А вместо занавесок – паутина и грязные лохмотья, - продолжил мэтр Абревиль, и в голосе его послышалось что-то похожее на сочувствие. – Никакого бархата нет и в помине, мы сидим на колченогих лавках, от которых все седалище в синяках.
-Птицы в клетках…
-Не вполне уверен, но, по-моему, там крысы. И довольно злые, так что я не хотел бы рассматривать их вблизи, увольте.
-Ох, да что вы говорите такое! – возмутилась Джуп, начавшая считать, что мэтр Абревиль над ней попросту издевается. – Мне что же – не верить собственным глазам?
-Пожалуй, нужно, чтобы вы взглянули и на кучера, чтоб убедиться окончательно… - пробормотал Мимулус, и приподнялся, чтобы открыть окошко. – Ну, что же? Как он вам?
-О-о-о, какой он хорошенький! – воскликнула Джуп в восторге и разве что в ладоши не захлопала. – Неужто это эльф? Ну а кто же еще – с такими-то милыми острыми ушками! Я так рада с вами познакомиться, господин эльф!
И она, позабыв обо всем на свете, ринулась вперед, протягивая руку вознице, который, обернувшись, смотрел на нее с озадаченным, но, вместе с тем, польщенным видом.
-О, боги мои, - пробормотал Мимулус, силой усаживая ее обратно. – Поверить не могу, что все так плохо. Это же Петер, гоблин, уродливее которого еще поискать, а уж я их повидал немало, поверьте на слово. Если уж он вам красив, то вся магия мира бессильна что-то исправить…
Гоблин (а кучер, к несчастью, и вправду был гоблином; тут мэтр Абревиль ничуть не ошибся), до того расплывшийся в довольной и несколько мечтательной улыбке, угрюмо скривился и отвернулся, выбранившись себе под нос - нос весьма длинный, бородавчатый и крючковатый.
-Я вам не верю, - сказала, поразмыслив, Джуп, но уверенности в ее голосе поубавилось. – Выходит, что мое слово против вашего. С чего бы это мой взгляд непременно ошибочен, а ваш – правилен?
-С того, что во мне не сидит проклятие, от которого всего можно ожидать, - парировал Мимулус. – Видимо, оно искажает ваше восприятие на свой лад, а сущность у него весьма недобрая. Все неприятное, уродливое и страшное ему по нраву, ведь оно в свое время создавалось, чтобы ужасать и отвращать. Кто бы мог подумать, что это его свойство будет иметь столь необычное развитие!..
-Но я не вижу ничего ужасного и отвратительного!
-Вот это и удивительно! – воскликнул Мимулус. – Если бы меня спросили, как повлияет проклятие такого рода на человека, ставшего его носителем, то я бы сказал: «Хм! Пожалуй, у такого человека испортится нрав, он озлобится и начнет повсюду искать уродство, чтобы восхищаться им и злорадствовать». О таких случаях немало сказано в учебниках. Но чтобы человек видел вместо грязи и убожества цветущие луга и гвозди с золочеными шляпками!.. Поразительный случай!
И он стал осматривать девушку с любопытством истинного ученого, то есть, абсолютно невежливо.
Джуп некоторое время сердито молчала, затем принялась тереть глаза, пока они не покраснели. Но для нее все оставалось прежним: и яркий солнечный свет, и блестящие безделушки, и разноцветные щебечущие птички. Поверить в слова Мимулуса было очень сложно, да соглашаться с ним ничуть не хотелось ни мысленно, ни вслух.
-Но, выходит, что мне повезло, - сказала она задумчиво. – Вместо того, чтобы огорчаться, я радуюсь. Вы, мэтр Абревиль, видите повсюду пустоши и грязь, оттого печальны. А я вижу края, прекраснее которых ничего не может быть, и пока вы не сказали, что это все обман – путешествие казалось мне прекрасным. Что же в этом плохого?
-Что в этом плохого? – повторил Мимулус озадаченно. – Ушам своим не верю! Вы действительно не понимаете, чем грозит подобная слепота?!
Возмущение мэтра было вполне искренним: он относился к породе тех людей, которые считают себя реалистами, на деле будучи отъявленными пессимистами и мизантропами. Любимой его фразой была: «Я же говорил!», а своей способностью видеть всюду двойное дно и подводные камни он втайне гордился больше всего (не считая того природного дарования, что помогло ему выучить наизусть едва ли не все параграфы магического права). Сама мысль о том, что некто желает сохранить свои иллюзии просто потому что они приятны и радостны, показалась Мимулусу кощунственной, и, как он тогда решил, Джуп потеряла всякие шансы прийтись ему когда-нибудь по душе.
-Вы обречены, - твердо сказал он, кивнув головой в знак полного с самим собой согласия. – Проклятие погубит вас если не так, то эдак. Все безнадежно.
Путешествие в повозке гоблина Петера закончилось для Джуп так же неожиданно, как и началось: мэтр Абревиль, погруженный в заметно тревожащие его размышления, ни с того, ни с сего встрепенулся, достал карманные часы, и, сверившись с ними, объявил:
-Достаточно!
Повозка дрогнула и остановилась, как вкопанная, а мэтр Абревиль принялся проверять содержимое своей дорожной сумки перед выходом.
-Чего достаточно? – спросила Джуп, про себя решившая пристально следить за каждым движением и словом своего загадочного жениха, чтобы вовремя поймать его на лжи или злом умысле. Он мог бы сказать: «Приехали!» или же: «Мы у цели!», но предпочел загадочное ДОСТАТОЧНО, словно все это время отсчитывал поскрипывания колес повозки, пока не дошел до нужного ему числа. Выглядело это подозрительно и Джуп не собиралась пропускать странности мимо глаз.
-Не думаю, что вам это будет понятно, - несколько рассеянно ответил копошившийся в своих вещах Мимулус, искренне считая, что правда подобного рода не может показаться обидной.
-Я все же постараюсь разобраться! – преувеличенно вежливо сказала Джуп и угрожающе нахмурилась.
-Что за вредная идея, - пробормотал Мимулус. – Впрочем, как пожелаете. Вы бы и сами могли догадаться, если бы взяли на себя труд поразмыслить, но это занятие вам, наверное, непривычно. Постараюсь объяснить на понятных примерах: наверняка вам доводилось в детстве прыгать через какую-нибудь канаву забавы ради, других игр в городках вроде вашего все равно не сыскать. Вы должны были заметить, что перед тем, как прыгнуть, всегда лучше разбежаться. В магии перемещений используется схожий принцип. Перед тем, как применять чары, связанные с переходом между мирами, нельзя стоять на месте. Особенно, если…
Тут он запнулся, не в силах решить, что же прозвучит для него самого унизительнее: «…если чародей не слишком искусен в чарах подобного рода» или же «…если чародей лишился лицензии». По всему выходило, что признаваться надо и в первом, и во втором, но мэтр Абревиль скорее язык бы себе откусил, чем выставил себя неудачником перед нахальной девицей из портовой гостиницы.
-Кажется, я поняла! Нельзя перепрыгнуть в другой мир сразу же после того, как перепрыгнул в этот! – воскликнула Джуп, обрадованная своей сообразительностью. – Нужно сделать перерыв, чтобы совершить следующую попытку – так?
-Да, что-то вроде того, - согласился Мимулус, в свою очередь обрадовавшись тому, что не придется объяснять одно и то же несколькими способами. – Но вдобавок к этому желательно продолжать движение. Заклинание сработает вернее и лучше, если маг, прибыв в новый для себя мир, немедленно пустится в путь – неважно куда и зачем.
-А если бы мы шли пешком?
-Это тоже роли не играет. Но, согласитесь, ехать в повозке куда приятнее, тем более, что погода здесь отвратительная. Ах да, вы же этого не видите… Ну, что же вы сидите? Собирайте свои вещи и выходите! Мы должны попасть в нужный нам мир как можно быстрее – не забывайте, что меня ищут подручные дамы Эсфер, а нюх у них прекрасный, и следы магических переходов они чуют едва ли не лучше, чем следы наших ног. О, как замечательно! Тут есть мост! Переходы мне всегда давались лучше на мостах!..
И в самом деле, повозка остановилась перед старым каменным мостом, возвышавшимся над небольшой речушкой с заболоченными берегами. Мимулус осмотрел его и остался доволен: мосты всегда считались самым приличным и верным средством из тех, что использовались в дополнение к заклинаниям перемещения. Считалось, что каждый чародей в начале своего обучения должен выбрать предмет, в дальнейшем символизирующий для него переход, и оттачивать свое искусство на нем, пока, наконец, не научится довольствоваться символическим его обозначением – рисунком на земле, переплетением теней или нитей. Сам Мимулус чаще всего использовал поделку из прутиков, изображающую мостик – именно это и видела Джуп в Силенсии перед тем, как лишиться чувств.
Разумеется, среди магов встречались те, что тяготели к зрелищности – они предпочитали совершать переход, шагая в пропасть (впоследствии – в пропасть символическую, разумеется, но всем понимающим людям было понятно, что чародей этот некогда в своих тренировках избрал самый рискованный путь и не раз глядел смерти в глаза, прежде чем научиться с величественным видом спрыгивать с табурета); или же в огонь. Кое-кто пользовался исключительно лестницами, несмотря на все сопутствующие этому неудобства. Кому-то была необходима лодка или плот; находились и приверженцы зелий, дурманящих разум. Но мэтр Абревиль недолюбливал отступления от традиций: пропасть казалась ему опасным позерством, переход сквозь огонь нередко оставлял по себе запах паленых волос, а путь вверх по лестнице выглядел малопочтенным – особенно если лестница была сколочена наспех каким-то крестьянином и прислонена к первому попавшемуся дереву.
-Мост! – повторил он, выбравшись из повозки. – Какое везение!
Гоблин-извозчик с неприязненным ворчанием подал мэтру Абревилю его дорожные саквояжи, а затем с внезапной любезностью помог Джуп выйти, поддерживая ее под локоть, пока она нашаривала ногой подножку.
-Ох, спасибо вам огромное! – воскликнула девушка, и гоблин смущенно раскашлялся, а затем несколько раз поклонился, прижимая к груди потрепанную шапку (Джуп вместо шапки, разумеется, увидела венок из остролиста, увенчивавший золотистые кудри).
Мимулус, раздраженный тем, что подручный проявил больше уважения к его спутнице, нежели к нему самому, прикрикнул: «Быстрее! Время уходит, пока вы его тратите на пустую болтовню!» и решительно направился к мосту. Джуп, помешкав, подхватила саквояжи, и поспешила за ним, пару раз оглянувшись на повозку. Чем значительнее она удалялась – тем темнее и приземистее казалась; сообразительности Джуп хватило, чтобы понять: действие магической иллюзии ослабевало с каждым новым шагом, отделявшим ее от повозки. Суждениям мэтра Мимулуса следовало доверять – хотя бы тем, которые касались ложных видений.
«Только не закрывать глаза! – повторяла себе Джуп, запыхавшись. – Если я снова не замечу, как перешла из одного мира в другой, то снова очнусь в какой-нибудь гоблинской колымаге, ничего не помня! Что если я вижу все неправильно из-за того, что потеряла сознание при первом переходе? Я должна быть сильнее магических фокусов, если хочу путешествовать между мирами не как глупая поклажа!». Мэтр Абревиль тем временем все ускорял шаг, а затем и вовсе побежал, размахивая длинными тонкими руками.
-Погодите! Постойте же! – задыхаясь, звала его Джуп, но ей ничего не оставалось, как тоже припустить со всех ног, путаясь в юбках и поднимая сумки как можно выше, чтобы они не мешали бежать. В боку немедленно закололо, но она изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы не упускать из виду Мимулуса, и видела перед собой только развевающиеся полы его плаща.
А когда ей начало казаться, что мэтр удаляется, теряется в туманной дымке и вот-вот сбежит от нее – он замедлил ход, затем остановился и согнулся, пытаясь отдышаться. То же хотела сделать и Джуп, задыхающаяся еще и от обиды: ей пришлось тащить всю поклажу, а не бежать налегке! – но мэтр Абревиль вдруг распрямился, подпрыгнув как пружина, и пронзительно вскричал:
-Нет! Нет! Только не это! Что за бесовщина?! Ох, да за что мне все это?
-Да что еще случилось? – воскликнула Джуп, порядком утомившись от воплей, которыми мэтр отмечал каждую свою неудачу.
-А вы сами не видите? – Мимулус растерянно и сердито вертелся на месте, осматривая мир, вызвавший его крайнее неудовольствие. – Мы снова попали не туда, куда полагалось! Чем угодно могу поклясться – это Лесной Край или один из его ближайших миров-спутников, эту ауру ни с чем не спутать! Я изо всех сил старался очутиться как можно дальше от угодий дамы Эсфер – и вот поди ж ты! Заклинания перемещения словно смеются надо мной! Ох, да мы угодили прямиком в ее когти!
И в самом деле, сколько глазу было видно – вокруг простирался древний лиственный лес, пронизанный лучами солнца. Мост и повозка гоблина Петера исчезли, словно их и не было. Путников окружали одни только заросли – живые, светящиеся зеленью, наполненные пением птиц и шелестом крыльев стрекоз, дышащие влагой недавних дождей. Теперь Джуп поняла, что имел в виду мэтр Абревиль, когда говорил о бескрайних чащах Лесного Края. Стоило увидеть крошечный уголок этого леса, чтобы тут же ощутить – он велик и безграничен, и в здешнем мире нет ничего иного, кроме исполинских деревьев, солнечных бликов в листве и крошечных кусочков неба, виднеющихся изредка в переплетении ветвей.
Отчаяние мэтра Мимулуса было так велико, что он совершенно позабыл о необходимости держать лицо перед своей невестой. Не скрывая растерянности, он ерошил светлые волосы, тер покрасневший нос, сплетал длинные суставчатые пальцы так энергично, что потом с трудом их распутывал, а еще ходил взад-вперед, невнятно разговаривая с самим собой. Джуп оставалось только стоять и беспомощно наблюдать, ведь на ее неуверенные попытки заговорить мэтр отвечал свирепым шиканьем, а стоило ей только тронуться с места - он угрожающе тряс указательным пальцем, как это делают обычно рассерженные учителя.
-…Идти!.. – забормотал Мимулус, наконец-то сосредоточившись на какой-то одной мысли. – Или не идти?.. Что хуже?! Или не идти, разумеется, не идти, но и не стоять на месте…
Тут он принялся рыться в карманах, пока не нашел небольшую книжечку, похожую на записную. Внутри нее, как заметила Джуп, изо всех сил вытягивавшая шею, было полно листочков с замысловатыми разноцветными оттисками печатей. Мэтр Абревиль вырвал один из них, подбросил в воздух и торопливо выкрикнул короткое заклинание. Увы, ничего примечательного после этого не произошло, разве что листочек в воздухе рассыпался на пушинки, похожие на семена одуванчика.
-Ах так! – с беспомощной злостью вскричал Мимулус, и вырвал сразу три листочка сразу, а затем принялся их подбрасывать по очереди, повторяя заклинание с такой яростью, будто проклинал кого-то до седьмого колена. Но клочки бумаги превращались то в пар, то в брызги, то в щепотку блесток – хотя мэтр Абревиль, по всей видимости, ожидал от них отнюдь не этого.
-Что это? – воскликнула Джуп, глядя с невольным восхищением на эти крошечные проявления волшебства.
-Это?! – негодующе повторил Мимулус, уставившись на нее и потрясая книжечкой так, словно собирался изорвать ее на мелкие кусочки. – ЧТО ЭТО?! О, все очень просто! Это улетучивается всякая наша надежда на спасение! Я и не думал, что потеря лицензии так быстро отразится на… на… Словом, у меня отбирают одно право за другим! Подумать только, я еще был недоволен извозчиком-гоблином. А теперь, судя по всему, мне не положена и ездовая жаба!..
-Птицы в клетках…
-Не вполне уверен, но, по-моему, там крысы. И довольно злые, так что я не хотел бы рассматривать их вблизи, увольте.
-Ох, да что вы говорите такое! – возмутилась Джуп, начавшая считать, что мэтр Абревиль над ней попросту издевается. – Мне что же – не верить собственным глазам?
-Пожалуй, нужно, чтобы вы взглянули и на кучера, чтоб убедиться окончательно… - пробормотал Мимулус, и приподнялся, чтобы открыть окошко. – Ну, что же? Как он вам?
-О-о-о, какой он хорошенький! – воскликнула Джуп в восторге и разве что в ладоши не захлопала. – Неужто это эльф? Ну а кто же еще – с такими-то милыми острыми ушками! Я так рада с вами познакомиться, господин эльф!
И она, позабыв обо всем на свете, ринулась вперед, протягивая руку вознице, который, обернувшись, смотрел на нее с озадаченным, но, вместе с тем, польщенным видом.
-О, боги мои, - пробормотал Мимулус, силой усаживая ее обратно. – Поверить не могу, что все так плохо. Это же Петер, гоблин, уродливее которого еще поискать, а уж я их повидал немало, поверьте на слово. Если уж он вам красив, то вся магия мира бессильна что-то исправить…
Гоблин (а кучер, к несчастью, и вправду был гоблином; тут мэтр Абревиль ничуть не ошибся), до того расплывшийся в довольной и несколько мечтательной улыбке, угрюмо скривился и отвернулся, выбранившись себе под нос - нос весьма длинный, бородавчатый и крючковатый.
-Я вам не верю, - сказала, поразмыслив, Джуп, но уверенности в ее голосе поубавилось. – Выходит, что мое слово против вашего. С чего бы это мой взгляд непременно ошибочен, а ваш – правилен?
-С того, что во мне не сидит проклятие, от которого всего можно ожидать, - парировал Мимулус. – Видимо, оно искажает ваше восприятие на свой лад, а сущность у него весьма недобрая. Все неприятное, уродливое и страшное ему по нраву, ведь оно в свое время создавалось, чтобы ужасать и отвращать. Кто бы мог подумать, что это его свойство будет иметь столь необычное развитие!..
-Но я не вижу ничего ужасного и отвратительного!
-Вот это и удивительно! – воскликнул Мимулус. – Если бы меня спросили, как повлияет проклятие такого рода на человека, ставшего его носителем, то я бы сказал: «Хм! Пожалуй, у такого человека испортится нрав, он озлобится и начнет повсюду искать уродство, чтобы восхищаться им и злорадствовать». О таких случаях немало сказано в учебниках. Но чтобы человек видел вместо грязи и убожества цветущие луга и гвозди с золочеными шляпками!.. Поразительный случай!
И он стал осматривать девушку с любопытством истинного ученого, то есть, абсолютно невежливо.
Джуп некоторое время сердито молчала, затем принялась тереть глаза, пока они не покраснели. Но для нее все оставалось прежним: и яркий солнечный свет, и блестящие безделушки, и разноцветные щебечущие птички. Поверить в слова Мимулуса было очень сложно, да соглашаться с ним ничуть не хотелось ни мысленно, ни вслух.
-Но, выходит, что мне повезло, - сказала она задумчиво. – Вместо того, чтобы огорчаться, я радуюсь. Вы, мэтр Абревиль, видите повсюду пустоши и грязь, оттого печальны. А я вижу края, прекраснее которых ничего не может быть, и пока вы не сказали, что это все обман – путешествие казалось мне прекрасным. Что же в этом плохого?
-Что в этом плохого? – повторил Мимулус озадаченно. – Ушам своим не верю! Вы действительно не понимаете, чем грозит подобная слепота?!
Возмущение мэтра было вполне искренним: он относился к породе тех людей, которые считают себя реалистами, на деле будучи отъявленными пессимистами и мизантропами. Любимой его фразой была: «Я же говорил!», а своей способностью видеть всюду двойное дно и подводные камни он втайне гордился больше всего (не считая того природного дарования, что помогло ему выучить наизусть едва ли не все параграфы магического права). Сама мысль о том, что некто желает сохранить свои иллюзии просто потому что они приятны и радостны, показалась Мимулусу кощунственной, и, как он тогда решил, Джуп потеряла всякие шансы прийтись ему когда-нибудь по душе.
-Вы обречены, - твердо сказал он, кивнув головой в знак полного с самим собой согласия. – Проклятие погубит вас если не так, то эдак. Все безнадежно.
Глава 12. Тайное искусство путешествий между мирами и новая неудача мэтра Абревиля
Путешествие в повозке гоблина Петера закончилось для Джуп так же неожиданно, как и началось: мэтр Абревиль, погруженный в заметно тревожащие его размышления, ни с того, ни с сего встрепенулся, достал карманные часы, и, сверившись с ними, объявил:
-Достаточно!
Повозка дрогнула и остановилась, как вкопанная, а мэтр Абревиль принялся проверять содержимое своей дорожной сумки перед выходом.
-Чего достаточно? – спросила Джуп, про себя решившая пристально следить за каждым движением и словом своего загадочного жениха, чтобы вовремя поймать его на лжи или злом умысле. Он мог бы сказать: «Приехали!» или же: «Мы у цели!», но предпочел загадочное ДОСТАТОЧНО, словно все это время отсчитывал поскрипывания колес повозки, пока не дошел до нужного ему числа. Выглядело это подозрительно и Джуп не собиралась пропускать странности мимо глаз.
-Не думаю, что вам это будет понятно, - несколько рассеянно ответил копошившийся в своих вещах Мимулус, искренне считая, что правда подобного рода не может показаться обидной.
-Я все же постараюсь разобраться! – преувеличенно вежливо сказала Джуп и угрожающе нахмурилась.
-Что за вредная идея, - пробормотал Мимулус. – Впрочем, как пожелаете. Вы бы и сами могли догадаться, если бы взяли на себя труд поразмыслить, но это занятие вам, наверное, непривычно. Постараюсь объяснить на понятных примерах: наверняка вам доводилось в детстве прыгать через какую-нибудь канаву забавы ради, других игр в городках вроде вашего все равно не сыскать. Вы должны были заметить, что перед тем, как прыгнуть, всегда лучше разбежаться. В магии перемещений используется схожий принцип. Перед тем, как применять чары, связанные с переходом между мирами, нельзя стоять на месте. Особенно, если…
Тут он запнулся, не в силах решить, что же прозвучит для него самого унизительнее: «…если чародей не слишком искусен в чарах подобного рода» или же «…если чародей лишился лицензии». По всему выходило, что признаваться надо и в первом, и во втором, но мэтр Абревиль скорее язык бы себе откусил, чем выставил себя неудачником перед нахальной девицей из портовой гостиницы.
-Кажется, я поняла! Нельзя перепрыгнуть в другой мир сразу же после того, как перепрыгнул в этот! – воскликнула Джуп, обрадованная своей сообразительностью. – Нужно сделать перерыв, чтобы совершить следующую попытку – так?
-Да, что-то вроде того, - согласился Мимулус, в свою очередь обрадовавшись тому, что не придется объяснять одно и то же несколькими способами. – Но вдобавок к этому желательно продолжать движение. Заклинание сработает вернее и лучше, если маг, прибыв в новый для себя мир, немедленно пустится в путь – неважно куда и зачем.
-А если бы мы шли пешком?
-Это тоже роли не играет. Но, согласитесь, ехать в повозке куда приятнее, тем более, что погода здесь отвратительная. Ах да, вы же этого не видите… Ну, что же вы сидите? Собирайте свои вещи и выходите! Мы должны попасть в нужный нам мир как можно быстрее – не забывайте, что меня ищут подручные дамы Эсфер, а нюх у них прекрасный, и следы магических переходов они чуют едва ли не лучше, чем следы наших ног. О, как замечательно! Тут есть мост! Переходы мне всегда давались лучше на мостах!..
И в самом деле, повозка остановилась перед старым каменным мостом, возвышавшимся над небольшой речушкой с заболоченными берегами. Мимулус осмотрел его и остался доволен: мосты всегда считались самым приличным и верным средством из тех, что использовались в дополнение к заклинаниям перемещения. Считалось, что каждый чародей в начале своего обучения должен выбрать предмет, в дальнейшем символизирующий для него переход, и оттачивать свое искусство на нем, пока, наконец, не научится довольствоваться символическим его обозначением – рисунком на земле, переплетением теней или нитей. Сам Мимулус чаще всего использовал поделку из прутиков, изображающую мостик – именно это и видела Джуп в Силенсии перед тем, как лишиться чувств.
Разумеется, среди магов встречались те, что тяготели к зрелищности – они предпочитали совершать переход, шагая в пропасть (впоследствии – в пропасть символическую, разумеется, но всем понимающим людям было понятно, что чародей этот некогда в своих тренировках избрал самый рискованный путь и не раз глядел смерти в глаза, прежде чем научиться с величественным видом спрыгивать с табурета); или же в огонь. Кое-кто пользовался исключительно лестницами, несмотря на все сопутствующие этому неудобства. Кому-то была необходима лодка или плот; находились и приверженцы зелий, дурманящих разум. Но мэтр Абревиль недолюбливал отступления от традиций: пропасть казалась ему опасным позерством, переход сквозь огонь нередко оставлял по себе запах паленых волос, а путь вверх по лестнице выглядел малопочтенным – особенно если лестница была сколочена наспех каким-то крестьянином и прислонена к первому попавшемуся дереву.
-Мост! – повторил он, выбравшись из повозки. – Какое везение!
Гоблин-извозчик с неприязненным ворчанием подал мэтру Абревилю его дорожные саквояжи, а затем с внезапной любезностью помог Джуп выйти, поддерживая ее под локоть, пока она нашаривала ногой подножку.
-Ох, спасибо вам огромное! – воскликнула девушка, и гоблин смущенно раскашлялся, а затем несколько раз поклонился, прижимая к груди потрепанную шапку (Джуп вместо шапки, разумеется, увидела венок из остролиста, увенчивавший золотистые кудри).
Мимулус, раздраженный тем, что подручный проявил больше уважения к его спутнице, нежели к нему самому, прикрикнул: «Быстрее! Время уходит, пока вы его тратите на пустую болтовню!» и решительно направился к мосту. Джуп, помешкав, подхватила саквояжи, и поспешила за ним, пару раз оглянувшись на повозку. Чем значительнее она удалялась – тем темнее и приземистее казалась; сообразительности Джуп хватило, чтобы понять: действие магической иллюзии ослабевало с каждым новым шагом, отделявшим ее от повозки. Суждениям мэтра Мимулуса следовало доверять – хотя бы тем, которые касались ложных видений.
«Только не закрывать глаза! – повторяла себе Джуп, запыхавшись. – Если я снова не замечу, как перешла из одного мира в другой, то снова очнусь в какой-нибудь гоблинской колымаге, ничего не помня! Что если я вижу все неправильно из-за того, что потеряла сознание при первом переходе? Я должна быть сильнее магических фокусов, если хочу путешествовать между мирами не как глупая поклажа!». Мэтр Абревиль тем временем все ускорял шаг, а затем и вовсе побежал, размахивая длинными тонкими руками.
-Погодите! Постойте же! – задыхаясь, звала его Джуп, но ей ничего не оставалось, как тоже припустить со всех ног, путаясь в юбках и поднимая сумки как можно выше, чтобы они не мешали бежать. В боку немедленно закололо, но она изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы не упускать из виду Мимулуса, и видела перед собой только развевающиеся полы его плаща.
А когда ей начало казаться, что мэтр удаляется, теряется в туманной дымке и вот-вот сбежит от нее – он замедлил ход, затем остановился и согнулся, пытаясь отдышаться. То же хотела сделать и Джуп, задыхающаяся еще и от обиды: ей пришлось тащить всю поклажу, а не бежать налегке! – но мэтр Абревиль вдруг распрямился, подпрыгнув как пружина, и пронзительно вскричал:
-Нет! Нет! Только не это! Что за бесовщина?! Ох, да за что мне все это?
-Да что еще случилось? – воскликнула Джуп, порядком утомившись от воплей, которыми мэтр отмечал каждую свою неудачу.
-А вы сами не видите? – Мимулус растерянно и сердито вертелся на месте, осматривая мир, вызвавший его крайнее неудовольствие. – Мы снова попали не туда, куда полагалось! Чем угодно могу поклясться – это Лесной Край или один из его ближайших миров-спутников, эту ауру ни с чем не спутать! Я изо всех сил старался очутиться как можно дальше от угодий дамы Эсфер – и вот поди ж ты! Заклинания перемещения словно смеются надо мной! Ох, да мы угодили прямиком в ее когти!
И в самом деле, сколько глазу было видно – вокруг простирался древний лиственный лес, пронизанный лучами солнца. Мост и повозка гоблина Петера исчезли, словно их и не было. Путников окружали одни только заросли – живые, светящиеся зеленью, наполненные пением птиц и шелестом крыльев стрекоз, дышащие влагой недавних дождей. Теперь Джуп поняла, что имел в виду мэтр Абревиль, когда говорил о бескрайних чащах Лесного Края. Стоило увидеть крошечный уголок этого леса, чтобы тут же ощутить – он велик и безграничен, и в здешнем мире нет ничего иного, кроме исполинских деревьев, солнечных бликов в листве и крошечных кусочков неба, виднеющихся изредка в переплетении ветвей.
Глава 13. Отчаяние Мимулуса, сочувствие Джуп и дружба, которая возникла из этих двух составляющих
Отчаяние мэтра Мимулуса было так велико, что он совершенно позабыл о необходимости держать лицо перед своей невестой. Не скрывая растерянности, он ерошил светлые волосы, тер покрасневший нос, сплетал длинные суставчатые пальцы так энергично, что потом с трудом их распутывал, а еще ходил взад-вперед, невнятно разговаривая с самим собой. Джуп оставалось только стоять и беспомощно наблюдать, ведь на ее неуверенные попытки заговорить мэтр отвечал свирепым шиканьем, а стоило ей только тронуться с места - он угрожающе тряс указательным пальцем, как это делают обычно рассерженные учителя.
-…Идти!.. – забормотал Мимулус, наконец-то сосредоточившись на какой-то одной мысли. – Или не идти?.. Что хуже?! Или не идти, разумеется, не идти, но и не стоять на месте…
Тут он принялся рыться в карманах, пока не нашел небольшую книжечку, похожую на записную. Внутри нее, как заметила Джуп, изо всех сил вытягивавшая шею, было полно листочков с замысловатыми разноцветными оттисками печатей. Мэтр Абревиль вырвал один из них, подбросил в воздух и торопливо выкрикнул короткое заклинание. Увы, ничего примечательного после этого не произошло, разве что листочек в воздухе рассыпался на пушинки, похожие на семена одуванчика.
-Ах так! – с беспомощной злостью вскричал Мимулус, и вырвал сразу три листочка сразу, а затем принялся их подбрасывать по очереди, повторяя заклинание с такой яростью, будто проклинал кого-то до седьмого колена. Но клочки бумаги превращались то в пар, то в брызги, то в щепотку блесток – хотя мэтр Абревиль, по всей видимости, ожидал от них отнюдь не этого.
-Что это? – воскликнула Джуп, глядя с невольным восхищением на эти крошечные проявления волшебства.
-Это?! – негодующе повторил Мимулус, уставившись на нее и потрясая книжечкой так, словно собирался изорвать ее на мелкие кусочки. – ЧТО ЭТО?! О, все очень просто! Это улетучивается всякая наша надежда на спасение! Я и не думал, что потеря лицензии так быстро отразится на… на… Словом, у меня отбирают одно право за другим! Подумать только, я еще был недоволен извозчиком-гоблином. А теперь, судя по всему, мне не положена и ездовая жаба!..
