В конце дорожки у обещанной калитки стоял одинокий гвардеец. Он молча покосился на меня, я так же молча прошла мимо. Калитка, кстати, была приоткрыта. Перешагнув высокий порожек – тут все пороги были высокими, словно в дверях кают на корабле – я попала в Императорский сад.
До сих пор мне доводилось бывать только в саду императрицы – проходить через него пару раз, сопровождая её величество на прогулке. Её сад был хорош, пожалуй, его можно было назвать маленьким парком: с извилистыми аллеями и дорожками, цветниками, беседками, довольно большим прудом, посредине которого тоже стояла большая закрытая беседка на сваях, соединённая с берегом горбатым мостиком. Мне всегда очень хотелось зайти внутрь, но императрица ни разу не свернула в ту сторону, предпочитая Сандаловый павильон на берегу. Он действительно был построен из ароматного сандалового дерева, вероятно, потому и пользовался любовью хозяйки – как я уже говорила, все местные обожали благовония; я даже пару раз видела, как служанки вешают платья императрицы прямо над курильницами, чтобы пропитать ткань благовонным дымом. В первые дни я не знала, куда деваться от забивающих нос ароматов, потом привыкла. Подозреваю, что люди здесь потому и не знают чувства меры, что их нюх с детства притуплен ароматизаторами.
Но сейчас вокруг не было никаких запахов, кроме земли, травы и благоухания немногочисленных поздноцветущих растений. Благодать. Я пошла по извивающейся дорожке, с любопытством поглядывая по сторонам. Здешние садоводы не любили прямых линий. Они не подстригали кусты и деревья, по крайней мере так, чтобы это было видно, и клумбы тоже выглядели, словно скопление цветов появилось само по себе, без какой-либо симметрии. Но и притворяться нерукотворным пейзажем сад тоже не стремился. Многие растения росли в кадках, небольшой ручеёк, который я перешла по лёгкому мостику, был забран в камень. Камней хватало и по берегам, они торчали тут и там подобно миниатюрным скалам и вид имели весьма живописный. В пути я миновала две беседки и один закрытый павильон, а чтобы попасть в правую часть сада, пришлось пересечь крытую галерею. С неё я отчётливо увидела очередную вогнутую крышу, над которой возвышалась верхушка башни. Сначала мне показалось, что это часть крыши, но потом я сообразила, что она стоит позади. Должно быть, это и была та самая башня Военного величия, которую госпожа Лу указала мне в качестве ориентира. И действительно, пройдя в том направлении, я обнаружила вход в довольно обширный двор.
Перед ним на лужайке с подстриженной травой стояли низкие садовые столики с ещё более низкими табуреточками, круглыми, на толстой ножке, а также несколько лавочек, но все они были пусты. Должно быть, императорские наложницы пережидали жаркий день внутри. Однако когда я переступила через очередной высокий порог и оказалась в мощёном дворе, то обнаружила двоих евнухов, что устроились на лавочке в тени стены у самой калитки. Они прервали негромкий разговор и вопросительно посмотрели на меня.
– Мне нужна госпожа наложница Чариин, – сказала я им.
– Которая из них? – тут же откликнулся тот из них, что выглядел помоложе.
– Э… А их две?
– Их три.
– Та, что вчера танцевала перед его величеством. Её величество прислала ей подарок.
– А! – старший евнух поднялся на ноги. – Ступай за мной.
Стайка наложниц обнаружилась в большом зале, за дверями и прихожей в торце двора. Я слышала, что во дворике Процветания живёт не менее сотни женщин, но здесь лишь около двух десятков девушек сидели у длинных столов и вышивали под присмотром дамы постарше. Ну да, чем ещё могут заниматься молодые женщины в этом месте и в это время, кроме рукоделия? Голову я, как и положено прислуге, держала скромно опущенной, но это не мешало мне поглядывать по сторонам. Прихожая была выдержана в пастельных тонах, здесь же преобладал голубой. Столы стояли посреди обширной комнаты, а вдоль двух её стен тянулся ряд прямоугольных ниш, отделённых друг от друга деревянными решётками. Каждая ниша представляла собой лежанку, кое-где в них валялись какие-то вещи. Хм, я-то думала, что у здешних обитательниц есть хотя бы по отдельной комнате, а они, оказывается, живут в общем дортуаре. Или это для самых молодых?
– Наложница Чариин, – евнух остановился рядом с одной из вышивальщиц. Вместе с ней при звуке имени вскинула голову и ещё одна девушка, а потом и остальные оторвались от своего занятия. Все они были одеты почти одинаково, в лёгкие светлые платья, а их причёски, по сравнению со старшими жёнами, были довольно скромными. Всего-то по паре бубликов на голове.
– Вы мне, господин Ди? – спросила девушка. Тот вместо ответа обернулся ко мне, и я вышла вперёд.
– Госпожа Чариин, – младшим наложницам земным поклоном кланяться не надо, и даже на колени становиться не надо, достаточно просто присесть, – её величество в благодарность за вчерашний танец, порадовавший императора, шлёт вам подарок.
– О, – Чариин поднялась, взяла коробочку с пудрой, заглянула внутрь и улыбнулась. – Ничтожная наложница не вольна отказаться от дара. Её величество очень добра.
– А это ты – Тальо? – вдруг спросила ещё одна девица.
– Я, госпожа, – я на всякий случай ещё раз присела.
– О, – ещё кто-то отложил пальцы, встал и подошёл ко мне. – А ты и вправду необычная. У тебя действительно такие волосы? Или ты их красишь?
– Действительно, – сдержанно кивнула я. Ещё несколько девушек встали и окружили меня со всех сторон. Остальные тоже разглядывали меня, не стесняясь, и я в очередной раз почувствовала себя занятной зверушкой, выставленной на всеобщее обозрение.
– Интересно, что она сделала с глазами, что они такие круглые?
– А рост-то! Не меньше шести ча. И правда башня.
– Ну уж скажешь, шести…
– А кожа неплоха…
– Девушки! – старшая дама постучала по столу, и я преисполнилась к ней самыми добрыми чувствами. – Не задерживайте посланницу императрицы. Возвращайтесь к работе.
Её послушались и вернулись на свои места, не прекращая перешёптываться. Я в третий раз поклонилась, на этот раз даме, и в сопровождении евнуха с облегчением поспешила к выходу.
– А нос у неё как у этих чернокожих плясунов из южных земель… – донеслось мне вслед. Да, чувствую, что я ещё долго буду предметом обсуждений. И нормальный у меня нос, вовсе не как у негров! Хотя по сравнению со здешними, как на подбор прямыми и тонкими, действительно широковат.
– Не обращай внимания на этих болтушек, – вдруг сказал евнух. – У них не так много развлечений, вот и перемывают кости всем, кому не попадя.
– Спасибо, – я робко улыбнулась. Проявление сочувствия было неожиданно и приятно.
На обратном пути я слегка заплутала – пересекла галерею и там, видимо, перепутала дорожки. В конце концов выход из сада я нашла, но явно не тот – это был широкий проход, и он выводил на обсаженную деревьями аллею между белёных стен. Однако я прикинула, что аллея ведёт в нужном направлении и смело двинулась по ней. И действительно вскоре вышла к дворцу Великого Превосходства – правда, для этого пришлось миновать ещё один примыкавший к нему сад. В пути мне встретился паланкин его величества с изображением длинного синего дракона на занавеси, слуги куда-то волокли его по аллее, и хотя занавесь была откинула и издалека было видно, что паланкин пуст, я всё равно встала на колени и поклонилась, когда его проносили мимо. Таково было однозначное требование этикета.
Моё возвращение во дворец Полдень совпало с возвращением императрицы. И когда я присоединилась к своим товаркам, несущим дежурство в личных покоях, то сразу почувствовала, что настроение во дворце изменилось. Если перед визитом в Восточный дворец оно было лёгким и радостным, то теперь в воздухе отчётливо плавал отзвук траура.
– Что случилось? – улучив минутку, шепнула я Мон.
– В последнее время её высочеству Мекси-Цу нездоровилось, – так же шёпотом ответила она. – Все надеялись, что она беременна. А оказалось – просто съела что-то не то.
Почти перед самым праздником случилось событие, если не потрясшее меня, то, во всяком случае, изрядно удивившее: нам выдали жалование. Я-то полагала, что живу тут на положении рабыни, и моё отличие от работниц со Скрытого двора только в условиях содержания. Нет, оказалось, что я служащая. С зарплатой.
– Жалование четыре раза в год выдают, – объяснила мне Усин. – Перед праздником Огней, праздником Середины осени, Новым годом и днём Отвращения несчастий.
Я покатала на ладони пару бронзовых монеток с квадратными дырочками посредине.
– А это много или мало? Что на это можно купить?
– Ой, да много всего.
– Пару овец на это можно купить, – вмешалась Чжу. – Если только они опять не подорожали.
– Овцы дорожают?
– Всё дорожает. Шэн муки ещё пару лет назад стоил два ли, а теперь уже пять. Штука обычного шёлка раньше стоила семьдесят таэлей, а теперь я даже и не знаю… Говорят, уже за полторы сотни перевалило.
Значит, проблемы инфляции присущи не только нашему миру.
– Да что ты мучаешься? – спросила Усин. – Закажи евнухам, что хочешь купить, дай им деньги, они тебе принесут.
Ага, и возьмут комиссионные. Хотя другого способа что-либо приобрести, безвылазно сидя в гареме, всё равно нет. Если только…
– Ну, вот я и спрашиваю, а что я за эти деньги могу заказать? Платье вот можно?
– Такое, как у нас, нельзя, конечно. Нижнюю рубашку, разве что, или чулки…
Подключились остальные девушки, и меня забросали советами – например, дружно уверили, что не надо тратиться на какие-нибудь лакомства, потому что на праздник будет пир, а с него и нам обязательно что-нибудь перепадёт. Лучше купить что-нибудь более практичное, новые серьги там, правда на них придётся подкопить, или дополнительный комплект белья либо косметики, или что-нибудь для рукоделия. Конечно, нам всё выдают, но запас карман не тянет, особенно если хочется какого-то разнообразия. Уже в конце, когда разговор увял, и все уже готовились ложиться спать, Чжу вдруг сказала:
– Слушай, а я как-то до сих пор не думала… У тебя там, на родине, жених был?
Я моргнула, захваченная врасплох неожиданной сменой темы.
– Э… Нет. А что?
– Да так, ты, наверное, хозяйственная… Неужели родители никого не нашли?
Н-да, если я сейчас начну объяснять, что на моей родине родители в выборе спутника жизни имеют только совещательный голос, мне едва ли поверят.
– Ну… Был там один… – промямлила я, соображая, можно ли счесть Гришку моим женихом. С одной стороны, дело почти дошло до свадьбы, с другой – он-то её не хотел. И, будь его воля, даже номинально моим мужем не стал бы. – Но не сложилось, в общем.
– Почему? – тут же спросила любопытная Усин.
– Да так… – я моргнула. Что-то словно включилось в голове, и Гриша в этот момент встал перед глазами как живой.
...– А помнишь знаменитый Усебергский корабль? – Гриша наподдаёт ногой по кучке сухих опавших листьев, и они разлетаются в разные стороны. – Ты ещё восхищалась его обводами?
– Помню.
– В нём была похоронена его владелица – Аса. Она была дочерью Харальда-конунга, и к ней посватался Гудрёд-конунг, но ему отказали. Тогда он пошёл на Харальда войной, убил его и взял-таки его дочь в жёны. Аса родила ему сына, после чего послала своего человека убить мужа. И даже не стала скрывать, что это сделала она.
– Крутая дама.
– Угу. И как ты думаешь, что с ней после этого стало? Казнили? А вот и нет! Она вместе с маленьким сыном уехала во владения своего отца и стала там править. А когда она умерла, её похоронили с большими почестями. Вот так-то! И после этого нам ещё будут рассказывать о полном бесправии женщин в Средние века…
Я улыбаюсь, подняв лицо к неяркому солнцу. Уже середина осени, клёны парка играют всеми оттенками красного и жёлтого, и в моих руках целый букет резных листьев. Погода расщедрилась, подарив нам прекрасные безоблачные выходные, мы с Гришей бродим по парку, и он взахлёб рассказывает про своих любимых викингов, а я с интересом слушаю, и жизнь прекрасна и удивительна…
– Так почему не сложилось? – не отставала Усин. – В приданом не сошлись?
– Да нет… – машинально ответила я, и тут же пожалела – это было бы самым простым объяснением. – Не в приданом дело. Просто он… сначала вроде как согласился, а потом отказался…
– Слово нарушил? – ахнула Усин.
– Да, – кивнула я. В конце концов, можно и так сказать.
– Вот негодяй! Поэтому тебя и отправили к нам, да?
– Ой, сестрички, давайте больше не будем говорить об этом? – взмолилась я. Странно, мне казалось, что я почти забыла Гришу. Видимо, так велико было потрясение от внезапного переноса в другой мир, что все переживания из-за нашего разрыва оказались вытеснены. Но вот сейчас вдруг накатило. Захотелось упасть на постель и разреветься.
– И правда, хватит, – видимо, Чжу поняла моё состояние. – Усин, уймись. Не видишь, ей и так плохо.
Я благодарно улыбнулась и поспешила укрыться одеялом. Разговор увял, и Чжу задула наш единственный светильник. Теперь можно было бы и пореветь, вот только остальные могли услышать. Не знаю почему, но я с детства стыдилась плакать при посторонних.
Сон не шёл. Память предательски подбрасывала одну из другой картинки из счастливого прошлого: вот мы с Гришей катаемся на взятых напрокат велосипедах, вот валяемся на пляже, вот вдвоём встречаем Новый год и целуемся под бой курантов… Устав бороться с собой, я села на постели. Нет, так дело не пойдёт. Я всё равно не засну, только измучаю себя бесплодными сожалениями о прошедшем. Надо отвлечься на что-нибудь. Вот только на что? Чем можно заняться в крошечной клетушке, так, чтобы не разбудить мирно сопящих соседок?
Впрочем, есть у меня одно занятие. Подземный ход под бельевым сундуком ждёт своего часа. Рискованно – да, но без риска я всё равно не смогу его исследовать, а эта ночь ничем не хуже любой другой.
Я принялась осторожно одеваться. Нет, пожалуй, без волочащегося по полу халата вполне можно обойтись. Так же как и без чулок. Хорошо, что у здешней обуви, этих ботинко-тапочек, подошва хоть и толстая, но мягкая. Увы, об изящных туфельках на каблучках пришлось забыть, но для того, чтобы незаметно прокрасться куда-нибудь, здешний вариант подходит куда больше.
Я осторожно выскользнула из нашей комнатушки и медленно двинулась по коридору, оглядываясь по сторонам. Дворец был по большей части погружён в темноту, но всё же кое-где горели фонарики с бумажными абажурами. Евнух, что должен был присматривать за ними, прикорнул под лестницей, но я всё равно побоялась взять один из уже горящих светильников. А ну как всё-таки пойдёт проверить и обнаружит пропажу, ведь я понятия не имела, сколько времени буду отсутствовать. Однако в кладовых хранились вещи на все случаи жизни. Выбрав небольшой фонарь из розовой бумаги, я аккуратно зажгла его от горящего в коридоре собрата.
Теперь оставалось только освободить сундук-колодец от белья. На этот раз я выложила вещи не на пол, а на свободное место на стеллаже, на случай, если кто-то заглянет в кладовую. И наконец я с колотящимся сердцем подняла служившую дном доску и неловко – из-за мешающего длинного подола – перелезла через край сундука на верхнюю ступеньку. Не навернуться бы, они же такие узкие. Спустившись немного вниз, я осторожно взялась за крышку сундука и прикрыла её за собой.
До сих пор мне доводилось бывать только в саду императрицы – проходить через него пару раз, сопровождая её величество на прогулке. Её сад был хорош, пожалуй, его можно было назвать маленьким парком: с извилистыми аллеями и дорожками, цветниками, беседками, довольно большим прудом, посредине которого тоже стояла большая закрытая беседка на сваях, соединённая с берегом горбатым мостиком. Мне всегда очень хотелось зайти внутрь, но императрица ни разу не свернула в ту сторону, предпочитая Сандаловый павильон на берегу. Он действительно был построен из ароматного сандалового дерева, вероятно, потому и пользовался любовью хозяйки – как я уже говорила, все местные обожали благовония; я даже пару раз видела, как служанки вешают платья императрицы прямо над курильницами, чтобы пропитать ткань благовонным дымом. В первые дни я не знала, куда деваться от забивающих нос ароматов, потом привыкла. Подозреваю, что люди здесь потому и не знают чувства меры, что их нюх с детства притуплен ароматизаторами.
Но сейчас вокруг не было никаких запахов, кроме земли, травы и благоухания немногочисленных поздноцветущих растений. Благодать. Я пошла по извивающейся дорожке, с любопытством поглядывая по сторонам. Здешние садоводы не любили прямых линий. Они не подстригали кусты и деревья, по крайней мере так, чтобы это было видно, и клумбы тоже выглядели, словно скопление цветов появилось само по себе, без какой-либо симметрии. Но и притворяться нерукотворным пейзажем сад тоже не стремился. Многие растения росли в кадках, небольшой ручеёк, который я перешла по лёгкому мостику, был забран в камень. Камней хватало и по берегам, они торчали тут и там подобно миниатюрным скалам и вид имели весьма живописный. В пути я миновала две беседки и один закрытый павильон, а чтобы попасть в правую часть сада, пришлось пересечь крытую галерею. С неё я отчётливо увидела очередную вогнутую крышу, над которой возвышалась верхушка башни. Сначала мне показалось, что это часть крыши, но потом я сообразила, что она стоит позади. Должно быть, это и была та самая башня Военного величия, которую госпожа Лу указала мне в качестве ориентира. И действительно, пройдя в том направлении, я обнаружила вход в довольно обширный двор.
Перед ним на лужайке с подстриженной травой стояли низкие садовые столики с ещё более низкими табуреточками, круглыми, на толстой ножке, а также несколько лавочек, но все они были пусты. Должно быть, императорские наложницы пережидали жаркий день внутри. Однако когда я переступила через очередной высокий порог и оказалась в мощёном дворе, то обнаружила двоих евнухов, что устроились на лавочке в тени стены у самой калитки. Они прервали негромкий разговор и вопросительно посмотрели на меня.
– Мне нужна госпожа наложница Чариин, – сказала я им.
– Которая из них? – тут же откликнулся тот из них, что выглядел помоложе.
– Э… А их две?
– Их три.
– Та, что вчера танцевала перед его величеством. Её величество прислала ей подарок.
– А! – старший евнух поднялся на ноги. – Ступай за мной.
Стайка наложниц обнаружилась в большом зале, за дверями и прихожей в торце двора. Я слышала, что во дворике Процветания живёт не менее сотни женщин, но здесь лишь около двух десятков девушек сидели у длинных столов и вышивали под присмотром дамы постарше. Ну да, чем ещё могут заниматься молодые женщины в этом месте и в это время, кроме рукоделия? Голову я, как и положено прислуге, держала скромно опущенной, но это не мешало мне поглядывать по сторонам. Прихожая была выдержана в пастельных тонах, здесь же преобладал голубой. Столы стояли посреди обширной комнаты, а вдоль двух её стен тянулся ряд прямоугольных ниш, отделённых друг от друга деревянными решётками. Каждая ниша представляла собой лежанку, кое-где в них валялись какие-то вещи. Хм, я-то думала, что у здешних обитательниц есть хотя бы по отдельной комнате, а они, оказывается, живут в общем дортуаре. Или это для самых молодых?
– Наложница Чариин, – евнух остановился рядом с одной из вышивальщиц. Вместе с ней при звуке имени вскинула голову и ещё одна девушка, а потом и остальные оторвались от своего занятия. Все они были одеты почти одинаково, в лёгкие светлые платья, а их причёски, по сравнению со старшими жёнами, были довольно скромными. Всего-то по паре бубликов на голове.
– Вы мне, господин Ди? – спросила девушка. Тот вместо ответа обернулся ко мне, и я вышла вперёд.
– Госпожа Чариин, – младшим наложницам земным поклоном кланяться не надо, и даже на колени становиться не надо, достаточно просто присесть, – её величество в благодарность за вчерашний танец, порадовавший императора, шлёт вам подарок.
– О, – Чариин поднялась, взяла коробочку с пудрой, заглянула внутрь и улыбнулась. – Ничтожная наложница не вольна отказаться от дара. Её величество очень добра.
– А это ты – Тальо? – вдруг спросила ещё одна девица.
– Я, госпожа, – я на всякий случай ещё раз присела.
– О, – ещё кто-то отложил пальцы, встал и подошёл ко мне. – А ты и вправду необычная. У тебя действительно такие волосы? Или ты их красишь?
– Действительно, – сдержанно кивнула я. Ещё несколько девушек встали и окружили меня со всех сторон. Остальные тоже разглядывали меня, не стесняясь, и я в очередной раз почувствовала себя занятной зверушкой, выставленной на всеобщее обозрение.
– Интересно, что она сделала с глазами, что они такие круглые?
– А рост-то! Не меньше шести ча. И правда башня.
– Ну уж скажешь, шести…
– А кожа неплоха…
– Девушки! – старшая дама постучала по столу, и я преисполнилась к ней самыми добрыми чувствами. – Не задерживайте посланницу императрицы. Возвращайтесь к работе.
Её послушались и вернулись на свои места, не прекращая перешёптываться. Я в третий раз поклонилась, на этот раз даме, и в сопровождении евнуха с облегчением поспешила к выходу.
– А нос у неё как у этих чернокожих плясунов из южных земель… – донеслось мне вслед. Да, чувствую, что я ещё долго буду предметом обсуждений. И нормальный у меня нос, вовсе не как у негров! Хотя по сравнению со здешними, как на подбор прямыми и тонкими, действительно широковат.
– Не обращай внимания на этих болтушек, – вдруг сказал евнух. – У них не так много развлечений, вот и перемывают кости всем, кому не попадя.
– Спасибо, – я робко улыбнулась. Проявление сочувствия было неожиданно и приятно.
На обратном пути я слегка заплутала – пересекла галерею и там, видимо, перепутала дорожки. В конце концов выход из сада я нашла, но явно не тот – это был широкий проход, и он выводил на обсаженную деревьями аллею между белёных стен. Однако я прикинула, что аллея ведёт в нужном направлении и смело двинулась по ней. И действительно вскоре вышла к дворцу Великого Превосходства – правда, для этого пришлось миновать ещё один примыкавший к нему сад. В пути мне встретился паланкин его величества с изображением длинного синего дракона на занавеси, слуги куда-то волокли его по аллее, и хотя занавесь была откинула и издалека было видно, что паланкин пуст, я всё равно встала на колени и поклонилась, когда его проносили мимо. Таково было однозначное требование этикета.
Моё возвращение во дворец Полдень совпало с возвращением императрицы. И когда я присоединилась к своим товаркам, несущим дежурство в личных покоях, то сразу почувствовала, что настроение во дворце изменилось. Если перед визитом в Восточный дворец оно было лёгким и радостным, то теперь в воздухе отчётливо плавал отзвук траура.
– Что случилось? – улучив минутку, шепнула я Мон.
– В последнее время её высочеству Мекси-Цу нездоровилось, – так же шёпотом ответила она. – Все надеялись, что она беременна. А оказалось – просто съела что-то не то.
Почти перед самым праздником случилось событие, если не потрясшее меня, то, во всяком случае, изрядно удивившее: нам выдали жалование. Я-то полагала, что живу тут на положении рабыни, и моё отличие от работниц со Скрытого двора только в условиях содержания. Нет, оказалось, что я служащая. С зарплатой.
– Жалование четыре раза в год выдают, – объяснила мне Усин. – Перед праздником Огней, праздником Середины осени, Новым годом и днём Отвращения несчастий.
Я покатала на ладони пару бронзовых монеток с квадратными дырочками посредине.
– А это много или мало? Что на это можно купить?
– Ой, да много всего.
– Пару овец на это можно купить, – вмешалась Чжу. – Если только они опять не подорожали.
– Овцы дорожают?
– Всё дорожает. Шэн муки ещё пару лет назад стоил два ли, а теперь уже пять. Штука обычного шёлка раньше стоила семьдесят таэлей, а теперь я даже и не знаю… Говорят, уже за полторы сотни перевалило.
Значит, проблемы инфляции присущи не только нашему миру.
– Да что ты мучаешься? – спросила Усин. – Закажи евнухам, что хочешь купить, дай им деньги, они тебе принесут.
Ага, и возьмут комиссионные. Хотя другого способа что-либо приобрести, безвылазно сидя в гареме, всё равно нет. Если только…
– Ну, вот я и спрашиваю, а что я за эти деньги могу заказать? Платье вот можно?
– Такое, как у нас, нельзя, конечно. Нижнюю рубашку, разве что, или чулки…
Подключились остальные девушки, и меня забросали советами – например, дружно уверили, что не надо тратиться на какие-нибудь лакомства, потому что на праздник будет пир, а с него и нам обязательно что-нибудь перепадёт. Лучше купить что-нибудь более практичное, новые серьги там, правда на них придётся подкопить, или дополнительный комплект белья либо косметики, или что-нибудь для рукоделия. Конечно, нам всё выдают, но запас карман не тянет, особенно если хочется какого-то разнообразия. Уже в конце, когда разговор увял, и все уже готовились ложиться спать, Чжу вдруг сказала:
– Слушай, а я как-то до сих пор не думала… У тебя там, на родине, жених был?
Я моргнула, захваченная врасплох неожиданной сменой темы.
– Э… Нет. А что?
– Да так, ты, наверное, хозяйственная… Неужели родители никого не нашли?
Н-да, если я сейчас начну объяснять, что на моей родине родители в выборе спутника жизни имеют только совещательный голос, мне едва ли поверят.
– Ну… Был там один… – промямлила я, соображая, можно ли счесть Гришку моим женихом. С одной стороны, дело почти дошло до свадьбы, с другой – он-то её не хотел. И, будь его воля, даже номинально моим мужем не стал бы. – Но не сложилось, в общем.
– Почему? – тут же спросила любопытная Усин.
– Да так… – я моргнула. Что-то словно включилось в голове, и Гриша в этот момент встал перед глазами как живой.
...– А помнишь знаменитый Усебергский корабль? – Гриша наподдаёт ногой по кучке сухих опавших листьев, и они разлетаются в разные стороны. – Ты ещё восхищалась его обводами?
– Помню.
– В нём была похоронена его владелица – Аса. Она была дочерью Харальда-конунга, и к ней посватался Гудрёд-конунг, но ему отказали. Тогда он пошёл на Харальда войной, убил его и взял-таки его дочь в жёны. Аса родила ему сына, после чего послала своего человека убить мужа. И даже не стала скрывать, что это сделала она.
– Крутая дама.
– Угу. И как ты думаешь, что с ней после этого стало? Казнили? А вот и нет! Она вместе с маленьким сыном уехала во владения своего отца и стала там править. А когда она умерла, её похоронили с большими почестями. Вот так-то! И после этого нам ещё будут рассказывать о полном бесправии женщин в Средние века…
Я улыбаюсь, подняв лицо к неяркому солнцу. Уже середина осени, клёны парка играют всеми оттенками красного и жёлтого, и в моих руках целый букет резных листьев. Погода расщедрилась, подарив нам прекрасные безоблачные выходные, мы с Гришей бродим по парку, и он взахлёб рассказывает про своих любимых викингов, а я с интересом слушаю, и жизнь прекрасна и удивительна…
– Так почему не сложилось? – не отставала Усин. – В приданом не сошлись?
– Да нет… – машинально ответила я, и тут же пожалела – это было бы самым простым объяснением. – Не в приданом дело. Просто он… сначала вроде как согласился, а потом отказался…
– Слово нарушил? – ахнула Усин.
– Да, – кивнула я. В конце концов, можно и так сказать.
– Вот негодяй! Поэтому тебя и отправили к нам, да?
– Ой, сестрички, давайте больше не будем говорить об этом? – взмолилась я. Странно, мне казалось, что я почти забыла Гришу. Видимо, так велико было потрясение от внезапного переноса в другой мир, что все переживания из-за нашего разрыва оказались вытеснены. Но вот сейчас вдруг накатило. Захотелось упасть на постель и разреветься.
– И правда, хватит, – видимо, Чжу поняла моё состояние. – Усин, уймись. Не видишь, ей и так плохо.
Я благодарно улыбнулась и поспешила укрыться одеялом. Разговор увял, и Чжу задула наш единственный светильник. Теперь можно было бы и пореветь, вот только остальные могли услышать. Не знаю почему, но я с детства стыдилась плакать при посторонних.
Сон не шёл. Память предательски подбрасывала одну из другой картинки из счастливого прошлого: вот мы с Гришей катаемся на взятых напрокат велосипедах, вот валяемся на пляже, вот вдвоём встречаем Новый год и целуемся под бой курантов… Устав бороться с собой, я села на постели. Нет, так дело не пойдёт. Я всё равно не засну, только измучаю себя бесплодными сожалениями о прошедшем. Надо отвлечься на что-нибудь. Вот только на что? Чем можно заняться в крошечной клетушке, так, чтобы не разбудить мирно сопящих соседок?
Впрочем, есть у меня одно занятие. Подземный ход под бельевым сундуком ждёт своего часа. Рискованно – да, но без риска я всё равно не смогу его исследовать, а эта ночь ничем не хуже любой другой.
Я принялась осторожно одеваться. Нет, пожалуй, без волочащегося по полу халата вполне можно обойтись. Так же как и без чулок. Хорошо, что у здешней обуви, этих ботинко-тапочек, подошва хоть и толстая, но мягкая. Увы, об изящных туфельках на каблучках пришлось забыть, но для того, чтобы незаметно прокрасться куда-нибудь, здешний вариант подходит куда больше.
Я осторожно выскользнула из нашей комнатушки и медленно двинулась по коридору, оглядываясь по сторонам. Дворец был по большей части погружён в темноту, но всё же кое-где горели фонарики с бумажными абажурами. Евнух, что должен был присматривать за ними, прикорнул под лестницей, но я всё равно побоялась взять один из уже горящих светильников. А ну как всё-таки пойдёт проверить и обнаружит пропажу, ведь я понятия не имела, сколько времени буду отсутствовать. Однако в кладовых хранились вещи на все случаи жизни. Выбрав небольшой фонарь из розовой бумаги, я аккуратно зажгла его от горящего в коридоре собрата.
Теперь оставалось только освободить сундук-колодец от белья. На этот раз я выложила вещи не на пол, а на свободное место на стеллаже, на случай, если кто-то заглянет в кладовую. И наконец я с колотящимся сердцем подняла служившую дном доску и неловко – из-за мешающего длинного подола – перелезла через край сундука на верхнюю ступеньку. Не навернуться бы, они же такие узкие. Спустившись немного вниз, я осторожно взялась за крышку сундука и прикрыла её за собой.
