Судя по геолокации, этот козёл двигается в сторону дома. Он в пути уже восемь часов. Ещё чуть-чуть и будет в городе.
Отслеживаю регулярно. Заезжает на квартиру, в которой идёт ремонт для дальнейшей сдачи в аренду. Потом в магазин.
У меня появляется с цветами и вкусняшками. Букет не такой роскошный, как раньше, но всё равно красивый. Выкладываю сладости и готовлю вазу, пока Эмиль раздевается в коридоре.
– Эмиль, – слышу голос брата. – Какого хрена, ты сказал, что Лексус в поряде? Сегодня в сервисе я услышал совсем другое.
Я выглядываю из кухни. Эмиль сохраняет абсолютное спокойствие.
– Я тебе сразу сказал, что тачка говно! – убедительно говорит он, сощуривая покрасневшие глаза.
– Когда ты такое говорил?! – возмущается Игорь.
– Да говорил! – упорно настаивает Эмиль.
– Бл@! Я же не глухой. Если бы сказал, то я бы тебя услышал, – негодует брат и скрывается в комнате, демонстративно хлопнув дверью.
Хорошо, что брат у меня неконфликтный. Хотя чувствую, что его отношение к Эмилю существенно ухудшилось. Но, к счастью, раздувать скандал он не стал, а лишь весьма скромно высказал претензии.
Эмиль проходит в мою комнату и склоняется над детской кроваткой.
– Скоро проснётся? – спрашивает шёпотом.
– Пусть спит, – шиплю я.
– Как твой зуб? Когда к зубному? – смотрит мне в глаза сочувственно.
– Без обезбола не вывожу, – признаюсь честно. – Послезавтра к зубному. Отвезёшь?
– Без проблем! – кивает серьёзно.
Эмиль садится на диван. Его уставший взгляд скользит по моей фигуре. Он смотрит сейчас так, словно не видел меня целую вечность. Протягивает руку, берёт за запястье и тянет присесть рядом с ним. Усаживаюсь послушно. От него исходит тепло и приятно пахнет парфюмом. Вроде с дороги, а всё равно, как после душа. Он касается лбом моих волос. Утыкается мне в висок. Чувствую, что напрягаюсь.
– Сейчас заезжал на хату, где ремонт, – говорит вяло и размеренно, – мастера сверлят. А соседи, полицию вызвали. Хорошо, что я в городе, и мне позвонили. Прикинь, говорят: «Или прекращайте, или штраф выпишем».
– За что? – я, кажется, тоже туплю.
– За шум после положенного времени, – поясняет он и поднимает голову.
Я немного расслабляюсь.
– А мне невыгодно, чтобы они ещё и завтра работали. Мне надо, чтоб сегодня закончили. Там дел-то на полчаса. Нафига им на завтра переносить, а мне проплачивать? Штраф дешевле выйдет. Я такой говорю: «Выписывайте!» Ну они такие – раз! Протокол, квитанция. Я говорю: «Окей!» И мастерам: «Продолжайте!» Менты ох@ели. Типа, с какого х@я? Но я-то знаю, – хмыкает самодовольно, – что второй штраф за сегодня они уже не могут выписать. Короче, послал их образно.
– Круто, – улыбаюсь я. – Скоро заселишь туда кого-то.
– Да, найду каких-нибудь… Лишь бы платежеспособных, – ухмыляется.
Майя словно чувствует наше присутствие. Кряхтит. Время кормления приближается.
Меняю ей памперс и передаю Эмилю, пока готовлю смесь. Он перемещается с малышкой на мою кровать. Укладывает её к себе на грудь. Она удивительно спокойно себя ведёт. Я замираю в дверях от такой идиллии. Опять вертится вопрос: почему родной отец не способен на такое отношение?
Забираю Майю. Устраиваюсь на диване. Эмиль так и остаётся лежать на кровати. Пока я вожусь с бутылочкой, краем глаза наблюдаю за ним. Видимо, обратная дорога и этот бесконечный забег по делам окончательно выжали из него все соки. Его веки тяжелеют, ритм дыхания замедляется, становясь глубоким и ровным.
Майя жадно присасывается к бутылочке. Аккуратно подхватываю её вместе с подушкой, чтобы выйти из комнаты. Стараюсь не шуметь. Но Эмиль не реагирует. Он уже «уплыл». Выглядит сейчас таким беззащитным, что на миг мне становится его почти жалко. Почти.
Обустраиваюсь в гостиной. Майю кладу в её качалку. Всплывает вопрос: где обещанная электрическая качалка? Криво усмехаюсь сама себе. Вероятно, там же, где и оплаченная учёба.
Два часа пролетают незаметно. Я успеваю помыть бутылочки, загрузить стирку, поболтать с Ликой.
Слышу это по шагам, что Эмиль проснулся. Он появляется на пороге гостиной, взъерошенный, с отпечатком подушки на щеке.
– Доброе утро! – улыбаюсь я.
– Я, походу, отрубился… – потягивается, хрустя суставами. – Сколько я спал?
– Два часа, – отвечаю спокойно.
– Нормально… – поправляет браслет и смотрит на свои наручные часы. – Можно ещё поспать...
Такой тонкий намёк на толстые обстоятельства. Взгляд хитрый. Губы вот-вот растянутся в улыбке. Только тут не отель. Тем более, что у него есть свой дом. Большой и красивый. В сравнении с которым наша квартира – обычная каморка.
– Э-э-э… Нет, – мотаю головой. – Передохнул и теперь спокойно доедешь до дома. На твоей трёхметровой кровати тебе будет куда удобнее.
– Эх, солнце! Откуда ты знаешь, где мне удобнее? – изображает грустную улыбку.
– Т-а-а-к, – делаю паузу. – Не начинай! Ты реально устал, и тебе требуется полноценный отдых.
Обрубаю попытку вторгнуться на мою территорию. Понимает и криво усмехается.
В ванной споласкивает заспанное лицо и приглаживает короткий ёжик. Тянет время, надеясь, что я передумаю. Но я не передумаю. Могу покормить ужином и отправить. Это максимум, на что я способна.
– Ужинать будешь? – проявляю заботу.
– Да не, – трясёт головой. – Реально надо ехать спать. Завтра нужно трал подготовить к отправке. Коробку твою загрузить. И с хатой порешать. Доделать там кое-что.
Эмиль задерживается в прихожей дольше обычного. Медленно надевает куртку, проверяет карманы, будто что-то ищет и никак не может найти. Я наблюдаю за ним, не вмешиваясь.
– Ладно, солнце, погнал я, – голос звучит буднично, почти бодро.
Подходит ближе, осторожно целует меня в висок – так, будто боится нарушить что-то хрупкое. В этом поцелуе нет обиды, но есть странная, тихая досада. Не на меня даже – скорее на ситуацию, в которой он оказался лишним.
– Будь на связи, – добавляет уже у двери.
Он улыбается. Нормально. Почти как раньше. Но глаза не смеются.
Дверь закрывается мягко, без хлопка. Он покидает мою квартиру на доброй ноте, хотя явно рассчитывал на другой финал.
Я ещё несколько секунд стою, прислушиваясь к шагам на лестнице. А вот внутри у меня – ни точки, ни восклицательного знака. Обычная запятая. Очень любопытно, куда он направится, и где его настоящий дом.
Отслеживаю маршрут. Сначала курсор движется в направлении того богатого района, но вдруг на перекрёстке сворачивает в другую сторону. И теперь я наблюдаю, как точка на карте плывёт по дороге в тот самый стрёмный район нашего города – Голодный край. То ли к моему удивлению, то ли разочарованию, точка останавливается на адресе, который указан Эмилем при регистрации своей фирмы.
Это, конечно, жесть! Старющий деревянный дом, облезлый и убогий. Местами разрисован граффити, хоть участок и огорожен ветхим забором. Окна на первом этаже заколочены древними деревенскими ставнями.
Откидываю голову на спинку дивана и тупо пялюсь в потолок. Всё ещё жду, что курсор сдвинется с места и направится в какое-то другое место. Мало ли что могло понадобится Эмилю именно там. Может, заберёт что-то и уедет.
Но точка, кажется, никуда не собирается. Ни через час, ни через два. Даже рано утром, когда меня будит Майя, геолокация никуда не сдвинулась. Вот так, значит! У человека есть крутой дом, а он шкерится по трущобам. Мои розовые очки сползают ещё ниже, и я смотрю на реальность более трезво. Остаётся вероятность, что там живут его бабушка и дедушка. Но всё равно жесть! И как это проверить?
Поглядываю в приложение в течение дня. Беспрерывно следить не получается, потому что Майя только орёт и почти не спит. Как легко было с мамой. У неё хватало терпения возиться с внучкой. А у меня нет. Лика немного помогает, но, видимо, у нас мало опыта, и мы не понимаем, что нужно ребёнку. Уже сама готова разреветься. Ведь я не так всё себе представляла. Не знаю, как, но точно не так.
Пронзительный крик Майи отдаётся эхом в ушах и выносит напрочь мозг. На эмоциях в башку лезет всякая хрень. Например – можно, я просто её отдам Данилиной семье, и пусть воспитывают! Почему именно мне всё это, а они нихера не делают?! Почему ответственность на двоих, а вывозить должна только я одна?!
Чёрт бы побрал этого Данилу. Он ещё смеет утверждать, что я не могу любить «этого дурачка»! А где был этот умник, когда нарисовался дурачок? И он, на минуточку, взял на себя функции, которые надлежало выполнять умнику-Даниле! И это уже не вычеркнуть и ничем не изменить. Каким бы не оказался Эмиль в будущем, но, положа руку на сердце, я ведь на самом деле очень признательна ему, что поддержал меня в тот сложный период. И пускай эта поддержка мнимая и наигранная, но она мне необходима, как воздух. Наверно, поэтому я так боюсь заглянуть правде в глаза. Хотя, чем дальше, тем очевиднее, что совсем скоро лопнет мыльный пузырь благодетели. Но я упрямо не хочу очнуться от сна, даже если временами мне там очень некомфортно.
Может, я конечно, днём что-то пропустила, но ни разу не засекла локацию парня поблизости от дома с номером сто десять. Где угодно, но только не там.
Не задаю лишних вопросов Эмилю, когда вечером, закончив все дела, он приезжает ко мне.
– Привет, солнце! – улыбается, как ни в чём не бывало.
– Привет! – я осматриваю его с ног до головы, словно ищу следы пребывания в заброшке.
Тщательно принюхиваюсь к его одежде, когда он притягивает меня к себе для более тёплого приветствия. Пахнет он приятно. Дорогой парфюм щекочет ноздри. Толстовка свежая. Мне кажется, что после нахождения в таком гадюшнике должен остаться хоть малейший запах сырости. Но нет. Всё чисто. Никаких следов.
– Ты чего меня так пристально рассматриваешь? – широко улыбается он. – Я так изменился за одну ночь?
– Прости, я задумалась, – отстраняюсь от него. – День выдался тяжёлым. Мелкая много кричала. И ещё зуб этот…
Я прикладываю руку к щеке, частично, закрывая лицо, чтобы не выдать своих истинных эмоций. И вроде бы ему тоже не приходит в голову, что я за ним следила. Пусть думает, что мне не до того.
– Я вообще в мясо, – он трёт ладонями глаза. – По работе завал, голова кипит. Даже домой не заезжал. Зато собрал трал и замутил логистику. Завтра загружу коробку, и машинка поедет в Германию. Правда, ещё дофига осталось мелочей. Вот у тебя передохну и опять в офис поеду.
– Я могу сказать маме, что скоро приедет коробка? – эта новость меня радует так, что я готова прыгать и хлопать в ладоши, на миг забывая про ноющий зуб.
– Можешь, – уверенно кивает он. – Ща всё докручу и скажу точную дату. Пару дней – и коробка будет на месте.
Я тут же открываю мессенджер и пишу маме радостное известие.
«Коробку вам сто процентов отправят».
– Только обязательно предупреди, что выгружать надо вдвоём, а то и втроём. Она дико тяжёлая, – настоятельно советует Эмиль.
Сразу же добавляю эту инфу следующим сообщением.
Она печатает ответ:
«Хорошо. Но мне все равно хочется ему оплатить эту услугу. Иначе я себя нехорошо чувствую. Потому что это не сто евро, а как минимум в пять раз больше. Мне неудобно принимать безвозмездно такую помощь».
– Мама хочет деньги отдать, – капризно сообщаю я Эмилю.
– Дочке с внучкой пускай купит что-то вкусное, – бросает самодовольно. – Так можешь и передать.
«Предлагает купить нам с Майей что-то вкусное», – почти передаю слово в слово.
«Как я уже и говорила, вопрос остаётся открытым», – ощущаю строгость в её тоне и прекращаю переписку.
Вечер беспокойный. Качаем Майю на руках по очереди. Только к купанию Эмиля больше не допускаю.
Этой ночью он в офисе. Как можно за два дня не появиться у себя дома, если там к тому же есть животные?
Ядовитое понимание, что Эмиль – это сплошной фейк, разъедает меня изнутри. Сопротивляюсь и ищу оправдания парню. Запутываюсь всё больше. Ведь фирму закрыли, а он продолжает мутить там какие-то дела. Но, может, существует что-то альтернативное? Другая фирмочка? Нет, моя голова не способна на глубокий анализ. Особенно, когда вокруг одни догадки. Завтра обязательно поделюсь с Ликой и Машей своими мыслями. Только сначала зуб вылечу.
Перед зеркалом раскрываю рот, чтобы увидеть этот несчастный зуб, который меня вымотал окончательно. Едва не теряю сознания, когда вижу, что зуб почти чёрный.
Не смотрю на часы и в панике пишу маме:
«Что делать, если зуб почернел?»
Хорошо, что они с Эдиком совы и ещё не спят.
«Езжай в дежурную», – советует она. – «Скорее всего там загноение». «Лучше не тянуть». «Пусть Игорь отвезёт». «Или Эмиль».
Если честно, то зубная боль уже неотъемлемая часть меня. К тому же я дико боюсь ехать к чужому стоматологу. И почему-то меньше всего хочу обращаться сейчас к Эмилю. Игорь тоже не обрадуется возиться со мной по ночам. И кто будет за всё платить? Ощущаю желание вырубиться и проснуться утром без проблем.
– Я не хочу ехать в какую-то левую стоматологию, потому что там заоблачные цены. Я там потрачу все свои деньги. Не дай Бог, Эмиль нас бросит. И что я буду делать без денег? – отправляю маме голосовое, удивляясь, зачем я ляпнула про Эмиля.
«А что, есть предпосылки, что он вас бросит?»
«Ну, мало ли…»
Мысль о том, что Эмиль может нас бросить, вонзается в сознание, как раскаленная игла – резкая, непрошеная и пугающе логичная. Я замираю перед зеркалом, разглядывая свое бледное отражение. Фраза больше не кажется случайной. Мысль как заноза. Маленькая, но глубоко. Но откуда вдруг меня так прошибло? Интуиция что ли?
«Интуиция просто так не приходит, — вдруг пишет мама. — Если появилась такая мысль, значит, ты что-то чувствуешь».
Чувствую… Чувствую… Откуда только взялось это долбанное предчувствие?
«Ма, всё будет хорошо». «Дотерплю до завтра».
Эмиль не опаздывает. Подсаживает меня в его бордовый бус, и мы мчим к зубному. По пути он включает дорожное радио. Как назло, оттуда слышится очень знакомый трек, под который у нас Данилой было столько всего яркого и, преимущественно, хорошего. Воспоминания, как красивые слайды, мелькают перед глазами. Непрошенные слёзы тут как тут. Я прижимаю ладони к щекам, кончиками пальцев сдавливая виски.
– Что? Зуб? – Эмиль резко поворачивает голову ко мне, а потом обратно на дорогу.
Я только молча киваю, удивляясь, как быстро он считывает мои слёзы и реагирует на них. Это треш – ехать с Эмилем и думать о другом парне.
Почти подъезжаем к стоматологии. Я уверена, что он не просто пойдёт со мной, а будет всё время рядом, а после оплатит моё лечение. Но у Эмиля звонит телефон.
– Бл@, это Мирон, – морщится он.
Уже понимаю, что мои влажные мечты едва ли исполнятся.
– Да. Далеко. А что? Ладно, скоро буду. Я понял, – отвечает короткими фразами и отключает вызов.
– Мирону срочно нужен бус, – сообщает мне Эмиль. – Я не смогу тебя забрать. Прости.
– Ну, ты хоть зайдёшь со мной? – жалобно бурчу.
– Конечно, солнце! – он берёт мою руку и сжимает её. – Доведу до самого кабинета.
Он паркует бусик и, мы вместе заходим в клинику. Я говорю администратору, к какому врачу и на какое время у меня запись.
– Скажите, а у вас можно оплатить картой и получить чек на фирму? – спрашивает Эмиль в регистратуре.
Отслеживаю регулярно. Заезжает на квартиру, в которой идёт ремонт для дальнейшей сдачи в аренду. Потом в магазин.
У меня появляется с цветами и вкусняшками. Букет не такой роскошный, как раньше, но всё равно красивый. Выкладываю сладости и готовлю вазу, пока Эмиль раздевается в коридоре.
– Эмиль, – слышу голос брата. – Какого хрена, ты сказал, что Лексус в поряде? Сегодня в сервисе я услышал совсем другое.
Я выглядываю из кухни. Эмиль сохраняет абсолютное спокойствие.
– Я тебе сразу сказал, что тачка говно! – убедительно говорит он, сощуривая покрасневшие глаза.
– Когда ты такое говорил?! – возмущается Игорь.
– Да говорил! – упорно настаивает Эмиль.
– Бл@! Я же не глухой. Если бы сказал, то я бы тебя услышал, – негодует брат и скрывается в комнате, демонстративно хлопнув дверью.
Хорошо, что брат у меня неконфликтный. Хотя чувствую, что его отношение к Эмилю существенно ухудшилось. Но, к счастью, раздувать скандал он не стал, а лишь весьма скромно высказал претензии.
Эмиль проходит в мою комнату и склоняется над детской кроваткой.
– Скоро проснётся? – спрашивает шёпотом.
– Пусть спит, – шиплю я.
– Как твой зуб? Когда к зубному? – смотрит мне в глаза сочувственно.
– Без обезбола не вывожу, – признаюсь честно. – Послезавтра к зубному. Отвезёшь?
– Без проблем! – кивает серьёзно.
Эмиль садится на диван. Его уставший взгляд скользит по моей фигуре. Он смотрит сейчас так, словно не видел меня целую вечность. Протягивает руку, берёт за запястье и тянет присесть рядом с ним. Усаживаюсь послушно. От него исходит тепло и приятно пахнет парфюмом. Вроде с дороги, а всё равно, как после душа. Он касается лбом моих волос. Утыкается мне в висок. Чувствую, что напрягаюсь.
– Сейчас заезжал на хату, где ремонт, – говорит вяло и размеренно, – мастера сверлят. А соседи, полицию вызвали. Хорошо, что я в городе, и мне позвонили. Прикинь, говорят: «Или прекращайте, или штраф выпишем».
– За что? – я, кажется, тоже туплю.
– За шум после положенного времени, – поясняет он и поднимает голову.
Я немного расслабляюсь.
– А мне невыгодно, чтобы они ещё и завтра работали. Мне надо, чтоб сегодня закончили. Там дел-то на полчаса. Нафига им на завтра переносить, а мне проплачивать? Штраф дешевле выйдет. Я такой говорю: «Выписывайте!» Ну они такие – раз! Протокол, квитанция. Я говорю: «Окей!» И мастерам: «Продолжайте!» Менты ох@ели. Типа, с какого х@я? Но я-то знаю, – хмыкает самодовольно, – что второй штраф за сегодня они уже не могут выписать. Короче, послал их образно.
– Круто, – улыбаюсь я. – Скоро заселишь туда кого-то.
– Да, найду каких-нибудь… Лишь бы платежеспособных, – ухмыляется.
Майя словно чувствует наше присутствие. Кряхтит. Время кормления приближается.
Меняю ей памперс и передаю Эмилю, пока готовлю смесь. Он перемещается с малышкой на мою кровать. Укладывает её к себе на грудь. Она удивительно спокойно себя ведёт. Я замираю в дверях от такой идиллии. Опять вертится вопрос: почему родной отец не способен на такое отношение?
Забираю Майю. Устраиваюсь на диване. Эмиль так и остаётся лежать на кровати. Пока я вожусь с бутылочкой, краем глаза наблюдаю за ним. Видимо, обратная дорога и этот бесконечный забег по делам окончательно выжали из него все соки. Его веки тяжелеют, ритм дыхания замедляется, становясь глубоким и ровным.
Майя жадно присасывается к бутылочке. Аккуратно подхватываю её вместе с подушкой, чтобы выйти из комнаты. Стараюсь не шуметь. Но Эмиль не реагирует. Он уже «уплыл». Выглядит сейчас таким беззащитным, что на миг мне становится его почти жалко. Почти.
Обустраиваюсь в гостиной. Майю кладу в её качалку. Всплывает вопрос: где обещанная электрическая качалка? Криво усмехаюсь сама себе. Вероятно, там же, где и оплаченная учёба.
Два часа пролетают незаметно. Я успеваю помыть бутылочки, загрузить стирку, поболтать с Ликой.
Слышу это по шагам, что Эмиль проснулся. Он появляется на пороге гостиной, взъерошенный, с отпечатком подушки на щеке.
– Доброе утро! – улыбаюсь я.
– Я, походу, отрубился… – потягивается, хрустя суставами. – Сколько я спал?
– Два часа, – отвечаю спокойно.
– Нормально… – поправляет браслет и смотрит на свои наручные часы. – Можно ещё поспать...
Такой тонкий намёк на толстые обстоятельства. Взгляд хитрый. Губы вот-вот растянутся в улыбке. Только тут не отель. Тем более, что у него есть свой дом. Большой и красивый. В сравнении с которым наша квартира – обычная каморка.
– Э-э-э… Нет, – мотаю головой. – Передохнул и теперь спокойно доедешь до дома. На твоей трёхметровой кровати тебе будет куда удобнее.
– Эх, солнце! Откуда ты знаешь, где мне удобнее? – изображает грустную улыбку.
– Т-а-а-к, – делаю паузу. – Не начинай! Ты реально устал, и тебе требуется полноценный отдых.
Обрубаю попытку вторгнуться на мою территорию. Понимает и криво усмехается.
В ванной споласкивает заспанное лицо и приглаживает короткий ёжик. Тянет время, надеясь, что я передумаю. Но я не передумаю. Могу покормить ужином и отправить. Это максимум, на что я способна.
– Ужинать будешь? – проявляю заботу.
– Да не, – трясёт головой. – Реально надо ехать спать. Завтра нужно трал подготовить к отправке. Коробку твою загрузить. И с хатой порешать. Доделать там кое-что.
Эмиль задерживается в прихожей дольше обычного. Медленно надевает куртку, проверяет карманы, будто что-то ищет и никак не может найти. Я наблюдаю за ним, не вмешиваясь.
– Ладно, солнце, погнал я, – голос звучит буднично, почти бодро.
Подходит ближе, осторожно целует меня в висок – так, будто боится нарушить что-то хрупкое. В этом поцелуе нет обиды, но есть странная, тихая досада. Не на меня даже – скорее на ситуацию, в которой он оказался лишним.
– Будь на связи, – добавляет уже у двери.
Он улыбается. Нормально. Почти как раньше. Но глаза не смеются.
Дверь закрывается мягко, без хлопка. Он покидает мою квартиру на доброй ноте, хотя явно рассчитывал на другой финал.
Я ещё несколько секунд стою, прислушиваясь к шагам на лестнице. А вот внутри у меня – ни точки, ни восклицательного знака. Обычная запятая. Очень любопытно, куда он направится, и где его настоящий дом.
Глава 57
Отслеживаю маршрут. Сначала курсор движется в направлении того богатого района, но вдруг на перекрёстке сворачивает в другую сторону. И теперь я наблюдаю, как точка на карте плывёт по дороге в тот самый стрёмный район нашего города – Голодный край. То ли к моему удивлению, то ли разочарованию, точка останавливается на адресе, который указан Эмилем при регистрации своей фирмы.
Это, конечно, жесть! Старющий деревянный дом, облезлый и убогий. Местами разрисован граффити, хоть участок и огорожен ветхим забором. Окна на первом этаже заколочены древними деревенскими ставнями.
Откидываю голову на спинку дивана и тупо пялюсь в потолок. Всё ещё жду, что курсор сдвинется с места и направится в какое-то другое место. Мало ли что могло понадобится Эмилю именно там. Может, заберёт что-то и уедет.
Но точка, кажется, никуда не собирается. Ни через час, ни через два. Даже рано утром, когда меня будит Майя, геолокация никуда не сдвинулась. Вот так, значит! У человека есть крутой дом, а он шкерится по трущобам. Мои розовые очки сползают ещё ниже, и я смотрю на реальность более трезво. Остаётся вероятность, что там живут его бабушка и дедушка. Но всё равно жесть! И как это проверить?
Поглядываю в приложение в течение дня. Беспрерывно следить не получается, потому что Майя только орёт и почти не спит. Как легко было с мамой. У неё хватало терпения возиться с внучкой. А у меня нет. Лика немного помогает, но, видимо, у нас мало опыта, и мы не понимаем, что нужно ребёнку. Уже сама готова разреветься. Ведь я не так всё себе представляла. Не знаю, как, но точно не так.
Пронзительный крик Майи отдаётся эхом в ушах и выносит напрочь мозг. На эмоциях в башку лезет всякая хрень. Например – можно, я просто её отдам Данилиной семье, и пусть воспитывают! Почему именно мне всё это, а они нихера не делают?! Почему ответственность на двоих, а вывозить должна только я одна?!
Чёрт бы побрал этого Данилу. Он ещё смеет утверждать, что я не могу любить «этого дурачка»! А где был этот умник, когда нарисовался дурачок? И он, на минуточку, взял на себя функции, которые надлежало выполнять умнику-Даниле! И это уже не вычеркнуть и ничем не изменить. Каким бы не оказался Эмиль в будущем, но, положа руку на сердце, я ведь на самом деле очень признательна ему, что поддержал меня в тот сложный период. И пускай эта поддержка мнимая и наигранная, но она мне необходима, как воздух. Наверно, поэтому я так боюсь заглянуть правде в глаза. Хотя, чем дальше, тем очевиднее, что совсем скоро лопнет мыльный пузырь благодетели. Но я упрямо не хочу очнуться от сна, даже если временами мне там очень некомфортно.
Может, я конечно, днём что-то пропустила, но ни разу не засекла локацию парня поблизости от дома с номером сто десять. Где угодно, но только не там.
Не задаю лишних вопросов Эмилю, когда вечером, закончив все дела, он приезжает ко мне.
– Привет, солнце! – улыбается, как ни в чём не бывало.
– Привет! – я осматриваю его с ног до головы, словно ищу следы пребывания в заброшке.
Тщательно принюхиваюсь к его одежде, когда он притягивает меня к себе для более тёплого приветствия. Пахнет он приятно. Дорогой парфюм щекочет ноздри. Толстовка свежая. Мне кажется, что после нахождения в таком гадюшнике должен остаться хоть малейший запах сырости. Но нет. Всё чисто. Никаких следов.
– Ты чего меня так пристально рассматриваешь? – широко улыбается он. – Я так изменился за одну ночь?
– Прости, я задумалась, – отстраняюсь от него. – День выдался тяжёлым. Мелкая много кричала. И ещё зуб этот…
Я прикладываю руку к щеке, частично, закрывая лицо, чтобы не выдать своих истинных эмоций. И вроде бы ему тоже не приходит в голову, что я за ним следила. Пусть думает, что мне не до того.
– Я вообще в мясо, – он трёт ладонями глаза. – По работе завал, голова кипит. Даже домой не заезжал. Зато собрал трал и замутил логистику. Завтра загружу коробку, и машинка поедет в Германию. Правда, ещё дофига осталось мелочей. Вот у тебя передохну и опять в офис поеду.
– Я могу сказать маме, что скоро приедет коробка? – эта новость меня радует так, что я готова прыгать и хлопать в ладоши, на миг забывая про ноющий зуб.
– Можешь, – уверенно кивает он. – Ща всё докручу и скажу точную дату. Пару дней – и коробка будет на месте.
Я тут же открываю мессенджер и пишу маме радостное известие.
«Коробку вам сто процентов отправят».
– Только обязательно предупреди, что выгружать надо вдвоём, а то и втроём. Она дико тяжёлая, – настоятельно советует Эмиль.
Сразу же добавляю эту инфу следующим сообщением.
Она печатает ответ:
«Хорошо. Но мне все равно хочется ему оплатить эту услугу. Иначе я себя нехорошо чувствую. Потому что это не сто евро, а как минимум в пять раз больше. Мне неудобно принимать безвозмездно такую помощь».
– Мама хочет деньги отдать, – капризно сообщаю я Эмилю.
– Дочке с внучкой пускай купит что-то вкусное, – бросает самодовольно. – Так можешь и передать.
«Предлагает купить нам с Майей что-то вкусное», – почти передаю слово в слово.
«Как я уже и говорила, вопрос остаётся открытым», – ощущаю строгость в её тоне и прекращаю переписку.
Вечер беспокойный. Качаем Майю на руках по очереди. Только к купанию Эмиля больше не допускаю.
Этой ночью он в офисе. Как можно за два дня не появиться у себя дома, если там к тому же есть животные?
Ядовитое понимание, что Эмиль – это сплошной фейк, разъедает меня изнутри. Сопротивляюсь и ищу оправдания парню. Запутываюсь всё больше. Ведь фирму закрыли, а он продолжает мутить там какие-то дела. Но, может, существует что-то альтернативное? Другая фирмочка? Нет, моя голова не способна на глубокий анализ. Особенно, когда вокруг одни догадки. Завтра обязательно поделюсь с Ликой и Машей своими мыслями. Только сначала зуб вылечу.
Перед зеркалом раскрываю рот, чтобы увидеть этот несчастный зуб, который меня вымотал окончательно. Едва не теряю сознания, когда вижу, что зуб почти чёрный.
Не смотрю на часы и в панике пишу маме:
«Что делать, если зуб почернел?»
Хорошо, что они с Эдиком совы и ещё не спят.
«Езжай в дежурную», – советует она. – «Скорее всего там загноение». «Лучше не тянуть». «Пусть Игорь отвезёт». «Или Эмиль».
Если честно, то зубная боль уже неотъемлемая часть меня. К тому же я дико боюсь ехать к чужому стоматологу. И почему-то меньше всего хочу обращаться сейчас к Эмилю. Игорь тоже не обрадуется возиться со мной по ночам. И кто будет за всё платить? Ощущаю желание вырубиться и проснуться утром без проблем.
– Я не хочу ехать в какую-то левую стоматологию, потому что там заоблачные цены. Я там потрачу все свои деньги. Не дай Бог, Эмиль нас бросит. И что я буду делать без денег? – отправляю маме голосовое, удивляясь, зачем я ляпнула про Эмиля.
«А что, есть предпосылки, что он вас бросит?»
«Ну, мало ли…»
Мысль о том, что Эмиль может нас бросить, вонзается в сознание, как раскаленная игла – резкая, непрошеная и пугающе логичная. Я замираю перед зеркалом, разглядывая свое бледное отражение. Фраза больше не кажется случайной. Мысль как заноза. Маленькая, но глубоко. Но откуда вдруг меня так прошибло? Интуиция что ли?
«Интуиция просто так не приходит, — вдруг пишет мама. — Если появилась такая мысль, значит, ты что-то чувствуешь».
Чувствую… Чувствую… Откуда только взялось это долбанное предчувствие?
«Ма, всё будет хорошо». «Дотерплю до завтра».
Эмиль не опаздывает. Подсаживает меня в его бордовый бус, и мы мчим к зубному. По пути он включает дорожное радио. Как назло, оттуда слышится очень знакомый трек, под который у нас Данилой было столько всего яркого и, преимущественно, хорошего. Воспоминания, как красивые слайды, мелькают перед глазами. Непрошенные слёзы тут как тут. Я прижимаю ладони к щекам, кончиками пальцев сдавливая виски.
– Что? Зуб? – Эмиль резко поворачивает голову ко мне, а потом обратно на дорогу.
Я только молча киваю, удивляясь, как быстро он считывает мои слёзы и реагирует на них. Это треш – ехать с Эмилем и думать о другом парне.
Почти подъезжаем к стоматологии. Я уверена, что он не просто пойдёт со мной, а будет всё время рядом, а после оплатит моё лечение. Но у Эмиля звонит телефон.
– Бл@, это Мирон, – морщится он.
Уже понимаю, что мои влажные мечты едва ли исполнятся.
– Да. Далеко. А что? Ладно, скоро буду. Я понял, – отвечает короткими фразами и отключает вызов.
– Мирону срочно нужен бус, – сообщает мне Эмиль. – Я не смогу тебя забрать. Прости.
– Ну, ты хоть зайдёшь со мной? – жалобно бурчу.
– Конечно, солнце! – он берёт мою руку и сжимает её. – Доведу до самого кабинета.
Он паркует бусик и, мы вместе заходим в клинику. Я говорю администратору, к какому врачу и на какое время у меня запись.
– Скажите, а у вас можно оплатить картой и получить чек на фирму? – спрашивает Эмиль в регистратуре.
