ПРОЛОГ
Сказать, что Эван Тортон зол, — это ничего не сказать, он еле сдерживал свой гнев и свою магию, а такой поворот событий грозил бедой. Лекари в очередной раз отказали ему в разрешении вернуться к боевым товарищам на границу.
— И это меня, боевого мага! Как так? — мысленно возмущался я, отчего потревоженная тёмная магия так и норовила взять верх и всё обращать в тлен.
— Тор, — рыкнуло старое и заслуженно уважаемое светило лекарского дела, Айрис Оллбер, знающий меня с юношеских лет, обратившись ко мне по старой военной привычке.
Тор — мой позывной со времён войны, где мы провели не один год: он в лазарете, я — на поле боя.
— Я здоров, — упрямо выдвинув вперёд подбородок, буркнул я в ответ.
— На восстановление тебе даю год, затем комиссия, точка. — Айрис прихлопнул по столу ладонью.
Когда надо, он мог быть непреклонным. Изменить его решение я не смогу, это стало сразу понятно, стоило заглянуть ему в глаза.
— А теперь чем заняться? Я умею только воевать, — Я вспылил и, развернувшись хотел выйти, моя магия уже тёмной дымкой окутывала мои ноги.
— Ах это, — усмехнулся Оллбер, — будет тебе работка покруче, чем война, присядь-ка на минутку. — И он вышел.
Я присел, тяжело морщась от боли, вытянул раненую ногу. Рука сама стала массировать повреждённое колено. Усевшись поудобнее, втянул магию, старательно пытаясь взять себя в руки.
«Да, дружок, признайся хотя бы себе, что лекарь прав, — ехидно прокомментировал внутренний голос. — Оттого, что ты злишься, нога болеть не перестанет, лучше лечись ответственно».
На границе опять участились набеги, в горах надо скакать, как лань, а не разгуливать с тростью. Мои думы становились всё мрачнее, настроение стремительно портилось ещё сильнее. Трудно смириться с перспективой остаться хромым. Хотя Айрис уверен, что всё пройдёт при должном лечении.
Когда лекарь появился в кабинете, я не заметил.
«Теряю навык», — грустно подумалось мне. Молча уставился в глаза Оллбера, ожидая приговора.
— Завтра тебя будут ждать во дворце короля, постарайся не опоздать. — Айрис протянул мне пропуск с номером кабинета, где состоится встреча.
Свои молодые годы, хотя я был нестар и сейчас, которые принято считать лучшими, провёл в боях, сражаясь за короля и королевство. Теперь мне всего сто пятьдесят, впереди ещё полтора века, хочется всего лишь чувствовать себя нужным, а не инвалидом.
Тяжело опираясь на трость и задумавшись, шёл вперёд, преодолевая боль и расстояние. Время от времени всплывал мучивший меня вопрос.
— Что мне готовит день грядущий? — Он прилип ко мне, нечаянно услышанный где-то, и с завидным постоянством вертелся в голове.
А завтрашний день был солнечным, природа удивляла приятным теплом в это время года. Деревья ещё стояли в золотой листве, холодные ветры не истрепали праздничный наряд. День яркий, солнечный, золотисто красивый, а в душе — тьма, там сидело какое-то предчувствие, тревожное, что ли, я всё прислушивался к нему. Идти до дворца мне было недалеко, ходил я последнее время, чтобы тренировать ногу. Вычитал об этом старинном методе в манускриптах.
Дворец меня удивить не мог, я часто тут бывал, до войны даже служил в тайной канцелярии несколько лет, а вот предложение короля поставило в тупик.
— Эван, приветствую, — стремительно входя в кабинет, заговорил король.
— Ваше Величество! — Я поклонился, соблюдая этикет.
— Да брось ты этот политес, — рассмеялся король Ричард Нортон.
Он недавно сменил на троне своего отца, которого стало подводить здоровье, много войн выпало на плечи Вильгельма Нортона. Хорошо хоть, сын забрал бремя власти с его плеч. Вильгельм заботился о подданных и защищал границы своего королевства, не жалея живота. Тяжёлые ранения, возраст и огромное количество дел стали уже не по плечу. Поэтому лет пять-шесть назад он отошёл от дел, полностью отдав власть сыну.
С Ричем мы учились в столичной Королевской академии магии на одном курсе боевой магии. Поэтому наедине мы забывали, как выразился король, политес. Обольщаться тем, что король молод, не стоит: правит он твёрдой рукой, у него есть знания и магическая сила.
— Чем обрадуешь, Рич? — прямо спросил я.
— Назначаю тебя куратором боевого курса в нашу любимую академию, — хитро поглядывая на меня, произнёс король.
— Меня? Какой из меня куратор? Студенты во главе со мной скорее разнесут её в пух и прах, — растерянно я ответил ему.
— Не горячись, Тор, мне нужен там свой человек, который, не привлекая внимания, узнает, что там творится. Случаи очень необычные, труднообъяснимые, а тайная канцелярия, сам понимаешь, всех напрягает одним своим присутствием. От студентов откровений ждать не приходится. Прими, Эван, этот вызов врага, он более коварный, чем рогды на поле боя.
— Ладно, Рич, но я тебя предупредил, без обид, хотя приложу все силы, чтобы вычислить врага.
Торговаться и ломаться не стал, всё равно заняться чем-то надо. Попробую студентов погонять, да и всё загадочное меня всегда привлекало. А это, действительно, вызов.
— Тогда садись поудобнее, я введу тебя в суть дела.
ГЛАВА 1
Эван Тортон
Изменять своей новой привычке я не стал и, покинув дворец, не торопясь, отправился в КАМ — так студенты сокращённо называли Королевскую Академию Магии. В ней учились дети очень состоятельных родителей или дети героев королевства. Вторым приходилось нелегко среди снобов и зазнаек, их отцы были смелыми воинами, героями, но не всегда знатными по происхождению или родовитыми, но обедневшими.
В голове прокручивал сведения, преподнесённые королём.
«Так что же происходит там, в этой элитной академии, что даже король обеспокоен? — думал я, упрямо шагая вперёд.
Студенты — народ изобретательный, получив немного свободы от родительской воли, иногда просто лезли в пасть дьяволу, влипая в неприятности и передряги, хотя мечтали о развлечениях и веселье.
До академии идти прилично, располагалась она в старинном замке на самой дальней окраине столицы, занимая обширную территорию. С давних времён под этим замком и вокруг него было много подземных ходов и подвалов, про которые за прошедшие века сложили немало легенд, одна страшнее другой. Вот только студентов это не останавливало, поиски кладов и нежити не заканчивались до сих пор. Часть этих ходов засыпана ещё во времена моей учёбы.
За воспоминаниями и размышлениями добрёл до окраины столицы, нога ныла уже ощутимо. Наконец-то впереди показался величественный старинный замок с массивными коваными воротами, со стрелами башен под остроконечными крышами, ранее они были смотровыми, а теперь там лаборатории, кабинеты и хранилища знаний для преподавателей. От ворот — всё та же выложенная булыжником дорога ведёт к дверям академии.
Холл первого этажа немного мрачный, с узкими окнами почти до потолка, серыми каменными стенами и, привычным здесь холодом, встретили меня звенящей тишиной.
За годы моего отсутствия в КАМ она не изменилась совсем. По крайней мере, на первый взгляд.
— Застывшее время, производит неизгладимое впечатление, можно сказать, жуткое даже, — пробормотал себе под нос, — хоть что-то должно измениться, идя в ногу со временем.
Оглядываясь по сторонам, припоминая проведённое здесь время, не спеша, продвигался к кабинету ректора, который с самого основания академии располагался на втором этаже, и занимал его не первое столетие ледяной маг Конор Холден. Внешне он всегда был спокоен, но это спокойствие обманчивое. Я помню до сих пор все те ощущения, что испытывал в этом кабинете, когда ректор смотрел на меня молча и не мигая. А я, не самый послушный студент, стоял перед ним навытяжку, мечтая выбраться из этого помещения живым, так как внутренности ощутимо подмерзали.
Воздух вокруг застывал, я замирал в ожидании, что же произойдёт дальше. Брови ректора сходились на переносице, губы плотно сжимались, превращаясь тонкую линию, а ледяной взгляд буравил, казалось, насквозь, грозя заморозить в ледышку. Мне всегда казалось, что сто?ит сделать шаг и я услышу скрип снега в морозный день, а потом расколюсь на много кусочков, как упавшая с высоты сосулька.
Ещё раз оглянувшись по сторонам, отмёл навязчивые воспоминания о проведённых в этих стенах годах, наверное самых беззаботных и весёлых в кругу таких же шалопаев, что и я. Заметил недалеко от кабинета очень привлекательную девушку, которая с удивлением смотрела на меня.
«И что же её во мне удивило? — подумал я. — Вроде незнакомы».
Затем решительно вошёл в приёмную ректора. Неизменная нира Снетон сидела за своим рабочим столом. Строгая, аккуратно причёсанная, волосинка к волосинке, длинная тёмная юбка без единой складочки, белоснежная блуза, застёгнутая на все пуговицы. Её лицо очень редко озаряла улыбка, а как она смеётся, вообще никто не видел и не слышал. Нас она, естественно, запомнить не могла, студентов много, одни приходят, другие уходят, мы же её помнили, всех мучил один огромный вопрос.
— Неужели за всю свою жизнь она ни разу не опоздала на работу? — со священным ужасом вопрошали студенты, обращаясь друг к другу.
— По какому вопросу к ректору? Я доложу. — Строгая дама подняла на меня взгляд.
— Мне назначено, Эван Тортон, — представился я.
— Прибыл лорд Тортон, — чётко доложила нира Снетон по переговорнику.
— Просите его, — откликнулся ректор.
— Входите, — величественно кивнув, сообщила секретарь, пропуская меня в кабинет, теряя ко мне всякий интерес, и вновь занялась своими бумагами.
За прошедшие годы ректор, на мой взгляд, не изменился. Та же копна белоснежных волос, собранная в косу. Так же подтянут, и ширина его плеч восхищает даже бывалых воинов, а не только студентов. Тот же проницательный взгляд льдистых глаз, новой в его облике была лишь промелькнувшая во взгляде усталость.
— Проходи, Эван Тортон, — заговорил ректор, и скупая улыбка тронула его губы. — Что за шалость привела тебя опять в этот кабинет?
— Здравствуйте, лорд Холден, — поздоровался я и протянул ему послание короля.
— Садись, стоять ещё, наверное, тяжело, — кивнув на мою трость, переходя на ты, сказал ректор.
— Терпимо, вот только разговор будет продолжительным, стоя вести его будет неудобно, — улыбнулся ему, усаживаясь поудобнее, старательно скрывая гримасу боли.
Конор Холден углубился в чтение послания, я изучал кабинет, в котором последний раз был очень-очень давно. Стол, массивный и старинный, стоит здесь с самого основания академии. Подарок от Его Величества короля Вильгельма Нортона. Как всегда, на нём царит идеальный порядок, ни одной лишней вещи. У стены напротив стола — старинный камин: Конор любит, когда думает, смотреть на огонь, об этой его особенности знают многие. Привычка осталась с военных лет его молодости. Ледяному магу холод не страшен, остальным магам нужны были огонь и его тепло. Усталые, они грелись после трудных боёв, рассказывали байки и смотрели на завораживающий танец огня.
Закончив читать, ректор на минуту задумался, опять усмехнувшись.
— Назначу тебя куратором в ту группу, где студенты постарше, но преподавать будешь и в тех, где произошли эти странные истории. — Поднявшись из-за стола, он достал из ящика несколько тоненьких папок и протянул мне. — Это все сведенья, связанные с этим делом, они просто скудные, а это — дела твоих подопечных. — И на столе появилась ещё одна стопка папок.
— Да-а-а! Негусто, — посмотрев на папки в первой стопке, заметил я.
— Кабинет тебе выделю на этом же этаже. Нира Снетон! — позвал мужчина секретаршу.
В ответ — тишина.
— Её нет на месте, — выглянув за дверь, сообщил я.
Ректор вышел в коридор и окликнул студентку, которая чем-то занималась в дальнем конце.
— Джина Эббертон, подойдите ко мне.
Девушка быстро положила на подоконник какой-то прибор и направилась к нам.
— Проводите куратора вашей группы в кабинет магистра боевой магии. Удачи тебе, мой молодой коллега в должности преподавателя, — напутствовал меня ректор и весело рассмеялся. Ему явно понравилась эта шутка.
— Прошу вас следовать за мной, куратор, — по-деловому ответила студентка, не выказав ни малейшего удивления или любопытства. Даже женской заинтересованности не промелькнуло на её красивом личике.
Я попрощался с ректором и пошёл за студенткой Джиной Эббертон, как назвал её ректор.
Девушка шла впереди совершенно спокойно, но я чувствовал, что она подстроила свой шаг так, чтобы мне было удобно идти. Джина не задавала вопросов, не старалась произвести на меня впечатление, просто выполняла поручение. Одета скромно. Возле кабинета она повернулась ко мне лицом.
— Вот ваш кабинет, куратор. Разрешите идти или есть ещё поручение? — всё так же спокойно, без лишних эмоций отчеканила девушка.
— Да, можете идти, спасибо за помощь. — Я отпустил её и открыл дверь в новую для меня жизнь преподавателя.
Кабинет был больши?м, с двумя окнами, в которые лился солнечный свет.
— Отлично, хоть светлый, — улыбнулся я и продолжил изучать место, где мне предстоит провести немало времени.
Одну стену занимали шкафы с документами, напротив двери располагался массивный стол с начищенной до блеска столешницей, старинная настольная лампа, не лишённая изящества, большущее тёмно-коричневое кожаное кресло — на вид мягкое, манящее присесть. В углу у небольшого камина примостились чайный столик и два изящных мягких диванчика. Рядом приютился скромный сервант для чайной посуды. На окнах — красивые шоколадного цвета шторы, тяжёлые, способные спасти от солнца, если их закрыть, стены выкрашены в светло-бежевый цвет.
— Просто, но со вкусом, всё есть для трудной работы, — высказал вслух я свой вердикт.
Нога ныла после длительного хождения, поэтому с огромным удовольствием я опустился в кресло. Положил папки на стол и прислонил к нему свою трость. С губ непроизвольно сорвался вздох облегчения. Моё измученное тело просто утонуло в ласковых объятиях кожаного гиганта. Кресло оказалось таким удобным, уютным, родным. Я довольно прикрыл глаза и погрузился в раздумья.
