ГЛАВА 1
Больше всего на свете я не любила две вещи: неопределенность и скуку. И если первого мне уже не стоило бояться – вся моя жизнь теперь была определена на годы вперед, то избегать второго оказалась просто невероятно сложно.
Обладая от природы пытливым умом, я долгие годы шлифовала свои таланты, поглощала самые разные знания и применяла их на пользу не только самой себе, но и королевству. Поэтому оказавшись там, где свобода не существовала как явление, где все было подчинено строгим правилам и распорядку, где наши личности оказались уравнены друг с другом и по сути стерты, ощутила себя выброшенной на берег рыбой. Рыбой, которая трепыхается, пытаясь отыскать жизненно необходимую воду, но ничего не может сделать, быстро лишаясь сил и издыхая.
Еще четыре года назад я была главой древнего и богатого рода, блестящей чародейкой и любимой женщиной короля. Но в один ужасный день все рухнуло. Меня обвинили в преступлениях, которые я не совершала, и заключили под стражу. Откуда-то взялись совершенно невозможные доказательства. И меня погребло под их тяжестью. Ни следователи, ни суд не поверили в мою невиновность. Не поверил и любимый человек. Поэтому я оказалась здесь, в Вальборге, без магического дара, зато с пожизненным приговором.
ПРОДА от 31.08
Нет, Вальборгскую тюрьму для опасных преступников можно было бы назвать вполне комфортным местом. Никаких сырых подземелий, грязных казематов и кандалов. Женский и мужской корпуса разделяла высоченная глухая стена, и наша половина совсем не была большой и многолюдной. Одиночные камеры, сухие и теплые, простая, но вполне сносная еда, спортивный зал, библиотека и двор для прогулок. Правда, из-за сурового климата северной части Дайры оные прогулки были доступны нам хорошо если летом, однако в черном теле заключенных никто не держал.
Но первые дни я буквально лезла на стену. Не мешало даже то, что пришлось делать это в крошечном карцере, куда я попала по милости начальника тюрьмы. Меня разрывало от ярости, отчаяния и безысходности. Внутри болело так, словно меня лишили не просто свободы и сил, а вынули душу. Однако постепенно я смирилась, не имея иного выбора. Приспособилась к суровым обстоятельствам, задавила эмоции, мешавшие дышать и существовать. И стала частью однообразной тюремной рутины, умудрившись не сойти от нее с ума.
Сидеть в камерах просто так нам не дозволялось. Большая часть женщин работала в швейном цеху, а мне в каком-то смысле повезло угодить помощницей в местный лазарет. До хворых меня, разумеется, не допускали, но уборка, сортировка карточек и заполнение историй болезни – всем этим приходилось заниматься мне. Тюремные тяготы я переносила с достоинством истинной аристократки, не ввязывалась в конфликты, не нарушала правила и не буянила, поэтому быстро очутилась на хорошем счету у местного начальства, которое поощряло меня разными преференциями. Дополнительный паек на праздники, возможность брать в камеру книги из библиотеки и отправлять письма – одно раз в три месяца. К слову, последний бонус за все четыре года мне не довелось использовать ни разу. От опальной эрды отвернулись все, кого я когда-то ценила и любила, так что писать мне оказалось просто некому.
В общем, последние годы моя жизнь была ужасающе однообразной. Наверное, я до сих пор не свихнулась только благодаря злому упрямству, которое каждое утро заставляло подниматься с жесткой койки. А еще иррациональной надежде на то, что однажды справедливость все же восторжествует, и я обрету так незаслуженно отобранную свободу.
Очередной день был похож на все прочие. Я отработала смену в лазарете, съела свой ужин и отправилась в камеру. До отбоя, который начинался в десять вечера, оставалось еще три часа, и перед сном мне хотелось почитать в тишине. Подруг за четыре года здесь у меня по понятным причинам не завелось, поэтому я предпочитала одиночество, несмотря на то, что когда-то была весьма общительным человеком.
Но моим планам было не суждено сбыться. Стоило усесться на койку, как в коридоре послышался голос дежурившей сегодня охранницы:
– Один-двенадцать-двадцать восемь, на выход.
Нахмурившись, я отложила книгу и послушно поднялась. Охранница по имени Нура была мне хорошо знакома. Так что дождавшись, когда она активирует мои браслеты, между которыми тут же протянулась невидимая, но прочная нить, я не постеснялась спросить:
– Что-то случилось?
– Идем в администрацию, – охотно ответила Нура. – Начальство требует. Кажется, к тебе кто-то приехал.
Шагая по коридорам, я гадала о том, что же произошло на этот раз. За все время в Вальборге таких вот неожиданных вызовов к начальству было всего два. Первый случился уже через несколько дней после того, как меня сюда доставили. Предыдущий начальник тюрьмы вызвал к себе в кабинет и прямым текстом заявил, каким образом желает использовать молодую красивую эрду. А когда я отказалась с ним спать, отправил в карцер, где пришлось просидеть почти неделю. И пришлось бы гораздо дольше, потому что существовали вещи, на которые я не пошла бы даже под угрозой казни, но в тюрьму нагрянула внезапная проверка. Инспектор нашел за начальником несколько весьма неприятных нарушений и снял его с должности. Меня вернули в обычную камеру, а вакантное место заняла суровая, зато вполне адекватная дама из бывших военных, которая своими полномочиями не злоупотребляла.
Второй вызов случился чуть больше двух недель назад и здорово удивил. Меня навестил Маэлин ан Лливарг – бывший страж Кад Эли, ныне ректор Академии универсальной защиты. Но навестил не просто так, а чтобы расспросить о моем отце, который погиб при невыясненных обстоятельствах аж двадцать пять лет назад. Я не представляла, зачем ему понадобилась эта информация, но честно ответила на все вопросы, не видя никакого смысла скрывать.
Тот визит оставил после себя очень странные ощущения. Нетерпение, ожидание, любопытство и предвкушение перемен. И поэтому я подозревала, что сегодняшний посетитель тоже связан с Маэлином ан Лливаргом. Раз уж ан Лливарг стал ворошить настолько далекое прошлое, без веской причины этого случиться явно не могло.
ПРОДА от 02.09
Нура провела меня в административное здание. Но не в комнату для свиданий, а дальше, в кабинет начальника. И перед тем, как запустить внутрь, сняла блокировку с моих браслетов, освобождая руки. Я подарила женщине изумленный взгляд. А та вдруг хитро усмехнулась и незло подтолкнула меня в спину.
В кабинете ожидаемо нашлась яра Горвер. Высокая седовласая дама с немного грубым лицом, когда-то, судя по ходившим в Вальборге слухам, была боевым магом и командиром спецотряда. Что заставило ее выйти в отставку и сменить погоны на кресло начальника тюрьмы, я не знала. Но, заметив, что время от времени яра Горвер посещает лазарет, закономерно предположила некую травму. Впрочем, для меня это не имело никакого значения. Самое главное, что она смогла навести в Вальборге порядок.
Сейчас в кабинете женщина была не одна. У стены стоял незнакомый мне молодой блондин. Его лицо оказалось вполне приятным и располагающим, вот только мундир, принадлежавший Управлению специальных расследований, заставил напрячься. Ведь именно это ведомство когда-то вело мое дело. Неужели у них снова появились ко мне вопросы?
– Добрый вечер, эрда Йоралин, – поприветствовал меня блондин.
– А добрый ли? – усомнилась я, искоса глянув на Горвер. Но та выглядела вполне спокойной и как будто бы даже довольной чем-то. Хотя и удивленной.
– Вполне, – улыбнулся мужчина. – Меня зовут Олас Драммен. Я офицер Управления специальных расследований.
– Догадалась, – не удержалась я.
Потому что не только довольно часто имела дело с этой братией в прошлой жизни, но и сама носила подобный мундир на заре свой карьеры.
– Я привез хорошие новости. – Голос Драммена приобрел неуловимую торжественность. – Меня уполномочили сообщить, что ваше дело, эрда, было пересмотрено. Вы были признаны невиновной по всем пунктам.
–