я вижу его который день, и, знаете, Ваше Цветочество, ничто в вас не…» - но тут мэтр Абревиль, догадавшийся, отчего она раскраснелась и шумно задышала, толкнул ее локтем в бок, призывая к осмотрительности.
Джунипер смолчала, а затем ощутила приступ сочувствия к Ноа, продолжающему ворчать и вздыхать. Подумать только, он до сих пор всерьез считал, будто главная беда его жизни – утрата красоты! «Ну еще бы, - сказала она себе. – Нельзя же просто так догадаться, что тебе не хватает того, чего у тебя никогда и не было!».
Фарр-Весельчак греб без устали, изредка принюхиваясь – его вели к цели запахи, которых никто больше не смог бы уловить в прохладном ночном воздухе. Вскоре вдали замигали пляшущие цветные огоньки – целая стайка, увеличивающаяся с каждой минутой. То были костры у причала, и фонари на многочисленных лодках. Какие-то из них были пришвартованы у берега, какие-то только приближались к заветной цели. Некоторые лодки были украшены целыми гирляндами разноцветных огоньков – гости стремились показать, что всерьез готовились к празднику - а надо всем этим сияли тысячи и тысячи светлячков, совершавших свой посильный вклад в обустройство Гостеприимной Ночи.
-Сама Мглистая Лощина чуть дальше, за ручьем. От причала к ней ведет дорога, к которой сходятся все здешние тропы,- сказал Фарр, глаза которого от предвкушения светились сейчас ярче фонарей, и Джуп впервые заметила, насколько мало в них человеческого: желтые, с горизонтальным зрачком-полоской. Это производило пугающее впечатление, и на мгновение ей стало тревожно: что если остальные лесные жители, с которыми им придется повстречаться на празднике, окажутся не намного приятнее гоблинов?..
-Время надеть маски! – объявил принц своим спутникам. – Нас никто не должен узнать! Что до тебя, лодочник, то вряд ли ты покажешься кому-либо интересным. Подобными тебе кишит весь лес, и, наверняка, все они сегодня соберутся в Мглистой Лощине. Впрочем, будет лучше, если никто не увидит, что ты привез нас сюда…
-Я могу высадить вас в стороне от причала, - не стал спорить захмелевший сатир, теперь уж легко пропуская мимо ушей все обидные слова. – А сам оставлю лодку вместе с прочими и найду вас в Лощине, если вы доберетесь туда первыми.
На том и порешили: Ноа, Джунипер и Мимулус сошли на берег в зарослях камышей, а Фарр-Весельчак поплыл к огням причала. Не успели искатели приключений выбраться на ярко освещенную светлячками дорогу, которая вела от причала к Мглистой Лощине, как их тут же нагнала веселая компания на разноцветной скрипучей колымаге, увешанной фонарями сверху донизу. Кое-кто был в масках, как и принц со своей свитой, но большинство не скрывали своих лиц – темных, шерстистых, с сопливыми блестящими пятачками, похожими на свиные. На лбах у них были небольшие острые рожки, в честь праздника украшенные лентами, цветами и бубенчиками. «Прибрежные бесы! - шепотом объяснил Мимулус Джунипер. – Живут в норах под крутыми берегами, известны своей удушающей дружелюбностью. Наверняка сейчас навяжутся нам в приятели!».
В повозку бесов было запряжено мохнатое животное, показавшееся Джуп похожим на пони и свинью одновременно: невысокое, коротконогое, безо всяких признаков шеи, с широким приветливым рылом. Во лбу у него тоже блестел рог - но куда длиннее, чем у бесов – и весь он сверху донизу был увит развевающимися лентами, которое это чудище время от времени пыталось ухватить и сжевать.
-А это свинорог, - вполголоса продолжил свои объяснения Мимму. – Его в лесном краю часто ставят в упряжь, хотя большую часть времени он свободно бродит по лесу и питается, чем придется. Очень неприхотливое, хотя и неповоротливое животное!..
-Я слышала про единорогов… - прошептала в ответ Джуп. – Но не уверена, что…
Мимулус закатил глаза, показывая, как мало она смыслит в однорогих копытных.
-Еще бы ты не слышала про единорогов! Но откуда же у лесных бесов единорог? Не у каждого принца крови он есть, да и в Росендале их не больше трех десятков, если считать вместе с теми, что используются в научных целях. А для лесных бесов сойдет и свинорог, тем более, что его можно приманить на любую кочерыжку.
Тем временем бесы, распевающие веселую песню, поравнялись с нашими героями и тут же предложили подвезти их к Лощине.
-…Вы прибыли с Отмелей? Знаете дядюшку Плуто-гусятника? А сестриц Померанец, которые живут под желтым камнем? – наперебой кричали они. – У нас полно приятелей на Отмелях! Наша кузина Мабби прошлым летом вышла замуж за вдового тролля Хуперта, вы ее наверняка встречали на осенней ярмарке – у нее целых четыре рога, ни с кем не спутаете! Ну что же вы стоите, забирайтесь к нам! Тут хватит места на всех!..
Джуп, придя в полный восторг от бесовских манер, так схожих с ее собственными, тут же протянула им руки и запрыгнула в повозку, потянув за собой порядком оробевшего принца и недовольного Мимулуса, который бормотал: «Я уж думал, ничего скандальнее хождения по улиткам со мной сегодня не случится!».
Свинорог оказался воистину неутомимым животным – хоть повозка и была сверху донизу набита бесами, к которым добавились двое людей и один нелюдь, он бежал так ходко, что его короткие ножки, казалось, не касались земли. Один их бесов делал вид, будто управляет им, но вскоре стало ясно, что свинорог об этом не догадывается: он не замедлял ход при виде ям, ухабов и огромных корней, сколько не дергал за вожжи бес-возчик. Не обращал он внимания и на тех, кто попадался на его пути. По той же дороге шли на праздник прочие лесные жители, разглядеть которых не представлялось возможным: заслышав грохот повозки и рев свинорога, они торопливо разбегались, ныряли в кусты или прятались за деревьями. Джуп успевала увидеть только свет фонарей, мелькающие тени и горящие из темноты глаза. Оставалось только удивляться, как бесам удалось недавно остановиться рядом с принцем и его свитой. Возможно, свинорог, обладая неким врожденным чутьем на благородных особ, признал в принце Ноа здешнего повелителя, но куда вероятнее - он просто почуял, что в карманах принца лежат объедки, которыми тот подкармливал улиток.
Несмотря на шум и тряску, бесы продолжали петь, смеяться и рассказывать обо всех своих родичах на Этом и Том Берегу, а когда на особо высоком ухабе кого-то из-них подкидывало вверх, остальные привычно хватали его за ноги и хвост, чтобы тот не вывалился на дорогу. Принц Ноа, не привыкший к подобным неудобствам, мертвой хваткой вцепился в свою сумку, где лежало еще несколько бутылок с нектаром – он разумно полагал, что увести Фарра-Весельчака с праздника будет не проще, чем уговорить его приплыть сюда. Мэтр Абревиль поначалу пробовал ворчать и возмущаться, но быстро прикусил язык, когда повозка в очередной раз подпрыгнула на кочке, и сердито умолк. Одна Джуп веселилась вместе с бесами, как будто всегда их знала, и даже упросила извозчика дать ей вожжи на время. Впрочем, свинорог не обратил никакого внимания на эту перемену и продолжал мчаться по колдобинам и корням, словно его жалили пчелы.
Вскоре они добрались до низины, где над тихим лесным ручьем, пахнущим тиной, стоял старый деревянный мост, бревна которого сплошь поросли зеленым мхом и папоротником. Его было хорошо видно – светлячков повсюду становилось все больше, а у воды их и вовсе собралось столько, что глазам становилось больно от этого сияния.
-Мост! – воскликнула Джуп, оглядываясь на Мимулуса, но тот был настолько сердит, что сделал вид, будто не понимает, к чему она это сказала.
-Мост! – хором закричали бесы, переполошившись, и принялись по очереди - и все вместе - в панике тянуть за поводья, чтобы хоть немного замедлить свинорога. Но тот, победно взревев, лишь ускорился, и понесся так неистово, что, казалось, все вот-вот должно разлететься на мелкие щепки: и мост, и повозка. Бесы голосили, мэтр Мимулус взвыл, Джуп завизжала, а что случилось с Его Ирисовым Высочеством – никто в суматохе и не заметил. Но когда мост остался позади, а свинорог все-таки угомонился и замедлил бег, гордо задрав хвост, оказалось, что принц Ноа хохочет, да так заливисто, как ни разу не смеялся в Ирисовой Горечи.
-Вот это веселье! – воскликнул он, и бесы, в один миг забывшие о своем испуге, дружно закричали: «И не говорите!».
В воздухе запахло дымом, зашумели веселые голоса и смех, и впереди показались огни костров, ламп и факелов – Мглистая Лощина, как объяснили бесы, начиналась сразу же за ручьем. Иногда на праздник сходилось так много здешнего и нездешнего народу, что столы накрывали даже на мосту и под мостом, что было весьма удобно для водной нечисти – почтенные тритоны и русалки уселись тогда прямиком в ручей и говорили, что лучше Гостеприимной Ночи еще не бывало.
-Так мы уже на месте! – воскликнула Джуп, и принялась благодарить бесов. Те кричали в ответ, что им было в радость помочь приятелям с Отмели, не замечая, что свинорог учиняет страшный переполох, толкаясь и жуя все, до чего мог дотянуться. Тут, в долине ручья, уже было полно других повозок, гости прибывали с каждой минутой, радостно приветствуя друг друга и обнимаясь при малейшей возможности. Наконец, колымага бесов полностью увязла в шумной толпе, и с большим трудом им удалось найти свободное местечко, чтобы привязать свинорога. Конечно же, при этом они наделали еще больше шума, чем по прибытии, и все вокруг восклицали: «Да это же береговые бесы со своим треклятым свинорогом!» - в этих краях почти каждый знал всех своих дальних и ближних соседей. Так и вышло, что принц Ноа и его спутники попали на праздник никем не замеченными – все посчитали их родственниками бесов, раз уж они все сидели в одной повозке. Пока что все складывалось лучшим образом – и даже мэтр Абревиль повеселел, тем более, что мост, столь желательный ему для магии перемещений, располагался совсем неподалеку.
…Гостеприимная Ночь встретила Джуп огромными кострами, искры над которыми взлетали высоко в небо, оглушительным шумом веселой толпы – здесь еще с вечера распивали горячее вино и эль, - музыкой и ароматами еды, от которой ломились столы. Лесные жители не слишком-то жаловали мясные блюда («На праздник приходят и некоторые говорящие звери, - пояснил вполголоса мэтр Абревиль. – Может получиться неловко!»), но фрукты, орехи, мед, соленья и варенья – всего этого было в избытке. Впрочем, Джуп от восторга не чувствовала голода и разве что скользнула взглядом по бесконечному ряду столов: до еды ли было ей, если вокруг смеялись, танцевали и громко поздравляли друг друга фавны и дриады, тритоны и тролли, гномы и оборотни, доставшие ради праздника из сундуков и кладовых свои лучшие наряды. И даже кобольды, подневольные собратья которых в Ирисовой Горечи выглядели донельзя жалко и запуганно, в своих ярко-красных куртках выступали так гордо, что никто не посмел бы их толкнуть или наступить на хвост, несмотря на малый рост. Многие были в масках, изображая тех самых бродяг, которых сегодня следовало привечать, а прочие гости пытались угадать, кто же прячется под личинами, и предвкушали множество проказ и розыгрышей, без которых не обходится ни один маскарад.
-Постарайся ни с кем не болтать, - повторял Мимулус, тоже несколько ошарашенный праздничной кутерьмой. – Вряд ли тут часто видят людей, и стоит только кому-то заметить, что ты…
Но принц Ноа, который, как и Джуп, восторженно вертел головой, забыв обо всем на свете, уже тащил свою придворную даму туда, где музыка играла громче всего. Под бесчисленными гирляндами из десятков разноцветных фонарей, на помосте, расположился оркестр, и хоть инструменты у музыкантов были самые простецкие, мотивы, которые они исполняли, оказались куда приятнее уху, чем те, что Джунипер слышала в Ирисовой Горечи. У помоста оставили место для танцев, но, по всей видимости, несколько просчитались - столы здесь пришлось растащить в стороны, чтобы танцоры не толкали друг друга при каждом повороте и не врезались в пирующих, опрокидывая тех вместе с лавками. Сатиры и фавны так били копытами, подпрыгивая под веселую музыку, что земля дрожала; у кентавров задние ноги не поспевали за передними и время от времени начинали самовольно брыкаться; тролли не отставали от копытных, и изо всех сил топали тяжелыми башмаками, ничуть не попадая в такт, но очень радуясь тому, что гномы, как ни стараются, топают тише. Русалки танцевали более изящно, но совершенно не помнили лиц своих партнеров, и постоянно меняли одного фавна на другого посреди танца, умножая путаницу и неразбериху. Мерно покачивались чуть сонные дриады, кувыркались ловкие кобольды, красуясь друг перед другом, а у бесов, как ни пытались они танцевать попарно, все время получался неистовый хоровод – слишком уж дружелюбны они были.
Все это выглядело донельзя весело, но в то же время внушало опасение – по крайней мере до того, как удастся опрокинуть пару кружек эля, - и Ноа с Джуп, не сговариваясь, решили, что для начала нужно занять место за каким-нибудь столом поспокойнее, перевести дух и осмотреться.
-А где же волшебник? – вдруг спросил принц, оглядываясь.
И в самом деле – мэтр Абревиль исчез, словно прочитав заклинание невидимости.
-Должно быть, он потерялся в суматохе, - как можно беспечнее ответила Джуп. – Но он нас найдет, не волнуйтесь, Ваше Цветочество!
-Если он сбежал, - сказал Ноа сурово, - то я и не подумаю за него вступиться, когда он вновь угодит в лапы Заразихи! И ты не смей его защищать! Клянусь Ирисами Лесными и Болотными, если он не вернется утром с нами в поместье, я отправлю на его поиски всех своих гоблинов и кобольдов. А затем его ждет мой беспристрастный королевский суд, в котором за предательство наказывают смертью или чем еще пострашнее!..
-Разумеется, он вернется! – поспешно воскликнула Джуп, ничуть не сомневаясь, что волшебник улизнул, чтобы отправиться к мосту и испытать там пару-тройку заклинаний. – Мимму просто растерялся – здесь так шумно! Мы найдем стол, за которым нас будет хорошо видно, и он рано или поздно на нас наткнется. Зачем же ему убегать? Не думаю, что у него когда-то будет должность почетнее, чем придворный птичник!
-Да, непременно нужно разжаловать этого болвана! – процедил все еще сердившийся принц. – Придворное звание слишком хорошо для него, впредь будет обычным птичником!
-Как вы безжалостны, Ваше Цветочество! – сказала Джуп, не совсем понимая, в чем заключается разница между обычными и придворными птичниками, но на всякий случай старательно ужасаясь, чтобы принц не начал изобретать более жестокое наказание.
-Не называй меня так! Зови по имени или же обращайся «сударь», если по природе своей не смеешь держаться со мной, как с равным! – вполголоса произнес Ноа все с той же суровостью, а затем дернул за руку. – Смотри! Я вижу стол, где полно места для нас! Пойдем!
И, тут же выбросив из головы всякие мысли о наказании для Мимулуса Абревиля, принц потащил Джуп сквозь гущу танцующих и веселящихся нелюдей, ловко уворачиваясь от копыт, каменных башмаков и ороговевших пяток огров. От страха Джуп зажмурилась – ей казалось, что их непременно собьют с ног, сомнут и затопчут, - но затея Ноа оказалась удачной. Спустя несколько мгновений они уже стояли около стола, за которым сидело всего-то несколько лесных существ: огромнейшая старая жаба, двое потрепанных оборотней, еще не вылинявших как следует после обращения в животную форму, да еще какой-то завитой и напомаженный нелюдь в маске.
Джунипер смолчала, а затем ощутила приступ сочувствия к Ноа, продолжающему ворчать и вздыхать. Подумать только, он до сих пор всерьез считал, будто главная беда его жизни – утрата красоты! «Ну еще бы, - сказала она себе. – Нельзя же просто так догадаться, что тебе не хватает того, чего у тебя никогда и не было!».
Фарр-Весельчак греб без устали, изредка принюхиваясь – его вели к цели запахи, которых никто больше не смог бы уловить в прохладном ночном воздухе. Вскоре вдали замигали пляшущие цветные огоньки – целая стайка, увеличивающаяся с каждой минутой. То были костры у причала, и фонари на многочисленных лодках. Какие-то из них были пришвартованы у берега, какие-то только приближались к заветной цели. Некоторые лодки были украшены целыми гирляндами разноцветных огоньков – гости стремились показать, что всерьез готовились к празднику - а надо всем этим сияли тысячи и тысячи светлячков, совершавших свой посильный вклад в обустройство Гостеприимной Ночи.
-Сама Мглистая Лощина чуть дальше, за ручьем. От причала к ней ведет дорога, к которой сходятся все здешние тропы,- сказал Фарр, глаза которого от предвкушения светились сейчас ярче фонарей, и Джуп впервые заметила, насколько мало в них человеческого: желтые, с горизонтальным зрачком-полоской. Это производило пугающее впечатление, и на мгновение ей стало тревожно: что если остальные лесные жители, с которыми им придется повстречаться на празднике, окажутся не намного приятнее гоблинов?..
-Время надеть маски! – объявил принц своим спутникам. – Нас никто не должен узнать! Что до тебя, лодочник, то вряд ли ты покажешься кому-либо интересным. Подобными тебе кишит весь лес, и, наверняка, все они сегодня соберутся в Мглистой Лощине. Впрочем, будет лучше, если никто не увидит, что ты привез нас сюда…
-Я могу высадить вас в стороне от причала, - не стал спорить захмелевший сатир, теперь уж легко пропуская мимо ушей все обидные слова. – А сам оставлю лодку вместе с прочими и найду вас в Лощине, если вы доберетесь туда первыми.
На том и порешили: Ноа, Джунипер и Мимулус сошли на берег в зарослях камышей, а Фарр-Весельчак поплыл к огням причала. Не успели искатели приключений выбраться на ярко освещенную светлячками дорогу, которая вела от причала к Мглистой Лощине, как их тут же нагнала веселая компания на разноцветной скрипучей колымаге, увешанной фонарями сверху донизу. Кое-кто был в масках, как и принц со своей свитой, но большинство не скрывали своих лиц – темных, шерстистых, с сопливыми блестящими пятачками, похожими на свиные. На лбах у них были небольшие острые рожки, в честь праздника украшенные лентами, цветами и бубенчиками. «Прибрежные бесы! - шепотом объяснил Мимулус Джунипер. – Живут в норах под крутыми берегами, известны своей удушающей дружелюбностью. Наверняка сейчас навяжутся нам в приятели!».
В повозку бесов было запряжено мохнатое животное, показавшееся Джуп похожим на пони и свинью одновременно: невысокое, коротконогое, безо всяких признаков шеи, с широким приветливым рылом. Во лбу у него тоже блестел рог - но куда длиннее, чем у бесов – и весь он сверху донизу был увит развевающимися лентами, которое это чудище время от времени пыталось ухватить и сжевать.
-А это свинорог, - вполголоса продолжил свои объяснения Мимму. – Его в лесном краю часто ставят в упряжь, хотя большую часть времени он свободно бродит по лесу и питается, чем придется. Очень неприхотливое, хотя и неповоротливое животное!..
-Я слышала про единорогов… - прошептала в ответ Джуп. – Но не уверена, что…
Мимулус закатил глаза, показывая, как мало она смыслит в однорогих копытных.
-Еще бы ты не слышала про единорогов! Но откуда же у лесных бесов единорог? Не у каждого принца крови он есть, да и в Росендале их не больше трех десятков, если считать вместе с теми, что используются в научных целях. А для лесных бесов сойдет и свинорог, тем более, что его можно приманить на любую кочерыжку.
Тем временем бесы, распевающие веселую песню, поравнялись с нашими героями и тут же предложили подвезти их к Лощине.
-…Вы прибыли с Отмелей? Знаете дядюшку Плуто-гусятника? А сестриц Померанец, которые живут под желтым камнем? – наперебой кричали они. – У нас полно приятелей на Отмелях! Наша кузина Мабби прошлым летом вышла замуж за вдового тролля Хуперта, вы ее наверняка встречали на осенней ярмарке – у нее целых четыре рога, ни с кем не спутаете! Ну что же вы стоите, забирайтесь к нам! Тут хватит места на всех!..
Джуп, придя в полный восторг от бесовских манер, так схожих с ее собственными, тут же протянула им руки и запрыгнула в повозку, потянув за собой порядком оробевшего принца и недовольного Мимулуса, который бормотал: «Я уж думал, ничего скандальнее хождения по улиткам со мной сегодня не случится!».
Глава 45. Гостеприимная Ночь
Свинорог оказался воистину неутомимым животным – хоть повозка и была сверху донизу набита бесами, к которым добавились двое людей и один нелюдь, он бежал так ходко, что его короткие ножки, казалось, не касались земли. Один их бесов делал вид, будто управляет им, но вскоре стало ясно, что свинорог об этом не догадывается: он не замедлял ход при виде ям, ухабов и огромных корней, сколько не дергал за вожжи бес-возчик. Не обращал он внимания и на тех, кто попадался на его пути. По той же дороге шли на праздник прочие лесные жители, разглядеть которых не представлялось возможным: заслышав грохот повозки и рев свинорога, они торопливо разбегались, ныряли в кусты или прятались за деревьями. Джуп успевала увидеть только свет фонарей, мелькающие тени и горящие из темноты глаза. Оставалось только удивляться, как бесам удалось недавно остановиться рядом с принцем и его свитой. Возможно, свинорог, обладая неким врожденным чутьем на благородных особ, признал в принце Ноа здешнего повелителя, но куда вероятнее - он просто почуял, что в карманах принца лежат объедки, которыми тот подкармливал улиток.
Несмотря на шум и тряску, бесы продолжали петь, смеяться и рассказывать обо всех своих родичах на Этом и Том Берегу, а когда на особо высоком ухабе кого-то из-них подкидывало вверх, остальные привычно хватали его за ноги и хвост, чтобы тот не вывалился на дорогу. Принц Ноа, не привыкший к подобным неудобствам, мертвой хваткой вцепился в свою сумку, где лежало еще несколько бутылок с нектаром – он разумно полагал, что увести Фарра-Весельчака с праздника будет не проще, чем уговорить его приплыть сюда. Мэтр Абревиль поначалу пробовал ворчать и возмущаться, но быстро прикусил язык, когда повозка в очередной раз подпрыгнула на кочке, и сердито умолк. Одна Джуп веселилась вместе с бесами, как будто всегда их знала, и даже упросила извозчика дать ей вожжи на время. Впрочем, свинорог не обратил никакого внимания на эту перемену и продолжал мчаться по колдобинам и корням, словно его жалили пчелы.
Вскоре они добрались до низины, где над тихим лесным ручьем, пахнущим тиной, стоял старый деревянный мост, бревна которого сплошь поросли зеленым мхом и папоротником. Его было хорошо видно – светлячков повсюду становилось все больше, а у воды их и вовсе собралось столько, что глазам становилось больно от этого сияния.
-Мост! – воскликнула Джуп, оглядываясь на Мимулуса, но тот был настолько сердит, что сделал вид, будто не понимает, к чему она это сказала.
-Мост! – хором закричали бесы, переполошившись, и принялись по очереди - и все вместе - в панике тянуть за поводья, чтобы хоть немного замедлить свинорога. Но тот, победно взревев, лишь ускорился, и понесся так неистово, что, казалось, все вот-вот должно разлететься на мелкие щепки: и мост, и повозка. Бесы голосили, мэтр Мимулус взвыл, Джуп завизжала, а что случилось с Его Ирисовым Высочеством – никто в суматохе и не заметил. Но когда мост остался позади, а свинорог все-таки угомонился и замедлил бег, гордо задрав хвост, оказалось, что принц Ноа хохочет, да так заливисто, как ни разу не смеялся в Ирисовой Горечи.
-Вот это веселье! – воскликнул он, и бесы, в один миг забывшие о своем испуге, дружно закричали: «И не говорите!».
В воздухе запахло дымом, зашумели веселые голоса и смех, и впереди показались огни костров, ламп и факелов – Мглистая Лощина, как объяснили бесы, начиналась сразу же за ручьем. Иногда на праздник сходилось так много здешнего и нездешнего народу, что столы накрывали даже на мосту и под мостом, что было весьма удобно для водной нечисти – почтенные тритоны и русалки уселись тогда прямиком в ручей и говорили, что лучше Гостеприимной Ночи еще не бывало.
-Так мы уже на месте! – воскликнула Джуп, и принялась благодарить бесов. Те кричали в ответ, что им было в радость помочь приятелям с Отмели, не замечая, что свинорог учиняет страшный переполох, толкаясь и жуя все, до чего мог дотянуться. Тут, в долине ручья, уже было полно других повозок, гости прибывали с каждой минутой, радостно приветствуя друг друга и обнимаясь при малейшей возможности. Наконец, колымага бесов полностью увязла в шумной толпе, и с большим трудом им удалось найти свободное местечко, чтобы привязать свинорога. Конечно же, при этом они наделали еще больше шума, чем по прибытии, и все вокруг восклицали: «Да это же береговые бесы со своим треклятым свинорогом!» - в этих краях почти каждый знал всех своих дальних и ближних соседей. Так и вышло, что принц Ноа и его спутники попали на праздник никем не замеченными – все посчитали их родственниками бесов, раз уж они все сидели в одной повозке. Пока что все складывалось лучшим образом – и даже мэтр Абревиль повеселел, тем более, что мост, столь желательный ему для магии перемещений, располагался совсем неподалеку.
…Гостеприимная Ночь встретила Джуп огромными кострами, искры над которыми взлетали высоко в небо, оглушительным шумом веселой толпы – здесь еще с вечера распивали горячее вино и эль, - музыкой и ароматами еды, от которой ломились столы. Лесные жители не слишком-то жаловали мясные блюда («На праздник приходят и некоторые говорящие звери, - пояснил вполголоса мэтр Абревиль. – Может получиться неловко!»), но фрукты, орехи, мед, соленья и варенья – всего этого было в избытке. Впрочем, Джуп от восторга не чувствовала голода и разве что скользнула взглядом по бесконечному ряду столов: до еды ли было ей, если вокруг смеялись, танцевали и громко поздравляли друг друга фавны и дриады, тритоны и тролли, гномы и оборотни, доставшие ради праздника из сундуков и кладовых свои лучшие наряды. И даже кобольды, подневольные собратья которых в Ирисовой Горечи выглядели донельзя жалко и запуганно, в своих ярко-красных куртках выступали так гордо, что никто не посмел бы их толкнуть или наступить на хвост, несмотря на малый рост. Многие были в масках, изображая тех самых бродяг, которых сегодня следовало привечать, а прочие гости пытались угадать, кто же прячется под личинами, и предвкушали множество проказ и розыгрышей, без которых не обходится ни один маскарад.
-Постарайся ни с кем не болтать, - повторял Мимулус, тоже несколько ошарашенный праздничной кутерьмой. – Вряд ли тут часто видят людей, и стоит только кому-то заметить, что ты…
Но принц Ноа, который, как и Джуп, восторженно вертел головой, забыв обо всем на свете, уже тащил свою придворную даму туда, где музыка играла громче всего. Под бесчисленными гирляндами из десятков разноцветных фонарей, на помосте, расположился оркестр, и хоть инструменты у музыкантов были самые простецкие, мотивы, которые они исполняли, оказались куда приятнее уху, чем те, что Джунипер слышала в Ирисовой Горечи. У помоста оставили место для танцев, но, по всей видимости, несколько просчитались - столы здесь пришлось растащить в стороны, чтобы танцоры не толкали друг друга при каждом повороте и не врезались в пирующих, опрокидывая тех вместе с лавками. Сатиры и фавны так били копытами, подпрыгивая под веселую музыку, что земля дрожала; у кентавров задние ноги не поспевали за передними и время от времени начинали самовольно брыкаться; тролли не отставали от копытных, и изо всех сил топали тяжелыми башмаками, ничуть не попадая в такт, но очень радуясь тому, что гномы, как ни стараются, топают тише. Русалки танцевали более изящно, но совершенно не помнили лиц своих партнеров, и постоянно меняли одного фавна на другого посреди танца, умножая путаницу и неразбериху. Мерно покачивались чуть сонные дриады, кувыркались ловкие кобольды, красуясь друг перед другом, а у бесов, как ни пытались они танцевать попарно, все время получался неистовый хоровод – слишком уж дружелюбны они были.
Все это выглядело донельзя весело, но в то же время внушало опасение – по крайней мере до того, как удастся опрокинуть пару кружек эля, - и Ноа с Джуп, не сговариваясь, решили, что для начала нужно занять место за каким-нибудь столом поспокойнее, перевести дух и осмотреться.
-А где же волшебник? – вдруг спросил принц, оглядываясь.
И в самом деле – мэтр Абревиль исчез, словно прочитав заклинание невидимости.
-Должно быть, он потерялся в суматохе, - как можно беспечнее ответила Джуп. – Но он нас найдет, не волнуйтесь, Ваше Цветочество!
-Если он сбежал, - сказал Ноа сурово, - то я и не подумаю за него вступиться, когда он вновь угодит в лапы Заразихи! И ты не смей его защищать! Клянусь Ирисами Лесными и Болотными, если он не вернется утром с нами в поместье, я отправлю на его поиски всех своих гоблинов и кобольдов. А затем его ждет мой беспристрастный королевский суд, в котором за предательство наказывают смертью или чем еще пострашнее!..
-Разумеется, он вернется! – поспешно воскликнула Джуп, ничуть не сомневаясь, что волшебник улизнул, чтобы отправиться к мосту и испытать там пару-тройку заклинаний. – Мимму просто растерялся – здесь так шумно! Мы найдем стол, за которым нас будет хорошо видно, и он рано или поздно на нас наткнется. Зачем же ему убегать? Не думаю, что у него когда-то будет должность почетнее, чем придворный птичник!
-Да, непременно нужно разжаловать этого болвана! – процедил все еще сердившийся принц. – Придворное звание слишком хорошо для него, впредь будет обычным птичником!
-Как вы безжалостны, Ваше Цветочество! – сказала Джуп, не совсем понимая, в чем заключается разница между обычными и придворными птичниками, но на всякий случай старательно ужасаясь, чтобы принц не начал изобретать более жестокое наказание.
-Не называй меня так! Зови по имени или же обращайся «сударь», если по природе своей не смеешь держаться со мной, как с равным! – вполголоса произнес Ноа все с той же суровостью, а затем дернул за руку. – Смотри! Я вижу стол, где полно места для нас! Пойдем!
И, тут же выбросив из головы всякие мысли о наказании для Мимулуса Абревиля, принц потащил Джуп сквозь гущу танцующих и веселящихся нелюдей, ловко уворачиваясь от копыт, каменных башмаков и ороговевших пяток огров. От страха Джуп зажмурилась – ей казалось, что их непременно собьют с ног, сомнут и затопчут, - но затея Ноа оказалась удачной. Спустя несколько мгновений они уже стояли около стола, за которым сидело всего-то несколько лесных существ: огромнейшая старая жаба, двое потрепанных оборотней, еще не вылинявших как следует после обращения в животную форму, да еще какой-то завитой и напомаженный нелюдь в маске.
