1 глава ‘’Когда назад пути нет’’
Кто вошёл — уже не прежний.
Кто дошёл — уже не цел.
Здесь судьба бывает нежной
Лишь к тем, кто умереть сумел.
Эндарион не выглядел как место, куда приходят по своей воле. Он поднимался из тумана медленно, и мне казалось, что я вижу его не весь, будто он позволяет смотреть на себя лишь по частям. За высокой стеной вдали возвышались башни чёрного замка; их пики уходили в тёмные облака, словно огромные, вбитые в небо мечи. Красиво. Мрачно. Чертовски пафосно. Если бы мне сейчас предложили выбрать место для собственной смерти, я бы вероятно не отказалась от Эндариона.
Когда я остановилась перед воротами, возникло глупое, запоздалое чувство, будто я либо явилась поздно, либо пришла слишком рано. На мгновение даже вспыхнула надежда, что ещё можно уйти. Но ворота были открыты — хотя это и не выглядело дружеским приглашением.
Ни стражи, ни других новобранцев, ни единого знака, что здесь кого-то ждали. Только холод, пробирающийся под одежду, и отчётливое понимание: с той секунды, как я ступлю на территорию этой академии, моё решение уже нельзя будет отменить. А жизнь тем более.
Сердце колотилось бешено. Я слышала его — или чувствовала, не различая разницы. Страх был и раньше, когда я добровольно согласилась пойти учиться в Эндарион, но я не знала, что он может быть таким. А ведь обучение ещё даже не началось. Я всё ещё стояла перед воротами.
Я оглянулась назад — словно там мог быть кто-то, способный меня спасти. Но за спиной лишь мрачные деревья медленно раскачивались под ветром, шелестя листвой. Солдат, которые привезли меня сюда, уже не было. И были ли они вообще настоящими? Живыми? И точно ли везли меня одну?
— Ну конечно, — пробормотала я. — Бросили и смылись. Очень по-взрослому. Оставить девчонку одну.
Ворота скрипнули. Чёрные, тяжёлые, покрытые резьбой — драконы, воины, чудовища и существа, названия которых я не знала. Я заставила себя не рассматривать их слишком долго, чтобы не нагонять ещё больше страха.
Я сделала шаг вперёд, медленный, осторожный.
Я не боялась. Не так, как ожидала. Страх был где-то глубже, фоном, но поверх него лежало другое чувство, злость. Злость на бедность, на обстоятельства, на то, что выбор у меня, по сути, был один. И если уж мне суждено было сунуть голову в пасть какому-то древнему кошмару, я собиралась сделать это с высоко поднятой головой.
Сегодня начиналось обучение в Академии Эндарион. Звучит почти безобидно. Но «обучение» здесь было мягким словом. В этих стенах учили умирать за Континент.
Сюда набирали защитников Континента. Всех, кто мог дышать и держать оружие. Здесь учился весь Континент — от будущих правителей до их подданных. Но в академии все были равны. Никто не знал, кто есть кто. Значение имели лишь звания, полученные здесь. И шрамы, оставленные этим местом. О своей сути не говорил никто. Все должны были уметь защищать страну одинаково.
Я сделала ещё несколько шагов. Чёрный песок мягко шуршал под жёсткими ботинками, и на мгновение мне показалось, что кроме этого звука вокруг не существует ничего. Но стоило мне подумать об этом, как за воротами раздался крик — пронзительный, резкий, словно разорванный на вдохе. Я замерла, прислушиваясь. Крик не повторился, однако в голове он продолжал звучать снова и снова, отдаваясь глухим эхом где-то внутри. Я знала, что впереди меня ждёт испытание, но не представляла, каким оно будет. И от мысли, что человека с таким низким, сильным голосом можно было довести до крика, по коже поползли мурашки, которые так и не исчезли.
— Ладно, — сказала я вслух. — Посмотрим, кто кого.
И шагнула вперёд.
Никто меня не торопил. Не было ни очереди, ни наблюдателей, ни даже ощущения, что за мной следят. Тем не менее я интуитивно понимала: пути назад больше нет. Я застегнула куртку до самого подбородка, хотя холод уже давно пробрался под одежду. Пальцы рук едва слушались, словно застывали изнутри. Тёплой одежды у меня не было — впрочем, как и всего остального, что могло бы удержать меня от этого решения.
Письмо из академии пришло в конце сентября, хотя я отправила запрос ещё в июне. Я не знала ни условий, ни сроков обучения, а сегодня, тринадцатого ноября, всё уже начиналось. Времени на сомнения не оставалось на разудмия. Элии становилось хуже и мне подкинули идею пойти сюда. Идею, которая может стоить жизни нам обоим.
Ноябрь в этих местах был промозглым и серым: мелкий дождь со снегом не прекращался, небо оставалось затянутым плотными облаками, и солнце не показывалось ни на миг. Эндарион обрекал на гибель таких, как я, но, как бы жестоко это ни звучало, за этими стенами у меня было больше шансов спасти сестру, чем за их пределами, где каждый день приходилось думать лишь о том, как не умереть от голода.
«Милая моя Элия, — подумала я, — я буду молиться всем богам и сделаю всё, чтобы выжить. Иначе нельзя.»
Она любила розовые банты, рюши и платья, но судьба распорядилась иначе, одев её в серую спальную рубашку, оставив блеклые спутанные волосы и синеву на лице. И всё же я была готова бороться даже с самим Халином за её жизнь.
Родители ещё ничего не знали. Я оставила им письмо, когда меня забирали, — в тот день они гостили у тётушки Сары. Я надеялась, что они никогда не узнают, через что мне пришлось пройти. Голос Элии всё ещё звучал у меня в голове — испуганный, умоляющий, отчаянный. Я обещала вернуться живой и сделала это обещание своей клятвой.
Мои длинные рыжие волосы трепал пронизывающий ветер, он щипал щёки и будто бы уговаривал меня остановиться. Я глубоко вдохнула, наполнив лёгкие холодным воздухом, выдохнула и всё-таки шагнула вперёд, стараясь изгнать из головы навязчивые, беспорядочные мысли.
Ворота были приоткрыты ровно настолько, чтобы я могла проскользнуть внутрь. Я коснулась ладонью холодного чёрного камня, не решаясь еще раз посмотреть на высеченные на нём изображения, на мгновение замерла и вошла.
Внутри всё оказалось окутано туманом, густым и плотным, словно молоко. Он скрывал очертания пространства, и я не могла понять, куда мне идти. Мысль о том, что всё это может быть частью испытания, не принесла облегчения, лишь добавила раздражения. Отлично. Просто прекрасно. Видимость — ноль, объяснений — ноль, людей — ноль. Очень гостеприимно.
— И куда, по-вашему, я должна идти? — спросила я у пустоты, разведя руками. — Направо? Налево? Или просто закрыть глаза и надеяться на лучшее? - да, уже десятиминутное одиночество довело меня до разговоров с самой собой.
Я огляделась, пытаясь найти хоть какой-то ориентир. Возможно, я свернула не туда, но солдаты привезли меня именно к этим воротам, и я сомневалась, что у академии существовал ещё один вход.
Я обернулась назад, на ворота. Однако створки были уже закрыты. Кто сдвинул эти многотонные каменные плиты, я не знала. Это явно были не люди, или люди с большой магией. Я никого не видела и ничего не слышала. Магию мне доводилось видеть и раньше, но это всегда были мелочи, почти трюки. Здесь же всё ощущалось иначе.
Ни живой души, ни знаков, ни хотя бы надписи «выживают не все». Только туман и одинаковые стены из переплетённых кустов, которые выглядели слишком ровными, чтобы быть естественными.
Страх боролся с любопытством, и я позволила последнему взять верх, шагнув в сторону кустов, где угадывалась узкая тропинка. Под ногами лежал мелкий, идеально чистый песок, словно принесённый с океанского побережья. Я шла медленно, прислушиваясь к собственным шагам, и лишь спустя несколько метров, заметила редкие следы.
Мысль о том, что я могла оказаться одной из первых, показалась странной. Я слышала, что в академию принимают строго определённое количество новобранцев и за место придётся бороться. Но как именно? Пройти через туман? Заблудиться и не сойти с ума? Отказаться от прошлого?
Неясность ситуации угнетала сильнее страха. Я не знала, кого могу встретить и что меня ждёт впереди. И только тогда заметила ещё одну странность: ветра больше не было. Холод исчез так же внезапно, как и появился. Я не чувствовала ни тепла, ни холода — вообще ничего. Тело словно перестало реагировать на внешнее.
Первые минуты я чувствовала себя даже… нормально. Усталой, раздражённой, но вполне естественно. Я прислушивалась к шагам, отмечала, как звук меняется от поворота к повороту, как туман становится плотнее. Ничего не происходило, и это начинало напрягать.
— Вот теперь мне не нравится, — пробормотала я.
Я остановилась, оглянулась. Туман тут же съел пространство позади, оставив ощущение, что я смотрю в стену. Отлично. Назад пути, значит, тоже нет. Или он есть, но ему не хочется показываться.
Я уже злилась. Я раздражалась. Я материлась про себя. Но внутри было чёткое, упрямое ощущение: я не для того сюда пришла, чтобы сдохнуть среди тумана.
В этот момент раздался крик — на этот раз женский. Он был резким, пронзительным, пробирающим до мурашек. Я остановилась, чувствуя, как сердце сжимается. Почему меня никто не предупредил? Что должно происходить здесь, если люди кричат так, словно их убивают? Я шла всё медленнее, и вдруг осознание накрыло меня целиком: это был лабиринт. Передо мной расходились два поворота — направо и налево. Следы уходили вправо. Я смотрела на них, пытаясь понять, что они означают: путь к выходу или дорогу к чьей-то смерти. Я раздумывала не больше минуты. Достав из куртки розовую ленту Элии, я разрезала её ножом и завязала на ветке у поворота, решив не убирать оружие. Песок тихо скрипел под ботинками, когда я двинулась дальше, сжимая нож так крепко, что костяшки пальцев побелели. В голове вертелся один и тот же вопрос: если я встречу здесь человека, захочет ли он меня убить? И если да, должна ли я буду сделать то же самое, чтобы занять своё место в этой академии и стать воином Эндариона?
Я дошла до тупика быстрее, чем ожидала. Коридор заканчивался глухой стеной из тех же ровных, плотно сплетённых кустов, которые казались живыми и одновременно искусственными. Я остановилась, сдерживая раздражение, затем ускорила шаг и вернулась назад, чувствуя, как усталость накатывает волной.
У поворота я сорвала ленту и завязала её на ветке с другой стороны, решив, что этот путь всё же существует, пусть и не ведёт к выходу напрямую. Возможно, это поможет не только мне — если только лабиринт не обладал способностью менять направление и расширяться, что вполне могло быть частью испытания.
Когда я только вошла сюда, лабиринт казался выше меня всего на полметра. Теперь же я не видела ни неба, ни верха стен. Заросли уходили вверх, теряясь в тумане, окружая со всех сторон: справа, слева, сверху. Пространство стало замкнутым и давящим, будто сжималось вокруг.
Всё здесь было слишком правильным. Слишком ровным. Слишком продуманным. Я невольно усмехнулась, подумав, что кто-то вложил в это место невероятное количество усилий. Проще было бы устроить обычный экзамен — тест на знание оружия или магических существ, отправив не справившихся домой.
Впрочем, с таким тестом я бы точно не справилась. За стенами академии не было ни книг, ни людей, способных рассказать о существах, почти исчезнувших с лица континента.
Мысль о провале снова сжала грудь. Что будет, если я не справлюсь? Я не могла просто исчезнуть в этом тихом, туманном лабиринте. Или могла? Если на меня нападут и я умру здесь, это будет выглядеть жалко и бессмысленно. Я ведь пришла сюда учиться защищаться и нападать, а сейчас не умела ничего. Я даже курицу не смогла бы разделать этим ножом, не говоря уже о чём-то большем.
Я шла дальше, отмечая повороты остатками ленты, пока та окончательно не закончилась. Каждый новый коридор казался похожим на предыдущий, и вскоре я перестала быть уверенной, что действительно двигаюсь вперёд.
Лабиринт начал давить не только со всех сторон, но и изнутри. Он будто поселился у меня в голове, переплетая мысли так же, как свои коридоры. Я ловила себя на том, что возвращаюсь к одним и тем же вопросам, но каждый раз они звучали иначе, словно кто-то переставлял слова, меняя смысл.
Я попыталась вспомнить, сколько времени прошло с момента, как я вошла сюда, но память ускользала. В голове не было «до» и «после», существовало лишь вязкое, бесконечное «сейчас». Сил почти не осталось, вода закончилась, и единственное, чему я была благодарна, — это тому, что больше не натыкалась на тела.
Я сорвала с ветки несколько листьев и сжала их в кулаке, будто это могло удержать меня в реальности.
— Чёрт вас подери, — крикнула я в пустоту. — Выпустите меня отсюда.
Голос исчез в тумане, не оставив даже эха.
Сердце снова забилось быстрее, но теперь не от страха, а от злости. Мне не нравилось, как это место делало меня слабой — не телом, а чем-то глубже. Оно будто медленно убеждало меня, что сопротивляться бессмысленно. Что Кайра Вайллерис умрёт здесь от голода, усталости и безысходности.
Я заставила себя выпрямиться и пошла дальше, держа голову прямо, назло всему. Коридоры резко поворачивали, словно пространство здесь собирали наспех, не заботясь о минимальной логике. В одном месте тропа сужалась настолько, что мне пришлось идти боком, цепляясь плечом за ветки. В другом — неожиданно расширялась, образуя пустоту, от которой становилось не по себе. Как найти выход ? Он физический ? Или нужно как-то эмоционально проявить себя?
Я поймала себя на том, что боюсь именно открытых участков больше, чем узких. В них было слишком много места для того, чтобы кто-то вышел из тумана незаметно.
Шорох раздался не сразу. Сначала я решила, что мне показалось, что это просто ветер играет с ветками или песок осыпается под собственным весом. Но звук повторился — короткий, сухой, будто кто-то задел листья намеренно.
Я остановилась.
Прислушалась, задержав дыхание. Туман вокруг был плотным, неподвижным, и от этого казался ещё более чужим. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже почти убедила себя, что это снова игра воображения, когда шорохи вернулись. Теперь их было несколько. Слева, справа и где-то позади.
Я медленно развернулась, сжимая нож крепче, чувствуя, как напряжение собирается между лопатками, будто кто-то целился мне в спину. Сердце билось глухо и тяжело, отдаваясь в ушах.
Я сделала шаг.
Шорохи двинулись вместе со мной.
Я не побежала. Мысль о бегстве мелькнула и тут же была задавлена. Нельзя было бежать. Если я побегу, это станет сигналом. Признаком страха. А же смелая. Была, до захода в этот лабиринт.
Я шла медленно, заставляя себя сохранять ровный шаг, хотя внутри всё сжималось от желания сорваться с места. В голове всплыла нелепая мысль о собаках: если побежишь, непременно побегут за тобой
Дыхание стало поверхностным. Каждый вдох отдавался сухостью в горле, каждый выдох казался слишком громким. Я уже не понимала, замёрзла ли я или, наоборот, вспотела от напряжения.
Я споткнулась о корень и едва удержалась на ногах. Сердце ухнуло куда-то вниз, а мир на мгновение накренился. Я замерла, ожидая удара, рывка, боли — чего угодно. Ничего не произошло.
Это было хуже.
Я выпрямилась медленно, почти болезненно, и продолжила идти, ощущая, как ноги наливаются тяжестью. Мышцы горели, будто в них залили свинец, каждый шаг давался всё труднее. И тогда я поняла, что перестала слышать собственные шаги.
Кто вошёл — уже не прежний.
Кто дошёл — уже не цел.
Здесь судьба бывает нежной
Лишь к тем, кто умереть сумел.
Эндарион не выглядел как место, куда приходят по своей воле. Он поднимался из тумана медленно, и мне казалось, что я вижу его не весь, будто он позволяет смотреть на себя лишь по частям. За высокой стеной вдали возвышались башни чёрного замка; их пики уходили в тёмные облака, словно огромные, вбитые в небо мечи. Красиво. Мрачно. Чертовски пафосно. Если бы мне сейчас предложили выбрать место для собственной смерти, я бы вероятно не отказалась от Эндариона.
Когда я остановилась перед воротами, возникло глупое, запоздалое чувство, будто я либо явилась поздно, либо пришла слишком рано. На мгновение даже вспыхнула надежда, что ещё можно уйти. Но ворота были открыты — хотя это и не выглядело дружеским приглашением.
Ни стражи, ни других новобранцев, ни единого знака, что здесь кого-то ждали. Только холод, пробирающийся под одежду, и отчётливое понимание: с той секунды, как я ступлю на территорию этой академии, моё решение уже нельзя будет отменить. А жизнь тем более.
Сердце колотилось бешено. Я слышала его — или чувствовала, не различая разницы. Страх был и раньше, когда я добровольно согласилась пойти учиться в Эндарион, но я не знала, что он может быть таким. А ведь обучение ещё даже не началось. Я всё ещё стояла перед воротами.
Я оглянулась назад — словно там мог быть кто-то, способный меня спасти. Но за спиной лишь мрачные деревья медленно раскачивались под ветром, шелестя листвой. Солдат, которые привезли меня сюда, уже не было. И были ли они вообще настоящими? Живыми? И точно ли везли меня одну?
— Ну конечно, — пробормотала я. — Бросили и смылись. Очень по-взрослому. Оставить девчонку одну.
Ворота скрипнули. Чёрные, тяжёлые, покрытые резьбой — драконы, воины, чудовища и существа, названия которых я не знала. Я заставила себя не рассматривать их слишком долго, чтобы не нагонять ещё больше страха.
Я сделала шаг вперёд, медленный, осторожный.
Я не боялась. Не так, как ожидала. Страх был где-то глубже, фоном, но поверх него лежало другое чувство, злость. Злость на бедность, на обстоятельства, на то, что выбор у меня, по сути, был один. И если уж мне суждено было сунуть голову в пасть какому-то древнему кошмару, я собиралась сделать это с высоко поднятой головой.
Сегодня начиналось обучение в Академии Эндарион. Звучит почти безобидно. Но «обучение» здесь было мягким словом. В этих стенах учили умирать за Континент.
Сюда набирали защитников Континента. Всех, кто мог дышать и держать оружие. Здесь учился весь Континент — от будущих правителей до их подданных. Но в академии все были равны. Никто не знал, кто есть кто. Значение имели лишь звания, полученные здесь. И шрамы, оставленные этим местом. О своей сути не говорил никто. Все должны были уметь защищать страну одинаково.
Я сделала ещё несколько шагов. Чёрный песок мягко шуршал под жёсткими ботинками, и на мгновение мне показалось, что кроме этого звука вокруг не существует ничего. Но стоило мне подумать об этом, как за воротами раздался крик — пронзительный, резкий, словно разорванный на вдохе. Я замерла, прислушиваясь. Крик не повторился, однако в голове он продолжал звучать снова и снова, отдаваясь глухим эхом где-то внутри. Я знала, что впереди меня ждёт испытание, но не представляла, каким оно будет. И от мысли, что человека с таким низким, сильным голосом можно было довести до крика, по коже поползли мурашки, которые так и не исчезли.
— Ладно, — сказала я вслух. — Посмотрим, кто кого.
И шагнула вперёд.
Никто меня не торопил. Не было ни очереди, ни наблюдателей, ни даже ощущения, что за мной следят. Тем не менее я интуитивно понимала: пути назад больше нет. Я застегнула куртку до самого подбородка, хотя холод уже давно пробрался под одежду. Пальцы рук едва слушались, словно застывали изнутри. Тёплой одежды у меня не было — впрочем, как и всего остального, что могло бы удержать меня от этого решения.
Письмо из академии пришло в конце сентября, хотя я отправила запрос ещё в июне. Я не знала ни условий, ни сроков обучения, а сегодня, тринадцатого ноября, всё уже начиналось. Времени на сомнения не оставалось на разудмия. Элии становилось хуже и мне подкинули идею пойти сюда. Идею, которая может стоить жизни нам обоим.
Ноябрь в этих местах был промозглым и серым: мелкий дождь со снегом не прекращался, небо оставалось затянутым плотными облаками, и солнце не показывалось ни на миг. Эндарион обрекал на гибель таких, как я, но, как бы жестоко это ни звучало, за этими стенами у меня было больше шансов спасти сестру, чем за их пределами, где каждый день приходилось думать лишь о том, как не умереть от голода.
«Милая моя Элия, — подумала я, — я буду молиться всем богам и сделаю всё, чтобы выжить. Иначе нельзя.»
Она любила розовые банты, рюши и платья, но судьба распорядилась иначе, одев её в серую спальную рубашку, оставив блеклые спутанные волосы и синеву на лице. И всё же я была готова бороться даже с самим Халином за её жизнь.
Родители ещё ничего не знали. Я оставила им письмо, когда меня забирали, — в тот день они гостили у тётушки Сары. Я надеялась, что они никогда не узнают, через что мне пришлось пройти. Голос Элии всё ещё звучал у меня в голове — испуганный, умоляющий, отчаянный. Я обещала вернуться живой и сделала это обещание своей клятвой.
Мои длинные рыжие волосы трепал пронизывающий ветер, он щипал щёки и будто бы уговаривал меня остановиться. Я глубоко вдохнула, наполнив лёгкие холодным воздухом, выдохнула и всё-таки шагнула вперёд, стараясь изгнать из головы навязчивые, беспорядочные мысли.
Ворота были приоткрыты ровно настолько, чтобы я могла проскользнуть внутрь. Я коснулась ладонью холодного чёрного камня, не решаясь еще раз посмотреть на высеченные на нём изображения, на мгновение замерла и вошла.
Внутри всё оказалось окутано туманом, густым и плотным, словно молоко. Он скрывал очертания пространства, и я не могла понять, куда мне идти. Мысль о том, что всё это может быть частью испытания, не принесла облегчения, лишь добавила раздражения. Отлично. Просто прекрасно. Видимость — ноль, объяснений — ноль, людей — ноль. Очень гостеприимно.
— И куда, по-вашему, я должна идти? — спросила я у пустоты, разведя руками. — Направо? Налево? Или просто закрыть глаза и надеяться на лучшее? - да, уже десятиминутное одиночество довело меня до разговоров с самой собой.
Я огляделась, пытаясь найти хоть какой-то ориентир. Возможно, я свернула не туда, но солдаты привезли меня именно к этим воротам, и я сомневалась, что у академии существовал ещё один вход.
Я обернулась назад, на ворота. Однако створки были уже закрыты. Кто сдвинул эти многотонные каменные плиты, я не знала. Это явно были не люди, или люди с большой магией. Я никого не видела и ничего не слышала. Магию мне доводилось видеть и раньше, но это всегда были мелочи, почти трюки. Здесь же всё ощущалось иначе.
Ни живой души, ни знаков, ни хотя бы надписи «выживают не все». Только туман и одинаковые стены из переплетённых кустов, которые выглядели слишком ровными, чтобы быть естественными.
Страх боролся с любопытством, и я позволила последнему взять верх, шагнув в сторону кустов, где угадывалась узкая тропинка. Под ногами лежал мелкий, идеально чистый песок, словно принесённый с океанского побережья. Я шла медленно, прислушиваясь к собственным шагам, и лишь спустя несколько метров, заметила редкие следы.
Мысль о том, что я могла оказаться одной из первых, показалась странной. Я слышала, что в академию принимают строго определённое количество новобранцев и за место придётся бороться. Но как именно? Пройти через туман? Заблудиться и не сойти с ума? Отказаться от прошлого?
Неясность ситуации угнетала сильнее страха. Я не знала, кого могу встретить и что меня ждёт впереди. И только тогда заметила ещё одну странность: ветра больше не было. Холод исчез так же внезапно, как и появился. Я не чувствовала ни тепла, ни холода — вообще ничего. Тело словно перестало реагировать на внешнее.
Первые минуты я чувствовала себя даже… нормально. Усталой, раздражённой, но вполне естественно. Я прислушивалась к шагам, отмечала, как звук меняется от поворота к повороту, как туман становится плотнее. Ничего не происходило, и это начинало напрягать.
— Вот теперь мне не нравится, — пробормотала я.
Я остановилась, оглянулась. Туман тут же съел пространство позади, оставив ощущение, что я смотрю в стену. Отлично. Назад пути, значит, тоже нет. Или он есть, но ему не хочется показываться.
Я уже злилась. Я раздражалась. Я материлась про себя. Но внутри было чёткое, упрямое ощущение: я не для того сюда пришла, чтобы сдохнуть среди тумана.
В этот момент раздался крик — на этот раз женский. Он был резким, пронзительным, пробирающим до мурашек. Я остановилась, чувствуя, как сердце сжимается. Почему меня никто не предупредил? Что должно происходить здесь, если люди кричат так, словно их убивают? Я шла всё медленнее, и вдруг осознание накрыло меня целиком: это был лабиринт. Передо мной расходились два поворота — направо и налево. Следы уходили вправо. Я смотрела на них, пытаясь понять, что они означают: путь к выходу или дорогу к чьей-то смерти. Я раздумывала не больше минуты. Достав из куртки розовую ленту Элии, я разрезала её ножом и завязала на ветке у поворота, решив не убирать оружие. Песок тихо скрипел под ботинками, когда я двинулась дальше, сжимая нож так крепко, что костяшки пальцев побелели. В голове вертелся один и тот же вопрос: если я встречу здесь человека, захочет ли он меня убить? И если да, должна ли я буду сделать то же самое, чтобы занять своё место в этой академии и стать воином Эндариона?
Я дошла до тупика быстрее, чем ожидала. Коридор заканчивался глухой стеной из тех же ровных, плотно сплетённых кустов, которые казались живыми и одновременно искусственными. Я остановилась, сдерживая раздражение, затем ускорила шаг и вернулась назад, чувствуя, как усталость накатывает волной.
У поворота я сорвала ленту и завязала её на ветке с другой стороны, решив, что этот путь всё же существует, пусть и не ведёт к выходу напрямую. Возможно, это поможет не только мне — если только лабиринт не обладал способностью менять направление и расширяться, что вполне могло быть частью испытания.
Когда я только вошла сюда, лабиринт казался выше меня всего на полметра. Теперь же я не видела ни неба, ни верха стен. Заросли уходили вверх, теряясь в тумане, окружая со всех сторон: справа, слева, сверху. Пространство стало замкнутым и давящим, будто сжималось вокруг.
Всё здесь было слишком правильным. Слишком ровным. Слишком продуманным. Я невольно усмехнулась, подумав, что кто-то вложил в это место невероятное количество усилий. Проще было бы устроить обычный экзамен — тест на знание оружия или магических существ, отправив не справившихся домой.
Впрочем, с таким тестом я бы точно не справилась. За стенами академии не было ни книг, ни людей, способных рассказать о существах, почти исчезнувших с лица континента.
Мысль о провале снова сжала грудь. Что будет, если я не справлюсь? Я не могла просто исчезнуть в этом тихом, туманном лабиринте. Или могла? Если на меня нападут и я умру здесь, это будет выглядеть жалко и бессмысленно. Я ведь пришла сюда учиться защищаться и нападать, а сейчас не умела ничего. Я даже курицу не смогла бы разделать этим ножом, не говоря уже о чём-то большем.
Я шла дальше, отмечая повороты остатками ленты, пока та окончательно не закончилась. Каждый новый коридор казался похожим на предыдущий, и вскоре я перестала быть уверенной, что действительно двигаюсь вперёд.
Лабиринт начал давить не только со всех сторон, но и изнутри. Он будто поселился у меня в голове, переплетая мысли так же, как свои коридоры. Я ловила себя на том, что возвращаюсь к одним и тем же вопросам, но каждый раз они звучали иначе, словно кто-то переставлял слова, меняя смысл.
Я попыталась вспомнить, сколько времени прошло с момента, как я вошла сюда, но память ускользала. В голове не было «до» и «после», существовало лишь вязкое, бесконечное «сейчас». Сил почти не осталось, вода закончилась, и единственное, чему я была благодарна, — это тому, что больше не натыкалась на тела.
Я сорвала с ветки несколько листьев и сжала их в кулаке, будто это могло удержать меня в реальности.
— Чёрт вас подери, — крикнула я в пустоту. — Выпустите меня отсюда.
Голос исчез в тумане, не оставив даже эха.
Сердце снова забилось быстрее, но теперь не от страха, а от злости. Мне не нравилось, как это место делало меня слабой — не телом, а чем-то глубже. Оно будто медленно убеждало меня, что сопротивляться бессмысленно. Что Кайра Вайллерис умрёт здесь от голода, усталости и безысходности.
Я заставила себя выпрямиться и пошла дальше, держа голову прямо, назло всему. Коридоры резко поворачивали, словно пространство здесь собирали наспех, не заботясь о минимальной логике. В одном месте тропа сужалась настолько, что мне пришлось идти боком, цепляясь плечом за ветки. В другом — неожиданно расширялась, образуя пустоту, от которой становилось не по себе. Как найти выход ? Он физический ? Или нужно как-то эмоционально проявить себя?
Я поймала себя на том, что боюсь именно открытых участков больше, чем узких. В них было слишком много места для того, чтобы кто-то вышел из тумана незаметно.
Шорох раздался не сразу. Сначала я решила, что мне показалось, что это просто ветер играет с ветками или песок осыпается под собственным весом. Но звук повторился — короткий, сухой, будто кто-то задел листья намеренно.
Я остановилась.
Прислушалась, задержав дыхание. Туман вокруг был плотным, неподвижным, и от этого казался ещё более чужим. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже почти убедила себя, что это снова игра воображения, когда шорохи вернулись. Теперь их было несколько. Слева, справа и где-то позади.
Я медленно развернулась, сжимая нож крепче, чувствуя, как напряжение собирается между лопатками, будто кто-то целился мне в спину. Сердце билось глухо и тяжело, отдаваясь в ушах.
Я сделала шаг.
Шорохи двинулись вместе со мной.
Я не побежала. Мысль о бегстве мелькнула и тут же была задавлена. Нельзя было бежать. Если я побегу, это станет сигналом. Признаком страха. А же смелая. Была, до захода в этот лабиринт.
Я шла медленно, заставляя себя сохранять ровный шаг, хотя внутри всё сжималось от желания сорваться с места. В голове всплыла нелепая мысль о собаках: если побежишь, непременно побегут за тобой
Дыхание стало поверхностным. Каждый вдох отдавался сухостью в горле, каждый выдох казался слишком громким. Я уже не понимала, замёрзла ли я или, наоборот, вспотела от напряжения.
Я споткнулась о корень и едва удержалась на ногах. Сердце ухнуло куда-то вниз, а мир на мгновение накренился. Я замерла, ожидая удара, рывка, боли — чего угодно. Ничего не произошло.
Это было хуже.
Я выпрямилась медленно, почти болезненно, и продолжила идти, ощущая, как ноги наливаются тяжестью. Мышцы горели, будто в них залили свинец, каждый шаг давался всё труднее. И тогда я поняла, что перестала слышать собственные шаги.
