Она уже собиралась метнуться обратно в арку, когда зажегся дисплей. Дрожащими пальцами Вика попыталась набрать номер, но раздавшийся за спиной голос остановил ее.
— Не нужно...
Снова послышался кашель. Обернувшись, Вика увидела того раненого незнакомца. Он стоял у арки, согнувшись и прижимая к груди шарф. Она с облегчением выдохнула. Жив! Но внезапное воскрешение казалось невероятным. Ведь мужчина не дышал, потерял много крови, а теперь стоял, словно ничего не случилось.
При неярком свете фонарей удалось хоть как-то рассмотреть его. Ростом он казался чуть выше Вики, около метра восьмидесяти. Темно-русые волосы находились в беспорядке, закрывали уши и падали на глаза.
— Ты в этом районе живешь? — спросил парень, опустив голову.
Она болталась, как у тряпичной куклы, отчего хотелось взять его лицо в ладони.
— А что? — настороженно выдала Вика, судорожно сглотнув.
— Отведи меня к себе, — голос стал тверже.
Вот только идея «сходить в гости» не вызвала у Вики положительных эмоций. Странно, что он хотел отсидеться у нее, вместо того, чтобы отправиться в больницу.
— Тебе нужна помощь.
— Так помоги, — скривился незнакомец. — Тебе ведь деньги нужны? Если ты поможешь мне, я в долгу не останусь.
— Да не нужно никаких денег. Что я не человек что ли? Я помогу Вам.
Вике стало не по себе. Да, ей жизненно необходима большая сумма, но она ведь не эгоистка! Не раздумывая больше ни секунды, решительно подхватила незнакомца за талию. Тот обвил ее шею рукой, и они неторопливо зашагали к дому. Тащить его на себе не пришлось — он великолепно справлялся сам. Вика лишь поддерживала, не позволяя ему оступиться.
С трудом удерживая парня одной рукой, Вика нащупала в кармане ключ и, открыв замок, толкнула дверь квартиры. Завела молодого человека внутрь и напоролась бедром на трюмо. Ойкнула. Больно, черт его дери! Но эта боль ничто по сравнению с той, что, наверняка, чувствовал парень. Вика провела гостя в свою комнату и, уложив на кровать, велела не убирать с раны шарф. Сама метнулась в коридор за аптечкой. Мысли не оставляли — правильно ли она сделала, притащив раненого незнакомца в дом? А если он бандит или убийца, ведь не зря отказался от помощи специалистов? Вопросы лились, точно проливной дождь. На одной чаше весов — страх неизвестности, на другой — желание помочь. Вика не имела никакого права осуждать парня за то, чего он, возможно, не совершал. Как гласит один из самых популярных библейских постулатов: «Не суди да не судим будешь».
Отгоняя мысли, вынула из ящика трюмо аптечку и вернулась в комнату. На мгновение задержалась на пороге, разглядывая молодого человека. Глаза парня были закрыты. Викин взгляд скользнул по его лицу, вверх от покрытого недельной щетиной подбородка, на миг замер на чувственных губах, поднялся по прямой переносице. Незнакомец резко открыл глаза, будто что-то почувствовал. Дыхание перехватило, сердце забилось настойчивее.
— Я нашла лекарства. — Она подошла к прикроватной тумбочке и положила на нее аптечку. — Нужно промыть рану или... Я не знаю, что именно нужно делать! Может, все-таки «скорую»? — на всякий случай спросила Вика, подкладывая под голову парня вторую подушку.
— Поверь, я не собираюсь умирать, — произнес он. Голос стал четким. — Мне просто нужно несколько дней. Отлежаться. А пока просто зашей рану.
— Что сделать? — опешила Вика.
— Зашить, — невозмутимо повторил он.
— Не могу, — она замотала головой. — Понятия не имею, как это делается! А если будет только хуже?
— Хуже уже не будет.
— Ты сам себе веришь? — удивилась Вика. — У меня нет ни нужных лекарств, ни хирургической иглы, ни ниток. Как я буду шить?
— Как сможешь. Возьмешь обычную иглу и простую шелковую нитку…
— Я тебя умоляю! Ты мазохист? — нервно хмыкнула она, смотря на парня сверху вниз. — Как я буду шить тупой иглой? Хочешь, чтобы я в обморок грохнулась от этого зрелища? Кто тогда тебе поможет? Нет, не уговаривай. Давай просто вызовем «скорую».
— Я же сказал — никакой «скорой», — категорично заявил незнакомец. — Зашьешь, как сможешь. И точка.
— Какой же ты упрямый! Я не буду этого делать, — покачала головой Вика, испуганно глядя на него. — Забудь!
Вику скривилась от мысли, что придется испачкаться в крови, но другого выхода не было. Раз ввязалась в эту авантюру, то должна идти до конца! Пришлось быстро взять себя в руки. Все-таки от нее зависела жизнь парня.
— Тогда я сам, — выдал он. — Подняться поможешь?
Вика помогла ему сесть, осторожно сняла с него куртку и повесила на спинку стула. Руки затряслись, когда она потянула залитую кровью футболку вверх. Изо рта незнакомца вырвался стон. Вика отправила вещь следом за курткой и взяла с тумбочки аптечку. Раскрыла и положила на кровать. Вынув антисептик, смазала руки, затем достала перекись водорода и кусочек ваты. Превозмогая страх, принялась обрабатывать рану. Парень поджал губы. Частично стерев с кожи засохшую кровь, Вика вытащила из аптечки самую острую иглу и обработала перекисью. Продев в ушко шелковую нитку, протянула раненому. Сердце бешено стучало.
— Держи. Зрелище будет не из приятных. Ты уверен? — спросила Вика, надеясь на то, что он передумает и позволит вызвать «скорую».
— Никакой «скорой»! — заявил молодой человек, будто прочел мысли.
Он был непреклонен. Взял иголку, согнул ее в форме буквы «С». Поразительно, как не сломалась. Потом стянул края раны до соприкосновения и, стиснув зубы, без колебаний продел иглу сквозь кожу.
Не в силах на это смотреть, Вика, зажав ладонью рот, отвернулась. Она слышала тяжелое дыхание незнакомца, скрип зубов. Не выносимо! Но его смелость и мужественность вызывали восхищение.
— Если тебе что-то понадобится, скажи.
Вика отошла к окну. Чувствуя приближение паники, попыталась собраться. Не время раскисать! Разум словно окутало туманом. Мысли путались, мелькающие в голове картинки приводили в ужас. Из замешательства ее вывел голос парня:
— Готово.
Вика развернулась и бросила взгляд на его грудь. На месте раны увидела всего несколько узелков.
— Прости, что тебе пришлось самому… — оправдывалась она.
Стало стыдно за свою трусость.
— Не беспокойся, — попытался улыбнуться он, но получилось не очень. — И в любом случае спасибо.
Вика подошла к кровати. Наклонившись над молодым человеком, чтобы вытереть со лба капельки пота, заметила, что его губы подрагивали.
— Ты здорово пахнешь, — с трудом выговорил он и отключился.
Вика решила дать парню немного отдохнуть, прежде чем приставать с расспросами. А интересовало ее многое. Например, кто его ранил и за что? Она ничего о нем не знала: ни имени, ни адреса, ни чем зарабатывал на жизнь.
Вика перевязала рану и, с облегчением выдохнув, села рядом на край постели. Убрала с его глаз волосы и, склонив голову набок, просто рассматривала. Притягательное бледное лицо так завораживало, что Вика с трудом совладала с желанием провести кончиками пальцев по небритой щеке, опуститься ниже, касаясь выразительных губ...
Что с ней творится?
Вика всегда шла на поводу чувств и обжигалась. Уже почти два года прошло с тех пор, как она развелась. По глупости вышла замуж за одноклассника сразу после школы, но брак оказался ошибкой. Вика поняла это, когда Толик начал упрекать ее, скандалить и, самое страшное — изменять. Предательство она простить не сумела и вскоре ушла. Вика поняла, что муж — это существо, созданное, чтобы причинять боль, а мужчины слеплены из одного теста. Все они рано или поздно предавали. Сначала отец, затем Толя… После развода Вика возвела в душе стену, не позволяя ни одному мужчине проникнуть за нее. Там скрывалась боль, которую причинил папа, лишив Вику возможности расти в полноценной семье. С возрастом усиливалась и ее неприязнь к бабникам. И уж не могла Вика подумать, что муж окажется одним из них. К счастью, она не простила измену и вскоре открыла для себя свободные отношения без обязательств. Решила, что лучше быть одной, не имея привязанностей, чем наматывать сопли на кулак каждый раз, когда любимый снова изменит. Поэтому ее романы были скоротечными и несерьезными. Как только Вика понимала, что привязывалась к мужчине, тут же его бросала. Сейчас же в ее постели спал прекрасный незнакомец, чье лицо и тело казались ей совершенными. Его мощные руки лежали вдоль тела. Плавные изгибы, твердая, как камень, грудь. Взгляд скользнул ниже и словно приклеился к неподвижному крепкому торсу. Захотелось коснуться рельефного живота, убедиться, что его мышцы так же тверды, как кажутся. Вика несмело протянула руку. Парень резко открыл глаза. Она вздрогнула. Чувствуя себя нелепо, соскочила с кровати, точно попалась на месте преступления, и отбежала к окну. Скривив губы, смотрела на подъезжающий к дому автомобиль.
— А мы ведь так и не познакомились, — тихо произнес парень.
— Я — Вика, — обернувшись, представилась она.
— Тим, — на его лице заиграла улыбка.
— Тим? То есть Тимофей? — улыбнулась Вика, желая поскорее забыть о неловкой ситуации. Глупо вышло.
— Тимофей Пирси. Но предпочитаю сокращение — Тим.
— Пирси? Ты иностранец?
— Отец был англичанином.
— Как интересно, — улыбнулась Вика и подошла ближе, скрестив руки на груди. — Так, что ты сделал парню, который всадил в тебя нож?
— Ничего.
— Просто так не пытаются убить, — настаивала она на ответе.
— Я не хочу об этом говорить.
Тим сел в кровати. Вике захотелось прикоснуться к нему, убрать непослушные пряди с лица.
— Ну хорошо, — сдалась она. Вернее, сделала вид. — Есть хочешь?
— Я не голоден, — с натяжкой произнес Тим, облизнув сухие губы.
— Как знаешь. Из меня все равно повар никудышный, — усмехнулась Вика.
И, правда, готовить у нее получалось разве что яичницу. Обедала в основном в офисе, иногда в кафе, реже в ресторанах.
Вике показалось, что она снова поддалась очарованию Тимофея. Поймала себя на мысли, что не может сопротивляться волнующему взгляду серых глаз.
— Тогда не буду тебе мешать. Отдыхай. Если что, я в комнате. И спать пока не собираюсь.
Воскресным утром Вика стояла у плиты, помешивая куриный суп. И как ее угораздило его приготовить? Зачерпнув ложкой немного бульона, попробовала. А что, неплохо получилось. Если учесть, что поваренную книгу она взяла в руки впервые, можно сказать — справилась на «отлично».
Из комнаты донесся стон. Неужели гость проснулся? Вика уже начала волноваться, ведь Тим пролежал без сознания целые сутки, вот и думай: то ли «скорую» вызывать, то ли повременить. Вспомнив настойчивую просьбу — не звонить в больницу, она решила ждать.
Вынув из навесного шкафчика тарелку, Вика налила в нее немного супа. Поставив на поднос «на ножках», отправилась в спальню. Остановившись у комнаты, толкнула ногой дверь и вошла. Тимофей спал. Вика не стала его будить. Тихонечко подошла к окну, занавешенному легким белым тюлем и поставила поднос на компьютерный стол. Затем приблизилась к кровати. Тим открыл глаза, приподнялся и бездумно посмотрел на Вику.
— Я приготовила суп. Или что-то похожее, — усмехнулась она. — Я плохо готовлю, предупреждала. Но это лучше, чем ничего, правда? — Она вернулась к окну, взяла поднос и поставила на кровать. Сама присела рядом. Зачерпнув ложкой бульон, поднесла ко рту Тимофея. — Давай, попробуй. Тебе нужно набираться сил. Если слишком отвратительно, можно заказать пиццу. Я не обижусь.
— Я не голоден.
Он нахмурился, как трехлетний малыш, не желающий есть кашу.
— Не думала, что все настолько плохо, — Вика недовольно покачала головой.
— Да нет… — возразил он, не сводя глаз с ее руки. — Спасибо за заботу, но мне сейчас нужно другое.
— Что же?
Вика положила ложку в тарелку.
— То, что ты мне не сможешь дать… — Тим сглотнул слюну и засмеялся. — Не спрашивай.
Наклонившись, Вика коснулась его лба.
— Да ты весь горишь, дружочек. Нужно вызвать врача.
Она потянулась к тумбочке за радиотелефоном.
— Не-е-т… — Тим с силой вцепился в ее руку, но тут же ослабил натиск.
Какой же он сильный, несмотря на то, что потерял много крови.
— Тим, я не понимаю, почему ты отказываешься от медицинской помощи? Боишься, что тебя опознают? — высказала подозрения Вика. — Все-таки ты преступник, да? Надеюсь, ты никого не убил?
Тим явно потешался, это читалось на его лице — язвительный взгляд и легкая, едва заметная ухмылка.
— Что?! — возмутилась Вика. — Я не права?
— А если права?
— Значит, я должна буду сообщить в полицию, — развела она руками.
— Но не сообщишь, — уголки губ Тимофея приподнялись.
— Это почему?
— Тебе лучше знать, — загадочно произнес он.
От досады Вика поджала губы. Тим абсолютно прав — она не сможет сдать его полицейским. Тимофей ей нравился. И сильнее всего злило то, что ему об этом, кажется, известно. И чем дольше Вика смотрела на Тима, тем сильнее становилось желание оказаться во власти его рук. Она мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли.
— Ты в курсе, что проспал сутки? — попыталась перевести разговор.
— Серьезно? — заулыбался Тим. На щеках заиграли ямочки.
— Я думала, ты уже не проснешься.
Вика взяла поднос с едой и поставила на тумбочку.
— Но я очнулся, все хорошо. — Тимофей сел в кровати и схватился за перебинтованную грудь. Лицо исказила гримаса боли. — О, смотрю, я что-то пропустил?
— Я перевязала тебя, пока ты спал.
— Ты — чудо. Спасибо. Благодаря тебе мне лучше.
— Я тебя умоляю! Моей заслуги здесь нет. Ты сам себя зашил, так что, все лавры тебе.
Тим усмехнулся.
— Если бы я остался на улице, то умер бы. Так что не скромничай. И не нужно говорить, что так на твоем месте поступил бы каждый, потому что это не правда.
— И не буду. С появлением вируса люди изменились, стали эгоистами. Они боятся за свои жизни, ведь «Красная смерть» может вернуться.
Вику удивляло то, как быстро Тим пошел на поправку. Возможно, нож не задел важные органы, поэтому ему стало лучше уже на второй день? Размышления прервал звонок в дверь. Вика бросила на Тимофея встревоженный взгляд и помчалась открывать. Что, если кто-то видел, как она вела его к себе, и пришел за ним? Беспокойство щекотало нервы. Открыв дверь, Вика с облегчением выдохнула. На пороге стояла Машка Миронова — подруга детства, журналистка седьмого канала. Она жила в Москве, но частенько приезжала к матери в Новосибирск.
— Охо-хо-ханьки, Викуська! — Мария обняла подругу и поцеловала в щеку. — Привет, дорогая! Столько времени тебя не видела!
Она ничуть не изменилась с последней встречи, хотя около года прошло. Светлые волосы, собранные в хвост на затылке, большие карие глазищи, изящные в черной оправе очки по последнему писку моды.
— Ну что, солнце, стоишь на пороге, заходи уже. — Закрыв за Марией дверь, Вика провела ее в кухню, усадила за стол. — Где пропадала? Рассказывай.
Пока Вика ставила на плиту чайник, Машка поведала о своей жизни.
— Была в Нью-Йорке. Делала репортаж. Ты бы только знала, сколько всяких анализов пришлось сдать перед вылетом, а сколько разных бумаг предоставить… Вся морока из-за проклятого вируса. Выпускать из России не хотели. Когда уже успокоятся, ведь прошло уже полгода, как эта зараза исчезла.
Сердито заверещал чайник. Вика разлила по кружкам кипяток и заварку.
— Бери конфеты, печенье. — Пододвинула вазу со сладостями подруге. — Знаю, ты любишь.
— Не нужно...
Снова послышался кашель. Обернувшись, Вика увидела того раненого незнакомца. Он стоял у арки, согнувшись и прижимая к груди шарф. Она с облегчением выдохнула. Жив! Но внезапное воскрешение казалось невероятным. Ведь мужчина не дышал, потерял много крови, а теперь стоял, словно ничего не случилось.
При неярком свете фонарей удалось хоть как-то рассмотреть его. Ростом он казался чуть выше Вики, около метра восьмидесяти. Темно-русые волосы находились в беспорядке, закрывали уши и падали на глаза.
— Ты в этом районе живешь? — спросил парень, опустив голову.
Она болталась, как у тряпичной куклы, отчего хотелось взять его лицо в ладони.
— А что? — настороженно выдала Вика, судорожно сглотнув.
— Отведи меня к себе, — голос стал тверже.
Вот только идея «сходить в гости» не вызвала у Вики положительных эмоций. Странно, что он хотел отсидеться у нее, вместо того, чтобы отправиться в больницу.
— Тебе нужна помощь.
— Так помоги, — скривился незнакомец. — Тебе ведь деньги нужны? Если ты поможешь мне, я в долгу не останусь.
— Да не нужно никаких денег. Что я не человек что ли? Я помогу Вам.
Вике стало не по себе. Да, ей жизненно необходима большая сумма, но она ведь не эгоистка! Не раздумывая больше ни секунды, решительно подхватила незнакомца за талию. Тот обвил ее шею рукой, и они неторопливо зашагали к дому. Тащить его на себе не пришлось — он великолепно справлялся сам. Вика лишь поддерживала, не позволяя ему оступиться.
С трудом удерживая парня одной рукой, Вика нащупала в кармане ключ и, открыв замок, толкнула дверь квартиры. Завела молодого человека внутрь и напоролась бедром на трюмо. Ойкнула. Больно, черт его дери! Но эта боль ничто по сравнению с той, что, наверняка, чувствовал парень. Вика провела гостя в свою комнату и, уложив на кровать, велела не убирать с раны шарф. Сама метнулась в коридор за аптечкой. Мысли не оставляли — правильно ли она сделала, притащив раненого незнакомца в дом? А если он бандит или убийца, ведь не зря отказался от помощи специалистов? Вопросы лились, точно проливной дождь. На одной чаше весов — страх неизвестности, на другой — желание помочь. Вика не имела никакого права осуждать парня за то, чего он, возможно, не совершал. Как гласит один из самых популярных библейских постулатов: «Не суди да не судим будешь».
Отгоняя мысли, вынула из ящика трюмо аптечку и вернулась в комнату. На мгновение задержалась на пороге, разглядывая молодого человека. Глаза парня были закрыты. Викин взгляд скользнул по его лицу, вверх от покрытого недельной щетиной подбородка, на миг замер на чувственных губах, поднялся по прямой переносице. Незнакомец резко открыл глаза, будто что-то почувствовал. Дыхание перехватило, сердце забилось настойчивее.
— Я нашла лекарства. — Она подошла к прикроватной тумбочке и положила на нее аптечку. — Нужно промыть рану или... Я не знаю, что именно нужно делать! Может, все-таки «скорую»? — на всякий случай спросила Вика, подкладывая под голову парня вторую подушку.
— Поверь, я не собираюсь умирать, — произнес он. Голос стал четким. — Мне просто нужно несколько дней. Отлежаться. А пока просто зашей рану.
— Что сделать? — опешила Вика.
— Зашить, — невозмутимо повторил он.
— Не могу, — она замотала головой. — Понятия не имею, как это делается! А если будет только хуже?
— Хуже уже не будет.
— Ты сам себе веришь? — удивилась Вика. — У меня нет ни нужных лекарств, ни хирургической иглы, ни ниток. Как я буду шить?
— Как сможешь. Возьмешь обычную иглу и простую шелковую нитку…
— Я тебя умоляю! Ты мазохист? — нервно хмыкнула она, смотря на парня сверху вниз. — Как я буду шить тупой иглой? Хочешь, чтобы я в обморок грохнулась от этого зрелища? Кто тогда тебе поможет? Нет, не уговаривай. Давай просто вызовем «скорую».
— Я же сказал — никакой «скорой», — категорично заявил незнакомец. — Зашьешь, как сможешь. И точка.
— Какой же ты упрямый! Я не буду этого делать, — покачала головой Вика, испуганно глядя на него. — Забудь!
Вику скривилась от мысли, что придется испачкаться в крови, но другого выхода не было. Раз ввязалась в эту авантюру, то должна идти до конца! Пришлось быстро взять себя в руки. Все-таки от нее зависела жизнь парня.
— Тогда я сам, — выдал он. — Подняться поможешь?
Вика помогла ему сесть, осторожно сняла с него куртку и повесила на спинку стула. Руки затряслись, когда она потянула залитую кровью футболку вверх. Изо рта незнакомца вырвался стон. Вика отправила вещь следом за курткой и взяла с тумбочки аптечку. Раскрыла и положила на кровать. Вынув антисептик, смазала руки, затем достала перекись водорода и кусочек ваты. Превозмогая страх, принялась обрабатывать рану. Парень поджал губы. Частично стерев с кожи засохшую кровь, Вика вытащила из аптечки самую острую иглу и обработала перекисью. Продев в ушко шелковую нитку, протянула раненому. Сердце бешено стучало.
— Держи. Зрелище будет не из приятных. Ты уверен? — спросила Вика, надеясь на то, что он передумает и позволит вызвать «скорую».
— Никакой «скорой»! — заявил молодой человек, будто прочел мысли.
Он был непреклонен. Взял иголку, согнул ее в форме буквы «С». Поразительно, как не сломалась. Потом стянул края раны до соприкосновения и, стиснув зубы, без колебаний продел иглу сквозь кожу.
Не в силах на это смотреть, Вика, зажав ладонью рот, отвернулась. Она слышала тяжелое дыхание незнакомца, скрип зубов. Не выносимо! Но его смелость и мужественность вызывали восхищение.
— Если тебе что-то понадобится, скажи.
Вика отошла к окну. Чувствуя приближение паники, попыталась собраться. Не время раскисать! Разум словно окутало туманом. Мысли путались, мелькающие в голове картинки приводили в ужас. Из замешательства ее вывел голос парня:
— Готово.
Вика развернулась и бросила взгляд на его грудь. На месте раны увидела всего несколько узелков.
— Прости, что тебе пришлось самому… — оправдывалась она.
Стало стыдно за свою трусость.
— Не беспокойся, — попытался улыбнуться он, но получилось не очень. — И в любом случае спасибо.
Вика подошла к кровати. Наклонившись над молодым человеком, чтобы вытереть со лба капельки пота, заметила, что его губы подрагивали.
— Ты здорово пахнешь, — с трудом выговорил он и отключился.
Вика решила дать парню немного отдохнуть, прежде чем приставать с расспросами. А интересовало ее многое. Например, кто его ранил и за что? Она ничего о нем не знала: ни имени, ни адреса, ни чем зарабатывал на жизнь.
Вика перевязала рану и, с облегчением выдохнув, села рядом на край постели. Убрала с его глаз волосы и, склонив голову набок, просто рассматривала. Притягательное бледное лицо так завораживало, что Вика с трудом совладала с желанием провести кончиками пальцев по небритой щеке, опуститься ниже, касаясь выразительных губ...
Что с ней творится?
Вика всегда шла на поводу чувств и обжигалась. Уже почти два года прошло с тех пор, как она развелась. По глупости вышла замуж за одноклассника сразу после школы, но брак оказался ошибкой. Вика поняла это, когда Толик начал упрекать ее, скандалить и, самое страшное — изменять. Предательство она простить не сумела и вскоре ушла. Вика поняла, что муж — это существо, созданное, чтобы причинять боль, а мужчины слеплены из одного теста. Все они рано или поздно предавали. Сначала отец, затем Толя… После развода Вика возвела в душе стену, не позволяя ни одному мужчине проникнуть за нее. Там скрывалась боль, которую причинил папа, лишив Вику возможности расти в полноценной семье. С возрастом усиливалась и ее неприязнь к бабникам. И уж не могла Вика подумать, что муж окажется одним из них. К счастью, она не простила измену и вскоре открыла для себя свободные отношения без обязательств. Решила, что лучше быть одной, не имея привязанностей, чем наматывать сопли на кулак каждый раз, когда любимый снова изменит. Поэтому ее романы были скоротечными и несерьезными. Как только Вика понимала, что привязывалась к мужчине, тут же его бросала. Сейчас же в ее постели спал прекрасный незнакомец, чье лицо и тело казались ей совершенными. Его мощные руки лежали вдоль тела. Плавные изгибы, твердая, как камень, грудь. Взгляд скользнул ниже и словно приклеился к неподвижному крепкому торсу. Захотелось коснуться рельефного живота, убедиться, что его мышцы так же тверды, как кажутся. Вика несмело протянула руку. Парень резко открыл глаза. Она вздрогнула. Чувствуя себя нелепо, соскочила с кровати, точно попалась на месте преступления, и отбежала к окну. Скривив губы, смотрела на подъезжающий к дому автомобиль.
— А мы ведь так и не познакомились, — тихо произнес парень.
— Я — Вика, — обернувшись, представилась она.
— Тим, — на его лице заиграла улыбка.
— Тим? То есть Тимофей? — улыбнулась Вика, желая поскорее забыть о неловкой ситуации. Глупо вышло.
— Тимофей Пирси. Но предпочитаю сокращение — Тим.
— Пирси? Ты иностранец?
— Отец был англичанином.
— Как интересно, — улыбнулась Вика и подошла ближе, скрестив руки на груди. — Так, что ты сделал парню, который всадил в тебя нож?
— Ничего.
— Просто так не пытаются убить, — настаивала она на ответе.
— Я не хочу об этом говорить.
Тим сел в кровати. Вике захотелось прикоснуться к нему, убрать непослушные пряди с лица.
— Ну хорошо, — сдалась она. Вернее, сделала вид. — Есть хочешь?
— Я не голоден, — с натяжкой произнес Тим, облизнув сухие губы.
— Как знаешь. Из меня все равно повар никудышный, — усмехнулась Вика.
И, правда, готовить у нее получалось разве что яичницу. Обедала в основном в офисе, иногда в кафе, реже в ресторанах.
Вике показалось, что она снова поддалась очарованию Тимофея. Поймала себя на мысли, что не может сопротивляться волнующему взгляду серых глаз.
— Тогда не буду тебе мешать. Отдыхай. Если что, я в комнате. И спать пока не собираюсь.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Воскресным утром Вика стояла у плиты, помешивая куриный суп. И как ее угораздило его приготовить? Зачерпнув ложкой немного бульона, попробовала. А что, неплохо получилось. Если учесть, что поваренную книгу она взяла в руки впервые, можно сказать — справилась на «отлично».
Из комнаты донесся стон. Неужели гость проснулся? Вика уже начала волноваться, ведь Тим пролежал без сознания целые сутки, вот и думай: то ли «скорую» вызывать, то ли повременить. Вспомнив настойчивую просьбу — не звонить в больницу, она решила ждать.
Вынув из навесного шкафчика тарелку, Вика налила в нее немного супа. Поставив на поднос «на ножках», отправилась в спальню. Остановившись у комнаты, толкнула ногой дверь и вошла. Тимофей спал. Вика не стала его будить. Тихонечко подошла к окну, занавешенному легким белым тюлем и поставила поднос на компьютерный стол. Затем приблизилась к кровати. Тим открыл глаза, приподнялся и бездумно посмотрел на Вику.
— Я приготовила суп. Или что-то похожее, — усмехнулась она. — Я плохо готовлю, предупреждала. Но это лучше, чем ничего, правда? — Она вернулась к окну, взяла поднос и поставила на кровать. Сама присела рядом. Зачерпнув ложкой бульон, поднесла ко рту Тимофея. — Давай, попробуй. Тебе нужно набираться сил. Если слишком отвратительно, можно заказать пиццу. Я не обижусь.
— Я не голоден.
Он нахмурился, как трехлетний малыш, не желающий есть кашу.
— Не думала, что все настолько плохо, — Вика недовольно покачала головой.
— Да нет… — возразил он, не сводя глаз с ее руки. — Спасибо за заботу, но мне сейчас нужно другое.
— Что же?
Вика положила ложку в тарелку.
— То, что ты мне не сможешь дать… — Тим сглотнул слюну и засмеялся. — Не спрашивай.
Наклонившись, Вика коснулась его лба.
— Да ты весь горишь, дружочек. Нужно вызвать врача.
Она потянулась к тумбочке за радиотелефоном.
— Не-е-т… — Тим с силой вцепился в ее руку, но тут же ослабил натиск.
Какой же он сильный, несмотря на то, что потерял много крови.
— Тим, я не понимаю, почему ты отказываешься от медицинской помощи? Боишься, что тебя опознают? — высказала подозрения Вика. — Все-таки ты преступник, да? Надеюсь, ты никого не убил?
Тим явно потешался, это читалось на его лице — язвительный взгляд и легкая, едва заметная ухмылка.
— Что?! — возмутилась Вика. — Я не права?
— А если права?
— Значит, я должна буду сообщить в полицию, — развела она руками.
— Но не сообщишь, — уголки губ Тимофея приподнялись.
— Это почему?
— Тебе лучше знать, — загадочно произнес он.
От досады Вика поджала губы. Тим абсолютно прав — она не сможет сдать его полицейским. Тимофей ей нравился. И сильнее всего злило то, что ему об этом, кажется, известно. И чем дольше Вика смотрела на Тима, тем сильнее становилось желание оказаться во власти его рук. Она мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли.
— Ты в курсе, что проспал сутки? — попыталась перевести разговор.
— Серьезно? — заулыбался Тим. На щеках заиграли ямочки.
— Я думала, ты уже не проснешься.
Вика взяла поднос с едой и поставила на тумбочку.
— Но я очнулся, все хорошо. — Тимофей сел в кровати и схватился за перебинтованную грудь. Лицо исказила гримаса боли. — О, смотрю, я что-то пропустил?
— Я перевязала тебя, пока ты спал.
— Ты — чудо. Спасибо. Благодаря тебе мне лучше.
— Я тебя умоляю! Моей заслуги здесь нет. Ты сам себя зашил, так что, все лавры тебе.
Тим усмехнулся.
— Если бы я остался на улице, то умер бы. Так что не скромничай. И не нужно говорить, что так на твоем месте поступил бы каждый, потому что это не правда.
— И не буду. С появлением вируса люди изменились, стали эгоистами. Они боятся за свои жизни, ведь «Красная смерть» может вернуться.
Вику удивляло то, как быстро Тим пошел на поправку. Возможно, нож не задел важные органы, поэтому ему стало лучше уже на второй день? Размышления прервал звонок в дверь. Вика бросила на Тимофея встревоженный взгляд и помчалась открывать. Что, если кто-то видел, как она вела его к себе, и пришел за ним? Беспокойство щекотало нервы. Открыв дверь, Вика с облегчением выдохнула. На пороге стояла Машка Миронова — подруга детства, журналистка седьмого канала. Она жила в Москве, но частенько приезжала к матери в Новосибирск.
— Охо-хо-ханьки, Викуська! — Мария обняла подругу и поцеловала в щеку. — Привет, дорогая! Столько времени тебя не видела!
Она ничуть не изменилась с последней встречи, хотя около года прошло. Светлые волосы, собранные в хвост на затылке, большие карие глазищи, изящные в черной оправе очки по последнему писку моды.
— Ну что, солнце, стоишь на пороге, заходи уже. — Закрыв за Марией дверь, Вика провела ее в кухню, усадила за стол. — Где пропадала? Рассказывай.
Пока Вика ставила на плиту чайник, Машка поведала о своей жизни.
— Была в Нью-Йорке. Делала репортаж. Ты бы только знала, сколько всяких анализов пришлось сдать перед вылетом, а сколько разных бумаг предоставить… Вся морока из-за проклятого вируса. Выпускать из России не хотели. Когда уже успокоятся, ведь прошло уже полгода, как эта зараза исчезла.
Сердито заверещал чайник. Вика разлила по кружкам кипяток и заварку.
— Бери конфеты, печенье. — Пододвинула вазу со сладостями подруге. — Знаю, ты любишь.
