Почему мы пишем, если это не окупается?

Знаете, есть такой замечательный способ разориться — откройте ресторан. Есть способ получше — станьте писателем самиздата.
Нет, серьёзно. Посчитайте. Часы за клавиатурой, литры кофе, испорченное зрение, недосып хронический — и на выходе сумма, которую стыдно назвать вслух. Мой кот зарабатывает больше. Он хотя бы мышей ловит, а это, между прочим, услуга.
И вот сидишь ты такой в три часа ночи, жена давно спит (или уже не жена — тут как повезёт), дети забыли, как ты выглядишь без монитора, а ты пишешь. Пишешь, как проклятый. Двадцатую главу. Которую прочитают... ну, человек сорок. Из них тридцать — боты, пять — мама под разными аккаунтами, и пятеро — настоящие. И ради этих пятерых ты готов не спать ещё месяц.
Это что, болезнь?
Наверное. Но уютная такая болезнь. С побочными эффектами в виде мешков под глазами и полного непонимания со стороны нормальных людей.
«А ты чем занимаешься?» — спрашивают на встрече выпускников. «Пишу книги». Пауза. «А-а-а... И как, получается?» И ты такой стоишь, не зная — про тиражи врать или честно признаться, что твоя аудитория помещается в лифт.
Но вот что я понял за эти годы. Мы пишем не ради денег. И не ради славы — какая слава, когда тебя путают с однофамильцем из ЖЭКа.
Мы пишем, потому что не можем не писать.
Это как дышать. Попробуйте не дышать — минуту, две. Неприятно, правда? Вот и с историями так. Они живут в голове, толкаются, требуют выхода. Не выпустишь — задохнёшься. Или сойдёшь с ума. Или станешь тем скучным человеком, который на вопрос «как дела?» отвечает «нормально» — и это правда.
У нас внутри сидит что-то древнее. То самое, что заставляло людей рисовать мамонтов на стенах пещер. Они тоже не получали за это гонораров. Но рисовали. Потому что история должна быть рассказана. Потому что страшно уйти и не оставить следа. Потому что где-то там, в темноте, сидел другой человек — и ему было не так одиноко, глядя на эти рисунки.
Терапия через текст — это вообще отдельная история. Психотерапевт берёт деньги за час. Ворд — бесплатно и круглосуточно. Выливаешь туда всё: обиды, страхи, несбывшееся. Убиваешь врагов (в тексте, разумеется — мы же приличные люди). Даришь героям то, чего не получил сам. И становится легче. Не вылечился, конечно, но хотя бы выговорился.
И знаете что самое удивительное? Когда кто-то читает и пишет: «Это же про меня!» — вот тут понимаешь, зачем всё это было. Ты не один такой. Мы все тут немножко сумасшедшие. И слава богу.
Говорят, автор должен быть голодным. Мол, сытое брюхо к творчеству глухо. Джоан Роулинг писала про мальчика-волшебника на салфетках в кафе, потому что дома было холодно и нечего есть — и вот вам, пожалуйста, миллиарды. А теперь у неё всё есть, и где новый Гарри Поттер?
Красивая теория. Только вот Гузель Яхина, Михаил Тарковский, Борис Акунин — они как-то справились и без голодовки. Может, дело не в пустом холодильнике? Может, дело в том, что внутри горит — независимо от того, что снаружи?
Ещё любят говорить: «Сейчас не читают. Вот раньше — читали!»
Друзья мои. Сейчас читают СТОЛЬКО, сколько не читали никогда в истории человечества. Просто читают по-другому. Короткими кусками. В метро. На бегу. Между уведомлениями. Информации — океан, и мы все в нём барахтаемся.
Вопрос не «читают ли» — вопрос «что именно читают». И вот тут развилка: предать себя, начать строчить то, что «заходит», — или остаться честным и писать своё, пусть даже это навсегда останется хобби?
У меня нет ответа. Вру — есть. Но он у каждого свой. И оба варианта — не позор. Писать ради денег — работа. Писать ради себя — призвание. Иногда это одно и то же. Иногда — нет.
Хочу сказать спасибо Продаман. Серьёзно, без иронии. Потому что благодаря таким площадкам мы можем не просто писать в стол — мы можем писать, общаться, высказываться, знакомиться. Находить своих. Понимать, что мы не одиноки в своём прекрасном безумии.
Мы все тут большие молодцы. Каждый, кто выложил хоть одну главу. Каждый, кто написал хоть один комментарий поддержки незнакомому автору. Каждый, кто в три часа ночи выбрал текст вместо сна.
Есть много планов и задумок — фестивали, премии, что-то на уровне кинематографа. В конце концов, откуда берётся пища для режиссёров и сценаристов? Из наших голов. Мы — те, кто придумывает миры. А потом приходят люди с камерами и бюджетами, и делают красиво. Но сначала — сначала кто-то сидел ночью и писал. На салфетке, в ворде, в заметках телефона — неважно.
Так почему мы пишем, если это не окупается?
Потому что есть вещи важнее денег. Потому что история, которая не рассказана — это история, которая умерла. Потому что где-то там сидит человек, которому станет легче от твоих слов. Потому что мы все немного боимся умереть, не оставив следа.
И ещё — потому что это единственное место, где мы полностью честны. Где можно быть собой. Где не надо притворяться нормальным.
Если вы дочитали до этого места — значит, вы тоже из наших.
Добро пожаловать в клуб.
Здесь не платят. Но здесь — настоящее.
Марк Северин