Разглядываю спящего парня и думаю о том, что этот год начался настолько замечательно, что я и представить такого не могла. И, если верить примете о встрече Нового года, то в наступившем году меня ждёт всё самое лучшее.
Осторожно выскальзываю из-под мужской руки и на цыпочках бегу в душ. В зеркале вижу счастливое отражение себя. Я уже и забыла, когда мои глаза так светились от радости. Внимание привлекает маленькое пятнышко на шее. Чёрт! Засос. Наверно, случайность. Потираю это место пальцами, будто это поможет устранить дефект. Не помогает. Делаю шаг в душевую кабину и наслаждаюсь тёплыми струйками воды, которые приятно бьют по телу. Заматываюсь в белое махровое полотенце и возвращаюсь в комнату.
Данила уже не спит, и его томный взгляд окутывает меня, забираясь под полотенце.
– М-м-м, какая ты… – хриплый после сна голос проникает прямо в сердце.
– Какая? – интересуюсь кокетливо.
Парень бодро вскакивает с кровати и, проходя мимо меня, цепляет рукой краешек полотенца, срывая с меня прикрытие. Но я удерживаю мягкую ткань на своей груди. Моему телу уютно, и я не хочу обнажать его. Данила с ухмылкой скрывается в душевой. Снова обматываю себя полотенцем и присаживаюсь на край широченной кровати. Пока есть время, можно посмотреть мессенджер.
«С Новым годом!», «Вы как?», «Мы только проснулись», – читаю лишь Машины послания, на остальные отвечу позже.
«Мы тоже только проснулись», – отвечаю подруге.
«Завтрак в отеле проспали», «Что будем делать?», – спрашивает Маша.
«Обедать!» – пишу я и выбираю соответствующий эмоджи.
Машка в ответ тоже присылает всяких смешных стикеров.
«Давай через час», - предлагает она. – «Мы не совсем готовы».
«Мы тоже», «Спишемся позже», – набираю текст и бросаю айфон на кровать.
Подхожу к большому зеркалу и внимательно разглядываю себя. Беру расчёску и бережно веду ею по волосам. После душа они спутанные, надо бы высушить феном, но фен в душевой, а там занято.
Слышу, как дверь душевой открывается, и в зеркальном отражении за мной возникает фигура Дани. Моя рука с расчёской замирает в воздухе. Он выше меня и мощнее. На бёдрах банное полотенце. Его лицо чисто выбрито. Запах туалетной воды сводят с ума. Острый взгляд ласкает через заркальное отражение. Мы стоим, как два изваяния в белых полотенцах. Сейчас мы так похожи. Мы из разных миров объединились в один – наш собственный.
– Даня, это что? – спрашиваю категорично, но беззлобно, указывая пальцем на засос.
Данила внимательно осматривает мою шею. Серьёзно хмурится.
– Это любовь! – заявляет резко.
Теряюсь с ответом, потому что, услышь я какое-то другое слово, то могла бы возмутиться, но возражать против любви я не готова. Просто не имею права спугнуть эту малюсенькую птичку счастья, заключённую в одном небрежно брошенном слове «любовь». Скептически выпячиваю губки, гримасничаю. В этот момент рука парня тянет за край полотенца в том месте, где оно закреплено на мне, и белая махровая ткань скользит вниз, оставляя меня совершенно обнажённой перед ним, перед собственным отражением. Моё сердце замирает, а потом пускается вскачь, заглушая все мысли.
Данила не отводит взгляда. Его глаза темнеют, и в них разгорается такой огонь, что я чувствую, как закипает моя кровь. Он плотно прижимается к моей спине. Его чистая, гладкая кожа соприкасается с моей, и я ощущаю каждый мускул его идеальной фигуры. Его губы приятно щекочут шею, чуть ниже того самого пятнышка, и я чувствую, как по телу пробегает дрожь. Сильные мужские руки поднимают меня и уносят на наше королевское ложе. Мой разум туманится от близости. То, что Данила вытворяет со мной сейчас это покруче, чем было ночью, это на грани безумия. Я бессвязно верещу, голос срывается в тонкий стон, рвано хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. А потом бесстыдно ору – дикий, первобытный крик наслаждения, сотрясающий саму мою душу, когда невероятный оргазм захлёстывает меня, бросая в бездну, где нет ничего, кроме этого всепоглощающего, ослепляющего блаженства.
Моё тело дрожит от пережитого, но Данила не сбавляет темпа. Его дыхание становится прерывистым, тяжёлым. Я чувствую, как каждый его мускул напрягается, его хватка на моих бёдрах крепнет до боли. Он замирает на мгновение, а потом издаёт глубокий, гортанный стон, и я ощущаю мощные толчки, один за другим, пульсирующие и горячие. Он словно отдаёт всего себя, и его жар обжигает меня изнутри. Ещё несколько мощных толчков, и он обессиленно падает рядом, тяжело дыша. Его руки всё ещё крепко обнимают меня, прижимая к его влажному, разгорячённому телу.
Наше дыхание постепенно выравнивается, и мы оба, раскинувшись, лежим на просторном сексодроме. И это совсем не то, что буквой «зю» в машине, когда приходится изворачиваться и думать о каждом движении. Здесь есть пространство. Свобода. Ощущаю себя в раю, и размышляю о том, как прекрасно просыпаться по утрам в одной постели с любимым мужчиной. Это, наверно, и есть то самое счастье, о котором можно мечтать.
С тоской думаю, что время пребывания в раю истекает с каждой минутой. Завтра примерно в это же время, мы уже будем на пути в наш город, в нашу привычную среду обитания, где нет этой беспечной свободы…
Где-то между нами на кровати, запутавшись в простыне, вибрирует мой айфон, который всё это время молчал и терпеливо дожидался конца наших любовных утех. Даня шарит рукой и быстенько находит гаджет. Но, вместо того, чтобы отдать его мне, как законной владелице, сам по-хозяйски начинает изучать мой мессенждер.
– А это что за хрен тебе пишет? – сдвинув брови, спрашивает Данила.
– Да, кто? – раздражаюсь я.
– Ну вот! – он тычет пальцем на ник какого-то моего знакомого. – Что у тебя с ним было?!
– Да ничего у меня ни с кем не было! – сердито шиплю я. – Господи! Даня! У нас Новый год! Люди поздравляют друг друга! Что в этом такого?! – призываю парня к благоразумию. – Ты в своём телефоне лучше посмотри, кто тебя там поздравил… из твоих бывших!
– Мне пох на всех бывших! Если мне будет надо, я им маякну, и они сами прибегут, – гордо произносит он.
– Ну надо же! – возмущаюсь я. – Прям Дон Жуан какой-то! Только я в отличие от тебя никому маяк… мая… маячить не собираюсь! Мне Маша писала час назад, спрашивала, где будем обедать. И ты вчера, кажется, вкусняшки выйграл!
– Да, пожрать не мешало бы, - бубнит Данила и продолжает усердно ковыряться в моём айфоне. – А вкусняшки – забей! Ты моя главная вкусняшка!
Абсолютно бессмысленно пытаться отобрать у него телефон, потому что всё равно не отдаст, пока не пролистает всё, что там накопилось. Безнадёжно махнув рукой, ухожу в душ. Привожу себя в порядок долго, тщательно просушивая волосы феном. Мне обидно, что мне не доверяют, постоянно контролируют и подозревают в изменах. Это отвратительно! Так быть не должно! Но так есть. И я вынуждена с этим мириться.
Когда я появляюсь в комнате, Данила уже залипает в своём айфоне.
– Ну, всё проверил? – ехидничаю я. – Вопросы есть?
– Есть парочка, – произносит расслабленно.
– Задавай! Сразу разберёмся, пока наедине, – предлагаю я.
Данила реально начинает расспрашивать меня о контактах в моём телефоне. Мне приходится объяснять, кто эти люди. Выглядит это как-то унизительно, но мне проще пойти на уступку, чем снова ссориться.
Наконец мы собираемся все вчетвером и идём обедать… Найти подходящее место первого января не просто. Много заведений тупо закрыто. Работает только Макдоналдс. Это проще и дешевле, нас устраивает. Шастаем по пустому городу, снова фоткаемся и возвращаемся в отель.
До позднего вечера сидим у нас в номере. Мы с Машей сортируем фотки, отбираем самые красивые и прикольные и сразу заливаем в соцсети.
Данила вроде угомонился со своей ревностью, и у нас опять наступает ночная идиллия, после которой на моей шее красуется уже совсем не одно пятнышко.
Утром спешим на завтрак. Я закутываю шею в свой толстый шарф.
– У тебя горло болит? – беспокоится Маша.
– Ага, – киваю и чуть опускаю шарф, демонстрируя Маше красоту на своей шее.
– Ну нихрена себе! – с сочувствием и возмущением восклицает подруга.
В ресторане отеля тихо. Гостей мало, места много. Занимаем столик и идём опустошать шведский стол. Некоторые гости смотрят на меня с любопытством и непониманием. Шарф на моей шее выглядит вообще неуместно. В помещении жарко, а я, как дурочка, в таком виде.
Парни уже сидят за столом и с аппетитом уплетают завтрак. Мы с Машей только рассаживаемся.
– Чего этот придурок на тебя зырит? – Даня сурово хмурит брови, уставившись на какого-то парня. – Ему в табло зарядить?
Придурок! Я закатываю глаза, потому что слов у меня просто нет. Зато у меня есть подруга, готовая всегда за меня вписаться.
– Слышь, Даня! – обращается Машка к парню полушёпотом. – У твоей девушки шея пятнистая, как у жирафа! Прикажешь ей это демонстрировать публично?! На неё и так из-за этого шарфа смотрят, как на больную и заразную. Чему ты удивляешься?
– Ладно, – снисходительно хрипит Данила, косясь на бедного парня, который, кажется, понял намёк и быстро отвернулся. – Пусть отдупляется, пока я ему сам не навалял.
Кажется, на этот раз обошлось без эксцессов. И на том спасибо, что Даня не стал устраивать цирк посреди завтрака.
Домой возвращаемся слегка уставшие, немного грустные, но в целом вполне довольные. Впереди нас ждёт целый год полный неизвестности, но я чувствую, что он непременно будет особенным.
У меня больничный, и я готова продлевать его до бесконечности. Уже больше недели не хожу на работу, и совсем не хочется. Как-то не соскучилась я по опостылевшей кухне. Я всё ещё дышу новогодней роскошью, перебирая в памяти счастливые моменты.
Скоро православное Рождество. В нашей стране это праздник только для тех, кто считает его таковым, но выходного дня никто не даёт. Однако, фишка в том, что в этом году православное Рождество выпадает как раз на воскресенье. И у нас с девочками из техникума – Алисой и Никой - появилась прекрасная идея собраться в Рождественскую ночь и погадать по народным приметам, которых в интертнете тьма тьмущая, и обязательно попытаться вызвать духов известных личностей, давно отошедших в мир иной. Вряд ли кто-то из нас верит в эту чепуху, но попробовать точно надо. Такая ночь в году всего одна.
На улице выпал снег. Температура воздуха почти ноль. Снег очень мелкий и не стойкий. Такой же непостоянный, как и наши с Данилой отношения. Хотя после Нового года мы ещё ни разу не поругались. Три дня мира для нас – это уже достижение. Наверно, сказывается время, проведённое в отеле. Ведь нам было так классно вместе, и наши отношения непременно должны укрепиться.
– Дань, – говорю я, подлизываясь, – мы с Машей на русское Рождество поедем в гости к Нике. Там будет ещё Алиса.
- Нафига? – резко поворачивается ко мне парень и сверлит меня своим острым взглядом. – Чё ты там забыла?
– Ну как?.. – я даже не знаю, как ему объяснить цель нашей встречи. – Ну просто встретиться. Мы всё-таки дружим, и уже с прошлого года не виделись.
Стараюсь пошутить, чтоб немного снять напряжение, которое в момент воцаряется в машине после моего заявления отправиться в гости. Я не буду распространяться о гаданиях и играх с духами, потому что у Данилы это точно вызовет сначала истерический смех, а потом категоричный протест. Не хочу ссориться с ним, но и встречу с подругами тоже не хочу пропускать. Мне не нравится, что Даня старается отвадить меня от моих подруг. В отличие от его друзей мы не творим ничего предосудительного. И я твёрдо намерена отвоевать своё право на личное времяпрепровождение.
– @бать, как давно вы не виделись! – возмущается Даня.
– Ну у нас такая традиция, – лгу нагло, потому мы придумали эту затею лишь на днях. – Новый год все празднуют по домам, а Рождество – это как раз повод собраться вместе.
– Тогда я поеду к друзьям! – решительно заявляет Данила.
– Ну, хорошо, – соглашаюсь я, зная, что он и без того к ним попрётся. – Только ты там не пей много.
– А ты чё, дох@я умная стала мне указывать, чё мне делать? – Данила резко поворачивается ко мне, его взгляд пронзителен. – Я сам знаю, сколько мне пить. Или ты думаешь, я без тебя не разберусь?
– Даня, ну я просто беспокоюсь! – пытаюсь смягчить тон, но чувствую, как внутри всё закипает. – Ты уже столько накосепорил по пьяни!
– Да, нормально! Всё разрулили! – он усмехается, криво. – А вот твои подружки... – Данила делает акцент на слове «подружки», отчего меня передёргивает, - что-то мне подсказывает, что вы там не просто так соберётесь. Эти шалавы твои куда-нибудь ночью попрутся, пацанов искать, это я по-любому знаю!
Я просто офигеваю от такой наглости.
– Ты чё несёшь вообще?! – бросаюсь на защиту девушек. – Ты совсем офигел?! Мои подруги – нормальные девчонки, и у них тоже есть парни, которые, между прочим, не запрещают им тусоваться с подругами. В том числе и Артур. Все друг другу доверяют. Это твои дружки-алкаши и нарики! Вот они-то точно по шлюхам шляются налево и направо, и ты с ними за компанию! Тебе бы на себя посмотреть, прежде чем моих девчонок грязью поливать!
– Ой, да ладно! – он отмахивается, будто я говорю полную чушь. – Не строй из себя невинность. Я знаю, как вы там гуляете. И нех@й тут про моих друзей п@здеть, они хотя бы честные, не притворяются!
– Честные?! – я не могу сдержать смех, горький и злой. – При чём тут честность?! Они вечно бухие, обдолбанные, а потом ноют, что жизнь говно! И ты туда же! Не надо мне тут про мораль рассказывать! У вас водка, виски, бабы и кокс на уме!
– Чё? – парень сурово сдигает брови. – Откуда про кокс сечёшь?
Прикусываю язык. Поняла, что проболталась. Не стоит Даниле знать, что инфу мне Анька сливает.
– Просто к слову сказала, – выпаливаю я, стараясь выглядеть максимально равнодушно.
Данила смотрит на меня несколько секунд, потом неожиданно усмехается, недобро так.
– В точку попала, – он откидывается на спинку сиденья, и в его голосе появляется какая-то странная самоуверенность. – Скажу больше. Пробовал, базару нет. А чё такого? В этой жизни надо всё попробовать. Ты ж не думаешь, что я чисто на бухле сижу? Это ж прошлый век, прикинь. И вообще, ты это не слышала! Ясно?
– Капец! Ты это серьёзно? – я вытаращиваю глаза, ведь Аня меня уверяла, что Данила ни при делах. – Ты кокс нюхаешь?
– Слышь, ро-о-дная! – тянет он привычно. – Пробовать – не значит сидеть на этом. Я же не конченый, чтоб себя гробить. Просто чисто по приколу, знаешь? Раз в год, по большим праздникам, когда все расслаблены. Это ж типа как сигарету покурить, только для избранных, для тех, кто шарит. И вообще, ты меня щас нахрен не так поняла! Я тебе говорю, что это не моя тема на постоянке, понятно? И это же не герыч по венам пускать! Я не ширяюсь, клянусь!
– Если честно, то я вообще не в курсах про наркоту. Но то, что ты мне сейчас сказал, мне определённо не нравится, – вкрадчиво произношу я.
– Не парься! Всё путём, отвечаю! – небрежно отмахивается Данила. – Этим сейчас никого не удивишь!
– Кроме меня, – проговариваю тихо.
Его слова бьют меня наотмашь. Я сижу, будто парализованная, с широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в то, что только что услышала.
Осторожно выскальзываю из-под мужской руки и на цыпочках бегу в душ. В зеркале вижу счастливое отражение себя. Я уже и забыла, когда мои глаза так светились от радости. Внимание привлекает маленькое пятнышко на шее. Чёрт! Засос. Наверно, случайность. Потираю это место пальцами, будто это поможет устранить дефект. Не помогает. Делаю шаг в душевую кабину и наслаждаюсь тёплыми струйками воды, которые приятно бьют по телу. Заматываюсь в белое махровое полотенце и возвращаюсь в комнату.
Данила уже не спит, и его томный взгляд окутывает меня, забираясь под полотенце.
– М-м-м, какая ты… – хриплый после сна голос проникает прямо в сердце.
– Какая? – интересуюсь кокетливо.
Парень бодро вскакивает с кровати и, проходя мимо меня, цепляет рукой краешек полотенца, срывая с меня прикрытие. Но я удерживаю мягкую ткань на своей груди. Моему телу уютно, и я не хочу обнажать его. Данила с ухмылкой скрывается в душевой. Снова обматываю себя полотенцем и присаживаюсь на край широченной кровати. Пока есть время, можно посмотреть мессенджер.
«С Новым годом!», «Вы как?», «Мы только проснулись», – читаю лишь Машины послания, на остальные отвечу позже.
«Мы тоже только проснулись», – отвечаю подруге.
«Завтрак в отеле проспали», «Что будем делать?», – спрашивает Маша.
«Обедать!» – пишу я и выбираю соответствующий эмоджи.
Машка в ответ тоже присылает всяких смешных стикеров.
«Давай через час», - предлагает она. – «Мы не совсем готовы».
«Мы тоже», «Спишемся позже», – набираю текст и бросаю айфон на кровать.
Подхожу к большому зеркалу и внимательно разглядываю себя. Беру расчёску и бережно веду ею по волосам. После душа они спутанные, надо бы высушить феном, но фен в душевой, а там занято.
Слышу, как дверь душевой открывается, и в зеркальном отражении за мной возникает фигура Дани. Моя рука с расчёской замирает в воздухе. Он выше меня и мощнее. На бёдрах банное полотенце. Его лицо чисто выбрито. Запах туалетной воды сводят с ума. Острый взгляд ласкает через заркальное отражение. Мы стоим, как два изваяния в белых полотенцах. Сейчас мы так похожи. Мы из разных миров объединились в один – наш собственный.
– Даня, это что? – спрашиваю категорично, но беззлобно, указывая пальцем на засос.
Данила внимательно осматривает мою шею. Серьёзно хмурится.
– Это любовь! – заявляет резко.
Теряюсь с ответом, потому что, услышь я какое-то другое слово, то могла бы возмутиться, но возражать против любви я не готова. Просто не имею права спугнуть эту малюсенькую птичку счастья, заключённую в одном небрежно брошенном слове «любовь». Скептически выпячиваю губки, гримасничаю. В этот момент рука парня тянет за край полотенца в том месте, где оно закреплено на мне, и белая махровая ткань скользит вниз, оставляя меня совершенно обнажённой перед ним, перед собственным отражением. Моё сердце замирает, а потом пускается вскачь, заглушая все мысли.
Данила не отводит взгляда. Его глаза темнеют, и в них разгорается такой огонь, что я чувствую, как закипает моя кровь. Он плотно прижимается к моей спине. Его чистая, гладкая кожа соприкасается с моей, и я ощущаю каждый мускул его идеальной фигуры. Его губы приятно щекочут шею, чуть ниже того самого пятнышка, и я чувствую, как по телу пробегает дрожь. Сильные мужские руки поднимают меня и уносят на наше королевское ложе. Мой разум туманится от близости. То, что Данила вытворяет со мной сейчас это покруче, чем было ночью, это на грани безумия. Я бессвязно верещу, голос срывается в тонкий стон, рвано хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. А потом бесстыдно ору – дикий, первобытный крик наслаждения, сотрясающий саму мою душу, когда невероятный оргазм захлёстывает меня, бросая в бездну, где нет ничего, кроме этого всепоглощающего, ослепляющего блаженства.
Моё тело дрожит от пережитого, но Данила не сбавляет темпа. Его дыхание становится прерывистым, тяжёлым. Я чувствую, как каждый его мускул напрягается, его хватка на моих бёдрах крепнет до боли. Он замирает на мгновение, а потом издаёт глубокий, гортанный стон, и я ощущаю мощные толчки, один за другим, пульсирующие и горячие. Он словно отдаёт всего себя, и его жар обжигает меня изнутри. Ещё несколько мощных толчков, и он обессиленно падает рядом, тяжело дыша. Его руки всё ещё крепко обнимают меня, прижимая к его влажному, разгорячённому телу.
Наше дыхание постепенно выравнивается, и мы оба, раскинувшись, лежим на просторном сексодроме. И это совсем не то, что буквой «зю» в машине, когда приходится изворачиваться и думать о каждом движении. Здесь есть пространство. Свобода. Ощущаю себя в раю, и размышляю о том, как прекрасно просыпаться по утрам в одной постели с любимым мужчиной. Это, наверно, и есть то самое счастье, о котором можно мечтать.
С тоской думаю, что время пребывания в раю истекает с каждой минутой. Завтра примерно в это же время, мы уже будем на пути в наш город, в нашу привычную среду обитания, где нет этой беспечной свободы…
Где-то между нами на кровати, запутавшись в простыне, вибрирует мой айфон, который всё это время молчал и терпеливо дожидался конца наших любовных утех. Даня шарит рукой и быстенько находит гаджет. Но, вместо того, чтобы отдать его мне, как законной владелице, сам по-хозяйски начинает изучать мой мессенждер.
– А это что за хрен тебе пишет? – сдвинув брови, спрашивает Данила.
– Да, кто? – раздражаюсь я.
– Ну вот! – он тычет пальцем на ник какого-то моего знакомого. – Что у тебя с ним было?!
– Да ничего у меня ни с кем не было! – сердито шиплю я. – Господи! Даня! У нас Новый год! Люди поздравляют друг друга! Что в этом такого?! – призываю парня к благоразумию. – Ты в своём телефоне лучше посмотри, кто тебя там поздравил… из твоих бывших!
– Мне пох на всех бывших! Если мне будет надо, я им маякну, и они сами прибегут, – гордо произносит он.
– Ну надо же! – возмущаюсь я. – Прям Дон Жуан какой-то! Только я в отличие от тебя никому маяк… мая… маячить не собираюсь! Мне Маша писала час назад, спрашивала, где будем обедать. И ты вчера, кажется, вкусняшки выйграл!
– Да, пожрать не мешало бы, - бубнит Данила и продолжает усердно ковыряться в моём айфоне. – А вкусняшки – забей! Ты моя главная вкусняшка!
Абсолютно бессмысленно пытаться отобрать у него телефон, потому что всё равно не отдаст, пока не пролистает всё, что там накопилось. Безнадёжно махнув рукой, ухожу в душ. Привожу себя в порядок долго, тщательно просушивая волосы феном. Мне обидно, что мне не доверяют, постоянно контролируют и подозревают в изменах. Это отвратительно! Так быть не должно! Но так есть. И я вынуждена с этим мириться.
Когда я появляюсь в комнате, Данила уже залипает в своём айфоне.
– Ну, всё проверил? – ехидничаю я. – Вопросы есть?
– Есть парочка, – произносит расслабленно.
– Задавай! Сразу разберёмся, пока наедине, – предлагаю я.
Данила реально начинает расспрашивать меня о контактах в моём телефоне. Мне приходится объяснять, кто эти люди. Выглядит это как-то унизительно, но мне проще пойти на уступку, чем снова ссориться.
Наконец мы собираемся все вчетвером и идём обедать… Найти подходящее место первого января не просто. Много заведений тупо закрыто. Работает только Макдоналдс. Это проще и дешевле, нас устраивает. Шастаем по пустому городу, снова фоткаемся и возвращаемся в отель.
До позднего вечера сидим у нас в номере. Мы с Машей сортируем фотки, отбираем самые красивые и прикольные и сразу заливаем в соцсети.
Данила вроде угомонился со своей ревностью, и у нас опять наступает ночная идиллия, после которой на моей шее красуется уже совсем не одно пятнышко.
Утром спешим на завтрак. Я закутываю шею в свой толстый шарф.
– У тебя горло болит? – беспокоится Маша.
– Ага, – киваю и чуть опускаю шарф, демонстрируя Маше красоту на своей шее.
– Ну нихрена себе! – с сочувствием и возмущением восклицает подруга.
В ресторане отеля тихо. Гостей мало, места много. Занимаем столик и идём опустошать шведский стол. Некоторые гости смотрят на меня с любопытством и непониманием. Шарф на моей шее выглядит вообще неуместно. В помещении жарко, а я, как дурочка, в таком виде.
Парни уже сидят за столом и с аппетитом уплетают завтрак. Мы с Машей только рассаживаемся.
– Чего этот придурок на тебя зырит? – Даня сурово хмурит брови, уставившись на какого-то парня. – Ему в табло зарядить?
Придурок! Я закатываю глаза, потому что слов у меня просто нет. Зато у меня есть подруга, готовая всегда за меня вписаться.
– Слышь, Даня! – обращается Машка к парню полушёпотом. – У твоей девушки шея пятнистая, как у жирафа! Прикажешь ей это демонстрировать публично?! На неё и так из-за этого шарфа смотрят, как на больную и заразную. Чему ты удивляешься?
– Ладно, – снисходительно хрипит Данила, косясь на бедного парня, который, кажется, понял намёк и быстро отвернулся. – Пусть отдупляется, пока я ему сам не навалял.
Кажется, на этот раз обошлось без эксцессов. И на том спасибо, что Даня не стал устраивать цирк посреди завтрака.
Домой возвращаемся слегка уставшие, немного грустные, но в целом вполне довольные. Впереди нас ждёт целый год полный неизвестности, но я чувствую, что он непременно будет особенным.
Глава 16
У меня больничный, и я готова продлевать его до бесконечности. Уже больше недели не хожу на работу, и совсем не хочется. Как-то не соскучилась я по опостылевшей кухне. Я всё ещё дышу новогодней роскошью, перебирая в памяти счастливые моменты.
Скоро православное Рождество. В нашей стране это праздник только для тех, кто считает его таковым, но выходного дня никто не даёт. Однако, фишка в том, что в этом году православное Рождество выпадает как раз на воскресенье. И у нас с девочками из техникума – Алисой и Никой - появилась прекрасная идея собраться в Рождественскую ночь и погадать по народным приметам, которых в интертнете тьма тьмущая, и обязательно попытаться вызвать духов известных личностей, давно отошедших в мир иной. Вряд ли кто-то из нас верит в эту чепуху, но попробовать точно надо. Такая ночь в году всего одна.
На улице выпал снег. Температура воздуха почти ноль. Снег очень мелкий и не стойкий. Такой же непостоянный, как и наши с Данилой отношения. Хотя после Нового года мы ещё ни разу не поругались. Три дня мира для нас – это уже достижение. Наверно, сказывается время, проведённое в отеле. Ведь нам было так классно вместе, и наши отношения непременно должны укрепиться.
– Дань, – говорю я, подлизываясь, – мы с Машей на русское Рождество поедем в гости к Нике. Там будет ещё Алиса.
- Нафига? – резко поворачивается ко мне парень и сверлит меня своим острым взглядом. – Чё ты там забыла?
– Ну как?.. – я даже не знаю, как ему объяснить цель нашей встречи. – Ну просто встретиться. Мы всё-таки дружим, и уже с прошлого года не виделись.
Стараюсь пошутить, чтоб немного снять напряжение, которое в момент воцаряется в машине после моего заявления отправиться в гости. Я не буду распространяться о гаданиях и играх с духами, потому что у Данилы это точно вызовет сначала истерический смех, а потом категоричный протест. Не хочу ссориться с ним, но и встречу с подругами тоже не хочу пропускать. Мне не нравится, что Даня старается отвадить меня от моих подруг. В отличие от его друзей мы не творим ничего предосудительного. И я твёрдо намерена отвоевать своё право на личное времяпрепровождение.
– @бать, как давно вы не виделись! – возмущается Даня.
– Ну у нас такая традиция, – лгу нагло, потому мы придумали эту затею лишь на днях. – Новый год все празднуют по домам, а Рождество – это как раз повод собраться вместе.
– Тогда я поеду к друзьям! – решительно заявляет Данила.
– Ну, хорошо, – соглашаюсь я, зная, что он и без того к ним попрётся. – Только ты там не пей много.
– А ты чё, дох@я умная стала мне указывать, чё мне делать? – Данила резко поворачивается ко мне, его взгляд пронзителен. – Я сам знаю, сколько мне пить. Или ты думаешь, я без тебя не разберусь?
– Даня, ну я просто беспокоюсь! – пытаюсь смягчить тон, но чувствую, как внутри всё закипает. – Ты уже столько накосепорил по пьяни!
– Да, нормально! Всё разрулили! – он усмехается, криво. – А вот твои подружки... – Данила делает акцент на слове «подружки», отчего меня передёргивает, - что-то мне подсказывает, что вы там не просто так соберётесь. Эти шалавы твои куда-нибудь ночью попрутся, пацанов искать, это я по-любому знаю!
Я просто офигеваю от такой наглости.
– Ты чё несёшь вообще?! – бросаюсь на защиту девушек. – Ты совсем офигел?! Мои подруги – нормальные девчонки, и у них тоже есть парни, которые, между прочим, не запрещают им тусоваться с подругами. В том числе и Артур. Все друг другу доверяют. Это твои дружки-алкаши и нарики! Вот они-то точно по шлюхам шляются налево и направо, и ты с ними за компанию! Тебе бы на себя посмотреть, прежде чем моих девчонок грязью поливать!
– Ой, да ладно! – он отмахивается, будто я говорю полную чушь. – Не строй из себя невинность. Я знаю, как вы там гуляете. И нех@й тут про моих друзей п@здеть, они хотя бы честные, не притворяются!
– Честные?! – я не могу сдержать смех, горький и злой. – При чём тут честность?! Они вечно бухие, обдолбанные, а потом ноют, что жизнь говно! И ты туда же! Не надо мне тут про мораль рассказывать! У вас водка, виски, бабы и кокс на уме!
– Чё? – парень сурово сдигает брови. – Откуда про кокс сечёшь?
Прикусываю язык. Поняла, что проболталась. Не стоит Даниле знать, что инфу мне Анька сливает.
– Просто к слову сказала, – выпаливаю я, стараясь выглядеть максимально равнодушно.
Данила смотрит на меня несколько секунд, потом неожиданно усмехается, недобро так.
– В точку попала, – он откидывается на спинку сиденья, и в его голосе появляется какая-то странная самоуверенность. – Скажу больше. Пробовал, базару нет. А чё такого? В этой жизни надо всё попробовать. Ты ж не думаешь, что я чисто на бухле сижу? Это ж прошлый век, прикинь. И вообще, ты это не слышала! Ясно?
– Капец! Ты это серьёзно? – я вытаращиваю глаза, ведь Аня меня уверяла, что Данила ни при делах. – Ты кокс нюхаешь?
– Слышь, ро-о-дная! – тянет он привычно. – Пробовать – не значит сидеть на этом. Я же не конченый, чтоб себя гробить. Просто чисто по приколу, знаешь? Раз в год, по большим праздникам, когда все расслаблены. Это ж типа как сигарету покурить, только для избранных, для тех, кто шарит. И вообще, ты меня щас нахрен не так поняла! Я тебе говорю, что это не моя тема на постоянке, понятно? И это же не герыч по венам пускать! Я не ширяюсь, клянусь!
– Если честно, то я вообще не в курсах про наркоту. Но то, что ты мне сейчас сказал, мне определённо не нравится, – вкрадчиво произношу я.
– Не парься! Всё путём, отвечаю! – небрежно отмахивается Данила. – Этим сейчас никого не удивишь!
– Кроме меня, – проговариваю тихо.
Его слова бьют меня наотмашь. Я сижу, будто парализованная, с широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в то, что только что услышала.
