступа головокружения, силилась придумать вежливый ответ, принц зло расхохотался, и продолжил:
-Мои домоправители убеждают меня, что ты рада здесь быть! И что я показался тебе любезнейшим из принцев! Надо же, как ты добра, Джуп! Или, скорее, не видишь дальше своего собственного носа. Должно быть, все люди так же неразборчивы и глупы, как ты! Впрочем, я знал не столь уж многих человечишек, но те, что были представлены к моему двору, по меньшей мере были куда красивее тебя - насколько я смыслю в человеческой красоте. Ты, кажется, из тех, кого сами люди зовут простецами… простолюдинами! Что-то вроде моих слуг-гоблинов, только вы отчего-то одной породы с людьми-господами, несмотря на всю внешнюю несхожесть. Никогда еще не видел таких грубых рук, они у тебя просто огромные!.. Как и ноги – должно быть, Живокости пришлось повозиться, чтобы найти туфли такого размера…
Джуп догадывалась, что принц вновь намеренно пытается уколоть ее как можно сильнее, не придумав никакого другого способа от нее избавиться, но все равно от обиды у нее жгло глаза и першило в горле. Коварный нектар сделал свое дело – она уже не могла давать самой себе разумные советы, как прежде, и напоминать, что оскорбления нужно пропускать мимо ушей. К тому же, вредные сороки, услышав, что принц открыто унижает свою гостью, пришли в восхищение и принялись поддакивать ему, охотно выискивая в Джуп недостатки:
-Ты вовсе не стройная! – кричала Сплетня. – Ни капли изящества!
-Глаз не видно из-за щек – такие они круглые! – вторила ей Небылица.
-Пальцы толстые! Кожа грубая!
-Нос весь в веснушках и похож на сливу – вон как покраснел!
-Да и вообще курносый. Пятачок, а не нос!
-Платье противнее, чем комок водорослей, выброшенных на берег!
-Волосы хуже сухой осоки, и, подумать только, к званому ужину собраны в простой пучок!..
Расправа эта была настолько несправедливой и гнусной, что даже мэтр Абревиль попытался было вступиться за девушку, но сороки с легкостью его перекричали. И, надо сказать, к счастью: Мимулус совершенно не умел делать комплименты, так что его слова в защиту Джуп возможно показались бы ей еще огорчительнее, чем сорочьи оскорбления.
Осыпаемая злыми насмешками Джунипер держалась так стойко, как только могла, но глаза ее заметно покраснели, как и осмеянный сороками нос.
-Я вновь приношу свои извинения за то, что не могу вам угодить, Ваше Цветочество… Мне так жаль…
-И вновь она просит прощения! – воскликнул принц, нетерпеливым знаком приказывая вновь наполнить кубок. – Как скучна и однообразна эта человеческая девушка!
-Унылая как болотная тина! – прибавила к этому Сплетня, а Небылица трескуче расхохоталась, и обозвала Джунипер «кислятиной» и «мокрой курицей», что, видимо, по птичьим меркам было оскорблением, несравненно превосходящим все прочие.
-Я вовсе не… - попыталась защитить себя Джуп, и вправду едва не расплакавшись от злости, обиды и ощущения, что проклятый нектар лишил ее последних мозгов: в самом деле, нужно было придумать что-то новое!.. Но принц перебил ее, глядя недобро и свысока:
-С чего бы тебе так пресмыкаться передо мной? – он сощурился, намеренно фальшиво изображая задумчивость. – Неужто ты действительно очаровалась здешними богатствами и решила, что ради них можно свыкнуться с моим уродством и стерпеть мое презрение? Я слышал, что люди весьма корыстны! А ты, кажется, небогата по человеческим меркам – вряд ли такие жалкие платья носят люди с достатком, не настолько же эта порода лишена чувства прекрасного…
-Вот уж нет! – вспылила Джуп, несмотря на все предостерегающие знаки, которые делал ей Мимулус. – Мне ничуть не интересны ваши богатства!..
-Неужели она хочет сказать, что ей интересен принц, которого прокляли? – осведомился Ноа, допивая очередной кубок, да так неопрятно, что нектар большей частью проливался на его одежду. – Что наплели тебе мои хитрецы-домоправители, Джунипер Скиптон? Что пообещали?.. Ох, как же мне все это надоело! Довольно!.. Покончим с этой затеей! – последние слова он почти прокричал, глядя куда-то мимо Джуп, а затем повернулся в сторону Мимулуса. – Сороки! Довольно бездельничать! Приведите сюда Заразиху и Живокость, да побыстрее!..
Заливающиеся трескучим хохотом сороки слетели с плеч мэтра Абревиля, и отправились на поиски домоправителей, предвкушая еще одну веселую расправу. Гоблин-виночерпий, набравшись смелости, юркнул за ними в приоткрытую дверь - видимо, считая, что любые беды снаружи и в будущем не сравнятся с той, что случится здесь и сейчас.
-Он мертвецки пьян! – прошептал Мимулус, перегнувшись к Джуп через весь стол, и, судя по тому, что принц наблюдал за этим остекленевшим взглядом, не делая никаких замечаний по поводу нарушения этикета, мэтр Абревиль был прав.
-Мне кажется, ему очень плохо! – ответила таким же шепотом Джуп, косясь на принца, которого, казалось, хватил столбняк.
-Боюсь, скоро нам будет еще хуже, - пробормотал Мимулус, и снова оказался прав: принц встрепенулся, пробуждаясь от хмельного паралича, и уставился на Джуп свирепым взглядом, как будто все это время искал ее в лабиринте своих черных мыслей и вдруг обнаружил прямо перед собой.
-Ты! – сказал он, с трудом ворочая языком. – Человеческая девушка-прилипала! Слышишь меня? Что бы тебе ни сказали мои домоправители – это все ложь! Ты зря надеешься, будто сумеешь получить какую-то награду, угождая мне. Я надеялся, что ты уйдешь сама, увидев, что я уродлив и груб. Но раз ты продолжаешь притворяться, будто ничегошеньки не понимаешь, то я скажу тебе правду. И весь хитрый замысел моих домоправителей пусть провалится в преисподнюю! Где они?.. Сороки привели их? – он принялся грузно и неловко ворочаться, обводя зал невидящим взглядом. – Плевать! Все равно они услышат, где бы ни были… Усадьба полна их ушей… И ты услышишь. Они надеются, что ты меня полюбишь и снимешь проклятие. Вот, я это сказал вслух! Ты ведь узнала это от них, не так ли? И поэтому продолжаешь… продолжаешь… - он скривился, и попытался дотянуться до кубка, но так и не смог приподняться. - Но этого не будет! Ты не смеешь меня любить! Ты не сможешь меня любить! Я сейчас клянусь тебе честью своего рода, что ты навсегда останешься мне противна, я не нуждаюсь в твоей любви. Тьфу на нее. Видишь? Если любовь могла бы когда-нибудь возникнуть - я бы в нее плюнул. Вот и все. Вот и все! Теперь ты не сможешь сделать вид, будто не понимаешь!.. Теперь нет никакой надежды!.. – и он расхохотался пьяно и зло, вновь показавшись Джуп пугающим и жалким одновременно.
Согласитесь, любой девушке невыносимо обидно слышать подобные слова, кто бы их не произносил – обычный, давно знакомый юноша с соседней улицы, или же заколдованный принц, которого видишь второй раз в жизни. Ноа ничуть не нравился Джуп, однако она ни за что не стала бы обижать его просто так, из желания унизить и проучить – даже если бы от воли наследника Ирисов не зависела ее жизнь! В Силенсии многие юноши пытались ухаживать за Джунипер, одной из самых красивых девушек в городке, и искали с ней встреч. Ей не раз приходилось честно объясняться с ними, ведь никто из ухажеров не нравился Джуп настолько, чтобы связать с ним жизнь – а меньшее она считала глупой тратой времени. И Джунипер Скиптон всегда отказывала как можно вежливее и мягче, ведь она была доброй девушкой и не хотела, чтобы кто-то огорчался из-за ее равнодушия.
Но принц Ирисов поступил ровным счетом наоборот – он намеренно желал ее обидеть, сделать больно, да так, чтобы уж точно разбить сердце. Страшная подлость! Быть может, он рассчитывал на то, что Джуп зальется слезами и убежит. Или же закричит в ответ: «Я тоже ненавижу вас, Ваше Цветочество и не желаю здесь оставаться!» - ведь он искренне не задумывался о том, что будет с Джунипер Скиптон и Мимулусом Абревилем после того, как они откажутся служить при усадьбе, и совершенно по-королевски упускал из виду главную причину долготерпения своей новоиспеченной придворной дамы.
Однако вместо этого Джуп, молча выслушавшая его речь, поднялась с места и отвесила принцу такую оплеуху, что Ноа опрокинулся вместе со стулом, всплеснув целую светящуюся волну пыльцы. Именно такие оплеухи научили ее давать старшие сестры, когда она только-только начинала разносить кружки с пивом в «Старом котелке» и все еще терялась от скабрезных замечаний некоторых постояльцев. "Бей так, чтобы в ушах звенело! - сурово говорили Табита и Урсилла. - Чтоб никому не показалось, будто ты шутишь или кокетничаешь! Размахнись как следует, от плеча, да не жалей руки - поболит немного и перестанет!". Сестры Скиптон знали толк в оплеухах - куда же без этого в портовой гостинице средней руки!..
Именно такой - звонкой, хлесткой, от плеча - и получилась эта выдающаяся пощечина, равной которой не видели стены Ирисовой Горечи.
-Джуп! – закричал мэтр Абревиль, вскакивая с места в немалом удивлении – об этой способности своей невесты он еще не знал. – Что ты наделала! Разве можно так обращаться с принцами?! Ваше Цветочество!..
И словно эхо откуда-то издали донеслись встревоженные причитания: «Ваше Цветочество!.. Ваше Цветочество!..» - домоправители торопились предстать перед своим господином, чтобы держать ответ за любые недочеты в устройстве званого ужина, которые вздумалось найти капризному Ноа.
-Быстрее, Мимму! – Джуп уже стояла на коленях рядом с принцем, который с трудом моргал, пытаясь прийти в себя. – Давай сюда его кубок!..
И спустя мгновение нектар уже лился принцу в рот. Большая часть, конечно, проливалась мимо, но что-то попадало и куда надо, довершая начатое - благо Ноа и без того порядочно поднабрался.
-Джунипер, что ты делаешь?! – страшным шепотом промолвил мэтр Абревиль, тоже падая на колени рядом с принцем, который окончательно обмяк и затих.
Но Джуп не успела ничего ему ответить – только громко шикнула, призывая молчать, поскольку господин Заразиха и дама Живокость уже показались в дверях, толкая друг друга локтями. Обоим хотелось предстать перед своим господином как можно быстрее, чтобы напомнить о своей исключительной услужливости. Над их головами кружили сороки, злорадно хохоча и выкрикивая: «Торопитесь, выскочки! Торопитесь на расправу!».
-Ваше Цветочество! – восклицали домоправители, перекрикивая друг друга и ничего не видя за тучами блесток, поднимавшихся от каждого их шага. – Вы за нами посылали? Что произошло? Кто-то сказал что-то ЛИШНЕЕ?
-Ничего лишнего! – сказала Джуп, с невесть откуда взявшейся величественностью поднявшись на ноги и преградив им путь. – Единственное, что желал сказать вам принц, так это то, что нектар, который подали к праздничному столу, никуда не годен! От него у принца разболелась голова и началось несварение! Поспрашивайте виночерпия, если не верите мне – и он подтвердит, что Его Цветочество был СТРАШНО недоволен. И то верно – разве можно в таком состоянии здоровья пить хмельные напитки и принимать гостей за праздничным столом?.. А затем принц пожаловался на приступ дурноты, и, как видите, хотел выйти из-за стола, но ослабел и упал…
-Светлейший принц! – возопил старый гоблин, да так испуганно, что можно было поверить, что он действительно беспокоится о самочувствии Ноа. Впрочем, зоркая госпожа Живокость тут же шепнула ему, что принц жив – просто в стельку пьян, - и гоблин тут же потерял интерес к состоянию своего подопечного. Чрезмерное употребление нектара было обыденным делом среди цветочной знати, и не случалось еще такого, чтобы принц из благородного дома умер из-за столь прозаичного увлечения, как пьянство.
-Безобразие! – продолжала неумолимая Джуп, не давая опомниться домоправителям. – Его Ирисовое Высочество только и успел сказать, что ему дурно, и он чувствует, как необходимы ему отдых и забота. А так как здесь никто, кроме меня, не может о нем позаботиться как следует, то я буду находиться при нем неотлучно, пока он не придет в себя!..
Чудесным образом эти слова оказались именно теми, которых так ждали Заразиха с Живокостью, и они окончательно успокоились, не успев толком заподозрить что-то дурное.
-Позаботиться о нашем несчастном принце! – воскликнул гоблин, едва не заурчав от удовольствия. – Что за славная идея!
-Нашему бедному мальчику просто необходимо чье-то доброе внимание, - приторно-сладким голоском прибавила трясинница, и повернулась к Заразихе, чтобы без слов, одним только победным выражением своего зеленоватого тощего лица сказать: «Ну разве я не была права, старый вы гоблин?».
И только разочарованные сороки ворчали: «Все впустую! Вечер не удался!» устраиваясь поудобнее на плечах своего верного птичника. Они так надеялись, что принц успеет прогневаться еще на кого-нибудь!
Господин Заразиха начал повелительно вопить на всю усадьбу, госпожа Живокость, не желая отставать, принялась звать свою половину дворни, и вскоре у праздничного стола собралась толпа переполошившихся гоблинов, кобольдов и бледных озерных дев – то ли утопленниц, то ли русалок. Вся эта орава, повинуясь приказаниям домоправителей, подхватила бесчувственного принца на руки, а затем, визжа, ругаясь, и оттаптывая друг другу ноги, потащила его вон из зала.
«Как будто я собиралась!» - подумала Джунипер с некоторой обидой, однако, не сумев побороть любопытства, опустила нос к кубку, чтобы понюхать тот самый нектар, о котором столько слышала. Ох, до чего же прекрасно он пах! Одного вдоха оказалось достаточно, чтобы она почувствовала, будто теплый ветер принес с лугов аромат цветов, и лучи летнего солнца коснулись ее лица, а перед глазами зарябили блики – как сияние озерной воды, как свет, пробивающийся сквозь зеленую листву. Погожий день, наполненный негой, спокойствием и ожиданием чего-то радостного – вот что вызывал в памяти сладкий хмельной аромат нектара, и Джуп невольно сделала еще один вдох, а затем еще один – не желая прощаться с прекрасной иллюзией… Увы! Даже этого было слишком много для нее – обычного человека, никогда не имевшего дела с нектаром Лесного Края! Она вдруг почувствовала, как все вокруг пошатнулось, а затем лицо начало пылать, и сердце забилось как бешеное. «Я опьянела!» – в ужасе подумала Джунипер, которая раньше из хмельных напитков пробовала разве что глинтвейн, который варил мастер Скиптон, если его дочери простужались.
Мимулус, даже не прикоснувшийся к своему кубку, несмотря на понукания сорок, больно щипавших его за уши, с осуждением вздохнул, увидев, как жмурится и трясет головой Джуп, пытаясь прийти в себя – именно этого он и опасался.
А что же Ноа? Принц напоказ пил нектар большими глотками, словно говоря: «Мне нипочем злой хмель!», но лицо его все явнее чернело безжизненной чернотой, а грязно-желтые зрачки расширялись, заполняя глаза и делая их похожими на капли помутневшего меда – или же на бельма.
-Так что же, Джунипер Скиптон, - вдруг громко сказал он, повернувшись к ней всем телом, словно готовясь снова схватить ее то ли за руки, то ли вовсе за горло. – Тебе по нраву Ирисова Горечь? Приятно ли тебе мое общество?
И пока Джуп, переводя дух от очередного приступа головокружения, силилась придумать вежливый ответ, принц зло расхохотался, и продолжил:
-Мои домоправители убеждают меня, что ты рада здесь быть! И что я показался тебе любезнейшим из принцев! Надо же, как ты добра, Джуп! Или, скорее, не видишь дальше своего собственного носа. Должно быть, все люди так же неразборчивы и глупы, как ты! Впрочем, я знал не столь уж многих человечишек, но те, что были представлены к моему двору, по меньшей мере были куда красивее тебя - насколько я смыслю в человеческой красоте. Ты, кажется, из тех, кого сами люди зовут простецами… простолюдинами! Что-то вроде моих слуг-гоблинов, только вы отчего-то одной породы с людьми-господами, несмотря на всю внешнюю несхожесть. Никогда еще не видел таких грубых рук, они у тебя просто огромные!.. Как и ноги – должно быть, Живокости пришлось повозиться, чтобы найти туфли такого размера…
Джуп догадывалась, что принц вновь намеренно пытается уколоть ее как можно сильнее, не придумав никакого другого способа от нее избавиться, но все равно от обиды у нее жгло глаза и першило в горле. Коварный нектар сделал свое дело – она уже не могла давать самой себе разумные советы, как прежде, и напоминать, что оскорбления нужно пропускать мимо ушей. К тому же, вредные сороки, услышав, что принц открыто унижает свою гостью, пришли в восхищение и принялись поддакивать ему, охотно выискивая в Джуп недостатки:
-Ты вовсе не стройная! – кричала Сплетня. – Ни капли изящества!
-Глаз не видно из-за щек – такие они круглые! – вторила ей Небылица.
-Пальцы толстые! Кожа грубая!
-Нос весь в веснушках и похож на сливу – вон как покраснел!
-Да и вообще курносый. Пятачок, а не нос!
-Платье противнее, чем комок водорослей, выброшенных на берег!
-Волосы хуже сухой осоки, и, подумать только, к званому ужину собраны в простой пучок!..
Расправа эта была настолько несправедливой и гнусной, что даже мэтр Абревиль попытался было вступиться за девушку, но сороки с легкостью его перекричали. И, надо сказать, к счастью: Мимулус совершенно не умел делать комплименты, так что его слова в защиту Джуп возможно показались бы ей еще огорчительнее, чем сорочьи оскорбления.
Осыпаемая злыми насмешками Джунипер держалась так стойко, как только могла, но глаза ее заметно покраснели, как и осмеянный сороками нос.
-Я вновь приношу свои извинения за то, что не могу вам угодить, Ваше Цветочество… Мне так жаль…
-И вновь она просит прощения! – воскликнул принц, нетерпеливым знаком приказывая вновь наполнить кубок. – Как скучна и однообразна эта человеческая девушка!
-Унылая как болотная тина! – прибавила к этому Сплетня, а Небылица трескуче расхохоталась, и обозвала Джунипер «кислятиной» и «мокрой курицей», что, видимо, по птичьим меркам было оскорблением, несравненно превосходящим все прочие.
-Я вовсе не… - попыталась защитить себя Джуп, и вправду едва не расплакавшись от злости, обиды и ощущения, что проклятый нектар лишил ее последних мозгов: в самом деле, нужно было придумать что-то новое!.. Но принц перебил ее, глядя недобро и свысока:
-С чего бы тебе так пресмыкаться передо мной? – он сощурился, намеренно фальшиво изображая задумчивость. – Неужто ты действительно очаровалась здешними богатствами и решила, что ради них можно свыкнуться с моим уродством и стерпеть мое презрение? Я слышал, что люди весьма корыстны! А ты, кажется, небогата по человеческим меркам – вряд ли такие жалкие платья носят люди с достатком, не настолько же эта порода лишена чувства прекрасного…
-Вот уж нет! – вспылила Джуп, несмотря на все предостерегающие знаки, которые делал ей Мимулус. – Мне ничуть не интересны ваши богатства!..
-Неужели она хочет сказать, что ей интересен принц, которого прокляли? – осведомился Ноа, допивая очередной кубок, да так неопрятно, что нектар большей частью проливался на его одежду. – Что наплели тебе мои хитрецы-домоправители, Джунипер Скиптон? Что пообещали?.. Ох, как же мне все это надоело! Довольно!.. Покончим с этой затеей! – последние слова он почти прокричал, глядя куда-то мимо Джуп, а затем повернулся в сторону Мимулуса. – Сороки! Довольно бездельничать! Приведите сюда Заразиху и Живокость, да побыстрее!..
Заливающиеся трескучим хохотом сороки слетели с плеч мэтра Абревиля, и отправились на поиски домоправителей, предвкушая еще одну веселую расправу. Гоблин-виночерпий, набравшись смелости, юркнул за ними в приоткрытую дверь - видимо, считая, что любые беды снаружи и в будущем не сравнятся с той, что случится здесь и сейчас.
-Он мертвецки пьян! – прошептал Мимулус, перегнувшись к Джуп через весь стол, и, судя по тому, что принц наблюдал за этим остекленевшим взглядом, не делая никаких замечаний по поводу нарушения этикета, мэтр Абревиль был прав.
-Мне кажется, ему очень плохо! – ответила таким же шепотом Джуп, косясь на принца, которого, казалось, хватил столбняк.
-Боюсь, скоро нам будет еще хуже, - пробормотал Мимулус, и снова оказался прав: принц встрепенулся, пробуждаясь от хмельного паралича, и уставился на Джуп свирепым взглядом, как будто все это время искал ее в лабиринте своих черных мыслей и вдруг обнаружил прямо перед собой.
-Ты! – сказал он, с трудом ворочая языком. – Человеческая девушка-прилипала! Слышишь меня? Что бы тебе ни сказали мои домоправители – это все ложь! Ты зря надеешься, будто сумеешь получить какую-то награду, угождая мне. Я надеялся, что ты уйдешь сама, увидев, что я уродлив и груб. Но раз ты продолжаешь притворяться, будто ничегошеньки не понимаешь, то я скажу тебе правду. И весь хитрый замысел моих домоправителей пусть провалится в преисподнюю! Где они?.. Сороки привели их? – он принялся грузно и неловко ворочаться, обводя зал невидящим взглядом. – Плевать! Все равно они услышат, где бы ни были… Усадьба полна их ушей… И ты услышишь. Они надеются, что ты меня полюбишь и снимешь проклятие. Вот, я это сказал вслух! Ты ведь узнала это от них, не так ли? И поэтому продолжаешь… продолжаешь… - он скривился, и попытался дотянуться до кубка, но так и не смог приподняться. - Но этого не будет! Ты не смеешь меня любить! Ты не сможешь меня любить! Я сейчас клянусь тебе честью своего рода, что ты навсегда останешься мне противна, я не нуждаюсь в твоей любви. Тьфу на нее. Видишь? Если любовь могла бы когда-нибудь возникнуть - я бы в нее плюнул. Вот и все. Вот и все! Теперь ты не сможешь сделать вид, будто не понимаешь!.. Теперь нет никакой надежды!.. – и он расхохотался пьяно и зло, вновь показавшись Джуп пугающим и жалким одновременно.
Глава 29. Наука сестер Скиптон и радость домоправителей Ирисовой Горечи
Согласитесь, любой девушке невыносимо обидно слышать подобные слова, кто бы их не произносил – обычный, давно знакомый юноша с соседней улицы, или же заколдованный принц, которого видишь второй раз в жизни. Ноа ничуть не нравился Джуп, однако она ни за что не стала бы обижать его просто так, из желания унизить и проучить – даже если бы от воли наследника Ирисов не зависела ее жизнь! В Силенсии многие юноши пытались ухаживать за Джунипер, одной из самых красивых девушек в городке, и искали с ней встреч. Ей не раз приходилось честно объясняться с ними, ведь никто из ухажеров не нравился Джуп настолько, чтобы связать с ним жизнь – а меньшее она считала глупой тратой времени. И Джунипер Скиптон всегда отказывала как можно вежливее и мягче, ведь она была доброй девушкой и не хотела, чтобы кто-то огорчался из-за ее равнодушия.
Но принц Ирисов поступил ровным счетом наоборот – он намеренно желал ее обидеть, сделать больно, да так, чтобы уж точно разбить сердце. Страшная подлость! Быть может, он рассчитывал на то, что Джуп зальется слезами и убежит. Или же закричит в ответ: «Я тоже ненавижу вас, Ваше Цветочество и не желаю здесь оставаться!» - ведь он искренне не задумывался о том, что будет с Джунипер Скиптон и Мимулусом Абревилем после того, как они откажутся служить при усадьбе, и совершенно по-королевски упускал из виду главную причину долготерпения своей новоиспеченной придворной дамы.
Однако вместо этого Джуп, молча выслушавшая его речь, поднялась с места и отвесила принцу такую оплеуху, что Ноа опрокинулся вместе со стулом, всплеснув целую светящуюся волну пыльцы. Именно такие оплеухи научили ее давать старшие сестры, когда она только-только начинала разносить кружки с пивом в «Старом котелке» и все еще терялась от скабрезных замечаний некоторых постояльцев. "Бей так, чтобы в ушах звенело! - сурово говорили Табита и Урсилла. - Чтоб никому не показалось, будто ты шутишь или кокетничаешь! Размахнись как следует, от плеча, да не жалей руки - поболит немного и перестанет!". Сестры Скиптон знали толк в оплеухах - куда же без этого в портовой гостинице средней руки!..
Именно такой - звонкой, хлесткой, от плеча - и получилась эта выдающаяся пощечина, равной которой не видели стены Ирисовой Горечи.
-Джуп! – закричал мэтр Абревиль, вскакивая с места в немалом удивлении – об этой способности своей невесты он еще не знал. – Что ты наделала! Разве можно так обращаться с принцами?! Ваше Цветочество!..
И словно эхо откуда-то издали донеслись встревоженные причитания: «Ваше Цветочество!.. Ваше Цветочество!..» - домоправители торопились предстать перед своим господином, чтобы держать ответ за любые недочеты в устройстве званого ужина, которые вздумалось найти капризному Ноа.
-Быстрее, Мимму! – Джуп уже стояла на коленях рядом с принцем, который с трудом моргал, пытаясь прийти в себя. – Давай сюда его кубок!..
И спустя мгновение нектар уже лился принцу в рот. Большая часть, конечно, проливалась мимо, но что-то попадало и куда надо, довершая начатое - благо Ноа и без того порядочно поднабрался.
-Джунипер, что ты делаешь?! – страшным шепотом промолвил мэтр Абревиль, тоже падая на колени рядом с принцем, который окончательно обмяк и затих.
Но Джуп не успела ничего ему ответить – только громко шикнула, призывая молчать, поскольку господин Заразиха и дама Живокость уже показались в дверях, толкая друг друга локтями. Обоим хотелось предстать перед своим господином как можно быстрее, чтобы напомнить о своей исключительной услужливости. Над их головами кружили сороки, злорадно хохоча и выкрикивая: «Торопитесь, выскочки! Торопитесь на расправу!».
-Ваше Цветочество! – восклицали домоправители, перекрикивая друг друга и ничего не видя за тучами блесток, поднимавшихся от каждого их шага. – Вы за нами посылали? Что произошло? Кто-то сказал что-то ЛИШНЕЕ?
-Ничего лишнего! – сказала Джуп, с невесть откуда взявшейся величественностью поднявшись на ноги и преградив им путь. – Единственное, что желал сказать вам принц, так это то, что нектар, который подали к праздничному столу, никуда не годен! От него у принца разболелась голова и началось несварение! Поспрашивайте виночерпия, если не верите мне – и он подтвердит, что Его Цветочество был СТРАШНО недоволен. И то верно – разве можно в таком состоянии здоровья пить хмельные напитки и принимать гостей за праздничным столом?.. А затем принц пожаловался на приступ дурноты, и, как видите, хотел выйти из-за стола, но ослабел и упал…
-Светлейший принц! – возопил старый гоблин, да так испуганно, что можно было поверить, что он действительно беспокоится о самочувствии Ноа. Впрочем, зоркая госпожа Живокость тут же шепнула ему, что принц жив – просто в стельку пьян, - и гоблин тут же потерял интерес к состоянию своего подопечного. Чрезмерное употребление нектара было обыденным делом среди цветочной знати, и не случалось еще такого, чтобы принц из благородного дома умер из-за столь прозаичного увлечения, как пьянство.
-Безобразие! – продолжала неумолимая Джуп, не давая опомниться домоправителям. – Его Ирисовое Высочество только и успел сказать, что ему дурно, и он чувствует, как необходимы ему отдых и забота. А так как здесь никто, кроме меня, не может о нем позаботиться как следует, то я буду находиться при нем неотлучно, пока он не придет в себя!..
Чудесным образом эти слова оказались именно теми, которых так ждали Заразиха с Живокостью, и они окончательно успокоились, не успев толком заподозрить что-то дурное.
-Позаботиться о нашем несчастном принце! – воскликнул гоблин, едва не заурчав от удовольствия. – Что за славная идея!
-Нашему бедному мальчику просто необходимо чье-то доброе внимание, - приторно-сладким голоском прибавила трясинница, и повернулась к Заразихе, чтобы без слов, одним только победным выражением своего зеленоватого тощего лица сказать: «Ну разве я не была права, старый вы гоблин?».
И только разочарованные сороки ворчали: «Все впустую! Вечер не удался!» устраиваясь поудобнее на плечах своего верного птичника. Они так надеялись, что принц успеет прогневаться еще на кого-нибудь!
Господин Заразиха начал повелительно вопить на всю усадьбу, госпожа Живокость, не желая отставать, принялась звать свою половину дворни, и вскоре у праздничного стола собралась толпа переполошившихся гоблинов, кобольдов и бледных озерных дев – то ли утопленниц, то ли русалок. Вся эта орава, повинуясь приказаниям домоправителей, подхватила бесчувственного принца на руки, а затем, визжа, ругаясь, и оттаптывая друг другу ноги, потащила его вон из зала.
