Шагнула туда и метров через десять вышла на поляну, на которой было то, что мне нужно. Действительно, у такого старого семейства, как де Риссары, просто обязан быть семейный склеп. И сейчас он был прямо передо мной. Из темно-серого гранита, с высокой крышей и узкими резными колоннами у входа, он мог принадлежать только де Риссарам.
Надеюсь, предки благородного семейства не обидятся, если я тихонько осмотрюсь.
Как ни странно, склеп был заперт на простую задвижку, которая без проблем открылась, впуская меня внутрь. Неужели они совсем не боятся вандалов или бомжей?
Подсвечивая себе телефоном, осторожно спустилась по узким ступенькам.
Внутри склепа было очень чисто. Ни мусора, ни паутины, ни следов пребывания всяких несознательных личностей. А еще здесь было свежо и приятно пахло какими-то цветами.
Света, который падал из узких окошек под потолком, вполне хватало, чтобы рассмотреть обстановку. Так что я засунула телефон в карман и шагнула к ближайшей стене, где за мраморными плитками прятался прах предков Бриана.
Через несколько минут беглого осмотра, пришла к выводу, что склеп немного странный. Такое ощущение, что здесь хоронили не всех подряд, а выборочно, по какой-то непонятной мне системе. Среди дат смерти на табличках я нашла тысяча шестьсот девяносто шестой, тысяча пятьсот третий и даже тысяча двадцатый, если я правильно прочитала полустершиеся цифры. А где же остальные Риссары?
Почему именно эти люди удостоились чести покоиться в склепе? Или наоборот, они были отверженными, а остальные члены семьи находятся в другом месте? Например, на территории самого замка. Загадка.
И почему-то нигде не было дат рождения, из-за чего не было понятно, кто здесь похоронен: младенец или глубокий старик.
- Пьер Филипп де Риссар, - читала я по порядку, - Андре де Риссар, Маргарита… Маргарита?
Я замерла перед надписью как вкопанная.
Маргарита Элеонора Жизель де Риссир, графиня де Гриз. Трагически погибла в тысяча семьсот семьдесят девятом году. Надо же… Она все-таки покоится здесь. А что ее супруг?
Я заозиралась по сторонам в поисках еще одной таблички, ведь это логично, что любящий муж должен быть похоронен рядом со своей женой. Но нет. Как ни странно, после Маргариты не было вообще никого. Неужели склеп отчего-то забросили? Не понимаю...
Подойдя ближе, с каким-то необъяснимым трепетом посмотрела на табличку. Здесь покоится прах женщины, что так похожа на меня. Женщины, глазами которой я вижу сны. Как узнать, в чем причина? Может ли мне поведать мне об этом равнодушный древний камень?
Протянув руку, коснулась пальцами прохладного мрамора. И вдруг меня накрыло.
Я смотрела на склеп из такой точки, как будто висела под его потолком. Красноватые лучи заходящего солнца освещали темные стены, изящные барельефы и мужчину, который стоял на коленях у одной из стен, бессильно прислонившись лбом к серому камню.
- Родной мой, - раздался откуда-то сбоку тихий женский голос. – Пойдем домой. Пожалуйста.
- Не могу, - хрипло ответил мужчина.
- Ее все равно здесь нет, - продолжала ласково уговаривать женщина. – Ты же сам развеял прах над морем.
- Все равно... Мне нужно место, куда я смогу приходить. Чтобы хоть на секунду вообразить, что могу говорить с ней… И что она услышит…
- Мой мальчик... Не могу смотреть, как ты мучаешься.
- Мне так плохо без нее, - рвано выдохнул мужчина.
- Сынок… - женщина подошла ближе, опускаясь на колени рядом с ним.
Из видения я вынырнула резко, как из холодной воды. Согнулась пополам и, хватая ртом воздух, ошарашенно уставилась на табличку с именем Маргариты. Что это было? Снова видение, как тогда на пляже? А я ведь уже почти убедила себя, что это - простая случайность или игра воображения. И тут снова оно. Такое яркое, четкое и от этого очень страшное. Я как будто пропустила через себя всю разрывающую душу боль мужчины, который потерял любимую женщину. Женщину, ради которой он жил и дышал. На моих глазах он тонул в собственном горе, а я ничего не могла сделать. Ничем не могла помочь. И от этого мне становилось еще больнее.
Но почему я это увидела? Как вообще возможно увидеть картины из прошлого? Сколько правды было в моем видении?
Вперилась подозрительным взглядом в нишу, где должна была быть урна. Если то, что я видела – сцена из прошлого, то там должно быть пусто. Жаль, никак не проверить. Табличка держится крепко, а выламывать ее со своего места у меня просто рука не поднимется. Хотя...
Отвесила себе мысленный подзатыльник. Нельзя этого делать, как бы сильно ни хотелось. И дело даже не в том, что можно элементарно попасться кому-нибудь. А в том, что этот акт вандализма может аукнуться мне совершенно непредсказуемым образом. Мало ли, совсем крыша поедет. Или вдруг здесь призраки живут?
Склеп сразу стал каким-то холодным и негостеприимным. С негромким скрипом покачнулась под порывом ветра дверь, а когда где-то совсем рядом громко каркнул ворон, я тихо взвизгнула и вылетела наружу, позабыв обо всем на свете.
Теплый влажный воздух на контрасте с прохладой склепа показался мягким покрывалом, наброшенным на плечи. Шелест сосен и шум проезжающих авто ворвался в уши, даже оглушив слегка, а солнечный свет заставил быстро заморгать. Провела там всего ничего, а такое ощущение, что вся пропиталась немного жутковатой атмосферой усыпальницы. Совсем нервы стали ни к черту.
Отдышавшись, торопливо осмотрелась по сторонам, закрыла за собой дверь, и быстро пошла к машине. И только добравшись до дома, смогла успокоиться и попыталась проанализировать то, что произошло со мной.
Версию с тем, это шизофрения, отбросила сразу, очень уж она мне не нравилась. Значит, я действительно увидела нечто необъяснимое.
Мужчина… Мужчина, которого мне до сих пор было невыносимо жалко, явно был тем, кого видела раньше. Графом де Гриз, супругом Маргариты. Они очень любили друг друга и были счастливы, но потом произошла какая-то трагедия, унесшая жизнь женщины. Антуан говорил, что господин граф был безутешен и больше не женился. Только вот сколько он вообще жил? Может смирился со смертью жены и прожил долгую одинокую жизнь до старости, а может, не смог справиться с горем и быстро умер или вообще наложил на себя руки. Этого я не знаю. Интернет не знает тоже, музеи и библиотеки отпадают.
Очевидно, лучший источник сведений о роде де Риссар – это собственно обитатели Шато-де-Риссар. Антуан или Бриан, наверное, могли бы рассказать что-нибудь интересное. А если представить, что где-то в замке хранятся письма, которые граф и Маргарита наверняка писали друг другу, то идея попытать Бриана становится еще соблазнительней. Только вот что-то меня останавливает. Совсем не хочется, чтобы мужчина узнал о моих видениях и посчитал ненормальной.
Да и вообще, почему я их вижу? Хотя, вопрос нужно поставить по-другому. Не почему, нет. В конце концов, мне сейчас не особенно важно, являются мои способности наследством какой-нибудь прабабушки-ведьмы или просто головой в детстве неудачно ударилась. А вот для чего я все это вижу? Есть у них четкая цель вроде того, что нужно разгадать загадку гибели графини или найти утерянную семейную реликвию.? Множество прочитанных в свое время и детективов, и фантастики, позволяли придумать с десяток вариантов разной степени правдоподобности. Вот только невозможно проверить, какая из них правильная. По крайней мере, пока.
Будут ли у меня еще видения? Думаю, да. Так что стоит быть морально готовой к этом. Конечно, прекрасно понимаю, что все это началось из-за моего приезда в Монтле и конкретно из-за встречи с французским аристократом. И если бы захотела, можно было бы попробовать свести наши контакты к минимуму или вообще, сослаться на срочные дела и улететь в Москву. Но стоило только подумать о том, что больше не увижу Бриана, его теплую улыбку и искрящиеся глаза, внутри все переворачивалось. Не хочу с ним расставаться, не могу и не хочу. Поэтому пока буду просто ждать. И наслаждаться жизнью, отдыхом и обществом мужчины, который мне не безразличен. Тем более, что Бриан вряд ли виноват в том, что происходит.
Следующие два дня прошли спокойно. Я много времени проводила с мужчиной. Мы гуляли, разговаривали, узнавая друг друга, постоянно целовались, благо у любвеобильных французов это вызывало одобрение, а не порицание. Сны мне пока не снились, видения не беспокоили, и однажды все же набралась смелости и спросила:
- Ты знаешь, есть ли в окрестностях Монтле маяк?
Бриан заехал в дом Лены, чтобы вести меня гулять, и сейчас мы пили кофе на маленькой кухне.
- Маяк? Ну не совсем в окрестностях Монтле, а в Аркашоне. Ты должна была его видеть, на косе Кап-Ферре, туда туристы любят ходить.
- Нет, наверное, этот не тот, - покачала головой. - Мне нужен маяк Маргариты.
- Маяк Маргариты? – Бриан подавился собственным вздохом. – Откуда ты знаешь о нем?
- Ну… - под его странно пронзительным взглядом я покраснела. – Слышала краем уха в музее Бордо.
- В музее, - тихо повторил мужчина и потер переносицу, - да, конечно.
- И мне захотелось взглянуть, - не обратила внимание на его замешательство. - Он, наверное, очень старый.
- Не думаю, что это хорошая идея. Он действительно старый и находится на отшибе. К нему даже дороги нет. К тому же, маяк в аварийном состоянии.
- Да? – погрустнела я.
- Да, и… - Бриан задумчиво прикрыл глаза, а потом запустил пальцы в волосы, ероша их. – Хотя, если ты действительно хочешь, могу отвезти тебя туда.
- Если тебе несложно, - ласково погладила его ладонь.
- Несложно. Можем хоть сейчас поехать. Только… - он осмотрел мой наряд, состоящий сегодня из легкой шифоновой юбки и блузки, - тебе бы переодеться. Нам придется идти через лес, а так будет не очень удобно.
- Конечно, дай мне пять минут.
Пулей бросилась в комнату, чтобы натянуть джинсы и кеды. Внутри зрело какое-то непонятное предвкушение. Я еду на маяк.
Сама дорога не заняла много времени. Мы выехали из Монтле. Свернули на север мимо замка, проехали минут десять и притормозили у обочины. Бриан присмотрелся, завел машину за какие-то кусты, заглушил двигатель и повернулся ко мне:
- Здесь по прямой до маяка почти два километра. Но идти придется через лес. Можно проехать чуть дальше, к кемпингу, где дорога подходит к побережью. По пляжу двигаться будет удобнее, но в два раза дальше.
- Русского человека нельзя испугать лесом, - хмыкнула я. – Пойдем по прямой.
Тем более, что идти по приморскому лесу, состоящему почти из одних только сосен, было одно удовольствие. Хвоя тихо шуршала под ногами, поскрипывали длинные стволы, ну а про то, так здорово дышится в таком лесу, не стоило и говорить.
Маяк появился перед нами очень неожиданно. Один шаг – и сосны расступились, выпуская на берег.
Остановилась, всматриваясь в то, ради чего пришла сюда. Он стоял на широком скальном основании, торчащем из песка. Высокий, метров тридцать. Стены их светло-серого камня когда-то были покрыты белой штукатуркой, сейчас сохранившейся только редкими пятнами. Красная крыша местами проржавела и потемнела. Небольшие окошки были плотно заколочены, как и дверь, к которой вели пять каменных ступенек.
Я сделала шаг вперед.
- Не подходи близко, - хрипло произнес странно закаменевший Бриан. – Там может быть опасно.
- Я осторожно.
Вообще, маяк можно было бы посчитать отлично сохранившимся, если бы не одно. На стене, примерно на уровне моего роста была большая выбоина. Середина ее выглядела почти целой, но по краям камень осыпался, как будто вся сила удара пришлась именно туда. Гранит в этих местах почернел, а в разные стороны от выбоины змеились длинные трещины.
- Что могло оставить такое странное повреждение? – спросила тихо.
Когда смотрительница музея рассказывала про взрыв, я думала, что это могло произойти на верхней площадке. Там, где и горел фонарь. Но крыша, наоборот, выглядела целой. Хотя, если, например, взорвалась стоящая рядом со стеной бочка с топливом, это как раз и повредило бы саму стену. Или я все-таки права насчет ящика с контрабандным порохом?
- Это было очень давно, - вздохнул мужчина, напряжено рассматривая пятно.
- Да, понимаю. Мне говорили, что его построили веке в восемнадцатом и почти сразу забросили.
- Верно.
- А почему его называют маяком Маргариты? – спросила осторожно.
- Маяк Маргариты… - тихо повторил Бриан. – Как странно, что об этом до сих пор помнят.
- О чем?
- Когда-то давно, когда навигация была не такой совершенной, а поселений здесь было не так много, в этих водах часто встречали песчаные мели и наносы. Недалеко отсюда была большая деревня, куда плавали рыбаки и торговцы. Деревня разрасталась, корабли плавали чаще и чаще попадали на мели. И тогда супруга графа, леди Маргарита, решила построить маяк, который помогал бы им ориентироваться. Люди запомнили доброе дело и назвали маяк в ее честь. Это тоже что-то вроде нашей семейной легенды.
Что ж, его рассказ почти слово в слово совпал с тем, что говорила смотрительница из музея. Месье Риссар явно хорошо знает семейную историю. Как раз можно расспросить его о Маргарите. К тому же, Бриан должен знать, как зовут его предка – мужа Маргариты. А то я уже устала считать его безымянным графом.
- Здорово, - пробормотала я. – Жалко, что маяк забросили.
- Жалко, - эхом отозвался Бриан.
Сделала еще один шаг к стене. Она не кажется ветхой или ненадежной, даже несмотря на трещины. Интересно, можно ли отремонтировать маяк? Почему-то мне было его невыносимо жалко. Как будто встретила старого друга, сейчас израненного, одинокого и всеми забытого.
Протянула руку и осторожно коснулась пальцами осыпающихся камней.
- Мари… - раздался сзади голос Бриана, но я уже не слышала.
...Ветер ударил в спину, ероша волосы.
- Маргарита… - мою ладонь сжала рука любимого мужчины. – Ты не устала?
- Совсем нет, - усмехнулась, подбирая подол длинного легкого платья. – Пойдем, мы должны дойти до маяка.
Потянула мужчину за собой. В такую погоду грех не погулять. Тем более, совсем скоро закат. Можно будет подняться на маяк и полюбоваться видом. И пусть точно такой же закат было видно из нашей спальни, но прогулка придавала этому ежедневному действу какой-то особый романтический флер.
- Пойдем наверх? – спросил мужчина, когда мы, наконец, добрались до стены моего маяка.
- Конечно. Или месье де Риссар уже утомился? – хитро прищурилась. – Не мудрено, в его-то преклонном возрасте.
- В преклонном возрасте? – вкрадчиво переспросил тот, делая ко мне плавный шаг, будто кот подбирается к добыче.
- Это на сколько ты меня старше… - я сделала вид, что задумалась.
- Я тебе покажу преклонный возраст, - шепнул мужчина, захватывая меня в объятия. – Вот поднимемся наверх, прямо там и покажу.
- Ты… - ощутила, как краснею. – Развратник.
- Даже не стану спорить, - пробормотал он, впиваясь в мои губы поцелуем.
- Все, - спустя бесконечность я вывернулась из ласковых рук. – Идем, а то все пропустим.
Схватила мужчину за запястья и собралась уже идти к ступенькам, но что-то пошло не так.
Чувство опасности пришло неожиданно. Резкое и холодное, как лезвие ножа, оно будто вонзилось в грудь, сбивая дыхание, отключая разум. Я не знала, откуда исходит опасность и в чем она заключается. Но каким-то шестым чувством поняла, что ее цель – мой муж.
Надеюсь, предки благородного семейства не обидятся, если я тихонько осмотрюсь.
Как ни странно, склеп был заперт на простую задвижку, которая без проблем открылась, впуская меня внутрь. Неужели они совсем не боятся вандалов или бомжей?
Подсвечивая себе телефоном, осторожно спустилась по узким ступенькам.
Внутри склепа было очень чисто. Ни мусора, ни паутины, ни следов пребывания всяких несознательных личностей. А еще здесь было свежо и приятно пахло какими-то цветами.
Света, который падал из узких окошек под потолком, вполне хватало, чтобы рассмотреть обстановку. Так что я засунула телефон в карман и шагнула к ближайшей стене, где за мраморными плитками прятался прах предков Бриана.
Через несколько минут беглого осмотра, пришла к выводу, что склеп немного странный. Такое ощущение, что здесь хоронили не всех подряд, а выборочно, по какой-то непонятной мне системе. Среди дат смерти на табличках я нашла тысяча шестьсот девяносто шестой, тысяча пятьсот третий и даже тысяча двадцатый, если я правильно прочитала полустершиеся цифры. А где же остальные Риссары?
Почему именно эти люди удостоились чести покоиться в склепе? Или наоборот, они были отверженными, а остальные члены семьи находятся в другом месте? Например, на территории самого замка. Загадка.
И почему-то нигде не было дат рождения, из-за чего не было понятно, кто здесь похоронен: младенец или глубокий старик.
- Пьер Филипп де Риссар, - читала я по порядку, - Андре де Риссар, Маргарита… Маргарита?
Я замерла перед надписью как вкопанная.
Маргарита Элеонора Жизель де Риссир, графиня де Гриз. Трагически погибла в тысяча семьсот семьдесят девятом году. Надо же… Она все-таки покоится здесь. А что ее супруг?
Я заозиралась по сторонам в поисках еще одной таблички, ведь это логично, что любящий муж должен быть похоронен рядом со своей женой. Но нет. Как ни странно, после Маргариты не было вообще никого. Неужели склеп отчего-то забросили? Не понимаю...
Подойдя ближе, с каким-то необъяснимым трепетом посмотрела на табличку. Здесь покоится прах женщины, что так похожа на меня. Женщины, глазами которой я вижу сны. Как узнать, в чем причина? Может ли мне поведать мне об этом равнодушный древний камень?
Протянув руку, коснулась пальцами прохладного мрамора. И вдруг меня накрыло.
Я смотрела на склеп из такой точки, как будто висела под его потолком. Красноватые лучи заходящего солнца освещали темные стены, изящные барельефы и мужчину, который стоял на коленях у одной из стен, бессильно прислонившись лбом к серому камню.
- Родной мой, - раздался откуда-то сбоку тихий женский голос. – Пойдем домой. Пожалуйста.
- Не могу, - хрипло ответил мужчина.
- Ее все равно здесь нет, - продолжала ласково уговаривать женщина. – Ты же сам развеял прах над морем.
- Все равно... Мне нужно место, куда я смогу приходить. Чтобы хоть на секунду вообразить, что могу говорить с ней… И что она услышит…
- Мой мальчик... Не могу смотреть, как ты мучаешься.
- Мне так плохо без нее, - рвано выдохнул мужчина.
- Сынок… - женщина подошла ближе, опускаясь на колени рядом с ним.
Из видения я вынырнула резко, как из холодной воды. Согнулась пополам и, хватая ртом воздух, ошарашенно уставилась на табличку с именем Маргариты. Что это было? Снова видение, как тогда на пляже? А я ведь уже почти убедила себя, что это - простая случайность или игра воображения. И тут снова оно. Такое яркое, четкое и от этого очень страшное. Я как будто пропустила через себя всю разрывающую душу боль мужчины, который потерял любимую женщину. Женщину, ради которой он жил и дышал. На моих глазах он тонул в собственном горе, а я ничего не могла сделать. Ничем не могла помочь. И от этого мне становилось еще больнее.
Но почему я это увидела? Как вообще возможно увидеть картины из прошлого? Сколько правды было в моем видении?
Вперилась подозрительным взглядом в нишу, где должна была быть урна. Если то, что я видела – сцена из прошлого, то там должно быть пусто. Жаль, никак не проверить. Табличка держится крепко, а выламывать ее со своего места у меня просто рука не поднимется. Хотя...
Отвесила себе мысленный подзатыльник. Нельзя этого делать, как бы сильно ни хотелось. И дело даже не в том, что можно элементарно попасться кому-нибудь. А в том, что этот акт вандализма может аукнуться мне совершенно непредсказуемым образом. Мало ли, совсем крыша поедет. Или вдруг здесь призраки живут?
Склеп сразу стал каким-то холодным и негостеприимным. С негромким скрипом покачнулась под порывом ветра дверь, а когда где-то совсем рядом громко каркнул ворон, я тихо взвизгнула и вылетела наружу, позабыв обо всем на свете.
Теплый влажный воздух на контрасте с прохладой склепа показался мягким покрывалом, наброшенным на плечи. Шелест сосен и шум проезжающих авто ворвался в уши, даже оглушив слегка, а солнечный свет заставил быстро заморгать. Провела там всего ничего, а такое ощущение, что вся пропиталась немного жутковатой атмосферой усыпальницы. Совсем нервы стали ни к черту.
Отдышавшись, торопливо осмотрелась по сторонам, закрыла за собой дверь, и быстро пошла к машине. И только добравшись до дома, смогла успокоиться и попыталась проанализировать то, что произошло со мной.
Версию с тем, это шизофрения, отбросила сразу, очень уж она мне не нравилась. Значит, я действительно увидела нечто необъяснимое.
Мужчина… Мужчина, которого мне до сих пор было невыносимо жалко, явно был тем, кого видела раньше. Графом де Гриз, супругом Маргариты. Они очень любили друг друга и были счастливы, но потом произошла какая-то трагедия, унесшая жизнь женщины. Антуан говорил, что господин граф был безутешен и больше не женился. Только вот сколько он вообще жил? Может смирился со смертью жены и прожил долгую одинокую жизнь до старости, а может, не смог справиться с горем и быстро умер или вообще наложил на себя руки. Этого я не знаю. Интернет не знает тоже, музеи и библиотеки отпадают.
Очевидно, лучший источник сведений о роде де Риссар – это собственно обитатели Шато-де-Риссар. Антуан или Бриан, наверное, могли бы рассказать что-нибудь интересное. А если представить, что где-то в замке хранятся письма, которые граф и Маргарита наверняка писали друг другу, то идея попытать Бриана становится еще соблазнительней. Только вот что-то меня останавливает. Совсем не хочется, чтобы мужчина узнал о моих видениях и посчитал ненормальной.
Да и вообще, почему я их вижу? Хотя, вопрос нужно поставить по-другому. Не почему, нет. В конце концов, мне сейчас не особенно важно, являются мои способности наследством какой-нибудь прабабушки-ведьмы или просто головой в детстве неудачно ударилась. А вот для чего я все это вижу? Есть у них четкая цель вроде того, что нужно разгадать загадку гибели графини или найти утерянную семейную реликвию.? Множество прочитанных в свое время и детективов, и фантастики, позволяли придумать с десяток вариантов разной степени правдоподобности. Вот только невозможно проверить, какая из них правильная. По крайней мере, пока.
Будут ли у меня еще видения? Думаю, да. Так что стоит быть морально готовой к этом. Конечно, прекрасно понимаю, что все это началось из-за моего приезда в Монтле и конкретно из-за встречи с французским аристократом. И если бы захотела, можно было бы попробовать свести наши контакты к минимуму или вообще, сослаться на срочные дела и улететь в Москву. Но стоило только подумать о том, что больше не увижу Бриана, его теплую улыбку и искрящиеся глаза, внутри все переворачивалось. Не хочу с ним расставаться, не могу и не хочу. Поэтому пока буду просто ждать. И наслаждаться жизнью, отдыхом и обществом мужчины, который мне не безразличен. Тем более, что Бриан вряд ли виноват в том, что происходит.
Следующие два дня прошли спокойно. Я много времени проводила с мужчиной. Мы гуляли, разговаривали, узнавая друг друга, постоянно целовались, благо у любвеобильных французов это вызывало одобрение, а не порицание. Сны мне пока не снились, видения не беспокоили, и однажды все же набралась смелости и спросила:
- Ты знаешь, есть ли в окрестностях Монтле маяк?
Бриан заехал в дом Лены, чтобы вести меня гулять, и сейчас мы пили кофе на маленькой кухне.
- Маяк? Ну не совсем в окрестностях Монтле, а в Аркашоне. Ты должна была его видеть, на косе Кап-Ферре, туда туристы любят ходить.
- Нет, наверное, этот не тот, - покачала головой. - Мне нужен маяк Маргариты.
- Маяк Маргариты? – Бриан подавился собственным вздохом. – Откуда ты знаешь о нем?
- Ну… - под его странно пронзительным взглядом я покраснела. – Слышала краем уха в музее Бордо.
- В музее, - тихо повторил мужчина и потер переносицу, - да, конечно.
- И мне захотелось взглянуть, - не обратила внимание на его замешательство. - Он, наверное, очень старый.
- Не думаю, что это хорошая идея. Он действительно старый и находится на отшибе. К нему даже дороги нет. К тому же, маяк в аварийном состоянии.
- Да? – погрустнела я.
- Да, и… - Бриан задумчиво прикрыл глаза, а потом запустил пальцы в волосы, ероша их. – Хотя, если ты действительно хочешь, могу отвезти тебя туда.
- Если тебе несложно, - ласково погладила его ладонь.
- Несложно. Можем хоть сейчас поехать. Только… - он осмотрел мой наряд, состоящий сегодня из легкой шифоновой юбки и блузки, - тебе бы переодеться. Нам придется идти через лес, а так будет не очень удобно.
- Конечно, дай мне пять минут.
Пулей бросилась в комнату, чтобы натянуть джинсы и кеды. Внутри зрело какое-то непонятное предвкушение. Я еду на маяк.
Сама дорога не заняла много времени. Мы выехали из Монтле. Свернули на север мимо замка, проехали минут десять и притормозили у обочины. Бриан присмотрелся, завел машину за какие-то кусты, заглушил двигатель и повернулся ко мне:
- Здесь по прямой до маяка почти два километра. Но идти придется через лес. Можно проехать чуть дальше, к кемпингу, где дорога подходит к побережью. По пляжу двигаться будет удобнее, но в два раза дальше.
- Русского человека нельзя испугать лесом, - хмыкнула я. – Пойдем по прямой.
Тем более, что идти по приморскому лесу, состоящему почти из одних только сосен, было одно удовольствие. Хвоя тихо шуршала под ногами, поскрипывали длинные стволы, ну а про то, так здорово дышится в таком лесу, не стоило и говорить.
Маяк появился перед нами очень неожиданно. Один шаг – и сосны расступились, выпуская на берег.
Остановилась, всматриваясь в то, ради чего пришла сюда. Он стоял на широком скальном основании, торчащем из песка. Высокий, метров тридцать. Стены их светло-серого камня когда-то были покрыты белой штукатуркой, сейчас сохранившейся только редкими пятнами. Красная крыша местами проржавела и потемнела. Небольшие окошки были плотно заколочены, как и дверь, к которой вели пять каменных ступенек.
Я сделала шаг вперед.
- Не подходи близко, - хрипло произнес странно закаменевший Бриан. – Там может быть опасно.
- Я осторожно.
Вообще, маяк можно было бы посчитать отлично сохранившимся, если бы не одно. На стене, примерно на уровне моего роста была большая выбоина. Середина ее выглядела почти целой, но по краям камень осыпался, как будто вся сила удара пришлась именно туда. Гранит в этих местах почернел, а в разные стороны от выбоины змеились длинные трещины.
- Что могло оставить такое странное повреждение? – спросила тихо.
Когда смотрительница музея рассказывала про взрыв, я думала, что это могло произойти на верхней площадке. Там, где и горел фонарь. Но крыша, наоборот, выглядела целой. Хотя, если, например, взорвалась стоящая рядом со стеной бочка с топливом, это как раз и повредило бы саму стену. Или я все-таки права насчет ящика с контрабандным порохом?
- Это было очень давно, - вздохнул мужчина, напряжено рассматривая пятно.
- Да, понимаю. Мне говорили, что его построили веке в восемнадцатом и почти сразу забросили.
- Верно.
- А почему его называют маяком Маргариты? – спросила осторожно.
- Маяк Маргариты… - тихо повторил Бриан. – Как странно, что об этом до сих пор помнят.
- О чем?
- Когда-то давно, когда навигация была не такой совершенной, а поселений здесь было не так много, в этих водах часто встречали песчаные мели и наносы. Недалеко отсюда была большая деревня, куда плавали рыбаки и торговцы. Деревня разрасталась, корабли плавали чаще и чаще попадали на мели. И тогда супруга графа, леди Маргарита, решила построить маяк, который помогал бы им ориентироваться. Люди запомнили доброе дело и назвали маяк в ее честь. Это тоже что-то вроде нашей семейной легенды.
Что ж, его рассказ почти слово в слово совпал с тем, что говорила смотрительница из музея. Месье Риссар явно хорошо знает семейную историю. Как раз можно расспросить его о Маргарите. К тому же, Бриан должен знать, как зовут его предка – мужа Маргариты. А то я уже устала считать его безымянным графом.
- Здорово, - пробормотала я. – Жалко, что маяк забросили.
- Жалко, - эхом отозвался Бриан.
Сделала еще один шаг к стене. Она не кажется ветхой или ненадежной, даже несмотря на трещины. Интересно, можно ли отремонтировать маяк? Почему-то мне было его невыносимо жалко. Как будто встретила старого друга, сейчас израненного, одинокого и всеми забытого.
Протянула руку и осторожно коснулась пальцами осыпающихся камней.
- Мари… - раздался сзади голос Бриана, но я уже не слышала.
ГЛАВА 12
...Ветер ударил в спину, ероша волосы.
- Маргарита… - мою ладонь сжала рука любимого мужчины. – Ты не устала?
- Совсем нет, - усмехнулась, подбирая подол длинного легкого платья. – Пойдем, мы должны дойти до маяка.
Потянула мужчину за собой. В такую погоду грех не погулять. Тем более, совсем скоро закат. Можно будет подняться на маяк и полюбоваться видом. И пусть точно такой же закат было видно из нашей спальни, но прогулка придавала этому ежедневному действу какой-то особый романтический флер.
- Пойдем наверх? – спросил мужчина, когда мы, наконец, добрались до стены моего маяка.
- Конечно. Или месье де Риссар уже утомился? – хитро прищурилась. – Не мудрено, в его-то преклонном возрасте.
- В преклонном возрасте? – вкрадчиво переспросил тот, делая ко мне плавный шаг, будто кот подбирается к добыче.
- Это на сколько ты меня старше… - я сделала вид, что задумалась.
- Я тебе покажу преклонный возраст, - шепнул мужчина, захватывая меня в объятия. – Вот поднимемся наверх, прямо там и покажу.
- Ты… - ощутила, как краснею. – Развратник.
- Даже не стану спорить, - пробормотал он, впиваясь в мои губы поцелуем.
- Все, - спустя бесконечность я вывернулась из ласковых рук. – Идем, а то все пропустим.
Схватила мужчину за запястья и собралась уже идти к ступенькам, но что-то пошло не так.
Чувство опасности пришло неожиданно. Резкое и холодное, как лезвие ножа, оно будто вонзилось в грудь, сбивая дыхание, отключая разум. Я не знала, откуда исходит опасность и в чем она заключается. Но каким-то шестым чувством поняла, что ее цель – мой муж.
