ГЛАВА 1
Больше всего на свете я не любила две вещи: неопределенность и скуку. И если первого мне уже не стоило бояться – вся моя жизнь теперь была определена на годы вперед, то избегать второго оказалась просто невероятно сложно.
Обладая от природы пытливым умом, я долгие годы шлифовала свои таланты, поглощала самые разные знания и применяла их на пользу не только самой себе, но и королевству. Поэтому оказавшись там, где свобода не существовала как явление, где все было подчинено строгим правилам и распорядку, где наши личности оказались уравнены друг с другом и по сути стерты, ощутила себя выброшенной на берег рыбой. Рыбой, которая трепыхается, пытаясь отыскать жизненно необходимую воду, но ничего не может сделать, быстро лишаясь сил и издыхая.
Еще четыре года назад я была главой древнего и богатого рода, блестящей чародейкой и любимой женщиной короля. Но в один ужасный день все рухнуло. Меня обвинили в преступлениях, которые я не совершала, и заключили под стражу. Откуда-то взялись совершенно невозможные доказательства. И меня погребло под их тяжестью. Ни следователи, ни суд не поверили в мою невиновность. Не поверил и любимый человек. Поэтому я оказалась здесь, в Вальборге, без магического дара, зато с пожизненным приговором.
ПРОДА от 31.08
Нет, Вальборгскую тюрьму для опасных преступников можно было бы назвать вполне комфортным местом. Никаких сырых подземелий, грязных казематов и кандалов. Женский и мужской корпуса разделяла высоченная глухая стена, и наша половина совсем не была большой и многолюдной. Одиночные камеры, сухие и теплые, простая, но вполне сносная еда, спортивный зал, библиотека и двор для прогулок. Правда, из-за сурового климата северной части Дайры оные прогулки были доступны нам хорошо если летом, однако в черном теле заключенных никто не держал.
Но первые дни я буквально лезла на стену. Не мешало даже то, что пришлось делать это в крошечном карцере, куда я попала по милости начальника тюрьмы. Меня разрывало от ярости, отчаяния и безысходности. Внутри болело так, словно меня лишили не просто свободы и сил, а вынули душу. Однако постепенно я смирилась, не имея иного выбора. Приспособилась к суровым обстоятельствам, задавила эмоции, мешавшие дышать и существовать. И стала частью однообразной тюремной рутины, умудрившись не сойти от нее с ума.
Сидеть в камерах просто так нам не дозволялось. Большая часть женщин работала в швейном цеху, а мне в каком-то смысле повезло угодить помощницей в местный лазарет. До хворых меня, разумеется, не допускали, но уборка, сортировка карточек и заполнение историй болезни – всем этим приходилось заниматься мне. Тюремные тяготы я переносила с достоинством истинной аристократки, не ввязывалась в конфликты, не нарушала правила и не буянила, поэтому быстро очутилась на хорошем счету у местного начальства, которое поощряло меня разными преференциями. Дополнительный паек на праздники, возможность брать в камеру книги из библиотеки и отправлять письма – одно раз в три месяца. К слову, последний бонус за все четыре года мне не довелось использовать ни разу. От опальной эрды отвернулись все, кого я когда-то ценила и любила, так что писать мне оказалось просто некому.
В общем, последние годы моя жизнь была ужасающе однообразной. Наверное, я до сих пор не свихнулась только благодаря злому упрямству, которое каждое утро заставляло подниматься с жесткой койки. А еще иррациональной надежде на то, что однажды справедливость все же восторжествует, и я обрету так незаслуженно отобранную свободу.
Очередной день был похож на все прочие. Я отработала смену в лазарете, съела свой ужин и отправилась в камеру. До отбоя, который начинался в десять вечера, оставалось еще три часа, и перед сном мне хотелось почитать в тишине. Подруг за четыре года здесь у меня по понятным причинам не завелось, поэтому я предпочитала одиночество, несмотря на то, что когда-то была весьма общительным человеком.
Но моим планам было не суждено сбыться. Стоило усесться на койку, как в коридоре послышался голос дежурившей сегодня охранницы:
– Один-двенадцать-двадцать восемь, на выход.
Нахмурившись, я отложила книгу и послушно поднялась. Охранница по имени Нура была мне хорошо знакома. Так что дождавшись, когда она активирует мои браслеты, между которыми тут же протянулась невидимая, но прочная нить, я не постеснялась спросить:
– Что-то случилось?
– Идем в администрацию, – охотно ответила Нура. – Начальство требует. Кажется, к тебе кто-то приехал.
Шагая по коридорам, я гадала о том, что же произошло на этот раз. За все время в Вальборге таких вот неожиданных вызовов к начальству было всего два. Первый случился уже через несколько дней после того, как меня сюда доставили. Предыдущий начальник тюрьмы вызвал к себе в кабинет и прямым текстом заявил, каким образом желает использовать молодую красивую эрду. А когда я отказалась с ним спать, отправил в карцер, где пришлось просидеть почти неделю. И пришлось бы гораздо дольше, потому что существовали вещи, на которые я не пошла бы даже под угрозой казни, но в тюрьму нагрянула внезапная проверка. Инспектор нашел за начальником несколько весьма неприятных нарушений и снял его с должности. Меня вернули в обычную камеру, а вакантное место заняла суровая, зато вполне адекватная дама из бывших военных, которая своими полномочиями не злоупотребляла.
Второй вызов случился чуть больше двух недель назад и здорово удивил. Меня навестил Маэлин ан Лливарг – бывший страж Кад Эли, ныне ректор Академии универсальной защиты. Но навестил не просто так, а чтобы расспросить о моем отце, который погиб при невыясненных обстоятельствах аж двадцать пять лет назад. Я не представляла, зачем ему понадобилась эта информация, но честно ответила на все вопросы, не видя никакого смысла скрывать.
Тот визит оставил после себя очень странные ощущения. Нетерпение, ожидание, любопытство и предвкушение перемен. И поэтому я подозревала, что сегодняшний посетитель тоже связан с Маэлином ан Лливаргом. Раз уж ан Лливарг стал ворошить настолько далекое прошлое, без веской причины этого случиться явно не могло.
ПРОДА от 02.09
Нура провела меня в административное здание. Но не в комнату для свиданий, а дальше, в кабинет начальника. И перед тем, как запустить внутрь, сняла блокировку с моих браслетов, освобождая руки. Я подарила женщине изумленный взгляд. А та вдруг хитро усмехнулась и незло подтолкнула меня в спину.
В кабинете ожидаемо нашлась яра Горвер. Высокая седовласая дама с немного грубым лицом, когда-то, судя по ходившим в Вальборге слухам, была боевым магом и командиром спецотряда. Что заставило ее выйти в отставку и сменить погоны на кресло начальника тюрьмы, я не знала. Но, заметив, что время от времени яра Горвер посещает лазарет, закономерно предположила некую травму. Впрочем, для меня это не имело никакого значения. Самое главное, что она смогла навести в Вальборге порядок.
Сейчас в кабинете женщина была не одна. У стены стоял незнакомый мне молодой блондин. Его лицо оказалось вполне приятным и располагающим, вот только мундир, принадлежавший Управлению специальных расследований, заставил напрячься. Ведь именно это ведомство когда-то вело мое дело. Неужели у них снова появились ко мне вопросы?
– Добрый вечер, эрда Йоралин, – поприветствовал меня блондин.
– А добрый ли? – усомнилась я, искоса глянув на Горвер. Но та выглядела вполне спокойной и как будто бы даже довольной чем-то. Хотя и удивленной.
– Вполне, – улыбнулся мужчина. – Меня зовут Олас Драммен. Я офицер Управления специальных расследований.
– Догадалась, – не удержалась я.
Потому что не только довольно часто имела дело с этой братией в прошлой жизни, но и сама носила подобный мундир на заре свой карьеры.
– Я привез хорошие новости. – Голос Драммена приобрел неуловимую торжественность. – Меня уполномочили сообщить, что ваше дело, эрда, было пересмотрено. Вы были признаны невиновной по всем пунктам.
– Что? – как-то бестолково переспросила я, не веря своим ушам.
– Вы были признаны невиновной, – повторил Драммен и показал мне папку, которую держал в руках. – Здесь находятся все документы, необходимые для того, чтобы вы вышли на свободу прямо сейчас.
– Это вы сейчас так шутите, да?
– Эрда, – укоризненно протянул мужчина. – Неужели я похож на человека, который стал бы настолько жестоко шутить? Вы действительно свободны.
Меня словно пыльным мешком по голове ударили. Новость оказалась до боли долгожданной и при этом совершенно неожиданной. Каждый день, засыпая на жесткой койке в камере-одиночке, я изо всех сил просила мироздание, чтобы у меня появился хотя бы один крошечный шанс доказать свою невиновность. Но в глубине души понимала – все мои надежды тщетны. Слишком уж качественно меня подставили. Слишком уж хитрым и коварным оказался неведомый враг, пожелавший от меня избавиться.
А таких врагов явно хватало. Моя жизнь была предметом зависти многих. Дочь древнего и богатого рода, я всего в девятнадцать лет стала его главой. В двадцать четыре с отличием закончила Королевский магический университет. Четыре года проработала в аналитическом департаменте Управления специальных расследований, но решила, что мне там тесно, и перешла в службу магов при дворе короля Эстаса. А там не только добралась до должности главы этой службы, но и завоевала сердце монарха. Наш роман продлился почти шесть лет. И связывала нас не только постель. Я влюбилась, искренне и сильно. Эстас, казалось, питал ко мне ответные чувства. Вот только никакие чувства не помогли, когда однажды все сломалось.
Сначала дурацкое, на первый взгляд, обвинение в том, что я, как глава Службы королевских магов, выводила часть казенных средств на сторону, пользуясь своими полномочиями. Потом заявление, что я брала взятки за то, чтобы пристраивать во дворец способных заплатить за это людей. Потом обвинение в связях с корсанцами и едва ли не торговле государственными тайнами. Я искренне не понимала, откуда у всего этого растут ноги. Но Эстас поверил чужим словам. А Управление специальных расследований завело против меня дело.
Долгое и нудное, расследование длилось не один месяц. И почти каждый день всплывали факты, которые повергали меня в полный и безоговорочный ступор. Обвинение в сотрудничестве с разведкой Корсании, к счастью, осталось недоказанным, иначе светила бы мне казнь за госизмену. Хотя всего остального хватило, чтобы приговорить меня к пожизненному заключению с полной блокировкой дара.
Поэтому то, что сейчас происходило, поначалу показалось какой-то мерзкой шуткой. Я перевела вопросительный взгляд на яру Горвер. Но та кивнула и улыбнулась:
– Это правда, эрда. Документы подписаны Верховным королевским судом сегодня днем.
– Правда, – повторила я эхом.
– Вы не выглядите удивленной, – заметил Драммен.
– Я всегда знала, что невиновна, – ответила как-то отстраненно.
Язык слушался с трудом. Мне все еще казалось, что я уснула на тюремной койке, и громкий звонок, командовавший побудку, сейчас жестоко вырвет меня из сладких грез.
– Эрда? – Драммен напомнил о папке, которую все еще держал в руках.
Вздрогнув, я схватила ее и торопливо раскрыла. Буквы расплывались перед глазами, и пришлось проморгаться, чтобы вернуть им четкость. Огромная эмблема Королевского суда, подпись судьи, выносившего мне приговор, печать короля. И слова, о которых в последнее время не получалось даже мечтать.
С меня действительно сняты все обвинения…
ПРОДА от 02.09
– Меня выпустят? – Голос невольно дрогнул. – Прямо сейчас?
– Да, прямо сейчас, – подтвердила яра Горвер. – Пусть я совсем этого не ожидала, но рада, что все разрешилось.
– Мой флар на стоянке у ворот, – произнес Драммен. – Я привез вам кое-какую одежду, и яра Горвер любезно согласилась предоставить свой санузел, чтобы вы привели себя в порядок. – Он протянул большой бумажный пакет. – Прошу. Мы сразу же покинем это место.
Я не имела ничего против, поэтому, немного растерянно оглядываясь, отправилась в санузел. Там с удовольствием сбросила тюремную робу и переоделась в простое, но удобное зеленое платье и туфли на невысоких каблуках. Все прочие формальности много времени не заняли. С меня сняли браслеты, еще раз поздравили, пожелав счастья на свободе, и отпустили.
Тюрьму я покидала, не оглядываясь. Мой шаг был широким и резким, спина – ровной, а подбородок – гордо задранным. Вряд ли меня сейчас мог видеть кто-то, кроме охраны на внешнем периметре. Но я посчитала, что несмотря ни на что, уходить отсюда стоит так, словно за моей спиной остается парадный зал королевского дворца, а не тюрьма для особо опасных преступников.
Драммен предупредительно распахнул передо мной переднюю дверь флара. Я положила руку на дверь, не торопясь садиться, и прищурилась.
– Куда вы собираетесь меня отвезти?
– В Брайден, разумеется.
– Но ведь я свободна. И могу отправиться отсюда на все четыре стороны, разве нет?
– Все верно, – спокойно отозвался мужчина. – Вот только вам все же стоит посетить Брайден. Чтобы уладить все формальности, получить новое удостоверение личности и... – Его взгляд скользнул на мои руки, где чернели татуировки, уничтожившие дар. – И избавиться от всех напоминаний об этом непростом периоде.
– Непростой период... – Губы искривила саркастичная ухмылка, а пальцы сжались. Но, тем не менее, я нашла в себе силы кивнуть. – Что ж, разумно.
Мы уселись, и флар покатил по ровной и пустой дороге. Я отвернулась от водителя, разглядывая не слишком приветливый пейзаж вокруг. Покрытые лишайником скалы, низкорослые деревья, будто перекрученные стихиями, редкие пятна травы, уже начинавшей терять краски. Вот только мой взгляд то и дело опускался на выбитые на коже блокирующие печати.
То, что Драммен тактично обозвал непростым периодом, лишило меня не только четырех лет жизни, любимого мужчины, карьеры и доброго имени. Пожизненное заключение без права на амнистию и помилование предполагало, что я уже никогда не покину стен тюрьмы. А это значило, что со мной решили не церемониться и лишить возможности колдовать самым действенным и надежным способом. Блокирующие печати не просто ограничивали мою магию. Они полностью гасили внутренний источник – то самое ядро, которое отличало мага от человека. За несколько лет такой блокировки ядро полностью атрофировалось, и даже снятие печатей уже не помогало его вернуть. Максимально возможный срок, после которого маг был способен хоть и не полностью, но восстановиться, оказался определен как два с половиной года. Я провела в заключении четыре. И поэтому не тешила себя надеждами и не строила иллюзий. Мне вернут свободу, сделают документы. Но никто не сможет исправить тот факт, что из сильнейшей чародейки своего поколения я превратилась в бездарность.
Хотя я уже давно разучилась плакать, в глазах закипели злые слезы. Пришлось срочно брать себя в руки, чтобы не выглядеть слабой перед Драмменом. Что бы ни случилось, стоит сохранять достоинство и не раскисать. Я справлюсь. Обязательно справлюсь. Иначе просто не может быть.
Благо, дорога до Брайдена оказалась не длинной. Добравшись до разрешенного к полетам района, мужчина поднял флар в воздух, и через двадцать минут мы оказались в ближайшем к тюрьме городке. В городке имелся большой грузо-пассажирский портал, поэтому, миновав очередь, мы нырнули в ангар. И совсем скоро выехали в Брайдене.
