Прекрасные очи Востока или лента Мебиуса

27.01.2024, 10:38 Автор: Марина Владис

Закрыть настройки

Показано 1 из 3 страниц

1 2 3


МАРИНА ВЛАДИС.
        Прекрасные очи Востока или лента Мебиуса.
       
       
        «О, лик твой-море красоты, где множество щедрот.
        О, эти зубы-жемчуга и раковина-рот.
        А брови черные-корабль, на лбу морщины-волны,
        И омут-подбородок твой, глаза-водоворот.»
       
        Персидский поэт- Рудаки
       
        Первый раз Бехруз попал в Иран в свои юные девятнадцать лет благодаря своему отцу, не последнему в МИДе СССР дипломату, посетив до этого также вместе с ним Ливан, Ирак, Саудовскую Аравию и Афганистан. В жилах Бехруза текла настоящая иранская кровь, которую ему подарила при рождении его красавица-мать, урожденная персиянка. Отец Бехруза, будучи по происхождению азербайджанцем и находящийся с дипломатической миссией в командировке в Тегеране, случайно повстречал там свою будущую жену, мать Бехруза. Любовь к этой грациозной, как лань, персиянке вспыхнула у отца Бехруза мгновенно и привела в конце концов к тому, что он женился на ней в Иране и привез молодую красавицу-персиянку жить в Москву. Невеста отца, мать Бехруза, была прекрасна, как бутон еще нераскрывшейся розы, и, как полагается в соответствии со строгими, мусульманскими законами абсолютно непорочна. Бехруз родился ровно через девять месяцев после свадьбы родителей уже в Москве, и получил помимо адской смеси в виде азербайджанско-персидских корней, потрясающе красивое восточное имя Бехруз, что в переводе с персидского языка (фарси) на русский означает «счастливый». И его имя полностью соответствовало натуре Бехруза.
        Интеллигентный и образованный отец Бехруза, дипломат-арабист, и мать Бехруза, персиянка, ставшая в СССР домохозяйкой, старались сделать все для своего единственного, любимого сына. Мальчик действительно рос абсолютно счастливым ребенком, окруженный заботой своих родителей, которые души в нем не чаяли и старались создать ему все условия для комфортной, зажиточной и интересной жизни. Отец Бехруза был очень почитаем на его дипломатической работе в МИДе СССР. Владея в совершенстве несколькими арабскими языками и будучи переводчиком-синхронистом, а также имея врожденную деловую хватку и умение блестяще вести деловые переговоры, отец Бехруза сумел создать необходимое для нормальной жизни материальное благополучие в своем доме, и был отнюдь не бедным человеком. Очень часто его вызывали на переговоры с восточными лицами на высшем уровне.
        Отец Бехруза очень часто разговаривал со своим подрастающим сыном, объясняя ему, что самое главное в этой жизни — это быть порядочным, достойным человеком, с незапятнанной репутацией. Мальчик слушал своего отца очень внимательно, с уважением, не перебивая. И очень часто, в ходе беседы, задавал своему отцу вопросы, которые наводили его отца на разные мысли, порой ставя в тупик, и на которые отец иногда не мог дать Бехрузу четкий ответ. Однажды, Бехруз спросил у своего отца, лучезарно улыбаясь: «Папа. А ты хотел бы быть шахом и иметь большой гарем?». Этот простой вроде бы вопрос сына поверг его в ступор, так как каждый мужчина на этом свете в глубине своей души не отказался бы иметь настоящий гарем и держать по ночам поочередно, в зависимости от настроения, в своих объятиях совершенно на законных основаниях все время разных женщин. Нервно сглотнув, отец Бехруза спокойно ответил: «Нет. Я не сторонник полигамии. Кроме того, я очень люблю твою мать». И затем быстро перевел разговор с сыном на совершенно другую тему.
        Бехруз рос довольно разносторонне развитым ребенком, интересы его были многообразны. Иногда его родителям казалось, что их сын пытается объять необъятное. Но была в жизни Бехруза одна страсть, которую он приобрел, видимо, с молоком своей матери-персиянки, слушая с раннего детства, как она по вечерам поет ему колыбельные песни на своем родном персидском языке. И этой страстью для Бехруза был именно персидский язык! Так как родители Бехруза говорили в семье свободно как на русском языке, так и на персидском, первые свои слова на персидском мальчик произнес в неполные четыре года. С взрослением эта страсть к персидскому языку никуда не ушла, а, наоборот, полностью завладела его душой. Найдя у своего отца учебники по фарси, мальчик еще до поступления в школу, начал учиться писать по-персидски. Гены его отца и матери сыграли в становлении Бехруза свою роль. Теперь будущее Бехруза было полностью определено. Он также, как и его отец, хотел в будущем пойти по дипломатической линии. Впереди был персидский язык, и только персидский! Прекрасно выучив английский язык в школе, Бехруз все свое свободное время уделял своему любимому персидскому языку. Восточная культура и традиции, обычаи и жизнь Востока влекли его к себе все больше и больше, постепенно одурманивая. Восток для Бехруза был чем-то абсолютно загадочным и непостижимым. Все свои мечты в будущем Бехруз связывал только с Востоком, и, особенно, с Персией, родиной своей матери.
        Преуспевая в школе по гуманитарным наукам и явно выделяясь среди своих сверстников своим блестящим умом и эрудицией, которые он унаследовал от своего отца, Бехруз и по другим предметам учился практически на отлично. Но был в школьной программе один предмет, который вызывал у Бехруза строгое непонимание и отторжение, а также оторопь. Этим предметом была именно математика. Это был единственный предмет в школе, по которому только благодаря большой просьбе его отца, Бехрузу натянули в аттестате шаткую четверку. Его филологический склад ума наотрез отказывался понимать эту науку, пытаясь постичь математическую логику, постоянно в процессе этого выключаясь. Бехруз не мог усвоить всякие аксиомы и теоремы, а также, уже учась в МГИМО, Бехруз так и не понял до конца, что за зверь такой эта лента Мебиуса и с чем ее собственно едят? Всю свою жизнь Бехруз питал к математике нескрываемую ни от кого ненависть и неприятие. Как в школе, и так и в институте, он относился к математике наплевательски, часто сознательно пропуская сначала уроки, а потом и семинары в МГИМО.
        Подойдя к порогу полового созревания, который начался у Бехруза, как у восточного мальчика, примерно годам к четырнадцати, он просто стал бредить персидской поэзией. Все свободное время Бехруз посвящал теперь прочтению персидских поэтов на персидском языке, среди которых выделял Рудаки, Омар Хайяма, Низами, Саади. Иногда он зачитывался до того момента, когда в окно уже смотрел рассвет следующего дня, не сомкнув всю длинную ночь своих глаз, уставших от непрерывного чтения. Многие стихи Бехруз давно знал наизусть, но перечитывать персидских поэтов доставляло ему немыслимое удовольствие. Восток, а, именно, Персия, родина его матери манила Бехруза к себе в свои объятия, притягивая к себе, словно магнитом. К этому времени он уже в совершенстве владел персидским языком(фарси): устно и письменно. Взросление Бехруза не заставило себя долго ждать. На смену персидским поэтам пришел интерес к противоположному полу, а, именно, к восточным девушкам и женщинам. Теперь по ночам он зачитывался сказками Шахеризады: «Тысяча и одна ночь», тайно мечтая встретить в будущем восточную красавицу, потрясающей красоты.
        Благодаря своему происхождению, Бехруз был очень темпераментным юношей, и в тайне, в глубине своей души, готов был любить всех женщин Востока сразу. В свои семнадцать лет Бехруза можно было без прикрас назвать очень красивым юношей: высокий, стройный, прекрасно сложенный, смуглолицый, с правильными чертами лица. Глаза же его искрились синевой, искрометность которых передала Бехрузу его персиянка-мать. В первую свою поездку с отцом по арабскому миру, Бехруз был уже довольно опытным и искусным в запретных ласках молодым мужчиной, рано познав всю прелесть физических отношений, имея их с разными русскими женщинами. Везде и всегда на свете были и будут женщины, которые продают свою любовь мужчинам за деньги. В свои восемнадцать лет, побывав уже в разных арабских странах, когда его отец по вечерам уходил на деловые ужины, Бехруз, полностью предоставленный самому себе, охотно посещал восточные местные бордели. Восточные женщины вызывали у него постоянное желание обладания. Но найти в борделях девушку-мусульманку было делом не простым, так как в арабских странах в основном это были девушки легкого поведения немусульманского происхождения. Тем не менее Бехруз терпеливо ждал, что когда-нибудь в своей жизни он, наконец, познает плотскую и духовную любовь с восточной женщиной-мусульманкой, почему-то представляя себе именно женщину-персиянку.
        И вот Бехруз в свои девятнадцать лет попал первый раз в Иран. Отец Бехруза, имея очень плотный рабочий график и проводя с раннего утра до самой ночи многочисленные деловые переговоры, предоставил своему сыну полную свободу действий по ознакомлению со столицей Ирана-Тегераном.
        «Запад есть Запад, Восток есть Восток – им не сойтись никогда
        До самых последних дней Земли, до Страшного Суда!» Редьярд Киплинг
        Восток просто поразил Бехруза. Родина его матери ослепила Бехруза. Сойдя с трапа самолета и ступив на землю своих предков, вдохнув полной грудью ее воздух, Бехруз полюбил Персию всей душой. Пытаясь ничего не упустить, он начал тщательно разглядывать лица местных жителей, и быстро обнаружил, что помимо обилия древностей в Тегеране, с которыми Бехруз спешил познакомиться за сравнительно короткий промежуток времени, Тегеран отличался таким изобилием в своей массе удивительно красивых людей. Каждый третий житель Тегерана мог без подготовки стать иконой стиля. Это очень поразило Бехруза. Лица некоторых представителей иранского народа были идеально красивы. Бехруз быстро осознал, что принадлежит благодаря своей матери-персиянке к одной из привлекательных наций в мире. В основном, это были красивые люди с гордой осанкой и плавными движениями, темными волосами и глазами, с тонкими чертами лица и прямой формой носа. Иногда на традиционно смуглой коже лица, которую также унаследовал от своей матери Бехруз, неожиданно выделялись голубые глаза. Особой красотой отличались персидские девушки. Недаром, персидские поэты сравнивали взгляд персидских девушек с мягкими глазами газелей. Это были манящие, большие глаза, с затаенной искоркой внутри. Родина его предков все больше и больше поражала Бехруза, постепенно открываясь ему по мере знакомства с ней, и влюбляла его в себя все сильнее. Также Бехруза, свободно владеющего персидским языком, удивительно поразило достоинство и хорошие манеры местных жителей. По воле случая Бехруз попал в Иран до 1979 года, когда Иран благодаря Мохаммеду Резе Пехлеви пока еще представлял из себя светское государство, полностью ориентированное на Запад. На улицах Тегерана он встречал много девушек и женщин, которые не носили паранджу, а, наоборот, предпочитали ей откровенную, западную, современную одежду. Очень многие из них ходили с непокрытой головой, а также достаточно активно в то время пользовались косметикой. Бехруз часто видел в Тегеране женщин с ярко накрашенными губами и в мини-юбках. В те годы в Иране был полный расцвет свободы вплоть до 1979 года, когда ислам снова ввел обязательное ношение паранджи для женщин. Гуляя по Тегерану, Бехруз вспоминал рассказы своей матери-персиянки о том, как все дороги ведут в Рим, так и все улицы городов в Иране, как магнитом, стягивались в одну точку под названием bazaar(базар). И Тегеран не был исключением в этом списке.
        Восточный базар представлял из себя отдельный мир, своеобразную параллельную реальность, в которую ты сразу попадаешь, едва ступив на него. Бехруз много читал дома о рынке столицы Ирана или Большом Базаре, крупнейшем рынке Тегерана. Большой Базар представлял из себя непосредственный исторический центр столицы Ирана, так как в древности деревня Тегеран возникла именно на месте современного базара. Теперь Бехрузу посчастливилось увидеть этот шик и великолепие своими собственными глазами. Войдя на Большой Базар, Бехруз услышал, как с высокого минарета рыночной мечети муэдзин призывает жителей к совершению первой молитвы. Бехруз был очень удивлен, обнаружив, что Большой Базар действительно представлял из себя «город в городе», который рос именно таким образом в течение большей части девятнадцатого столетия. На Большом Базаре Бехруз увидел все, что было присуще городу: переулки, перекрестки, гостиницы и мечети. Большой базар был не только торговым центром столицы Ирана, но и местом для прогулок и деловых переговоров. Едва вступив на Большой База, Бехруз через мгновение ощутил, как всю рыночную площадь окутал манящий аромат свежеиспеченных лепешек. Рядом с дымящимся хлебом пирамидкой была выложена самса, а на глиняных подносах уютно попыхивали чайники. Улицы и проходы («Расте»-ряд) Большого Базара, а также его переулки («Далан»-коридор) делились по профессиям и товарам. В каждом Расте и Далане издавна продавались определенные товары, по которым те и получали свое название. Например, Расте золотых мастеров и ювелиров, Расте продавцов ковров, хрустальных изделий и предметов домашнего обихода самые известные Расте на Тегеранском Базаре.
        Бехруза, смотрящего на все это изобилие, разнообразие и великолепие, поразила сама атмосфера Большого Базара. Это была атмосфера древней культуры, за которой скрывалась философия. На Большом Базаре можно было первым узнать все свежие новости, себя показать и на других посмотреть, и, конечно, получить истинное удовольствие от искусства настоящего торга. Любая продажа на Большом базаре обязательно включала в себя традиционный ритуал чаепития. В каждом магазине, куда из любопытства заходил Бехруз, ему настойчиво предлагали черный чай с «пулаки», разновидностью сахара в виде тонких пластин. При этом чай посетителя ни к чему не обязывал. «Заходи просто выпить чаю», - с улыбкой говорили продавцы товаров. И общение с истинными-арийцами-персами было бесценно… От них исходила доброта, честность и желание помочь всегда. Кстати, эти три качества персов Бехруз отметил еще раньше, как только его самолет приземлился в Тегеране.
        Постепенно Бехруз освоился на Большом Базаре, отмечая про себя наличие на нем таких общественных мест, как баня, школа, мечеть и даже мавзолеи имамов, а также небольшое хранилище воды для общественного пользования, которое в прошлом удовлетворяло все потребности народа в различных сферах -экономической, социальной, политической и религиозной. Изобилие товаров на Большом Базаре просто поразило Бехруза. Роскошные персидские ковры представляли из себя настоящее персидское чудо, изделия из серебра потрясающей ручной работы, нарды и шахматы, медная посуда, изделия из дерева и верблюжьей кости, ювелирные изделия, а также безделушки из хрусталя, разнообразие одежд и головных уборов, и, конечно, восточные сладости. Персия без них-это не Персия! И это совсем маленький перечень товаров, которые довелось увидеть Бехрузу на Большом Базаре.

Показано 1 из 3 страниц

1 2 3