Его лицо совсем близко. Я вижу, какие густые у него ресницы. Его взгляд сканирует моё лицо с такой нежностью, что я забываю, как дышать.
– Теперь я тебя никуда не отпущу. По крайней мере, без боя.
Он медлит. Не бросается в атаку. Даёт мне время уйти, если я захочу. Не перекрывает мой путь к отступлению.
Но я не двигаюсь. Осторожно, почти невесомо, касается своими губами моих. Это даже не поцелуй, а осторожная проверка – едва ощутимое касание с привкусом кофе и цитруса. Мои глаза закрываются сами собой. Я чувствую, как его рука перемещается мне на затылок, притягивая чуть увереннее, но всё так же бережно.
Я отвечаю так же осторожно, и в этот момент всё вокруг будто глохнет. Лёгкое головокружение, слабость в ногах… и ни малейшего желания отступать.
Когда он отстраняется, его лоб упирается в мой. Мы оба тяжело дышим.
– Кажется, – шепчет он, улыбаясь, – тахикардия теперь у обоих.
– Доктор, это заразно? – улыбаюсь я сквозь выступившие на глазах слёзы счастья. – Неизлечимо, Валерия. Совершенно неизлечимо.
– Так, кто же ты, доктор? – я заглядываю в его зрачки, пытаясь разгадать тайну. – Я ошиблась, и ты не кардиохирург?
– Ладно, расслабься, Валерия. Кардиохирургия – это круто, но не моё. Слишком много драмы. Я по другой части.
– Ну, давай, колись уже! – игриво ударяю его кулаком в грудь.
Он опять перехватывает мою руку. Прижимает. Я ощущаю его сердцебиение. Частое, гулкое. Как и моё.
– Я будущий офтальмолог, – мягко произносит он, и в его глазах вспыхивает какой-то особенный, тёплый огонёк. – Причём детский. Хочу работать с мелкими. Знаешь, когда ребёнок впервые надевает очки или после операции начинает чётко видеть лицо мамы... это помощнее любого адреналина в кардиохирургии.
Внутри меня что-то гулко ёкает. В голове сразу всплывает кадр из аэропорта: Дима, легко подбрасывающий Майю, его бережные руки и то, как дочка завороженно смотрит на него. Теперь всё встаёт на свои места. Он не просто чувствует детей, это его призвание.
– Так вот почему Майя на тебя так залипла тогда, – догадываюсь я. – Ты её просканировал своим врачебным взглядом?
– У неё, кстати, отличные глазки, очень любопытные. А вот тебе... – он на мгновение замолкает, сокращая дистанцию до минимума и заглядывая в глаза слишком глубоко. – Тебе бы я прописал побольше релакса. И поменьше прятаться от случайных попутчиков.
– Это тоже врачебная рекомендация? – шепчу я, чувствуя, как дыхание становится прерывистым.
– Это личная просьба человека, который пять месяцев не мог забыть цвет твоих глаз, но так и не определил его точно из-за плохого зрения.
– Дима, мне до сих пор стыдно за те очки, – я пытаюсь звучать строго, но губы сами расплываются в улыбке.
– Не парься. Было весело, – он наклоняется чуть ближе, понижая голос до доверительного полушёпота.
– У тебя линзы? – спрашиваю я.
– Сделал лазерку в Германии. Глаза теперь как новые, – он проводит рукой по волосам.
Потом аккуратно наматывает на палец прядь моих волос, касается щеки…
– Дим… уже поздно. Вдруг нас тут закроют? – спохватываюсь я. – Ночевать в оранжерее – такое себе… И меня Майя ждёт.
– Не переживай. Я тут не первый год и примерно знаю, что и как, – он мельком бросает взгляд на наручные часы. – Через минут двадцать начнут всех выгонять.
И всё-таки притягивает меня ближе.
На этот раз поцелуй совсем другой. Сначала он всё такой же нежный. Но уже через несколько секунд что-то внутри нас обоих ломается. Поцелуй становится глубже, жарче. Его руки крепче удерживают меня – одна на талии, вторая на затылке. Я отвечаю ему и прижимаюсь ближе, зарываясь пальцами в его тёмно-русые волосы.
В этом поцелуе – все пять месяцев ожидания. Он целует меня так, будто боится снова потерять. А я – наконец-то разрешаю себе жить. Дыхание сбивается. Я понимаю, что тону. И не хочу останавливаться.
В этот момент мой телефон разрывается звонком. Эля…
Реальность возвращается. А мне хочется, как в сказке, перевести часы назад, чтобы продлить этот бал в зимнем саду. Но стрелки упрямо смыкаются на полуночи.
– Лерка, ты где запропастилась?! Папа уже на парковке ждёт, мы через пять минут уезжаем!
– Бегу! – выдыхаю я.
Дима провожает меня до выхода. На улице холодно, но его рука всё ещё держит мою. У машины он останавливается, быстро целует меня в висок.
– Не пропадай. Я серьёзно.
– Не пропаду, – улыбаюсь я.
Сажусь в машину. Эля ошалело смотрит на меня, но я только откидываюсь на сиденье и закрываю глаза, всё ещё чувствуя на губах его вкус и тот самый мощный, живой импульс, который наконец-то разгорелся в настоящее пламя.
– Лера! – толкает меня в бок Эля. – Это что было? Ты его знаешь?
– Теперь знаю. Кажется, он тот самый… – мечтательно выдыхаю я и наконец выкладываю подруге про наше первое знакомство с Димой.
Через день после бала прошлое напоминает о себе.
Звонит мать Данилы. Просит принять подарки для Майи. Говорит, что Данила всё привезёт сам.
Приходится совершить акт милосердия и вытащить это чудо из чёрного списка.
Айфон вибрирует. Короткий гудок. Сбрасывает.
Выхожу за пакетами. Холодный воздух бьёт в лицо, и вместе с ним воспоминания, которые я давно не открывала.
Данила стоит у своей машины. Слишком уверенный для человека, который уже не имеет ко мне никакого отношения. Раньше у меня от одного его взгляда подгибались колени, а сейчас… искренне не врубаюсь: что это было? Какое-то массовое помутнение сознания или приворот? Сегодня передо мной просто парень, который кажется мне абсолютным дном. Пустой и неинтересный.
Он протягивает пакеты, а потом пытается сократить дистанцию, тянет руку, чтобы дотронуться до моего плеча. Я отскакиваю так брезгливо, будто на меня собирается прыгнуть жаба.
– Я тебе так противен? – он кривит губы в своей фирменной усмешке, которая раньше казалась мне дерзкой, а теперь – просто жалкой.
– Типа того, – отвечаю ровно. – Тебе ничего не говорит слово «безразличие»? Это как раз про то.
Забираю пакеты и ухожу, не оборачиваясь. Внутри полный штиль. Ни боли, ни обиды. Просто закрытая дверь.
Новый год, правда, выходит немного скомканным. Я приглашаю к нам Диму, а у него рабочая смена, оказывается.
– Я подписался на это дежурство еще в октябре. Не могу же теперь подвести коллег.
– Ты серьёзно? Новый год и больница?
– Ну, я как бы молодой специалист… как у нас говорят. Тут иногда закрывают дыры такими, как я. Но честно... если бы я тогда знал, что встречу тебя, я бы отменил всё к чёрту.
Я, конечно, грущу. Но в то же время успокаиваю его:
– Ничего, у нас впереди ещё обязательно будут другие праздники.
Полночь накрывает город вспышками фейерверков. В комнате шумно, все обнимаются, смеются, орут «С Новым годом!».
А я стою с телефоном в руках.
На экране Дима. В белом халате. С бокалом в руках. Настоящий.
– С Новым годом, Валерия! – кричит мне, улыбаясь.
Под бой курантов мы чокаемся через экран… И почему-то именно в этот момент я чувствую себя самой счастливой.
Дима по-прежнему постоянно в движении: практика, сессия, подработка. Иногда я думаю, что у него в сутках не двадцать четыре часа, а какой-то скрытый медицинский апгрейд.
Но мне нравится это в нём. Не усталость, не перегруз – а то, как он к этому относится. Спокойно. Без нытья. Как будто он заранее знал, на что идёт.
И рядом с ним у меня тоже начинает меняться настрой. Хочется быть лучше, совершенствоваться. Не ради кого-то конкретно. Ради себя. Ради Майи. Ради всех нас.
Несмотря на свой плотный график, Дима всегда находит время для нас.
Теперь он для Майи не просто мамин парень. Он становится частью её мира так естественно, что иногда это пугает даже меня.
Пока зима не сдала свои позиции, мы тусим в парке на горках.
Выбираем пологие, максимально безопасные для ребёнка. Я сажусь в огромную ватрушку, беру Майю на колени. Дима устраивается сзади и обнимает нас обеих. Его руки тёплые даже в мороз. И такие надёжные, способные защитить нас не только от холода, но и от всех неприятностей, которые существуют в мире.
Мы летим вниз, Майя заразительно хохочет. Её детский смех звенит так, будто мир создан только для этого звука.
Внизу мы валяемся в снегу, смотрим в небо и считаем там самолёты.
Устраиваем короткие баттлы в хип-хопе. Это круто. Здесь мы оба любим поспорить. Но всегда побеждает дружба.
Если раньше моя жизнь напоминала хаотичную кардиограмму человека в предынфарктном состоянии, то теперь она похожа на чертёж первоклассного архитектора.
Мы с Димой строим наши отношения медленно, порой неловко, иногда слишком честно. По кирпичику. Как будто проектируем свой дом. Без спешки, с расчётом на долгую жизнь.
И, если честно… я даже не боюсь, что что-то рухнет.
Также я замечаю, что он не просто рядом, когда может. Он рядом всегда, когда это важно. Даже если физически его нет.
Однако, через несколько недель прошлое снова пытается влезть в мою жизнь.
Мы подъезжаем к моему дому на его гибриде – белой Тойоте Аурис. В салоне тепло, играет тихая музыка, и на секунду мне кажется, что мир наконец-то стал простым.
И тут я вижу Данилу.
Он стоит у подъезда. Слишком уверенный. Слишком резкий.
– Оставайся в машине, – спокойно говорит Дима.
Я хочу возразить.
– Лера, пожалуйста.
Подчиняюсь, но телефон держу наготове, чтобы набрать полицию, если что-то пойдёт не так.
Я реально боюсь. Данила профессионально машет кулаками, а Дима… он же врач, у него руки для другого созданы.
Парни стоят напротив друг друга. Данила что-то говорит, активно жестикулирует. Дима слушает, засунув руки в карманы куртки. Потом Дима отвечает спокойно, но уверенно. Без агрессии. Без давления.
Я уже на взводе.
Но через несколько минут напряжение падает. Они стоят так ещё минуту, и вдруг… расходятся краями. Просто расходятся. Данила прыгает в тачку и срывается с места, а Дима подходит к машине и открывает мне дверь.
Заходим в подъезд.
– Что он тебе сказал? – сразу спрашиваю я.
Он улыбается, притягивает меня к себе и целует в макушку.
– Тихо, паникерша. Всё нормально.
– Дима!
Он пожимает плечами.
– Считай, что это врачебная тайна. Конфиденциальная информация.
– Серьёзно?
– Ладно… скажем так, мы договорились не мешать твоей новой жизни.
Я прищуриваюсь.
– Это точно всё?
– Почти.
Он берёт мою руку.
– Главное, что мы разобрались: никто тебя никуда не уводит. Ты сама выбираешь.
И я выбираю. Каждый день.
Время бежит.
Вечерами мы иногда засиживаемся за настолками с Игорем и Ликой. Лика уже похожа на очаровательный дирижабль. У них всё-таки скоро родится сын. Я кричу «Ура!», потому что на полных правах выиграла пари. Три похода в кино теперь официально у меня в кармане.
Мы с Димой много говорим о будущем, о странных совпадениях, о том, как вообще можно было встретиться дважды в этой жизни и не потеряться.
И в какой-то момент он становится серьёзным.
– Лера, – он вдруг смотрит на меня так, будто вокруг исчезает всё лишнее. – Когда я искал тебя после аэропорта, у меня было чувство, что я провалил самый главный зачёт в жизни. Потому что я видел тысячи глаз, но твои… В них было столько всего: и страх, и нежность к Майе, и какая-то стена. Мне захотелось её сломать. И просто… быть рядом.
Я опускаю взгляд.
– Дима, у меня всё сложно… Ты ведь понимаешь, я не обычная студентка с бала. У меня ребёнок, у меня прошлое…
Он мягко берёт меня за подбородок.
– Лер, тормози. Я вообще-то собираюсь оперировать детей... Ты думаешь, меня пугает ответственность? Майя классная, мы с ней уже почти кореша. Так что забудь про «сложно». В офтальмологии всё просто: либо ты видишь чётко, либо нет. Я сейчас вижу всё предельно ясно. И мне очень нравится эта картинка.
И я тоже начинаю видеть. Чётко. Без размытых оправданий.
Дима всё ещё учится. Он всё ещё устаёт. Но при этом у него есть мечта – открыть свою детскую глазную клинику.
Путь долгий: ординатура, практика, лицензии. Он говорит об этом спокойно, без пафоса. Как о чём-то, что просто обязательно случится. И эта его уверенность заражает меня.
Я начинаю думать о своём.
– Я хочу стать адвокатом, – говорю я однажды.
Он даже не удивляется.
– Без проблем. Давай, подавай документы в ВУЗ. Я подстрахую с мелкой, всё решим.
Так просто? Но я верю в него больше, чем в себя. А он верит в меня.
Как-то вечером он приезжает чуть позже обычного.
Не уставший. Другой. Собранный. Слишком серьёзный. И с цветами.
– Есть повод? – кокетничаю я.
– Есть, – говорит, будто отрезает.
Потом достаёт маленькую коробочку.
– Выходи за меня, – вот так: коротко и ясно.
Я зависаю. Это так неожиданно. Так необычно. Так трогательно. Чувствую, как наворачиваются слёзы.
– Я не хочу “когда-нибудь”. Я не хочу “потом”, – продолжает он. – Я хочу тебя в своей жизни. Не как эпизод. Не как совпадение. А как норму.
Я смотрю на него, а внутри всё сжимается и расширяется одновременно. Он открывает коробочку и достаёт колечко. У него чуть дрожат пальцы. И это почему-то добивает меня сильнее любых слов.
– Да, – шепчу. – Я согласна.
– Выбирай дату! – он облегченно выдыхает и надевает кольцо мне на палец.
– Дата у нас будет одна на двоих, Дим. Поэтому выбирать будем вместе.
КОНЕЦ.
________________________________________________________________
Дорогие читатели!
Спасибо вам за то, что прошли этот путь вместе со мной и героями этой истории. Для автора нет большей радости, чем знать, что его книга нашла отклик в чьём-то сердце, подарила эмоции, переживания и, возможно, заставила о чём-то задуматься.
Если вам откликнулась эта история, буду очень благодарна, если вы оставите отзыв и оцените книгу. Ваше мнение невероятно важно — именно благодаря вам книга продолжает жить и находить новых читателей.
Спасибо за ваше время, доверие и внимание ??
– Теперь я тебя никуда не отпущу. По крайней мере, без боя.
Он медлит. Не бросается в атаку. Даёт мне время уйти, если я захочу. Не перекрывает мой путь к отступлению.
Но я не двигаюсь. Осторожно, почти невесомо, касается своими губами моих. Это даже не поцелуй, а осторожная проверка – едва ощутимое касание с привкусом кофе и цитруса. Мои глаза закрываются сами собой. Я чувствую, как его рука перемещается мне на затылок, притягивая чуть увереннее, но всё так же бережно.
Я отвечаю так же осторожно, и в этот момент всё вокруг будто глохнет. Лёгкое головокружение, слабость в ногах… и ни малейшего желания отступать.
Когда он отстраняется, его лоб упирается в мой. Мы оба тяжело дышим.
– Кажется, – шепчет он, улыбаясь, – тахикардия теперь у обоих.
– Доктор, это заразно? – улыбаюсь я сквозь выступившие на глазах слёзы счастья. – Неизлечимо, Валерия. Совершенно неизлечимо.
– Так, кто же ты, доктор? – я заглядываю в его зрачки, пытаясь разгадать тайну. – Я ошиблась, и ты не кардиохирург?
– Ладно, расслабься, Валерия. Кардиохирургия – это круто, но не моё. Слишком много драмы. Я по другой части.
– Ну, давай, колись уже! – игриво ударяю его кулаком в грудь.
Он опять перехватывает мою руку. Прижимает. Я ощущаю его сердцебиение. Частое, гулкое. Как и моё.
– Я будущий офтальмолог, – мягко произносит он, и в его глазах вспыхивает какой-то особенный, тёплый огонёк. – Причём детский. Хочу работать с мелкими. Знаешь, когда ребёнок впервые надевает очки или после операции начинает чётко видеть лицо мамы... это помощнее любого адреналина в кардиохирургии.
Внутри меня что-то гулко ёкает. В голове сразу всплывает кадр из аэропорта: Дима, легко подбрасывающий Майю, его бережные руки и то, как дочка завороженно смотрит на него. Теперь всё встаёт на свои места. Он не просто чувствует детей, это его призвание.
– Так вот почему Майя на тебя так залипла тогда, – догадываюсь я. – Ты её просканировал своим врачебным взглядом?
– У неё, кстати, отличные глазки, очень любопытные. А вот тебе... – он на мгновение замолкает, сокращая дистанцию до минимума и заглядывая в глаза слишком глубоко. – Тебе бы я прописал побольше релакса. И поменьше прятаться от случайных попутчиков.
– Это тоже врачебная рекомендация? – шепчу я, чувствуя, как дыхание становится прерывистым.
– Это личная просьба человека, который пять месяцев не мог забыть цвет твоих глаз, но так и не определил его точно из-за плохого зрения.
– Дима, мне до сих пор стыдно за те очки, – я пытаюсь звучать строго, но губы сами расплываются в улыбке.
– Не парься. Было весело, – он наклоняется чуть ближе, понижая голос до доверительного полушёпота.
– У тебя линзы? – спрашиваю я.
– Сделал лазерку в Германии. Глаза теперь как новые, – он проводит рукой по волосам.
Потом аккуратно наматывает на палец прядь моих волос, касается щеки…
– Дим… уже поздно. Вдруг нас тут закроют? – спохватываюсь я. – Ночевать в оранжерее – такое себе… И меня Майя ждёт.
– Не переживай. Я тут не первый год и примерно знаю, что и как, – он мельком бросает взгляд на наручные часы. – Через минут двадцать начнут всех выгонять.
И всё-таки притягивает меня ближе.
На этот раз поцелуй совсем другой. Сначала он всё такой же нежный. Но уже через несколько секунд что-то внутри нас обоих ломается. Поцелуй становится глубже, жарче. Его руки крепче удерживают меня – одна на талии, вторая на затылке. Я отвечаю ему и прижимаюсь ближе, зарываясь пальцами в его тёмно-русые волосы.
В этом поцелуе – все пять месяцев ожидания. Он целует меня так, будто боится снова потерять. А я – наконец-то разрешаю себе жить. Дыхание сбивается. Я понимаю, что тону. И не хочу останавливаться.
В этот момент мой телефон разрывается звонком. Эля…
Реальность возвращается. А мне хочется, как в сказке, перевести часы назад, чтобы продлить этот бал в зимнем саду. Но стрелки упрямо смыкаются на полуночи.
– Лерка, ты где запропастилась?! Папа уже на парковке ждёт, мы через пять минут уезжаем!
– Бегу! – выдыхаю я.
Дима провожает меня до выхода. На улице холодно, но его рука всё ещё держит мою. У машины он останавливается, быстро целует меня в висок.
– Не пропадай. Я серьёзно.
– Не пропаду, – улыбаюсь я.
Сажусь в машину. Эля ошалело смотрит на меня, но я только откидываюсь на сиденье и закрываю глаза, всё ещё чувствуя на губах его вкус и тот самый мощный, живой импульс, который наконец-то разгорелся в настоящее пламя.
– Лера! – толкает меня в бок Эля. – Это что было? Ты его знаешь?
– Теперь знаю. Кажется, он тот самый… – мечтательно выдыхаю я и наконец выкладываю подруге про наше первое знакомство с Димой.
Эпилог
Через день после бала прошлое напоминает о себе.
Звонит мать Данилы. Просит принять подарки для Майи. Говорит, что Данила всё привезёт сам.
Приходится совершить акт милосердия и вытащить это чудо из чёрного списка.
Айфон вибрирует. Короткий гудок. Сбрасывает.
Выхожу за пакетами. Холодный воздух бьёт в лицо, и вместе с ним воспоминания, которые я давно не открывала.
Данила стоит у своей машины. Слишком уверенный для человека, который уже не имеет ко мне никакого отношения. Раньше у меня от одного его взгляда подгибались колени, а сейчас… искренне не врубаюсь: что это было? Какое-то массовое помутнение сознания или приворот? Сегодня передо мной просто парень, который кажется мне абсолютным дном. Пустой и неинтересный.
Он протягивает пакеты, а потом пытается сократить дистанцию, тянет руку, чтобы дотронуться до моего плеча. Я отскакиваю так брезгливо, будто на меня собирается прыгнуть жаба.
– Я тебе так противен? – он кривит губы в своей фирменной усмешке, которая раньше казалась мне дерзкой, а теперь – просто жалкой.
– Типа того, – отвечаю ровно. – Тебе ничего не говорит слово «безразличие»? Это как раз про то.
Забираю пакеты и ухожу, не оборачиваясь. Внутри полный штиль. Ни боли, ни обиды. Просто закрытая дверь.
***
Новый год, правда, выходит немного скомканным. Я приглашаю к нам Диму, а у него рабочая смена, оказывается.
– Я подписался на это дежурство еще в октябре. Не могу же теперь подвести коллег.
– Ты серьёзно? Новый год и больница?
– Ну, я как бы молодой специалист… как у нас говорят. Тут иногда закрывают дыры такими, как я. Но честно... если бы я тогда знал, что встречу тебя, я бы отменил всё к чёрту.
Я, конечно, грущу. Но в то же время успокаиваю его:
– Ничего, у нас впереди ещё обязательно будут другие праздники.
Полночь накрывает город вспышками фейерверков. В комнате шумно, все обнимаются, смеются, орут «С Новым годом!».
А я стою с телефоном в руках.
На экране Дима. В белом халате. С бокалом в руках. Настоящий.
– С Новым годом, Валерия! – кричит мне, улыбаясь.
Под бой курантов мы чокаемся через экран… И почему-то именно в этот момент я чувствую себя самой счастливой.
***
Дима по-прежнему постоянно в движении: практика, сессия, подработка. Иногда я думаю, что у него в сутках не двадцать четыре часа, а какой-то скрытый медицинский апгрейд.
Но мне нравится это в нём. Не усталость, не перегруз – а то, как он к этому относится. Спокойно. Без нытья. Как будто он заранее знал, на что идёт.
И рядом с ним у меня тоже начинает меняться настрой. Хочется быть лучше, совершенствоваться. Не ради кого-то конкретно. Ради себя. Ради Майи. Ради всех нас.
***
Несмотря на свой плотный график, Дима всегда находит время для нас.
Теперь он для Майи не просто мамин парень. Он становится частью её мира так естественно, что иногда это пугает даже меня.
Пока зима не сдала свои позиции, мы тусим в парке на горках.
Выбираем пологие, максимально безопасные для ребёнка. Я сажусь в огромную ватрушку, беру Майю на колени. Дима устраивается сзади и обнимает нас обеих. Его руки тёплые даже в мороз. И такие надёжные, способные защитить нас не только от холода, но и от всех неприятностей, которые существуют в мире.
Мы летим вниз, Майя заразительно хохочет. Её детский смех звенит так, будто мир создан только для этого звука.
Внизу мы валяемся в снегу, смотрим в небо и считаем там самолёты.
Устраиваем короткие баттлы в хип-хопе. Это круто. Здесь мы оба любим поспорить. Но всегда побеждает дружба.
***
Если раньше моя жизнь напоминала хаотичную кардиограмму человека в предынфарктном состоянии, то теперь она похожа на чертёж первоклассного архитектора.
Мы с Димой строим наши отношения медленно, порой неловко, иногда слишком честно. По кирпичику. Как будто проектируем свой дом. Без спешки, с расчётом на долгую жизнь.
И, если честно… я даже не боюсь, что что-то рухнет.
Также я замечаю, что он не просто рядом, когда может. Он рядом всегда, когда это важно. Даже если физически его нет.
***
Однако, через несколько недель прошлое снова пытается влезть в мою жизнь.
Мы подъезжаем к моему дому на его гибриде – белой Тойоте Аурис. В салоне тепло, играет тихая музыка, и на секунду мне кажется, что мир наконец-то стал простым.
И тут я вижу Данилу.
Он стоит у подъезда. Слишком уверенный. Слишком резкий.
– Оставайся в машине, – спокойно говорит Дима.
Я хочу возразить.
– Лера, пожалуйста.
Подчиняюсь, но телефон держу наготове, чтобы набрать полицию, если что-то пойдёт не так.
Я реально боюсь. Данила профессионально машет кулаками, а Дима… он же врач, у него руки для другого созданы.
Парни стоят напротив друг друга. Данила что-то говорит, активно жестикулирует. Дима слушает, засунув руки в карманы куртки. Потом Дима отвечает спокойно, но уверенно. Без агрессии. Без давления.
Я уже на взводе.
Но через несколько минут напряжение падает. Они стоят так ещё минуту, и вдруг… расходятся краями. Просто расходятся. Данила прыгает в тачку и срывается с места, а Дима подходит к машине и открывает мне дверь.
Заходим в подъезд.
– Что он тебе сказал? – сразу спрашиваю я.
Он улыбается, притягивает меня к себе и целует в макушку.
– Тихо, паникерша. Всё нормально.
– Дима!
Он пожимает плечами.
– Считай, что это врачебная тайна. Конфиденциальная информация.
– Серьёзно?
– Ладно… скажем так, мы договорились не мешать твоей новой жизни.
Я прищуриваюсь.
– Это точно всё?
– Почти.
Он берёт мою руку.
– Главное, что мы разобрались: никто тебя никуда не уводит. Ты сама выбираешь.
И я выбираю. Каждый день.
***
Время бежит.
Вечерами мы иногда засиживаемся за настолками с Игорем и Ликой. Лика уже похожа на очаровательный дирижабль. У них всё-таки скоро родится сын. Я кричу «Ура!», потому что на полных правах выиграла пари. Три похода в кино теперь официально у меня в кармане.
***
Мы с Димой много говорим о будущем, о странных совпадениях, о том, как вообще можно было встретиться дважды в этой жизни и не потеряться.
И в какой-то момент он становится серьёзным.
– Лера, – он вдруг смотрит на меня так, будто вокруг исчезает всё лишнее. – Когда я искал тебя после аэропорта, у меня было чувство, что я провалил самый главный зачёт в жизни. Потому что я видел тысячи глаз, но твои… В них было столько всего: и страх, и нежность к Майе, и какая-то стена. Мне захотелось её сломать. И просто… быть рядом.
Я опускаю взгляд.
– Дима, у меня всё сложно… Ты ведь понимаешь, я не обычная студентка с бала. У меня ребёнок, у меня прошлое…
Он мягко берёт меня за подбородок.
– Лер, тормози. Я вообще-то собираюсь оперировать детей... Ты думаешь, меня пугает ответственность? Майя классная, мы с ней уже почти кореша. Так что забудь про «сложно». В офтальмологии всё просто: либо ты видишь чётко, либо нет. Я сейчас вижу всё предельно ясно. И мне очень нравится эта картинка.
И я тоже начинаю видеть. Чётко. Без размытых оправданий.
***
Дима всё ещё учится. Он всё ещё устаёт. Но при этом у него есть мечта – открыть свою детскую глазную клинику.
Путь долгий: ординатура, практика, лицензии. Он говорит об этом спокойно, без пафоса. Как о чём-то, что просто обязательно случится. И эта его уверенность заражает меня.
Я начинаю думать о своём.
– Я хочу стать адвокатом, – говорю я однажды.
Он даже не удивляется.
– Без проблем. Давай, подавай документы в ВУЗ. Я подстрахую с мелкой, всё решим.
Так просто? Но я верю в него больше, чем в себя. А он верит в меня.
Как-то вечером он приезжает чуть позже обычного.
Не уставший. Другой. Собранный. Слишком серьёзный. И с цветами.
– Есть повод? – кокетничаю я.
– Есть, – говорит, будто отрезает.
Потом достаёт маленькую коробочку.
– Выходи за меня, – вот так: коротко и ясно.
Я зависаю. Это так неожиданно. Так необычно. Так трогательно. Чувствую, как наворачиваются слёзы.
– Я не хочу “когда-нибудь”. Я не хочу “потом”, – продолжает он. – Я хочу тебя в своей жизни. Не как эпизод. Не как совпадение. А как норму.
Я смотрю на него, а внутри всё сжимается и расширяется одновременно. Он открывает коробочку и достаёт колечко. У него чуть дрожат пальцы. И это почему-то добивает меня сильнее любых слов.
– Да, – шепчу. – Я согласна.
– Выбирай дату! – он облегченно выдыхает и надевает кольцо мне на палец.
– Дата у нас будет одна на двоих, Дим. Поэтому выбирать будем вместе.
КОНЕЦ.
________________________________________________________________
Дорогие читатели!
Спасибо вам за то, что прошли этот путь вместе со мной и героями этой истории. Для автора нет большей радости, чем знать, что его книга нашла отклик в чьём-то сердце, подарила эмоции, переживания и, возможно, заставила о чём-то задуматься.
Если вам откликнулась эта история, буду очень благодарна, если вы оставите отзыв и оцените книгу. Ваше мнение невероятно важно — именно благодаря вам книга продолжает жить и находить новых читателей.
Спасибо за ваше время, доверие и внимание ??
