Слушая Бетховена.
Моему самому дорогому и близкому человеку посвящается этот рассказ.
«Красота спасет мир».
Ф.М. Достоевский
В маленьком, провинциальном городке под благозвучным названием Златокаменск, в старом, деревянном и давно не ремонтированном домишке, в потертом от времени кресле, прямо у самого камина сидел пожилой мужчина, глаза его были прикрыты. Рядом, свернувшись клубочком и положив свою морду на ноги хозяина, лежал старый пес, не шевелясь. Со стороны казалось, что оба они спят, но это было только первое впечатление. В этот момент они слушали Бетховена, Лунную Сонату, часть первую.
Музыка Бетховена лилась по комнате, постепенно наполняя все вокруг божественным лунным светом. Действовала она на пожилого мужчину и его старого пса, который, как и его хозяин, боготворили музыку Бетховена, совершенно умиротворяюще. В этот момент перед ними открывался многогранный, очень сложный мир творчества Бетховена, который каждый раз, при прослушивании его музыки, очаровывал и заполнял своей неземной красотой всю душу. Музыка постепенно обволакивала их, влекла за собой в свой неповторимый мир гармонии и совершенства. Вот так и коротали свои стариковские вечера пожилой мужчина со своим старым псом, настоящие ценители и почитатели творчества Бетховена.
Виктор Петрович Чуткий родился, вырос и прожил всю свою жизнь в Златокаменске. Свой городок он очень любил. И, действительно, Златокаменск нельзя было не запомнить, лишь, однажды, посетив его. Своему интересному названию Златокаменск был обязан большому православному храму Вознесения Господня, который являлся основной достопримечательностью городка. Храм Вознесения Господня венчали потрясающей красоты золотые купола, сам же храм был выложен из бежевого камня. Так сложилось исторически, что в Златокаменске также был небольшой, но очень уютный Кафедральный собор, где по воскресным дням звучал орган. Также была в городке небольшая консерватория, где готовили музыкантов, и филармония, в которой выступали уже обученные музыканты. Именно в этой консерватории всю свою жизнь проработал преподавателем музыки Виктор Петрович, став со временем почетным ее профессором. За свою долгую преподавательскую жизнь он выпустил из стен консерватории более ста штучных музыкантов. которые теперь с успехом гастролировали и по России, и за ее пределами. Виктор Петрович Чуткий всегда творчески подходил к своей работе. Помимо таланта, который он несомненно умел разглядеть в учениках, он старался привить им большую любовь к музыке и научить их на своих занятиях чувствовать ее, вкладывая в ребят частицу своей души. Очень часто во время своих занятий Виктор Петрович делился с учениками своими мыслями и эмоциями.
Виктор Петрович Чуткий был очень старым и совершенно одиноким человеком. В консерватории так и не решались отправить почетного профессора на пенсию, на заслуженный отдых, и тем самым лишить его возможности преподавать ученикам музыку, так как все хорошо понимали, что это было бы равносильно его смерти. В результате Виктора Петровича оставили работать в консерватории на полставки, два раза в неделю. Профессор рано похоронил своих родителей, а потом и свою молодую жену Ольгу, которая умерла при родах, так и не подарив ему долгожданное чадо. Виктор Петрович очень тяжело перенес утрату самых близких и дорогих ему людей. Спасением в горе для него стала работа в консерватории и музыка, музыка Бетховена! Именно музыка Бетховена побуждала его каждый день продолжать жить, несмотря ни на что, даря ему для этого необходимую энергию. Земные блага мало интересовали Виктора Петровича. Душевная составляющая была главным мотивом его жизни, а то состояние, в которое он погружался и переживал внутри себя снова и снова, в своем сердце, слушая музыку Бетховена, служило стимулом жить и дальше каждый Божий день, несмотря ни на что, и приносило ему радость. После смерти своих родителей и молодой красавицы жены Ольги Виктор Петрович очень часто посещал местное кладбище. Надо было то цветы на могилку положить, то оградку поправить, то просто побыть наедине со своими мыслями. Рядом с могилами своих близких он незримо чувствовал их присутствие, и эти довольно частые визиты на кладбище стали для него со временем настоящим ритуалом. Однажды, он обнаружил рядом с могилами своих родных маленького слепого еще щенка. Как щенок мог оказаться в таком странном месте, так и осталось для него на всю жизнь загадкой. Ни минуты не сомневаясь, он снял с себя свой единственный потертый пиджак, завернул в него щенка и бережно понес малыша домой. Так, после стольких лет одиночества, в доме Виктора Петровича снова появилась живая душа. Он сразу, не раздумывая, назвал собаку Джеком, так как любил произведения Джека Лондона всей душой, часто перечитывая его. Это было первое имя дорогого Виктору Петровичу писателя, которое моментально пришло ему в голову. Забота о маленьком Джеке стала занимать все свободное время Виктора Петровича, и пока Джек совсем не подрос, Виктор Петрович забросил свои визиты на кладбище. Джек вырос удивительно умным, благодарным своему хозяину псом, понимал все с полуслова, иногда, было достаточно лишь кивка головы. Это был абсолютно беспородный, лохматый и довольно крупный, рыжий пес, характерной особенностью которого было то, что он, как и Виктор Петрович обожал слушать музыку Бетховена. На городское кладбище они теперь регулярно прогуливались вместе, а по вечерам, слушали, слушали Бетховена. Виктор Петрович любил всего Бетховена, считая его музыку многогранной. В моменты прослушивания его произведений перед глазами Виктора Петровича открывался сложный мир, заставляющий думать о многом и который по мере знакомства с ним постепенно заполнял гармонией всю душу, очаровывая каждый раз все больше и больше. В своем новом хвостатом друге Виктор Петрович нашел действительно родственную душу, оказалось, что пес просто цепенел при прослушивании музыки Бетховена, закрывая при этом свои глаза от удовольствия. Так и жили они вдвоем, но время летело стремительно быстро, пока Виктор Петрович вместе со своим верным псом не состарились.
Виктор Петрович, слушая Allegretto Бетховена, каждый раз удивлялся тому, какие картинки природы красочно рисовало ему в этот момент его богатое воображение, постоянно изменяя восприятие музыки, обновляя и дополняя все новыми и новыми образами. Все зависело от того, в каком душевном состоянии пребывал Виктор Петрович в момент прослушивания Allegretto.
И вот опять осенний листопад закружил старого профессора в потрясающе красивом вальсе, золотая осень начала сбрасывать с деревьев желто-красную листву. Казалось, что золото осени танцует свой прощальный вальс, но старый профессор твердо знает, что это не конец, а лишь начало нового времени года. На смену завораживающему своей красотой листопаду придет листва с проливным дождем, которая унесет все плохое, и положит начало возрождению природы, и откроет путь только хорошему. Вот уже зажурчали весенние ручейки, плавно переходя в жаркое лето. И снова осенний листопад зовет с ним станцевать неповторимый танец. Красные, желтые и зеленые листья медленно устилают землю, словно готовя ее к снежной зиме. И снова профессор оказался в сказочно красивом лесу, нежно взяв за талию свою давно покойную жену Ольгу, кружит ее в вальсе осени. Они опять молоды, красивы и безумно счастливы вместе. Любовь заполняет своим ароматом осенний воздух, профессору хочется плакать… Еще секунда, и повсюду вновь звенит капель, постепенно деревья начинают одеваться листвой. Журчат ручьи, поет весна, и ей радостным щебетом вторят птицы. А вот и лето с чудесно пахнущими цветами и красивыми, резво порхающими над ними разноцветными бабочками. Секунда, и все ближе и ближе к нему прекрасное лицо молодой женщины, такое родное, и такое далекое теперь. Женщина приближается к профессору. Это его любимая и дорогая Оля, Оля, Олечка, а в руках у нее красное спелое яблоко…Так лето вступает в свои права, его краски изумляют своим совершенством… И снова профессор кружит в листопаде, но теперь совершенно один, поднимает руками золотую листву и бросает ее над собой, наблюдая, как на землю красиво опускаются брошенные им вверх листья, последние дары осени, при этом получая настоящее эстетическое удовольствие…Музыка увлекает профессора дальше. И вот он уже видит себя медленно прогуливающегося по Монмартру в Париже, в городе своей мечты, в котором он никогда в своей долгой жизни не был, но который сейчас так отчетливо видел и ощущал, слушая продолжение Allegretto Бетховена. Уютная атмосфера Парижа с его маленькими кафе повсюду, с ароматом жаренных каштанов, мольбертами свободных художников, с колоритными набросками Монмартра, и спокойствие, дружелюбие и удовлетворение от созерцания увиденного. Где-то неподалеку слышны звуки шарманки, они медленно наполняют душу красотой, словно зовут за собой, позволяют расслабиться, и на мгновенье забыть о превратностях судьбы. Люди движутся по Монмартру абсолютно довольные и счастливые, очарованные неповторимой атмосферой этого прекрасного города.
С Ванечкой Мирским Виктора Петровича Чуткого Судьба свела неслучайно. Однажды, в погожий осенний воскресный день Виктор Петрович вместе с Джеком, как обычно, возвращались с кладбища. Именно музыка Баха, исполняемая на органе и льющаяся из стен Собора, заставила Виктора Петровича переступить порог Кафедрального Собора. Его старые ноги, уставшие от ходьбы, явно нуждались в отдыхе, да, и для Джека долгий путь без остановки и передышки теперь оказался слишком утомительным. Старенький пес с удовольствием последовал внутрь Собора вслед за своим хозяином. Внутри Собор был практически пуст, лишь только несколько прихожан наслаждались звуками органа. Бесшумно заняв место в последнем ряду, Виктор Петрович сразу погрузился в раздумья, пес же моментально заснул у ног своего хозяина. Виктор Петрович Чуткий интуитивно понял, что на органе играет настоящий виртуоз, который помимо блестяще отточенной техники исполнения, вкладывал всю свою душу в исходящую от прикосновения его пальцев к органу музыку. Но вот, прозвучали последние аккорды, и музыка, наконец, стихла. Пожилая пара, сидевшая слева от профессора, бурно зааплодировала исполнителю. На глазах седой, пожилой женщины выступили слезы радости, очищения и просветления. Она счастливо улыбалась, так подействовала на нее музыка в исполнении органиста. Внезапно Виктор Петрович очень захотел увидеть исполнителя. В его мыслях и перед его взором непременно возникал облик маститого немолодого мужчины, безупречно одетого в черный, парадный фрак для выступлений. Поэтому он не спешил быстро покинуть Собор. Минута, другая, и органист предстал перед Виктором Петровичем воочию. Изумлению Виктора Петровича не было предела. Это был худой, высокий подросток, лет шестнадцати отроду, с очень красивыми руками и длинными пальцами. Подросток же, подойдя к прихожанам, вежливо сообщил, что воскресный концерт окончен, поблагодарил всех за присутствие на нем, и попросил прихожан потихоньку покинуть стены Кафедрального Собора. Так они и познакомились: Виктор Петрович Чуткий и Ванечка Мирской.
Ванечка Мирской, никогда не знавший своих настоящих родителей, нашел себе пристанище и дом в стенах Кафедрального Собора, именно в тот самый момент, когда вовремя подготовки к ночной рождественской мессе, неизвестный подкинул его, новорожденного, на ступени Собора, понимая, что здесь никто не позволит малышу замерзнуть и умереть на улице. Так как произошло случившееся в канун католического Рождества, сбежавшиеся на крик младенца верующие служители Собора расценили все это, как Знак Свыше и сразу же приняли решение оставить мальчика у себя, в стенах Кафедрального Собора, дав ему русское имя Иван и фамилию Мирской («пришедший из миру»).
С раннего детства Ванечка Мирской отличался большим трудолюбием, стараясь незамедлительно прийти на помощь каждому служителю Кафедрального Собора. Когда мальчик немного подрос, старый органист показал ему свою игру на органе, и тем самым лишил Ванечку покоя и сна. Со временем в результате упорных занятий из мальчика вырос настоящий виртуоз, которого отличала не только блестящая техника игры на органе…Самое главное, это была светлая, чистая душа подростка, которой он щедро одаривал прихожан на своих концертах. Ванечка Мирской чувствовал музыку душой, как каждое живое существо ощущает стук своего сердца. Эта гармония в душе подростка плюс филигранное исполнение заставляло прихожан рыдать от счастья. Многие даже думали, что этот мальчик был послан им Богом.
«Случайная» встреча Виктора Петровича Чуткого и Ванечки Мирского быстро переросла в крепкую дружбу. Понимая, что в руки Виктора Петровича попал настоящий «не ограненный бриллиант», он всячески пытался по-отцовски направить юношу в этой жизни. Ванечка путем кропотливых занятий с Виктором Петровичем, который подготовил его к вступительным экзаменам в консерваторию, с блеском их сдал, оказавшись полноправным ее учеником. Восторгу и счастью Ванечки Мирского не было предела. Постепенно он окончательно осел в доме Виктора Петровича, взяв на свои плечи заботу по ремонту дома и уходу за пожилыми Виктором Петровичем и Джеком.
Очень часто они вели разговоры о музыке, о месте ее в жизни каждого человека, и, конечно, о творчестве Бетховена. Старый Джек уютно примостился у камина, который своими умелыми руками соорудил Ванечка, Виктор Петрович полу дремал в починенном и покрашенном новом краской кресле, Ванечка же Мирской расположился рядышком на диване, глаза его были прикрыты.
Лунная Соната Бетховена струилась из старого проигрывателя, заставляя каждого из присутствующих переживать свое сугубо личное, сокровенное. «Все в этом мире тщетно», -размышлял Виктор Петрович. «Нет в этой жизни смысла, из праха мы пришли, в прах и уйдем, когда Господу будет угодно. Хотя и в нашем бренном существовании на этой земле все-таки есть несомненное преимущество, которое позволяет до самого последнего момента нашей жизни каждый Божий день с радостью встречать восход солнца и приветствовать новый день, ощущая при этом себя частью природы, чего-то неделимого и целого, восхищаться красотой и разнообразием мира, и жить с природой в абсолютной гармонии. Есть только музыка, которая снова и снова дарит нам свой лунный свет, спокойствие и умиротворение. Именно музыка позволяет нам переживать бурю эмоций внутри себя и сопереживать, когда это необходимо. Бетховен, несомненно, был гением. Только гений мог создать такой шедевр».
Незаметно вступила часть вторая Лунной Сонаты Бетховена, которую Виктор Петрович очень любил, но в последнее время слушал ее только в присутствии Ванечки, к которому по-отцовски привязался за это время и полюбил, как своего собственного сына. Эта часть Лунной Сонаты навевала на Виктора Петровича воспоминания из детства, когда летом детишки собирались на праздник Ивана Купалы.
Моему самому дорогому и близкому человеку посвящается этот рассказ.
«Красота спасет мир».
Ф.М. Достоевский
В маленьком, провинциальном городке под благозвучным названием Златокаменск, в старом, деревянном и давно не ремонтированном домишке, в потертом от времени кресле, прямо у самого камина сидел пожилой мужчина, глаза его были прикрыты. Рядом, свернувшись клубочком и положив свою морду на ноги хозяина, лежал старый пес, не шевелясь. Со стороны казалось, что оба они спят, но это было только первое впечатление. В этот момент они слушали Бетховена, Лунную Сонату, часть первую.
Музыка Бетховена лилась по комнате, постепенно наполняя все вокруг божественным лунным светом. Действовала она на пожилого мужчину и его старого пса, который, как и его хозяин, боготворили музыку Бетховена, совершенно умиротворяюще. В этот момент перед ними открывался многогранный, очень сложный мир творчества Бетховена, который каждый раз, при прослушивании его музыки, очаровывал и заполнял своей неземной красотой всю душу. Музыка постепенно обволакивала их, влекла за собой в свой неповторимый мир гармонии и совершенства. Вот так и коротали свои стариковские вечера пожилой мужчина со своим старым псом, настоящие ценители и почитатели творчества Бетховена.
Виктор Петрович Чуткий родился, вырос и прожил всю свою жизнь в Златокаменске. Свой городок он очень любил. И, действительно, Златокаменск нельзя было не запомнить, лишь, однажды, посетив его. Своему интересному названию Златокаменск был обязан большому православному храму Вознесения Господня, который являлся основной достопримечательностью городка. Храм Вознесения Господня венчали потрясающей красоты золотые купола, сам же храм был выложен из бежевого камня. Так сложилось исторически, что в Златокаменске также был небольшой, но очень уютный Кафедральный собор, где по воскресным дням звучал орган. Также была в городке небольшая консерватория, где готовили музыкантов, и филармония, в которой выступали уже обученные музыканты. Именно в этой консерватории всю свою жизнь проработал преподавателем музыки Виктор Петрович, став со временем почетным ее профессором. За свою долгую преподавательскую жизнь он выпустил из стен консерватории более ста штучных музыкантов. которые теперь с успехом гастролировали и по России, и за ее пределами. Виктор Петрович Чуткий всегда творчески подходил к своей работе. Помимо таланта, который он несомненно умел разглядеть в учениках, он старался привить им большую любовь к музыке и научить их на своих занятиях чувствовать ее, вкладывая в ребят частицу своей души. Очень часто во время своих занятий Виктор Петрович делился с учениками своими мыслями и эмоциями.
Виктор Петрович Чуткий был очень старым и совершенно одиноким человеком. В консерватории так и не решались отправить почетного профессора на пенсию, на заслуженный отдых, и тем самым лишить его возможности преподавать ученикам музыку, так как все хорошо понимали, что это было бы равносильно его смерти. В результате Виктора Петровича оставили работать в консерватории на полставки, два раза в неделю. Профессор рано похоронил своих родителей, а потом и свою молодую жену Ольгу, которая умерла при родах, так и не подарив ему долгожданное чадо. Виктор Петрович очень тяжело перенес утрату самых близких и дорогих ему людей. Спасением в горе для него стала работа в консерватории и музыка, музыка Бетховена! Именно музыка Бетховена побуждала его каждый день продолжать жить, несмотря ни на что, даря ему для этого необходимую энергию. Земные блага мало интересовали Виктора Петровича. Душевная составляющая была главным мотивом его жизни, а то состояние, в которое он погружался и переживал внутри себя снова и снова, в своем сердце, слушая музыку Бетховена, служило стимулом жить и дальше каждый Божий день, несмотря ни на что, и приносило ему радость. После смерти своих родителей и молодой красавицы жены Ольги Виктор Петрович очень часто посещал местное кладбище. Надо было то цветы на могилку положить, то оградку поправить, то просто побыть наедине со своими мыслями. Рядом с могилами своих близких он незримо чувствовал их присутствие, и эти довольно частые визиты на кладбище стали для него со временем настоящим ритуалом. Однажды, он обнаружил рядом с могилами своих родных маленького слепого еще щенка. Как щенок мог оказаться в таком странном месте, так и осталось для него на всю жизнь загадкой. Ни минуты не сомневаясь, он снял с себя свой единственный потертый пиджак, завернул в него щенка и бережно понес малыша домой. Так, после стольких лет одиночества, в доме Виктора Петровича снова появилась живая душа. Он сразу, не раздумывая, назвал собаку Джеком, так как любил произведения Джека Лондона всей душой, часто перечитывая его. Это было первое имя дорогого Виктору Петровичу писателя, которое моментально пришло ему в голову. Забота о маленьком Джеке стала занимать все свободное время Виктора Петровича, и пока Джек совсем не подрос, Виктор Петрович забросил свои визиты на кладбище. Джек вырос удивительно умным, благодарным своему хозяину псом, понимал все с полуслова, иногда, было достаточно лишь кивка головы. Это был абсолютно беспородный, лохматый и довольно крупный, рыжий пес, характерной особенностью которого было то, что он, как и Виктор Петрович обожал слушать музыку Бетховена. На городское кладбище они теперь регулярно прогуливались вместе, а по вечерам, слушали, слушали Бетховена. Виктор Петрович любил всего Бетховена, считая его музыку многогранной. В моменты прослушивания его произведений перед глазами Виктора Петровича открывался сложный мир, заставляющий думать о многом и который по мере знакомства с ним постепенно заполнял гармонией всю душу, очаровывая каждый раз все больше и больше. В своем новом хвостатом друге Виктор Петрович нашел действительно родственную душу, оказалось, что пес просто цепенел при прослушивании музыки Бетховена, закрывая при этом свои глаза от удовольствия. Так и жили они вдвоем, но время летело стремительно быстро, пока Виктор Петрович вместе со своим верным псом не состарились.
Виктор Петрович, слушая Allegretto Бетховена, каждый раз удивлялся тому, какие картинки природы красочно рисовало ему в этот момент его богатое воображение, постоянно изменяя восприятие музыки, обновляя и дополняя все новыми и новыми образами. Все зависело от того, в каком душевном состоянии пребывал Виктор Петрович в момент прослушивания Allegretto.
И вот опять осенний листопад закружил старого профессора в потрясающе красивом вальсе, золотая осень начала сбрасывать с деревьев желто-красную листву. Казалось, что золото осени танцует свой прощальный вальс, но старый профессор твердо знает, что это не конец, а лишь начало нового времени года. На смену завораживающему своей красотой листопаду придет листва с проливным дождем, которая унесет все плохое, и положит начало возрождению природы, и откроет путь только хорошему. Вот уже зажурчали весенние ручейки, плавно переходя в жаркое лето. И снова осенний листопад зовет с ним станцевать неповторимый танец. Красные, желтые и зеленые листья медленно устилают землю, словно готовя ее к снежной зиме. И снова профессор оказался в сказочно красивом лесу, нежно взяв за талию свою давно покойную жену Ольгу, кружит ее в вальсе осени. Они опять молоды, красивы и безумно счастливы вместе. Любовь заполняет своим ароматом осенний воздух, профессору хочется плакать… Еще секунда, и повсюду вновь звенит капель, постепенно деревья начинают одеваться листвой. Журчат ручьи, поет весна, и ей радостным щебетом вторят птицы. А вот и лето с чудесно пахнущими цветами и красивыми, резво порхающими над ними разноцветными бабочками. Секунда, и все ближе и ближе к нему прекрасное лицо молодой женщины, такое родное, и такое далекое теперь. Женщина приближается к профессору. Это его любимая и дорогая Оля, Оля, Олечка, а в руках у нее красное спелое яблоко…Так лето вступает в свои права, его краски изумляют своим совершенством… И снова профессор кружит в листопаде, но теперь совершенно один, поднимает руками золотую листву и бросает ее над собой, наблюдая, как на землю красиво опускаются брошенные им вверх листья, последние дары осени, при этом получая настоящее эстетическое удовольствие…Музыка увлекает профессора дальше. И вот он уже видит себя медленно прогуливающегося по Монмартру в Париже, в городе своей мечты, в котором он никогда в своей долгой жизни не был, но который сейчас так отчетливо видел и ощущал, слушая продолжение Allegretto Бетховена. Уютная атмосфера Парижа с его маленькими кафе повсюду, с ароматом жаренных каштанов, мольбертами свободных художников, с колоритными набросками Монмартра, и спокойствие, дружелюбие и удовлетворение от созерцания увиденного. Где-то неподалеку слышны звуки шарманки, они медленно наполняют душу красотой, словно зовут за собой, позволяют расслабиться, и на мгновенье забыть о превратностях судьбы. Люди движутся по Монмартру абсолютно довольные и счастливые, очарованные неповторимой атмосферой этого прекрасного города.
С Ванечкой Мирским Виктора Петровича Чуткого Судьба свела неслучайно. Однажды, в погожий осенний воскресный день Виктор Петрович вместе с Джеком, как обычно, возвращались с кладбища. Именно музыка Баха, исполняемая на органе и льющаяся из стен Собора, заставила Виктора Петровича переступить порог Кафедрального Собора. Его старые ноги, уставшие от ходьбы, явно нуждались в отдыхе, да, и для Джека долгий путь без остановки и передышки теперь оказался слишком утомительным. Старенький пес с удовольствием последовал внутрь Собора вслед за своим хозяином. Внутри Собор был практически пуст, лишь только несколько прихожан наслаждались звуками органа. Бесшумно заняв место в последнем ряду, Виктор Петрович сразу погрузился в раздумья, пес же моментально заснул у ног своего хозяина. Виктор Петрович Чуткий интуитивно понял, что на органе играет настоящий виртуоз, который помимо блестяще отточенной техники исполнения, вкладывал всю свою душу в исходящую от прикосновения его пальцев к органу музыку. Но вот, прозвучали последние аккорды, и музыка, наконец, стихла. Пожилая пара, сидевшая слева от профессора, бурно зааплодировала исполнителю. На глазах седой, пожилой женщины выступили слезы радости, очищения и просветления. Она счастливо улыбалась, так подействовала на нее музыка в исполнении органиста. Внезапно Виктор Петрович очень захотел увидеть исполнителя. В его мыслях и перед его взором непременно возникал облик маститого немолодого мужчины, безупречно одетого в черный, парадный фрак для выступлений. Поэтому он не спешил быстро покинуть Собор. Минута, другая, и органист предстал перед Виктором Петровичем воочию. Изумлению Виктора Петровича не было предела. Это был худой, высокий подросток, лет шестнадцати отроду, с очень красивыми руками и длинными пальцами. Подросток же, подойдя к прихожанам, вежливо сообщил, что воскресный концерт окончен, поблагодарил всех за присутствие на нем, и попросил прихожан потихоньку покинуть стены Кафедрального Собора. Так они и познакомились: Виктор Петрович Чуткий и Ванечка Мирской.
Ванечка Мирской, никогда не знавший своих настоящих родителей, нашел себе пристанище и дом в стенах Кафедрального Собора, именно в тот самый момент, когда вовремя подготовки к ночной рождественской мессе, неизвестный подкинул его, новорожденного, на ступени Собора, понимая, что здесь никто не позволит малышу замерзнуть и умереть на улице. Так как произошло случившееся в канун католического Рождества, сбежавшиеся на крик младенца верующие служители Собора расценили все это, как Знак Свыше и сразу же приняли решение оставить мальчика у себя, в стенах Кафедрального Собора, дав ему русское имя Иван и фамилию Мирской («пришедший из миру»).
С раннего детства Ванечка Мирской отличался большим трудолюбием, стараясь незамедлительно прийти на помощь каждому служителю Кафедрального Собора. Когда мальчик немного подрос, старый органист показал ему свою игру на органе, и тем самым лишил Ванечку покоя и сна. Со временем в результате упорных занятий из мальчика вырос настоящий виртуоз, которого отличала не только блестящая техника игры на органе…Самое главное, это была светлая, чистая душа подростка, которой он щедро одаривал прихожан на своих концертах. Ванечка Мирской чувствовал музыку душой, как каждое живое существо ощущает стук своего сердца. Эта гармония в душе подростка плюс филигранное исполнение заставляло прихожан рыдать от счастья. Многие даже думали, что этот мальчик был послан им Богом.
«Случайная» встреча Виктора Петровича Чуткого и Ванечки Мирского быстро переросла в крепкую дружбу. Понимая, что в руки Виктора Петровича попал настоящий «не ограненный бриллиант», он всячески пытался по-отцовски направить юношу в этой жизни. Ванечка путем кропотливых занятий с Виктором Петровичем, который подготовил его к вступительным экзаменам в консерваторию, с блеском их сдал, оказавшись полноправным ее учеником. Восторгу и счастью Ванечки Мирского не было предела. Постепенно он окончательно осел в доме Виктора Петровича, взяв на свои плечи заботу по ремонту дома и уходу за пожилыми Виктором Петровичем и Джеком.
Очень часто они вели разговоры о музыке, о месте ее в жизни каждого человека, и, конечно, о творчестве Бетховена. Старый Джек уютно примостился у камина, который своими умелыми руками соорудил Ванечка, Виктор Петрович полу дремал в починенном и покрашенном новом краской кресле, Ванечка же Мирской расположился рядышком на диване, глаза его были прикрыты.
Лунная Соната Бетховена струилась из старого проигрывателя, заставляя каждого из присутствующих переживать свое сугубо личное, сокровенное. «Все в этом мире тщетно», -размышлял Виктор Петрович. «Нет в этой жизни смысла, из праха мы пришли, в прах и уйдем, когда Господу будет угодно. Хотя и в нашем бренном существовании на этой земле все-таки есть несомненное преимущество, которое позволяет до самого последнего момента нашей жизни каждый Божий день с радостью встречать восход солнца и приветствовать новый день, ощущая при этом себя частью природы, чего-то неделимого и целого, восхищаться красотой и разнообразием мира, и жить с природой в абсолютной гармонии. Есть только музыка, которая снова и снова дарит нам свой лунный свет, спокойствие и умиротворение. Именно музыка позволяет нам переживать бурю эмоций внутри себя и сопереживать, когда это необходимо. Бетховен, несомненно, был гением. Только гений мог создать такой шедевр».
Незаметно вступила часть вторая Лунной Сонаты Бетховена, которую Виктор Петрович очень любил, но в последнее время слушал ее только в присутствии Ванечки, к которому по-отцовски привязался за это время и полюбил, как своего собственного сына. Эта часть Лунной Сонаты навевала на Виктора Петровича воспоминания из детства, когда летом детишки собирались на праздник Ивана Купалы.
