– Вы можете оплатить любой картой, но мы не выписываем счета на фирму, – лаконично отвечает женщина-администратор.
– В смысле не выписываете? – искренне удивляется он. – Я же картой плачу. Документ должен быть.
– Тут у нас стоматологическая клиника, и все счета мы выписываем лично на пациентов. Если вы ходите оплатить лечение своему сотруднику, то для этого существует медицинская страховка.
– Ясно, – произносит с видом обиженного коммерса.
Мне не понятны эти расчёты между фирмами, но я прекрасно помню, что банковские счета заблокированы. Или Эмиль снова играет ва-банк?
– Солнце, я сейчас сгоняю и принесу тебе деньги на такси, – взгляд виноватый, но преданный.
– Да, не надо, – расстроенно пожимаю плечами. – Я на автобусе доберусь.
– Нет, надо! – шепчет настойчиво.
Он убегает, но возвращается довольно быстро. Суёт мне двадцать евро. Я сразу прикидываю, что такси обойдётся мне шесть или семь евро, а сдачу я смогу оставить себе. Но во сколько мне обойдётся зубной?!
– Ты должна ездить на такси, а не в лоховозке.
– Спасибо! – благодарю я за столь щедрый жест.
– Всё для тебя! – он обнимает меня. – Извини, но этот вечный форс мажор… Наберу тебя!
Эмиль уходит, оставляя меня трястись под дверями кабинета. Хорошо, что хоть доктор добрая.
Лечение зубов вылетает для меня в копеечку. Со всеми рентгенами, чистками каналов и пломбами. Почти стольник. Зато сразу два зуба рядом.
– Лерочка, – мягко говорит врач, – я предупреждаю, когда начнёт отходить наркоз, то зуб снова будет болеть. Это может продолжаться до трёх дней. Если не сможешь терпеть, тогда прими обезболивающее.
Благодарю доктора и вызываю такси. Не хочу звонить Эмилю. Я не злюсь на него, но во мне присутствует что-то разграничивающее. Он и я – это не целостное. Это каждый сам по себе.
Под вечер наркоз отходит, и боль усиливается. Но это уже не та страшная зубная. А типа заживающей глубокой раны. Неприятно, но терпимо.
Эмиль доделывает дела на квартире. Иногда скидывает фотки стен и сантехники, но не всего интерьера.
Меня это интересует меньше всего, потому что сейчас мы с Ликой активно обсуждаем мои отношения с ним.
– Знаешь, – Лика делает паузу, – то, что сегодня он выкинул у зубного, больше смахивает, что он тупо соскочил, чтобы не платить.
– Мне тоже сначала так показалось, но выглядел он убедительным, – вспоминаю, как Эмиль настойчиво общался в регистратуре.
– Эмиль – это, конечно, загадка века, – усмехается Лика. – Но, тем не менее, он хоть что-то для тебя делает в отличие от дебила Данилы.
Я вынуждена безропотно признать правоту девушки брата. Но почему же так хочется видеть на месте Эмиля другого? Кого я готова подпустить гораздо ближе… Вздыхаю.
– Лер, – Лика чувствует себя виноватой от того, что опять напомнила мне про Данилу. – Ты подожди, попридержи Эмиля. Может, и вправду неплохой парень. У всех у нас тараканы в башке.
– А я что по-твоему делаю? – развожу руками. – Временами меня Эмиль дико бесит, но я же не посылаю его. Пусть пока болтается, если ему самому не надоест.
Открывается входная дверь. Это домой возвращается Игорь. Он заходит к нам на кухню и не выпускает из рук пачку чипсов. Я смотрю на эту упаковку, жадно сглатывая слюну. Так бы схватила и открыла немедленно. Но это чипсы брата.
– Игорёш, – начинаю издалека, – у тебя только одна пачка чипсов?
– Одна, – отвечает настороженно.
– А почему ты мне не купил? – упрекаю брата.
– Послушай, Валери-Бэрри! Во-первых, ты не просила, а во-вторых, я не обязан всё тебе покупать. Ты и так прочно пристроилась на моей шее. Не забывай, что ты за хату ничего не платишь. Живешь, так сказать, безвозмездно.
Ненавижу эти финансовые придирки. Знает же, что на моё детское пособие особо не разгуляешься.
– Отлично! Тоже мне – брат! – открыто демонстрирую обиду.
Вскакиваю из-за стола и убегаю к себе, многозначительно хлопая дверью.
«Купи мне чипсы, пожалуйста», – пишу Эмилю.
«Окей, солнце». «Выйду пораньше, чтобы в магазин успеть». «Что-то ещё?» – проявляет заботу. – «Или, как всегда?»
«Как всегда», – подразумеваю свои любимые вкусняшки.
К моему удивлению, Эмиль двигается ко мне пешком.
«А где машина?» – интересуюсь у парня.
Вместо смс он перезванивает:
– Да, Мирон, сука, забрал бус, и на телефон не отвечает. Я его ждал на хате, но эта сволочь, похоже опять по бабам шарится. А у меня в бусе все доки и бабло осталось. Прости, что иду к тебе с пустыми руками.
Сегодня сплошные обломы.
– Так зачем идёшь, если мог остаться на квартире?
– Да так, скучаю без вас, – хмыкает он. – Тут меньше двух километров до твоего дома. Мне не проблема дойти. А там и Мирон должен ответить. Заберёт меня.
Просто класс! Нафига мне здесь Эмиль без ничего? Ну ладно, всё равно уже в пути. Некрасиво возвращать обратно.
– Привет, солнце! – он заходит в прихожую весь такой румяный с лёгкого вечернего морозца.
– Привет, – вяло отвечаю я.
– Как твой зуб? Вылечили?
– Кажется да, – потираю щеку. – Временную пломбу поставили, и ещё немного болит.
Проходим в мою комнату.
– А что с настроением? – подмечает он моё унылое состояние.
– Да так, – сердито шиплю я. – Брат у меня офигел. Предъявляет, что за квартиру ничего не плачу.
Выкладываю Эмилю свою обиду на Игоря, будто это спасёт моё настроение и финансовое положение.
Он усмехается, чуть наклонив голову, а потом вперивает в меня свой чуть насмешливый тёмно-зелёный взгляд.
– Комната на втором этаже в моём доме тебя ждёт! – его бархатистый тон звучит немного небрежно, с подтестом, что не раз предлагал переехать.
– Ты сначала в гости пригласи, – парирую я. – Я же должна убедиться, что нас с Майей всё устроит.
– Да ладно тебе, – интонация становится твёрже. – Там всё по уму сделано. Детской кроватки только не хватает. Но это ведь не проблема!
– Не проблема, – тихо повторяю за ним, всматриваясь в его лицо.
Оно непроницаемо. Ни намёка на ложь или подвох.
– Просто знай, что сорок четвёртый дом тебя всегда ждёт, – голос становится мягче и тише.
– Это… номер… дома? – я заикаюсь, потому что моё дыхание сбивается.
– Да, – уверенно кивает без капли смущения.
Что?! Сорок четыре?! Я, наверно, выгляжу странно и глупо, боясь то ли вдохнуть, то ли выдохнуть. Конечно, по логике, напротив сорок третьего дома должен быть именно сорок четвёртый. Но не в этом случае. Есть исключения. И именно на этом исключении попался Эмиль. Навалил такого кринжа!.. Бли-и-ин! Он даже не удосужился уточнить номер дома! Позорище!
В моменте на задний план отлетают все обиды на брата. Остаётся лишь подтверждение того, что дом явно не Эмиля. Как-то горько от разочарования. Но чаша весов неминуемо перевешивает в пользу Ликиных предположений, что про дом – это чистой воды враньё. Капец!
С трудом удерживаю адекватное состояние, чтобы от души не расхохотаться в эту наглую морду. Обвинить, ткнуть носом в его же ложь. Или, чего доброго, не расплакаться от досады за неоправданные ожидания. Закрываю лицо ладонями, чтобы заглушить те эмоции, что норовят вырваться из меня. Отворачиваюсь к окну. Выравниваю дыхание.
Белый снег отсвечивает от земли. Чувствую, что сзади ко мне приближается Эмиль. Его руки ложатся на мои плечи, а подбородок на мою макушку. Внутри сжимается пружина. Я столбенею, потому что эти прикосновения мне неприятны. Он не пристаёт и не наглеет. Не лапает. Просто создаёт атмосферу ненавязчивой близости, от которой меня слегка подташнивает.
– Интересно, снег останется до Нового года, или всё расстает? – бормочу я первое, что приходит в голову, чтобы только не сорваться.
– Да, меньше месяца до Нового года, – тихо вторит он мне. – А я даже не знаю, как буду его встречать…
– Я тоже, – бубню мрачно. – Лишь бы мама приехала.
– Приедет, – дышит мне в волосы. – Я же обещал.
Опять появляется какое-то устойчивое ощущение тревоги и недоверия. Повисает в воздухе. Хочется открыть окно и выветрить негатив. Но так не работает.
– Ещё о подарках надо подумать, – освобождаюсь из мужских объятий и делаю вид, что что-то ищу в комоде. Перебираю детские вещи.
– Что тебе подарить? – спрашивает Эмиль, занимая своё место на диване.
Что подарить? А что я хочу? Нет, реально, что мне нужно? Красивые брендовые вещи, машина, квартира, цветы… Но больше всего я хочу счастья. Не знаю точно, как оно выглядит, но в нём должны присутствовать: любимый и любящий муж, крепкая семья, благополучие, достаток и любовь.
Оборачиваюсь. Эмиль смотрит на меня взглядом преданного пса. Но я почему-то не верю этим почти чёрным бездонным глазам. Отчётливо вижу там на самой глубине обман. Это ужасно раздражает. Поэтому этот чел по определению не способен подарить мне счастье.
– Могу спросить у тебя тоже самое, – с горькой усмешкой произношу я.
Усмехается в ответ. Рассматривает пристально. Не отводит взгляда ни на секунду.
– Подари мне свою любовь! – говорит так, словно хочет получить что-то заурядное, но при этом смотрит умоляюще с последними искорками надежды.
Мне на это нечего ответить от слова совсем. И, по ходу, Эмиль это прекрасно понимает.
– Остальное у меня есть. А если чего-то нет, то я заработаю и куплю! – в голосе абсолютная уверенность.
– Тебе наверно жаль, что любовь не продаётся, – прищуриваюсь я.
– Ты не права, – Эмиль сверлит меня своими темно-зелёными глазами. Сейчас они совсем тёмные. Это от безысходности. – Всё продаётся и всё покупается. И любовь в том числе! И ещё как! – презрительно усмехается. – У всего есть своя цена. Я это точно знаю.
– Но мою любовь ты просишь подарить, значит, купить не получается, – поддеваю его.
Тёмно-зелёные глаза чуть светлеют, они полны неподдельной серьёзности, но прямые губы вот-вот изогнутся в ироничной улыбке. Скулы как каменные. Мне очень хорошо знакома эта маска. В напряжённые моменты она неизменно появляется на его мужском лице.
– Твоя любовь тоже продаётся, – тихо, но уверенно проговаривает он.
– Ошибаешься, – бросаю небрежно.
– Я очень редко ошибаюсь. Особенно в людях, – звучит самоуверенно.
– Тогда в чём проблема?
– В том, что твоя любовь измеряется в каком-то другом эквиваленте. И это точно не бабки.
– А тогда что? – склоняю голову набок.
– Пока не определил, – косится он на меня, поправляя браслет часов. – Люди сами не знают, сколько стоят. Но хотят, чтобы их обожали. Кто-то платит бабками, кто-то вниманием, кто-то статусом или безопасностью. Это обмен. Просто вы называете это чувствами.
– Безопасность и решение проблем – это забота, Эмиль. А любовь… её нельзя выставить на аукцион.
– Можно, – он криво усмехается, и эта усмешка окончательно выдаёт в нём игрока. – Просто иногда аукцион затягивается.
Он смотрит на меня почти жадно. Я же чувствую, как внутри зреет протест. Его цинизм бьёт наотмашь.
В этот момент мне хочется не просто отвернуться, а выставить его за дверь немедленно. Мало того, что врёт про дома и фирмы, так он пытается взломать мой внутренний код, убедив меня, что я такая же фальшивая, как и все его легенды.
Просыпается Майя, и это служит знаком, что Эмилю пора.
– Не путай любовь и сделку, – твёрдо говорю я и перевожу тему. – Твой Мирон ещё не объявился?
Кажется, Эмиль понимает намёк и снова набирает Мирона. Автомат отвечает, что абонент временно недоступен. Тут же набирает снова. Хмурится. Усмехается нервно.
– Вот же урод… – бормочет. – Телефон, видимо, выключил.
Встаёт с дивана и становится рядом со мной у пеленального столика. Трогает крошечные пальчики малютки. Как обычно, любуется ею.
– Блин, мне что, снова на пешкарусе? – возмущается. – Сколько раз просил не вырубать связь! У него там всё – мои ключи от дома, бабосы. Я даже такси не могу вызвать!
– Значит, придётся топать, – итожу я, не поддаваясь на его желание остаться тут.
– Завтра, наверно, уже рвану вслед за тралом, – это очень похоже на последнюю попытку разжалобить меня.
Но я непреклонна в своём решении. Провожаю его с ребёнком на руках. Он нежно обнимает нас обеих. Не предъявляет за «холодный прием». Но я кожей чувствую, как эта его невысказанная обида оседает пылью в квартире.
Любопытство меня не просто грызёт – оно меня жрёт. С хрустом. Чей это дом? Это уже дело принципа. Я обязана докопаться и ткнуть этого клоуна носом в факты. Это не романтика, а расследование. И я в нём – прокурор, судья и палач.
Нужно вооружиться пруфами и окончательно приземлить этого сказочника.
– Лика! – мой голос дрожит от адреналина. – Всё! Теперь точно знаю, что дом не его.
Девушка поднимает на меня свои большие изумрудные глаза, в которых отражается немой вопрос. Я прижимаю к себе Маюню. Дышу через раз.
– Чего? – глаза у Лики становятся размером с блюдца. – Он реально сознался?
– Да щас! – шиплю от восторга. – Он тупо прокололся на банальщине. Такое сказанул! Лошара он!
Я на скорости пересказываю, что именно сморозил Эмиль. У Лики медленно появляется та самая хищная улыбочка. Брови ползут вверх. На лице тонна скепсиса.
– Ну всё! Я же говорила! – хлопает она в ладоши. – Интуиция рулит!
– Осталось только добить инфой. У меня сдача от такси есть, и я готова вложиться в правду. Куда жать?
– Можно прям щас чекнуть через сайт, – она уже что-то гуглит в своём айфоне. – Но там может быть урезанная инфа. У меня есть знакомый. Он помощник юриста. Шарит в этих темах не по-детски. Сто пудов подскажет, где нарыть всё по полной. Я ему напишу… завтра. А то уже поздно. Как-то не комильфо.
– Завтра?! – я нервно притопываю. – Как дожить-то?
– Можем и сейчас оплатить, – спокойно говорит Лика. – Но я бы подождала до утра. Чтоб без фейла и без лишних трат.
– Ладно… – сдуваюсь. – Давай по уму.
Маме и Маше тоже кидаю апдейт про новый косяк Эмиля. Теперь мы все на старте и ждём новый день.
Утро традиционно сумбурное. Майя в своём репертуаре. Я ношусь как белка на энергетиках. В телефоне всплывает уведомление. От «Любимого». Господи, как режет глаза. Исправляю контакт на просто «Эмиль».
«Доброе утро, солнце!», «Я уже за границей», «Сорри, что не предупредил», «Сам не ожидал, что придется так рано подорваться».
Чекаю локацию. Ну да, реально рулит по чужой стране. Красавчик. География хотя бы честная.
«Доброе утро!», «Понимаю», «Работа есть работа».
Тут же залетает видеозвонок. Лицо сосредоточенное, типа важный чел на трассе, но мне улыбается, стреляя глазами в камеру.
– Проснулась, соня? – машет рукой. – У меня идея!
– Ну? – максимально безэмоционально.
– Про Новый год! – сияет он. – Я решил, что зову всех к себе. И своих, и твоих. Сразу всех перезнакомим. Топ же идея?
– К себе – это типа в тот самый дом? – я еле держусь, чтобы не скривить улыбку.
– А куда ещё? – он хмурится. – Дом огромный. Места вагон. И потусим, и за столом нормально посидим.
Блин! У меня в голове диссонанс. Этот чел продолжает ломать комедию. Но делает это настолько профессионально, что перед глазами складывается картинка с новогодней ёлкой, накрытым столом и множеством гостей. Ситуация просто подстёгивает меня действовать быстрее. Любопытство так зашкаливает, что аж дурно становится. Хочу видеть документы и имя реального хозяина дома. Чёрным по белому.
– В смысле не выписываете? – искренне удивляется он. – Я же картой плачу. Документ должен быть.
– Тут у нас стоматологическая клиника, и все счета мы выписываем лично на пациентов. Если вы ходите оплатить лечение своему сотруднику, то для этого существует медицинская страховка.
– Ясно, – произносит с видом обиженного коммерса.
Мне не понятны эти расчёты между фирмами, но я прекрасно помню, что банковские счета заблокированы. Или Эмиль снова играет ва-банк?
– Солнце, я сейчас сгоняю и принесу тебе деньги на такси, – взгляд виноватый, но преданный.
– Да, не надо, – расстроенно пожимаю плечами. – Я на автобусе доберусь.
– Нет, надо! – шепчет настойчиво.
Он убегает, но возвращается довольно быстро. Суёт мне двадцать евро. Я сразу прикидываю, что такси обойдётся мне шесть или семь евро, а сдачу я смогу оставить себе. Но во сколько мне обойдётся зубной?!
– Ты должна ездить на такси, а не в лоховозке.
– Спасибо! – благодарю я за столь щедрый жест.
– Всё для тебя! – он обнимает меня. – Извини, но этот вечный форс мажор… Наберу тебя!
Эмиль уходит, оставляя меня трястись под дверями кабинета. Хорошо, что хоть доктор добрая.
Лечение зубов вылетает для меня в копеечку. Со всеми рентгенами, чистками каналов и пломбами. Почти стольник. Зато сразу два зуба рядом.
– Лерочка, – мягко говорит врач, – я предупреждаю, когда начнёт отходить наркоз, то зуб снова будет болеть. Это может продолжаться до трёх дней. Если не сможешь терпеть, тогда прими обезболивающее.
Благодарю доктора и вызываю такси. Не хочу звонить Эмилю. Я не злюсь на него, но во мне присутствует что-то разграничивающее. Он и я – это не целостное. Это каждый сам по себе.
Под вечер наркоз отходит, и боль усиливается. Но это уже не та страшная зубная. А типа заживающей глубокой раны. Неприятно, но терпимо.
Эмиль доделывает дела на квартире. Иногда скидывает фотки стен и сантехники, но не всего интерьера.
Меня это интересует меньше всего, потому что сейчас мы с Ликой активно обсуждаем мои отношения с ним.
– Знаешь, – Лика делает паузу, – то, что сегодня он выкинул у зубного, больше смахивает, что он тупо соскочил, чтобы не платить.
– Мне тоже сначала так показалось, но выглядел он убедительным, – вспоминаю, как Эмиль настойчиво общался в регистратуре.
– Эмиль – это, конечно, загадка века, – усмехается Лика. – Но, тем не менее, он хоть что-то для тебя делает в отличие от дебила Данилы.
Я вынуждена безропотно признать правоту девушки брата. Но почему же так хочется видеть на месте Эмиля другого? Кого я готова подпустить гораздо ближе… Вздыхаю.
– Лер, – Лика чувствует себя виноватой от того, что опять напомнила мне про Данилу. – Ты подожди, попридержи Эмиля. Может, и вправду неплохой парень. У всех у нас тараканы в башке.
– А я что по-твоему делаю? – развожу руками. – Временами меня Эмиль дико бесит, но я же не посылаю его. Пусть пока болтается, если ему самому не надоест.
Открывается входная дверь. Это домой возвращается Игорь. Он заходит к нам на кухню и не выпускает из рук пачку чипсов. Я смотрю на эту упаковку, жадно сглатывая слюну. Так бы схватила и открыла немедленно. Но это чипсы брата.
– Игорёш, – начинаю издалека, – у тебя только одна пачка чипсов?
– Одна, – отвечает настороженно.
– А почему ты мне не купил? – упрекаю брата.
– Послушай, Валери-Бэрри! Во-первых, ты не просила, а во-вторых, я не обязан всё тебе покупать. Ты и так прочно пристроилась на моей шее. Не забывай, что ты за хату ничего не платишь. Живешь, так сказать, безвозмездно.
Ненавижу эти финансовые придирки. Знает же, что на моё детское пособие особо не разгуляешься.
– Отлично! Тоже мне – брат! – открыто демонстрирую обиду.
Вскакиваю из-за стола и убегаю к себе, многозначительно хлопая дверью.
«Купи мне чипсы, пожалуйста», – пишу Эмилю.
«Окей, солнце». «Выйду пораньше, чтобы в магазин успеть». «Что-то ещё?» – проявляет заботу. – «Или, как всегда?»
«Как всегда», – подразумеваю свои любимые вкусняшки.
К моему удивлению, Эмиль двигается ко мне пешком.
«А где машина?» – интересуюсь у парня.
Вместо смс он перезванивает:
– Да, Мирон, сука, забрал бус, и на телефон не отвечает. Я его ждал на хате, но эта сволочь, похоже опять по бабам шарится. А у меня в бусе все доки и бабло осталось. Прости, что иду к тебе с пустыми руками.
Сегодня сплошные обломы.
– Так зачем идёшь, если мог остаться на квартире?
– Да так, скучаю без вас, – хмыкает он. – Тут меньше двух километров до твоего дома. Мне не проблема дойти. А там и Мирон должен ответить. Заберёт меня.
Просто класс! Нафига мне здесь Эмиль без ничего? Ну ладно, всё равно уже в пути. Некрасиво возвращать обратно.
– Привет, солнце! – он заходит в прихожую весь такой румяный с лёгкого вечернего морозца.
– Привет, – вяло отвечаю я.
– Как твой зуб? Вылечили?
– Кажется да, – потираю щеку. – Временную пломбу поставили, и ещё немного болит.
Проходим в мою комнату.
– А что с настроением? – подмечает он моё унылое состояние.
– Да так, – сердито шиплю я. – Брат у меня офигел. Предъявляет, что за квартиру ничего не плачу.
Выкладываю Эмилю свою обиду на Игоря, будто это спасёт моё настроение и финансовое положение.
Он усмехается, чуть наклонив голову, а потом вперивает в меня свой чуть насмешливый тёмно-зелёный взгляд.
– Комната на втором этаже в моём доме тебя ждёт! – его бархатистый тон звучит немного небрежно, с подтестом, что не раз предлагал переехать.
– Ты сначала в гости пригласи, – парирую я. – Я же должна убедиться, что нас с Майей всё устроит.
– Да ладно тебе, – интонация становится твёрже. – Там всё по уму сделано. Детской кроватки только не хватает. Но это ведь не проблема!
– Не проблема, – тихо повторяю за ним, всматриваясь в его лицо.
Оно непроницаемо. Ни намёка на ложь или подвох.
– Просто знай, что сорок четвёртый дом тебя всегда ждёт, – голос становится мягче и тише.
– Это… номер… дома? – я заикаюсь, потому что моё дыхание сбивается.
– Да, – уверенно кивает без капли смущения.
Что?! Сорок четыре?! Я, наверно, выгляжу странно и глупо, боясь то ли вдохнуть, то ли выдохнуть. Конечно, по логике, напротив сорок третьего дома должен быть именно сорок четвёртый. Но не в этом случае. Есть исключения. И именно на этом исключении попался Эмиль. Навалил такого кринжа!.. Бли-и-ин! Он даже не удосужился уточнить номер дома! Позорище!
В моменте на задний план отлетают все обиды на брата. Остаётся лишь подтверждение того, что дом явно не Эмиля. Как-то горько от разочарования. Но чаша весов неминуемо перевешивает в пользу Ликиных предположений, что про дом – это чистой воды враньё. Капец!
С трудом удерживаю адекватное состояние, чтобы от души не расхохотаться в эту наглую морду. Обвинить, ткнуть носом в его же ложь. Или, чего доброго, не расплакаться от досады за неоправданные ожидания. Закрываю лицо ладонями, чтобы заглушить те эмоции, что норовят вырваться из меня. Отворачиваюсь к окну. Выравниваю дыхание.
Белый снег отсвечивает от земли. Чувствую, что сзади ко мне приближается Эмиль. Его руки ложатся на мои плечи, а подбородок на мою макушку. Внутри сжимается пружина. Я столбенею, потому что эти прикосновения мне неприятны. Он не пристаёт и не наглеет. Не лапает. Просто создаёт атмосферу ненавязчивой близости, от которой меня слегка подташнивает.
– Интересно, снег останется до Нового года, или всё расстает? – бормочу я первое, что приходит в голову, чтобы только не сорваться.
– Да, меньше месяца до Нового года, – тихо вторит он мне. – А я даже не знаю, как буду его встречать…
– Я тоже, – бубню мрачно. – Лишь бы мама приехала.
– Приедет, – дышит мне в волосы. – Я же обещал.
Опять появляется какое-то устойчивое ощущение тревоги и недоверия. Повисает в воздухе. Хочется открыть окно и выветрить негатив. Но так не работает.
– Ещё о подарках надо подумать, – освобождаюсь из мужских объятий и делаю вид, что что-то ищу в комоде. Перебираю детские вещи.
– Что тебе подарить? – спрашивает Эмиль, занимая своё место на диване.
Что подарить? А что я хочу? Нет, реально, что мне нужно? Красивые брендовые вещи, машина, квартира, цветы… Но больше всего я хочу счастья. Не знаю точно, как оно выглядит, но в нём должны присутствовать: любимый и любящий муж, крепкая семья, благополучие, достаток и любовь.
Оборачиваюсь. Эмиль смотрит на меня взглядом преданного пса. Но я почему-то не верю этим почти чёрным бездонным глазам. Отчётливо вижу там на самой глубине обман. Это ужасно раздражает. Поэтому этот чел по определению не способен подарить мне счастье.
– Могу спросить у тебя тоже самое, – с горькой усмешкой произношу я.
Усмехается в ответ. Рассматривает пристально. Не отводит взгляда ни на секунду.
– Подари мне свою любовь! – говорит так, словно хочет получить что-то заурядное, но при этом смотрит умоляюще с последними искорками надежды.
Мне на это нечего ответить от слова совсем. И, по ходу, Эмиль это прекрасно понимает.
– Остальное у меня есть. А если чего-то нет, то я заработаю и куплю! – в голосе абсолютная уверенность.
– Тебе наверно жаль, что любовь не продаётся, – прищуриваюсь я.
– Ты не права, – Эмиль сверлит меня своими темно-зелёными глазами. Сейчас они совсем тёмные. Это от безысходности. – Всё продаётся и всё покупается. И любовь в том числе! И ещё как! – презрительно усмехается. – У всего есть своя цена. Я это точно знаю.
– Но мою любовь ты просишь подарить, значит, купить не получается, – поддеваю его.
Тёмно-зелёные глаза чуть светлеют, они полны неподдельной серьёзности, но прямые губы вот-вот изогнутся в ироничной улыбке. Скулы как каменные. Мне очень хорошо знакома эта маска. В напряжённые моменты она неизменно появляется на его мужском лице.
– Твоя любовь тоже продаётся, – тихо, но уверенно проговаривает он.
– Ошибаешься, – бросаю небрежно.
– Я очень редко ошибаюсь. Особенно в людях, – звучит самоуверенно.
– Тогда в чём проблема?
– В том, что твоя любовь измеряется в каком-то другом эквиваленте. И это точно не бабки.
– А тогда что? – склоняю голову набок.
– Пока не определил, – косится он на меня, поправляя браслет часов. – Люди сами не знают, сколько стоят. Но хотят, чтобы их обожали. Кто-то платит бабками, кто-то вниманием, кто-то статусом или безопасностью. Это обмен. Просто вы называете это чувствами.
– Безопасность и решение проблем – это забота, Эмиль. А любовь… её нельзя выставить на аукцион.
– Можно, – он криво усмехается, и эта усмешка окончательно выдаёт в нём игрока. – Просто иногда аукцион затягивается.
Он смотрит на меня почти жадно. Я же чувствую, как внутри зреет протест. Его цинизм бьёт наотмашь.
В этот момент мне хочется не просто отвернуться, а выставить его за дверь немедленно. Мало того, что врёт про дома и фирмы, так он пытается взломать мой внутренний код, убедив меня, что я такая же фальшивая, как и все его легенды.
Просыпается Майя, и это служит знаком, что Эмилю пора.
– Не путай любовь и сделку, – твёрдо говорю я и перевожу тему. – Твой Мирон ещё не объявился?
Кажется, Эмиль понимает намёк и снова набирает Мирона. Автомат отвечает, что абонент временно недоступен. Тут же набирает снова. Хмурится. Усмехается нервно.
– Вот же урод… – бормочет. – Телефон, видимо, выключил.
Встаёт с дивана и становится рядом со мной у пеленального столика. Трогает крошечные пальчики малютки. Как обычно, любуется ею.
– Блин, мне что, снова на пешкарусе? – возмущается. – Сколько раз просил не вырубать связь! У него там всё – мои ключи от дома, бабосы. Я даже такси не могу вызвать!
– Значит, придётся топать, – итожу я, не поддаваясь на его желание остаться тут.
– Завтра, наверно, уже рвану вслед за тралом, – это очень похоже на последнюю попытку разжалобить меня.
Но я непреклонна в своём решении. Провожаю его с ребёнком на руках. Он нежно обнимает нас обеих. Не предъявляет за «холодный прием». Но я кожей чувствую, как эта его невысказанная обида оседает пылью в квартире.
Глава 58
Любопытство меня не просто грызёт – оно меня жрёт. С хрустом. Чей это дом? Это уже дело принципа. Я обязана докопаться и ткнуть этого клоуна носом в факты. Это не романтика, а расследование. И я в нём – прокурор, судья и палач.
Нужно вооружиться пруфами и окончательно приземлить этого сказочника.
– Лика! – мой голос дрожит от адреналина. – Всё! Теперь точно знаю, что дом не его.
Девушка поднимает на меня свои большие изумрудные глаза, в которых отражается немой вопрос. Я прижимаю к себе Маюню. Дышу через раз.
– Чего? – глаза у Лики становятся размером с блюдца. – Он реально сознался?
– Да щас! – шиплю от восторга. – Он тупо прокололся на банальщине. Такое сказанул! Лошара он!
Я на скорости пересказываю, что именно сморозил Эмиль. У Лики медленно появляется та самая хищная улыбочка. Брови ползут вверх. На лице тонна скепсиса.
– Ну всё! Я же говорила! – хлопает она в ладоши. – Интуиция рулит!
– Осталось только добить инфой. У меня сдача от такси есть, и я готова вложиться в правду. Куда жать?
– Можно прям щас чекнуть через сайт, – она уже что-то гуглит в своём айфоне. – Но там может быть урезанная инфа. У меня есть знакомый. Он помощник юриста. Шарит в этих темах не по-детски. Сто пудов подскажет, где нарыть всё по полной. Я ему напишу… завтра. А то уже поздно. Как-то не комильфо.
– Завтра?! – я нервно притопываю. – Как дожить-то?
– Можем и сейчас оплатить, – спокойно говорит Лика. – Но я бы подождала до утра. Чтоб без фейла и без лишних трат.
– Ладно… – сдуваюсь. – Давай по уму.
Маме и Маше тоже кидаю апдейт про новый косяк Эмиля. Теперь мы все на старте и ждём новый день.
Утро традиционно сумбурное. Майя в своём репертуаре. Я ношусь как белка на энергетиках. В телефоне всплывает уведомление. От «Любимого». Господи, как режет глаза. Исправляю контакт на просто «Эмиль».
«Доброе утро, солнце!», «Я уже за границей», «Сорри, что не предупредил», «Сам не ожидал, что придется так рано подорваться».
Чекаю локацию. Ну да, реально рулит по чужой стране. Красавчик. География хотя бы честная.
«Доброе утро!», «Понимаю», «Работа есть работа».
Тут же залетает видеозвонок. Лицо сосредоточенное, типа важный чел на трассе, но мне улыбается, стреляя глазами в камеру.
– Проснулась, соня? – машет рукой. – У меня идея!
– Ну? – максимально безэмоционально.
– Про Новый год! – сияет он. – Я решил, что зову всех к себе. И своих, и твоих. Сразу всех перезнакомим. Топ же идея?
– К себе – это типа в тот самый дом? – я еле держусь, чтобы не скривить улыбку.
– А куда ещё? – он хмурится. – Дом огромный. Места вагон. И потусим, и за столом нормально посидим.
Блин! У меня в голове диссонанс. Этот чел продолжает ломать комедию. Но делает это настолько профессионально, что перед глазами складывается картинка с новогодней ёлкой, накрытым столом и множеством гостей. Ситуация просто подстёгивает меня действовать быстрее. Любопытство так зашкаливает, что аж дурно становится. Хочу видеть документы и имя реального хозяина дома. Чёрным по белому.
